Интерлюдия "Остаться в живых"

      Наверное, никогда ещё на вокзалах Тавкрии не толпилось столько народа. Люди шли сюда непросто убежать от прошлой жизни, а убежать, чтобы им ещё оплатили билет.       Примерно так себе Жоанна и представляла шум во время строительства Вавилонской Башни из мифов древней Терры. Свою лепту в раздающуюся вакханалию вносили боевые машины наёмников, окружающие вокзал. Поезда прибывали один за другим. Даже слепой бы понял, что началось вторжение. Однако, как убедилась Жоанна, Тавкрия – раздутая раковая опухоль, может быть, опасное, но совершенно бездумное существо. Не раздалось ещё ни одного выстрела, момент был упущен. Чтобы выбить наёмников из города понадобится чудо. Или проклятье…       Между тем легенда была готова. Джабинилла Тертия – наёмная убийца из банды Красноглазого. Провалила последнее задание, впала в немилость босса, ей больше нет места в Тавкрии. Описание последнего задания, пара-тройка страшных рассказов и один пошлый анекдот.       А кроме того… внешность. Золотой монеты наёмника хватило на многое, вот только ждать прибавки к жалованию Жоанна не осталась, поспешила покинуть поезд как можно быстрее. На подарок от Антонио Маргаретти инквизитор поела, помылась и отоспалась. Косметику пришлось воровать, но одним грехом больше, одним меньше. Инквизитор не пожалела белил, в пику последнему образу стала в разы более женственной, чем обыкновенно. Но с оговоркой.       Она рассекла себе кожу ножом на скуле, залепила пластырем порез. Подумала и повторила процедуру ещё и на носу. Потом Жоанна сдала ключи от грязного вонючего номера дешёвой гостиницы и сделала шаг навстречу новой жизни. Навстречу новой жизни и старым трюкам. Инквизитор снова приготовилась обманывать. Вжилась в роль беглой убийцы – не сильно далеко от истины, а, значит, удобнее для игры.       Однако когда Жоанна добралась до окошка билетёра, за которым ждал вербовщик Classis Libera, то первый же вопрос несколько вывел её из равновесия. Вместо "имя?", "возраст?", "род деятельности?" инквизитор услышала следующее:       – Слушай… ты любишь убивать?       В узком окошке Жоанна не видела лица собеседника, только руки: жилистые, крепкие, уродливые ветки. С правого локтя тянулась татуировка "Спаси". На тыльной стороне ладони разместилась "И", на левой руке продолжалась надпись "Сохрани". Вербовщик перекидывал между пальцев ручку, словно с монеткой играл. На некоторых ногтях остались следы зубов.       "Что бы сказала в этом случае Джабинилла?"       – Да.       Вербовщик выронил ручку.       – Почему?       Жоанна выдержала паузу и проговорила:       – Ну, знаешь... когда спускаешь курок, чувствуешь невероятную лёгкость. Ты стал лучше. Это плохо, конечно… так думать. Но это на самом деле так. Я чувствую себя лучше, чувствую, что…       – … лучше убитого. Бля… – в окошко показалось мужское лицо – скуластое, с тонкими губами, которые складывались в улыбку, от которой Жоанне стало не по себе. – Любишь охотиться?       – На людей?       – Да какая разница?! – собеседник пропал на несколько мгновений, чтобы протолкаться к Жоанне сквозь ряды кандидатов, которые стояли в очереди к другим вербовщикам.       Мужчина средних лет. Метр восемьдесят. Худощавый. На голове какой-то кавардак.       – Мне на зверей даже больше нравится! Знаешь, бывал как-то на планете… Топь. Да, так и называется. Подводной охотой занимался. Так я тебе скажу – отвал башки! Виды – фантастические! А уж зверьё… этих уродов так и тянет поубивать всех нахрен! Ты… кстати, какие стволы предпочитаешь?!       Жоанна прикинула время пребывания Скутума в Варпе, а потому пришла к выводу, что стоит выбрать самый очевидный вариант.       – Из того, что тебе известно… ну, например... стандартное длинноствольное лазерное ружьё. Чистая стрельба, приятно пахнет озоном после работы. Вербовщик отмахнулся: – Скукота. – Согласна, – кивнула Жоанна. – А из того, что я не знаю? – Моя любимая – "Праща" под патрон 7,62х54. – Опиши её, – попросил вербовщик. – Стальная винтовка с полимерным ложем. Рычажный взвод, трубчатый подствольный магазин… – Любишь винтаж? – Есть в нём особое очарование, – улыбнулась Жоанна. – И как? – Прошибает лучшие бронежилеты с двухсот метров, а с бронебойными патронами и легионера свалит. А если и не свалит, то парню всё равно придётся лихорадочно ловить воздух ртом, какой бы поддоспешник у него ни был. – Точно! Я сам очень уважаю стабберное оружие. Эффект куда приятнее не вдыхать, а видеть. У нас в арсенале чего только нет, но в последнее время пользуемся всякими "рельсами" под авиационный патрон. Эту херню и удержать-то тяжёло, зато пострелял так пострелял! Жоанна хотела было уже поддержать беседу восторженной ерундой, когда увидела за спиной вербовщика коренастого озлобленного небритого мужчину лет пятидесяти. – Блять, даже посрать нельзя сходить! Рядовый Линч, я безмерно рад, что ты нашёл себе подружку, но для этого дела господин Хокберг таскает за войском полевой бордель! Пшёл вон! Ничего тебе поручить нельзя! Такими темпами Вилхелм быстрее пополнит отделение! – Зато я вам настоящую личность нашёл, а не какого-то эскаписта! – Уйди! Уйди… – проскрежетал зубами настоящий вербовщик. – Есть, капрал Миллз! – рядовой Линч повернулся к Жоанне и сказал, – Ещё увидимся. "Надеюсь, нет", – инквизитор мило улыбнулась. Она дождалась, когда вербовщик вернётся на место, но тот словно бы вновь убежал по большим и малым нуждам. Вместо ожидаемых вопросов инквизитор услышала сдавленные хрипы. Она обернулась и увидела, что кандидаты на вступление в доблестные ряды наёмников корчатся в муках. Одни пытались отхаркать лёгкие, если судить по громкости кашля, другие раздирали ногтями лица.       Жоанну схватили за плечи и прижали к стене. Нескладный вытянутый доходяга с растрёпанными волосами прохрипел ей в лицо:       – Помоги! Забыл… забыл, как дышать!       Выпученные глаза, казалось, вот-вот покинут орбиты. Из уголков рта безумца потянулись струйки слюны.       Жоанна ударила коленом в пах, а потом добавила ребром ладони по кадыку. Бедняга рухнул на грязный пол рядом с десятками других людей, бившихся в судорогах.       Прозвучал безумный смех. Ему вторило рычание. Начались первые драки. Люди потеряли налёт человечности и вгрызлись друг в друга. А над этой фантасмагоричной картиной ночного кошмара клубился серо-зелёный дым.       "Ловко, – хмыкнула Жоанна. – Правда, я бы использовала отравляющий газ, а не баловалась делириантами".       Один из солдат Classis Libera, который следил за порядком на станции до происшествия, выхватил болт-пистолет и принялся стрелять во все стороны, словно его демоны окружили. Свой страх он так и не победил, но зато разорвал на куски десяток несчастных, угодивших под беспорядочный огонь.       Инквизитор опустилась на колени и на четвереньках поползла искать укрытие, пока безумцы не добрались до неё. Она вполне осознавала свои способности и не желала бороться с какой-нибудь дикой тушей под сотню килограмм. Газа инквизитор опасалась куда меньше. За долгую службу Императору Жоанна успела выработать устойчивость к одним ядам, а для сопротивления другим согласилась на имплантацию бионики.       – Уходи! Уходи! Уходи… – безостановочно, теряя силы и срываясь на плач, кричала молодая женщина в нарядной форме наёмников.       Она сидела в луже мочи, привалившись спиной к стене. Смотрела сквозь Жоанну так, что инквизитор невольно повернулась.       Обстановка накалялась. К риску быть застреленной перепуганным наёмником или попасть под ноги обезумевшему тавкрийцу добавилась ещё и сонливость. Голова налилась свинцом. Мутило.       Под грохот стрельбы и неистовый ор Жоанна всё-таки добралась до служебного помещения. Дверь резко распахнулась и с такой силой ударила инквизитора по голове, что та едва не потеряла сознание. Лишилась зрения на мгновение, но потом прозрела и перевернулась на спину. Она ожидала нападения, но тот, кто вылетел из подсобки, напоминал безумца только взглядом. Он не кричал, двигался уверенно, хоть и дёрганно, прижимал к лицу респиратор.       – Прошу… прощения, – прозвучали совершенно неуместные в этом кошмаре слова.       Жоанна почувствовала, что волосы слиплись. Зазнобило. Мир перед глазами превратился в нечто среднее между полупрозрачным киселём и мыльным раствором.       Перед тем, как сознание отправилось прочь от побитого жизнью тела, инквизитор успела прошептать:       – Помоги.