Песнь моего меча...

      Утро встретило меня оглушающе: дверь с грохотом открылась, и пред моим взором явилась принцесса, гордо выпятив грудь и уперев руки в бока. Толком не успев разлепить глаза да и вообще сообразить, что, собственно, происходит, Атанасия прыгнула ко мне в постель. За ней аккуратно зашла Лилиан со смущённой улыбкой, а я только села на кровати. — Что происходит? — хрипло спрашиваю, потирая глаза и пытаясь оценить ситуацию: все улыбаются, и ничего страшного вроде не происходит. — Вивьен! — возмущённый полувскрик принцессы, от которого моя голова моментально взорвалась. — Ты что, забыла, что сегодня банкет в твою честь? Почему ты ещё спишь? — Мне удивительно другое — почему вы встали в столь раннее время… — качаю головой и встаю с кровати, поправляя ночнушку.       Лилиан подходит и ставит на тумбочку тазик с водой для умывания. А это что за баночки? Впервые их вижу. Недоумённо киваю на них и смотрю на девушку. Та поспешно объясняет, что это всё для лица и что она сейчас всё покажет. — А мне‑то это зачем? — всё ещё недоумеваю и нахожусь в какой‑то прострации, особенно после вчерашней ночи с танцами. — Как это — зачем? Чтобы кожа сияла лучше всех!       Сажусь обратно на кровать с тяжёлым вздохом, понимая, какой денёк меня сегодня ожидает. «Можно мне просто отправиться в поход? Больше пользы принесу, правда». Лилиан мягко заставляет меня подняться, показывает и объясняет, что это за баночки, но, вот правда, ничего не запомнила. Просто наносила то, что показывают, и умывалась.       Дальше меня отводят в душевые, где велят отмокать и наслаждаться. Чем, только интересно? С головой погружаясь в воду, я не замечаю, как в душевые входят несколько девушек и приближаются ко мне. Вынырнув, тяжёлым взглядом обвожу их, отчего последние немного теряются, держа в руках тазик и множество баночек. — Что опять? — ворчливо спрашиваю, и самая молодая отвечает, что они пришли помочь мне помыть голову. — Вы серьёзно, что ли? Я сама это не смогу сделать уже?       Из‑за двери доносится крик Лилиан: — Вивьен, пусть они помогут тебе! Не пугай девчонок!       Закатываю глаза и с головой погружаюсь в воду, пуская пузыри, и молча машу рукой, позволяя девушкам делать всё, что им надо. Да уж, к моим волосам ещё никогда так бережно не относились и уж тем более не массировали кожу головы. На мгновение я подумала, что это поможет от головной боли, но, увы, она негласным спутником оставалась со мной.       Девушки на удивление быстро всё делают и завязывают волосы в полотенце, оставив меня в одиночестве. Тихо заходит Лилиан, и я спрашиваю её, чего мне ждать дальше. В ответ мне сообщают, что сейчас меня ждёт массаж спины. Вот от этого пункта я заинтересованно вскидываю голову, но мои надежды не оправдываются, так как мне достаются какие‑то поглаживания и укладывание горячих камней на спину.       Сегодня хоть что‑то хорошее будет? — угрюмо думаю я, пока по моей спине раскладывают камни под какое‑то мерзко пахнущее благовоние. В какой‑то момент я ловлю себя на мысли: пусть со мной хоть что делают, лишь бы никто не разговаривал. Потому что попалась мне массажистка больно говорливая.       Выхожу с массажа не воодушевлённой, а скорее ещё более уставшей, и встречаю Атанасию с Лилиан, которые смотрят на меня сверкающими взглядами. Принцесса тихо посмеивается, а Лилиан качает головой, показывая, куда мне надо сесть. Сажусь напротив зеркала, понимая, что сейчас меня будут красить. Заранее договорившись о максимально незаметном макияже, я расслабленно откидываюсь и прикрываю глаза. Да уж, если такие спа‑процедуры аристократки проходят каждый день, то увольте — такого марш‑броска я повторять не буду. Мне больше по душе подойти к тазику и ополоснуть лицо прохладной водой.       Но надо отдать должное девушкам: они максимально делали всё аккуратно и без лишнего дискомфорта, да и сделали то, что я попросила — просто подчеркнули естественность, без лишнего пафоса. Удовлетворившись результатом, я в ожидании посмотрела на Лилиан. Последняя подошла ко мне со спины и убрала полотенце с головы; запутавшиеся волосы сразу легли вороньим гнездом.       Лилиан взяла в руку расчёску и начала методично расчёсывать. От себя я удивилась столь послушности волос, которые любили с небольшой периодичностью путаться. Пока девушка расчёсывала и высушивала мои волосы, принцесса в воодушевлении рассказывала мне, какое прекрасное платье она мне выбрала, полностью попав в мой вкус. Согласно покивав, в голове мелькали картинки огромного количества рюшечек.       Лилиан тихо оповестила меня, что закончила, и я посмотрела на себя в зеркале, вертя головой. Большую часть волос она убрала в низкий пучок, вытащив пару коротких прядок, которые в лёгком хаотичном беспорядке ложились на моё лицо. Немного поигравшись с ними, поняла: на какую сторону ни клади пряди, будет канонично смотреться в любом виде. Поблагодарив Лилиан и одарив её комплиментами, от чего та покраснела и сказала, что это ещё ничего, она повела меня с принцессой в соседнюю комнату.       Принцесса выбежала вперёд, готовая снять палантин с платья, и, попросив меня не падать в обморок от красоты, криво усмехнулась своей шутке и подготовилась к худшему… Шелест ткани — и я замираю в ступоре, глазами пробегаясь по наряду. Моя реакция порадовала Атанасию, потому что та начала ещё сильнее выпячивать грудь вперёд.       Я… поражена. Принцесса мгновенно разрушила мои опасения, показав творение в виде платья цвета багрового вина, чей подол не был пышным: он струился вниз, переливаясь тёмными оттенками, и оставлял за собой небольшой шлейф. Но что больше всего меня порадовало, так это верх платья в виде мундира с крупными золотыми пуговицами с эмблемой империи; и что меня поразило, так это лента с гербом рода Эрнандес. — Я шокирована… — произношу по итогу, так как тишина затянулась и все ждали моей реакции.       Принцесса завизжала от радости и потянула меня к платью, требуя, чтобы я надела его уже и не тянула резину.       Атанасию увела другая прислуга, чтобы помочь с переодеванием, а со мной осталась Лилиан, помогая затянуть корсет, от которого у меня чуть глазницы не повылетали и дыхание перехватило так, что на мгновение подумалось, что дышать больше не смогу. Девушка только посмеивалась надо мной и уже помогала натягивать платье, поправляя всё сзади. — Ты прекрасна, Вивьен… — Лилиан поправляет воротник платья и похлопывает по плечам. — На тебя будут смотреть тысячи глаз и наблюдать за каждым движением, так что будь осторожна. — Лилиан, ты меня знаешь, — ободряюще ухмыляюсь, беря её руки в свои. — Мне совершенно без разницы, что обо мне подумают. Мне главное, чтобы вам никто вреда не причинил. — Сейчас ситуация другая, — она качает головой. — Ты становишься графиней и входишь на эту шахматную доску, где множество опасностей. Я верю, ты справишься, но будь максимально осторожной: тут нет уже твоего меча, надо полагаться лишь на слова. — Думаю, нет смысла переживать, — обхватываю плечи девушки в лёгких объятиях. — Стоит лишь переживать о том, чтобы я не задохнулась в этом корсете. Вот это уже настоящая опасность.       Лилиан тихо засмеялась, обнимая меня в ответ и похлопывая по спине. Забегает принцесса в своём пышном, подобно ночному небу с тысячью звёзд, платье. Говорю Атанасии, что сейчас она выглядит настоящей принцессой, на что она обиженно спрашивает, на кого до этого была похожа, и я смеюсь. Атанасия не упускает возможности восхвалить своё творчество в виде платья, и я соглашаюсь с ней, подтверждая, что выбранное платье просто великолепно.       Лилиан вытащила мне обувь и помогала обуться. От вида каблука моя бровь нервно дёрнулась, и от непривычных ощущений я стояла неуклюже и слегка пошатывалась. Девушка помогала мне привыкнуть к новым ощущениям, а принцесса тихо посмеивалась надо мной и моей неуклюжестью в данный момент. Тихо ворчала, говоря, что в этих каблуках и длинном подоле платья запутаюсь быстрее, а это значит, что с треском упаду. Надо мной посмеялись, уверили, что всё будет хорошо и к каблуку я быстро привыкну, в чём я очень сомневаюсь.       Мы вышли на улицу, где нас встретил Феликс, одарив принцессу и меня комплиментом: мы выглядим сегодня прекрасно. И только у меня остаётся ощущение, что я будто курица, которую кидают с высоты и заставляют научиться летать. Криво улыбаюсь в знак благодарности, и первой в карету забегает Атанасия; следом неловко вхожу я, упрямо стараясь не запутаться в подоле платья и устоять на каблуках. — Все министры сегодня будут ржать как кони… — прорычала, наконец‑то умастив своё тело на сиденье.       Атанасия искренне пыталась меня успокоить, но я максимально некомфортно себя ощущала. А когда мы всё ближе и ближе оказывались к главному дворцу, моя нервозность уже была заметна: глаз дёргался, руки подрагивали, и на моём лице застыло, словно каменное изваяние, выражение раздражения. Когда карета остановилась, принцесса подбежала ко мне и ободряюще похлопала по руке, широко улыбаясь. — Ты будешь сиять сегодня, Вив!       Отрицательно мотнула головой, но в ответ ничего не сказала, чтобы и так не нагнетать обстановку.       Феликс помог нам спуститься, объяснив, что сейчас расстанемся в главном холле, так как Атанасии надо будет оказаться рядом с Клодом, который должен выйти из боковых дверей рядом с троном. Мне дали чёткие указания: ждать, когда меня огласят, войти в главные двери и подойти к трону. Кивнула рыцарю в знак понимания, и меня оставили одну в холле. Как‑то неловко в моменте стало, и я начала переминаться с ноги на ногу. От столь непривычной обуви появились уже небольшие мозоли, усугубляя ситуацию. Покачав головой, отчего непослушные пряди волос закрыли мне обзор, я аккуратно и не спеша подошла к дверям, слыша за ними приглушённые разговоры, смех и тихую музыку.       Сглатываю ком в горле и делаю несколько глубоких вдохов‑выдохов. «Давай, Вивьен, тут нет ничего сложного! Это точно не сложнее, чем идти на облаву или сражаться с раненой рукой». Внутренне собираясь, поправляю платье и слышу за дверьми, как притихают разговоры, а музыка полностью затихает. Видимо, всё начинается, и я слышу, как глашатай стучит посохом о пол, привлекая всеобщее внимание: — Дом Эрнандес возвращается! Вашему вниманию: Вивьен Эрнандес!       Вновь три гулких стука — и двери открываются под молчание дворян, а я сконфуженно пожимаю плечами от родной фамилии. Она резанула по ушам, а мозг быстрыми картинками проносит перед моим взором все воспоминания. Сглатываю ком и приподнимаю голову, ощущая, как липкие взгляды окружающих вцепляются в меня, сканируя от одежды до походки. Тихий вдох — и я делаю первый шаг, а за ним второй… В этой плотной тишине пришлось идти с высоко поднятой головой, но движения тела были резкими, нервными, и я недовольно хмурюсь. Шуршание моего платья и стук каблуков резонируют в этой тишине, где каждый отдаёт себе должное: осматривает меня цепким взглядом, практически раздевая догола.       Кожа будто наэлектризовалась от этого всего и всё чешется под одеждой; хотелось уже рявкнуть на всех, чтобы те в страхе отвернулись от меня. Столь пристальное внимание не по мне: мне мерзко, и такое чувство, будто в канаву с навозом уронили, при этом заставляя мило улыбаться. Корсет, по ощущениям, натянулся ещё сильнее, практически перекрывая мне воздух, и приходится дышать через раз, практически незаметно.       Пока уверенной походкой шла в сторону императора, только на середине моего пути начали появляться шёпотки, пререкания и недоверие. «Да как же! Род Эрнандес давно был вычеркнут из истории, и вдруг — прямая наследница? Знаете, я сама как‑то не в восторге от такой перемены». Хмурюсь, но упрямо иду вперёд, и мои глаза сконцентрированы на императоре — на том, кто всё это шествие придумал.       Топазовые глаза, которые враз потемнели, сначала сканируют меня, и мужчина удовлетворённо кивает с лёгкой усмешкой на губах. Позу император никак не меняет: всё так же остаётся полусидеть на троне, подперев подбородок ладонью. И чем ближе я подхожу к нему, тем отчётливее слышу гул своего сердца в ушах, а его глаза всё сильнее впиваются в меня. Во рту нещадно пересыхает, и рефлекторно я облизываю губы от тревоги…       Подхожу к ступеням, ведущим прямо к трону, и останавливаюсь, делая почтительный поклон Его Величеству. Клод же лениво поднимается, мгновенно меняя фокус внимания людей на себя; от этого действия я чувствую облегчение, так как такое обильное внимание заставляет внутренне сжиматься. Поднимаю глаза и отмечаю, что мужчина сегодня в парадном мундире глубокого синего цвета, а за спиной — мантия с небольшой меховой подкладкой. Император уверенно спускается ко мне, встаёт по левую от меня сторону и окидывает всю аристократию равнодушно‑ледяным взглядом. — Смерть Вивьен Эрнандес аннулирована, — спокойный, негромкий тон, но в такой оглушающей тишине это ощущалось мощно, непоколебимо. — Отныне она является главой рода и наследует титул графини; в её владения вновь возвращены земли, шахты. До урегулирования всех бумаг она будет оставаться в главном дворце.       Сначала в зале продолжал стоять гул, а потом начали появляться редкие и хлипкие аплодисменты, которые с каждой секундой набирали обороты. А я даже не смотрела в зал — я шокированно взирала на мужчину и на его последние слова про дворец. «В смысле? Мне надо будет переехать сюда?»       Не успела я даже ничего осмыслить, как император поднимает руку, и всего лишь одним жестом он заставляет зал с овациями умолкнуть. И в этой тишине прозвучал голос глашатая: — Его Императорское Величество открывает первый танец!       И вновь три громких стука посоха, после чего заиграла мелодия, и паркет освободился от людей, которые отошли в разные стороны. «Уже танец? Так быстро?» — панически подумала я, понимая, что даже не успела отойти от объявления, как тут же мне надо плясать.       В поле моего зрения появилась рука, галантно приглашающая на танец, и я перевожу взгляд на императора. Он стоит, убрав вторую руку за спину, с немного приподнятыми уголками губ, и говорит: — Новоявленная графиня не окажет мне честь? — он будто специально выделил мой новый титул, и у меня не остаётся выбора, кроме как в ответ протянуть руку. — С превеликим удовольствием, Ваше Величество… — в тон отвечаю ему, натягивая улыбку.       И вот мы проходим в центр паркета, становимся друг напротив друга, и его рука как‑то по‑свойски ложится мне на талию, а я аккуратно кладу свою ему на плечо. В голове сразу же фейерверками проносятся события вчерашнего вечера, и я чувствую, как щёки опаляет жаром. Упрямо поджимаю губы и опускаю глаза вниз, чтобы внимательно следить за ногами. Тут я подмечаю, что из‑за подола платья толком не вижу ног, но император тут же одёргивает меня: — Графиня, — вновь он издевается, от чего я резко поднимаю голову и хмуро смотрю в его глаза. — Смотреть под ноги не стоит: слишком много обращённых на вас взглядов в данный момент. Всё как вчера, ничего сложного нет.       Последние слова Клод произнёс шёпотом, наклонившись ко мне слишком близко. Фыркаю, сдувая надоедливую прядь с лица. «Легко ему, конечно, говорить об этом — не он никогда не танцевал!»       Музыка полилась по залу, и мужчина делает шаг в мою сторону, а я в спешке отхожу назад, кажется, слишком сильно сжав его ладонь. Слишком быстрая мелодия — я не поспею за ней! Кажется, лёгкая паника отразилась на моём лице, отчего со стороны императора доносится смешок. — Музыки помедленнее не нашлось? — тихо и ворчливо спрашиваю, когда мне самой приходится делать шаг в сторону мужчины. Последний хмыкает. — Это стандартная мелодия, специально подобранная под тебя, чтобы ты поспела за ритмом.       Император пожал плечами, в моменте сделав слишком широкий шаг, от чего я потерялась в ногах, запутавшись в собственном подоле. Мужская рука крепче сжала меня за талию и не позволила с позором упасть, а, наоборот, закружила, спасая этим самым ситуацию. Тяжело смотрю на него на расстоянии вытянутых рук и быстро киваю, благодаря за быструю реакцию, так как понимаю, чем могла закончиться такая ситуация. Клод ухмыльнулся и потянул меня обратно, утягивая в столь быстрый темп танца. — Надеюсь, сегодня без наступлений на мои ноги? — бровь мужчины приподнялась, а моя в ответ нервно дёрнулась. — Вивьен, расслабься: твой корсет уже давит на меня, а со стороны ты выглядишь как натянутая тетива. — Очень постараюсь, Ваше Величество, но была бы благодарна, если темп музыки немного сбавят. — быстро проговорила, но, прислушавшись к последним словам императора, постаралась немного выдохнуть и выглядеть более расслабленно.       Опять тихое подсмеивание надо мной, но это я уже успешно проигнорировала, сконцентрировавшись на танце. Мне кажется, я поймала отличный счёт, где внутренне его отчеканиваю: на раз, на два… И вновь кружение! Победно усмехнувшись, радостно заглянула в глаза императора, где в моменте и потонула.       Сердце делает какой‑то невероятный кульбит, от чего слегка нажимаю на его плечо и облизываю вмиг пересохшие губы. От последнего моего действия глаза Клода медленно опускаются на мои губы, и моё дыхание становится сбивчивым, а в корсете это ощущается острее, чем обычно. В панике всматриваюсь в его лицо, и наши глаза опять пересекаются, а тела соприкасаются ближе, чем положено. Дышать становится сложнее, и Клод это видит, криво улыбаясь уголком губ.       Музыка в моменте прекращается, и мы отступаем друг от друга, где по привычке я почтительно ему кланяюсь. Хотя по этикету я вроде бы должна была сделать что‑то другое, но я плюю на это — пусть думают, что хотят. Император взмахивает рукой, давая знак, что банкет полностью открыт и все вольны делать что хотят, уходя обратно на своё место. А на меня, как коршуны, слетелись министры, начиная спрашивать бестактно, как я выжила, и заканчивая тем, что собираюсь делать с землями и когда проводить проверки. Наплевав полностью на весь этикет, раздражённо отвечаю, что все вопросы — после банкета и что сейчас, пусть будут любезны, не трогать меня.       Слышу недовольные шёпотки за спиной, но отхожу к столам, где красиво расставлены блюда с закусками. Меня привлекает лишь бокалы с вином, один из которых я беру и отхожу в тень колонны. Отсюда открывается практически весь вид на зал, где молодые пары радостно кружатся в танцах, меняя партнёров раз за разом, а более старшее поколение стоит обособленно, о чём‑то переговариваясь. Хотя предположить тему их разговора я могла, так как раз за разом они всё равно стреляли в меня взглядами.       Атанасия недолго пробыла на этом мероприятии: как только дело близилось к глубокому вечеру, она начала зевать, и император отправил её в покои. Принцесса на прощание помахала мне рукой; в ответ я улыбнулась и в глубине души тоже захотела так просто вернуться в свои покои. Украдкой решила взглянуть на императора и немного поперхнулась вином, так как в этот момент делала глоток. Тот смотрел на меня, слегка сместив корпус своего тела, всем видом показывая, что наблюдает за мной уже давненько, так как я продолжала стоять в тени колонны. Понимаю, что так не положено и что я должна кружиться там, в центре, получать внимание всех, участвовать в разговорах и налаживать связи по их этикету. Но от понимания, что, если ко мне подойдёт кто‑то из министров и будет лезть в душу, я не сдержусь и вызову его на дуэль — без компромиссов и пощады. А я не жажду, чтобы сегодняшний банкет окрасился кровью.       Император в итоге заметил, что я тоже в ответ смотрела на него, и рукой подозвал меня к себе. Пришлось поставить бокал и направиться к нему, слыша, как многие переговоры затихли и все внимательно начали следить за моими действиями. Даже в прошлой жизни ко мне не было столь пристального внимания… Досадно цокаю, аккуратно поднимаясь по ступенькам, и делаю почтительный кивок, вопросительно смотря на Клода. — Даже до меня доходят волны твоей кровожадности. Поумерь её, графиня, — усмешка скользнула по губам мужчины, тем самым приковав меня к себе. — Сложно, да, но стоит попробовать немного раскрепоститься и завести новые связи.       Молчу минуту, переваривая сказанные слова, и с раздражением мечу молнии из глаз в сторону Клода, который, видимо, наслаждался представлением. — О, Ваше Величество, — специально тяну, прикладывая руку к сердцу. — Благодарю вас за переживания, но для меня это столь непривычная обстановка, что мне пока сложно подстраиваться под быстро развивающиеся события банкета! Вы же знаете, мне ближе размахивать мечом, чем плясать!       Все внимают нашему диалогу: музыка притихла, а танцы стали медленными, чтобы не заглушать наш с императором диалог. Да, поражена такому нескрываемому подслушиванию, а эти пожирающие взгляды толпы выжигают дырку на моей спине. — Об этом я знаю лучше, чем кто‑либо другой в этом зале, — Клод вяло махнул рукой, откинувшись на спинку трона. Цепкий взгляд прошёлся по моему лицу, и мужчина покачал головой. — Ты — главное лицо сегодня здесь, поэтому отпустить тебя не могу.       Тихо, в конце, произносит Клод, чтобы слышала только я. В зале кто‑то тихо ругнулся, так как не смог расслышать слова императора. — Понимаю, — в тон отвечаю спокойно, уже с улыбкой, и наклоняю голову набок. — Не стоит переживать, сегодняшний вечер как‑нибудь выдержу. Осталось же пару главных аккордов?       Нас никто не слышит, так как говорим тихо — чтобы слышали только мы. И это получается столь интимно, что тело опять реагирует на это: лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Но я уже не сильно стараюсь сопротивляться этому. — Да, — Клод кивает. — Можешь идти. Если уж тебе удобнее находиться в тени и наблюдать — твоя воля.       Почтительно кланяюсь и спускаюсь, ловя на себе множество недовольных, даже где‑то ненавистных взглядов. Многие министры всплеснули руками, полностью отходя куда‑то в дальние концы зала, а другая часть подобралась ближе, прицениваясь ко мне. Хмуро оглядев зал, я вернулась к своему месту, заодно прихватив бокал вина, и продолжила тихо наблюдать.       После непродолжительных неловких разговоров люди продолжали пир, подтягиваясь либо к столу, либо к паркету в надежде найти нового партнёра. Молодые девушки хихикали, сплетничая со сверстницами, аккуратно прячась за пышными веерами и стреляя молниями в мужчин. Последние обхаживали их и подходили с разговорами, отчего девушки ещё сильнее заливались смехом. Устало подняв голову, я посмотрела на потолок, который своим ярким светом ослеплял, не давая глазам слипаться от сонливости.       Да, этот банкет запомнится мне ещё надолго. Время текло медленно: пары сменялись, лица тоже. Были и такие, которые всё же подходили ко мне в жалких попытках заговорить. Но сегодня с меня довольно: от этих вычурных слов и лицемерных масок уже тошно. Хотелось просто вернуться в свои покои и лечь спать. Видимо, в тот момент Клод как‑то прочитал мои мысли: встал с трона и оповестил, что банкет на сегодня окончен. Он скупо поблагодарил всех, и в его речи моя персона была затронута минимально — за что я была благодарна.       Небольшой вдох облегчения всё‑таки слетел с губ, и я благодарно улыбнулась императору. Тот повернул голову в мою сторону и в ответ кивнул мне. Я небрежно поставила бокал и затерялась в толпе, быстро исчезая в своей карете и говоря кучеру, чтобы тот побыстрее отвёз меня в Рубиновый дворец.       Наконец‑то это закончилось…