Dark days

Накала, ошарашенная словами стоящей перед ней и ухмыляющейся львицы, в ступоре начала пятиться назад, с шоком глядя на незнакомку. Нет, такого не может быть! К ней не может прийти она, то есть, она не может прийти к самой себе, или… ух! Всё так сложно! Спустя пару минут, немного отойдя от шока, еле дыша и заикаясь, она вымолвила:  — Н-н-нет… та-такого н-не может быть.  — Хочешь верь, а хочешь нет. — язвительно проговорила взрослая львица, сделав медленный круг вокруг своей маленькой копии, тогда Накала смогла заметить слабое сияние, исходящее от тела взрослой ее, а также прозрачность шкуры. Решившись на прикосновение, принцесса дотянулась маленькой лапкой до больший хищницы, но, вопреки ожиданиям, лапа малышки прошла сквозь неё, будто бы здесь и не было этой подозрительной львицы. С ужасом малышка провопила:  — Да ты же призрак!!!  — Хах, отчасти ты права… — ухмыльнулась незнакомка, — Я — Накала будущего, а ты — Накала настоящего. Так что по сути мы с тобой…  — Одно целое. — окончила за старшую львицу младшая, ее глаза просияли от удивления. Неужели сейчас перед ней стоял настоящий призрак? Или дух… Нет, она не верила, несмотря на то, что так и есть. Порой нам не верится в то, что очевидно… но данный случай ни разу не был очевидным. Вздохнув, изможденный дух пролепетала:  — Верно, Накала. А ты все ещё смышлёная, значит, тьма ещё не полностью поглотила твоё сердце.  — Тьма?! Мое сердце?! — львичка с ужасом представила себе тьму и злобу, что, похоже, таятся у неё в душе. Это казалось ей таким страшным и пугающим, что по ее шкуре пробежался холодок, а тело, само собой, вздрогнуло. Увидев испепеляющий ужас своей маленькой копии, взрослая львица спокойным, но в тоже время укоряющим голосом, процедила:  — Верно, Накала. Всё ужасное, что произойдет в будущем, из-за тьмы в нашем сердце. Множество дорогих нам львов были ранены, унижены, сломлены, осквернены… — на этом моменте зеленоглазая сделала паузу, вздохнув и зажмурив глаза, с болью и страданиями она, на выдохе, произнесла — Они погибли. Все, кто нам дорог, мертвы. Кроме нас, Накала. И тебе предстоит жить с таким грузом на сердце всю оставшуюся жизнь… а ради чего все это?  — Ради… все ради мести брату… — сквозь наворачивающиеся слёзы проговорила Накала, убирая падающие капли с морды. Несмотря на то, что малышка была уже на взводе, дух не унималась:  — Всё это из-за мести брату… мести за что? За то, что он нас спас? Мести за то, в чем он не виновен? За то, что любит и оберегает?  — Нет!!! Я не хочу!!! Я… я не хотела!!! — уже градом лились слёзы из ее изумрудных глаз, но упёртая, как и ее маленькая копия, львица говорила и говорила:  — Мы виноваты!!! Ты — виновата в смерти своих близких, а все из-за какого-то гнева… жажды свободы, жажда мести, жажды внимания, которым тебя не обделяли! И это только наша вина!!! Твоя вина!!!  — Я… да, я виновата!!! Я… была не права!!! — львичка упала на землю, прикрыв лапками плачущие глаза и лицо в целом, она закрывала уши, чтобы не слышать этих упрекающих обвинений. Хотя о чем это? Все верно, она — виновата и, похоже, совсем скоро принцесса останется одна. Совсем одна, в этом холодном одиноком мире… Накала этого не хотела. Только сейчас стало понятно, отчего все эти наказания и разговоры, все это ради того, чтобы она поняла! Поняла, что была не права… Но, похоже, уже было слишком поздно. Надрывистым голосом, с ноткой надежды, она, подняв глаза на львицу из будущего, выдавила: — Как мне теперь все исправить?! Не поздно ли все исправить?!  — Ещё не поздно. — ласково ответила взрослая хищница, малышка, возрадовавшись этой новости, оттерла подступающие к лицу слёзы, успокоившись, она внимательно посмотрела на старшую Накалу. Заметив любопытство и готовность внимать ее слова, львица продолжила: — Тебе нужно простить родителей, брата, извиниться перед ними, и никогда не впускать в своё сердце злобу, коварство, месть… любой порок. Тогда всего этого не случится.  — Поняла, — коротко кивнула принцесса. — Я клянусь, что не впущу в своё сердце злобу и тьму. В этот момент тело духа заискрилось, начав тускнеть. Но несмотря на это, взрослая львица никак этому не была удивлена. Спокойно сделав шаг назад, она, тихим, но всё таким же уверенным и непоколебимым голосом произнесла:  — Я верю тебе. Дух снова потускнела, фактически скрывшись из виду, став пятном в пещере. Но пока ее зелёные глаза мерцали, напоследок Накала успела кинуть своей взрослой версии:  — Почему ты исчезаешь?!  — Потому, что будущее меняется. Значит, ты сделала правильный выбор. — с улыбкой ответила она, прежде чем навсегда исчезнуть. Ее голос до сих пор эхом отражался в ушах Накалы, она все думала: правда это, или всего лишь видение? Но теперь она знала, что должна была сделать, просто потому, что ошибалась. Мигом вскочив со своего места, принцесса кинулась к выходу из пещеры, но уже на улице что-то резко врезалось в неё, или же она столкнулась с кем-то… Когда львица раскрыла глаза, то увидела потирающего затылок Сахиджи, и взволнованно глядящего на них Рэмбо, что подавал лапу упавшей сестре. «Даже после моих слов помогает…» — пронеслось в голове у Накалы, она, приняв помощь брата, шатаясь поднялась, благодарна посмотрев в его глаза. Вздохнув, принцесса, сразу уверенно и громко, начала:  — Рэмбо, я… эх, я была не права. Прости меня за все те слова, которые я тебе тогда наговорила. Они были сгоряча и незаслуженно тебе сказаны. Я пойму, если ты не в силах простить… Не задумываясь, принц, обняв сестру, радостно ответил на ее извинения:  — Принимается. Я тебя прощаю!  — Спа-спасибо! — восторженно и неожиданно для самой себя, воскликнула Накала, крепко сжав брата в своих тёплых объятиях. Будущий король ответил на объятие сестры своим собственным так, что кости у обоих затрещали. За всей это картиной с улыбкой наблюдал Сахиджи, что был всего лишь на чуточку старше принца и принцессы, разговаривал с обоими всегда на равных. Ухмыльнувшись, медный львёнок сказал:  — Я знал, что вы так скоро помиритесь! Вам нельзя надолго обижаться!  — Ты прав, Хиджи! — усмехнувшись добавила Накала, после чего все львята переглянулись: наконец они снова были вместе. Зеленоглазой львичке уже не терпелось рассказать своему другу и брату о похождениях в Чужеземье, но она все ещё помнила, что должна извиниться перед мамой и папой. Вздохнув, принцесса промямлила: — Мне нужно извиниться перед родителями… Рэмбо, знаешь где они?  — Не-а, — отрицательно покачал головой львёнок. — Знаю только, что львицы на охоте, возможно наша мама среди них. Хотя… на вряд ли, она выглядела очень подавленной утром.  — И это все из-за меня… — с грустью сказала Накала, повесив нос и потупив изумрудные глаза в пол. Несмотря на то, что она осознала свою ошибку, многим эта досадная неприятность принесла много боли. Лучше всё-таки не совершать ошибок в будущем. Заметив грусть на мордочке сестры, Рэмбо опустился до уровня ее глаз, ласково проговорив:  — Эй… не волнуйся, все будет хорошо… мы найдём родителей и они обязательно тебя простят. Хорошо?  — Да… точно. — выдавила из себя улыбку принцесса, к брату и сестре подбежал Сахиджи, обняв из обоих, он воскликнул:  — Отлично! Значит идём искать короля и королеву!  — Да! — кивнул Рэмбо, тут же погрустнев: — Только вот твоя мама наказывала нам оставаться на Скале Предков… вот-вот рванет буря.  — Жаль… но во второй раз я родителей не ослушаюсь! — твёрдо топнула лапкой Накала, притулив зад на каменный пол. Не став перечить принцессе, оба львёнка сели рядом с ней, принявшись ожидать прихода взрослых.

***

Кову и Киара, тихим шагом обходили границы Земель Прайда. Почему-то именно сегодня им этого захотелось, быть может, в предверии грядущей опасности, а быть может просто от грусти. Шли правители в непоколебимой тишине, не проронив за весь путь и слова. Киара погрузилась в раздумья… Кову тоже. Обоих интересовало лишь одно, думала ли их половника о том же? Подняв глаза на супруга, королева, вздохнув, спокойным тоном спросила:  — О чём задумался?  — О Рэмбо и Накале… они напоминают мне Муфасу и Шрама, ну, или Аскари. Так его звали. Мне говорила мама. О том, как Аскари бесился, когда его называли настоящим именем, о том, как любил греться на солнце у Скалы Предков…  — Любил греться на солнце? — усмехнувшись спросила Киара, с таким же смешком Кову ответил, закатив глаза:  — Да!  — А папа всегда говорил, что в сердце Шрама, то есть, Аскари, поселилось зло, от которого он так и не смог спастись. Только теперь я поняла, что отчасти Шрам тоже был прав по-своему…  — Ты говоришь правду. Но и Шрам не был добром… — с грустью сказал Кову, опустив голову. Возлюбленная потерлась о его гриву, произнеся:  — А знаешь, о ком я думала?  — О ком же? — вскинул бровь Лев, сделав глубокий вдох и проронив слезу, королева ответила вполголоса, настолько было больно его вспоминать…  — О Кайоне. О моём младшем брате… они с отрядом всегда ходили на обход границ именно по этому маршруту.  — Я помню твоего брата очень плохо, по той встрече в Чужеземье… — задумчиво произнёс Кову, он пытался представить себе в голове образ львёнка с ярко-выраженным «ирокезом» гривы на голове. Он понял, что фактически не помнит брата супруги: — А каким он был? Львица горько вздохнула. Ей было больно вспоминать младшего брата, так как скорее всего, его уже давно не стало… Не стало. Как только она о нем начинала вспоминать, и уж тем более говорить, на глаза наворачивались слёзы. В этот раз Киара смогла сдержать себя в лапах, уронив всего несколько слезинок, прежде чем начать говорить:  — Кайон… он всегда был таким жизнерадостным львёнком. Упёртый, словно баран! Весь в отца… — всхлипнув, она продолжила: — Потом этот маленький комочек радости обрёл Рык Предков. Он стал серьёзным и ответственным защитником наших земель вместе со своей гвардией… все им гордились, я им гордилась, он не единожды нас выручал. Безусловно, были ссоры, были разногласия, но мы всегда мирились, ведь понимали — мы одно целое. А теперь он… он ушёл к Древу Жизни за исцелением, и, похоже, теперь уже никогда не вернётся. Его… его не стало. Я полагаю так… Нервы королевы сдали, и она, расплакавшись, уткнулась в гриву к любимому Льву. Кову, поглаживая львицу по спине и утешая ее, произнёс:  — Ну-ну… сколько не было твоего брата?  — Полгода… полгода с того момента, как он ушёл! — сквозь слёзы проговорила Киара, отчего ей стало никак не легче. Она сожалела о всех ссорах между ними, всех разногласиях, и о том времени, которое они могли проводить вместе, но вместо этого занимались делами королевской важности… А теперь его нет! Нет весточки, нет знака, что он жив! Трудно осознавать смерть родной души, трудно понимать, что кого-то больше не стало… Не стало ее отца, не стало ее брата, и не стало той матери, что была таковой. Столько смертей, она больше не может кого-то потерять. Ей нужна ее новая семья, как воздух, чтобы дальше дышать. Кову, дабы успокоить любимую, прошептал ей на ухо:  — Тише, тише, все хорошо… я всегда буду рядом. Рэмбо и Накала обязательно помирятся… также как и вы с Кайоном когда-то. Слышишь? Подними глаза, не молчи… Пускай карминовые очи королевы и были залиты слезами, она все равно смогла через силу посмотреть на супруга, что ласково ей говорил обнадёживающие слова. Горько всхлипнув напоследок, она вздохнула:  — Ладно… ты прав. Все ещё впереди…  — Отлично! — улыбнулся зеленоглазый, задумчиво добавив: — Завтра к нам на Земли Прайда придут король, королева и принцесса с дальних земель… ты это помнишь?  — Ох, совсем забыла! — неловко произнесла Киара, покраснев. У неё из головы вылетел этот королевский визит, столько дел сразу навалилось на ее хрупкие плечи, но надо было что-то говорить, дабы не выглядеть глупо в глазах супруга: — Ты о той принцессе, которую мы планировали женить на Рэмбо?  — Только при его согласии… — серьезно добавил Кову. — Если наш сын не захочет, значит найдёт себе истинную любовь. Пообщаются, поиграют, может и общий язык найдут. Хорошо?  — Конечно! — кивнула Киара, бок о бок супруги двинулись домой, на Скалу Предков, где их уже ожидала рота маленьких львят…

***

Из темно-серых туч полился настоящий ливень, орошающий Земли Прайда после долгой засухи. Ветер утихомирился, в связи с чем вода хлынула как из ведра, беспросветной пеленой, словно небо разразилось сотней водопадов. Вдали разнесся по саванне гром, а совсем рядом со Скалой Предков сверкнула молния, а затем ещё, и ещё… Прижавшись друг к другу львята с нетерпением ожидали прихода взрослых, так как одним в такую грозу находиться было очень и очень страшно, так, что даже Рэмбо и Сахиджи дрожали то ли от страха, то ли от холода. Со скрежетом в зубах Накала проговорила:  — Поскорее б-бы пришли мам-ма с пап-пой… так х-холодно! — Это т-точно… — подтвердил слова сестры Рэмбо, продрогнув. Пол пещеры залило водой, так, что теперь лапки малышей были в паре метров от ледяной жидкости. Все трое взобрались на высокий камень, где по обыкновению спал король Земель Прайда вместе со своей королевой, Накала и Рэмбо тоже привыкли спать там. Сахиджи, восхищенный видом на пещеру, что открывается с этого камня, восторженно воскликнул, не без дрожи в голосе:  — К-как ж-же з-здесь крас-сиво!!!  — И оч-чень удоб-бно! — кивнула другу Накала, оба переглянулись. Рэмбо заметил эти взгляды, хитро ухмыльнувшись:  — Ой, г-голубки, только не вор-ркуйте!  — Что?! — в один голос воскликнули принцесса и львёнок, с игривой злобой посмотрев на будущего короля. Поняв все по их взглядам Рэмбо остановился, виновато пробубнив:  — Л-ладно… н-но припомнит-те мои с-слова! В этот момент в пещеру ворвались мокрые и измокшие Кову с Киарой, король и королева отряхнулись, взглядом попытавшись найти детей: совсем скоро они уже заметили три пары глаз, что глядели на них с камня, где отдыхали правители. Посмотрев на пол, залитый водой, правители все поняли, Киара похвалила малышей:  — Смышлёные! Правильно сделали, что залезли на камень!  — Спасибо, мам! — улыбнулся Рэмбо, Сахиджи лишь поклонился правителям, Киара по привычке только закатила глаза на эти, как она называла, «церемонии». Не успели молодые родители моргнуть, как перед ними уже сидела Накала, виновато смотрящая в пол. Она долго подбирала слова, которые подошли бы для данной ситуации. Она правда чувствовала свою вину, и разговор с духом будущего помог ей найти правильный путь. Вздохнув, малышка начала:  — Я… извините меня. Тогда я многого наговорила сгоряча, много ужасных вещей, которые неоправданно были мною произнесены. Я поняла, почему вы всегда говорите мне «Нет, нельзя», все из-за заботы ко мне! И Рэмбо… — принцесса посмотрела на брата, улыбнувшись, — Рэмбо всегда готов меня защищать и оберегать, во чтобы то ни стало, а я… я просто… — львица вздохнула, опустив глаза. — Я просто маленькая пустоголовая выскочка, не понимавшая заботы со стороны близких…  — Милая… — Киара ахнула, подбежав к дочери и прижавшись к ее шерстке. Она знала, что ее дочь не пойдёт по стопам Шрама, она такая же, как и отец малышки! Добрая, честная, смелая и немного язвительная, колкая на язык… Но она навсегда будет ее дочерью. Кову тоже подошёл к Накале, улыбнувшись:  — Я рад, что ты это поняла… мы — одно целое. Запомни это…  — Навсегда! — воскликнула Накала, все семейство, вместе с Рэмбо, обнялись в знак примирения. Они — одно целое, и это навсегда.