Песнь моего меча...

      Одинокая капелька среди океана крови, она не отличалась ничем. Она все равно станет одним целым с океаном. Она исчезнет и забудется. Но похоже сегодня особенный день: капля полетела мне в лицо и запечаталась. Её можно будет стереть, но не из моих воспоминаний, состоящих из крови. Взмах руки, такой лёгкий, словно бабочка вспорхнула в небо, шевеля своими ломкими и красивыми крыльями. Завораживающе. Волшебно. Секунду позволяю себе посмотреть на алое небо, на котором медленно проплывают облака. Им нет дела до меня, до нас, они просто плывут и смотрят на нас сверху, именно оттуда, куда нам дорога закрыта. Ах, это смешно. Нам всем закрыта дорога наверх. Даже думать об этом не стоит. Шаг вперёд и нога погружается в этот океан крови, который, кажется, никогда не закончится. А я смеюсь. Мне ничего не остаётся как смеяться над всеми. Смех моё спасение в этом круговороте алчности, предательства и тьмы. Я стараюсь остаться собой. Но новый взмах руки, такой безжалостный и резкий, рушит мои надежды в песок, который утекает из моих рук. Как и предсмертный крик человека. В усталости прикрывают глаза, стараюсь улыбнуться и последнее что видит противник: моё улыбающиеся, кровавое лицо. Жутко? Наверное. Не знаю. Я всего лишь исполняю свой долг, а другое не имеет значение.       Но как же я буду жить после войны? Раздражающий вопрос вновь всплыл в голове и я постаралась абстрагироваться от него. Это не к месту. И неизвестно, когда война закончится. Мне кажется она идёт уже целую вечность, но прошло три года и мы продолжаем сражаться. Мы должны сражаться. Новый шаг и вновь океан под ногами. Он бесконечен и нет конца ему. Как и нет конца этой войне. Ещё один и я чувствую острую боль в плече. Знакомо. Поворачиваю голову и вижу своего недобитого врага. Опрометчиво. Я слишком устала и не смогла нанести должный удар. Он будет мучиться и умрёт в агонии, а мне подарят быструю смерть. Прикрывают глаза в смирении и украдкой улыбаюсь, продолжая внутренне смеяться, когда мне наносят удар в сердце. Быстрый. Расчетливый. Сердце делает ещё один слабый удар и замирает, а я падаю, продолжая улыбаться. Моё оружие со звоном падает рядом со мной. Мой верный союзник и помощник. Вот и пришёл наш час, да будем мы покоиться среди этого океана вечность, нас не будут искать, мы одни и умрём мы тоже одни.       Тьма накрыла быстро, а я не сопротивлялась, слишком долго ждала её. Долго грезила и думала о ней. Но… В полнейшей темноте свернул небольшой лучик света, который со времен начал набирать силу и вот тьма отступает свету, который полностью осветил пристанище тьмы. Ах, как же раздражает. Даже после смерти достают.  — Гуа! — недовольно выругалась и удивлённо замолчала. Что это за странный писк только что был? Будто маленький ребёнок. — Уа? Алаа?!       Мотнув головой, я сразу же отметила что шевелить ей трудно, да и телом тоже. Будто связана. Что за бред? Нахмурившись, недовольно взглянула на белый потолок и услышала чьи-то быстрые шаги. Скрип двери и надо мной нависает чья-то фигура: длинные волосы практически касаются моего лица, а женские, нежные руки гладят по голове и при этом незнакомка начала тихо напевать колыбельную. А я захотела засмеяться. Это настоящий бред! Это мой восполненный мозг показывает картинки, пока я истекаю кровью?! Это смешно! Младенец? Я?! Воин, проливший море крови и убивавший кучу людей, в которые входили женщины, старики и дети? Смехотворно! Я должна была попасть в ад и никуда более, а это что?! Неуклюже подняла пухлые руки, совсем детские и нет никаких шрамов, мозолей. Незнакомка тихо рассмеялась и взяла мою маленькую ладошку в свою, а потом подняла, начав укачивать и снова напевать колыбельную.       Словно поддавшись, мои глаза налились свинцом и я начала погружаться в сон. Хотя спать я совсем не хотела. Детский организм такой… слабый, немощный и постоянно требующий чей-то поддержки. Унизительно. Я, Бриджит Беррингтон, воин, не знавший пощады, держащая меч практически с рождения и по совместительству личный воин императора… младенец?! Смешно.       На следующее утро меня разбудили и я была недовольно пробуждением, а также голоду, который раздирал мой желудок. Промямлив что-то нечленораздельное, меня на руки подняла вчерашняя незнакомка и прошла к кровати, давая мне бутылочку. Молоко. Теплое. Какая мерзость. Но, похоже, это мне и будут давать, с моим-то сейчас желудком. Переведя взгляд с бутылочки на женщину, держащую меня, я заметила что она была очень красива: русые густые волосы водопадом падали на ее грудь, пухлые розоватые губы были растянуты в нежную улыбку, а ярко-голубые глаза смотрели с любовью. Это… моя мать?  — Что такое, моя дорогая? — с любопытством спросила женщина и погладила мою руку.       Но ответа она не получила, что ожидаемо. Я могу лишь «агугать» и «люлюкать», что не способствует нормальному диалогу ни капельки. Но это и вправду моя вторая жизнь? Хах, только за какие такие заслуги?