О волчьем

      Чонгук вытягивается на животе, сглатывает слюну с мерзким привкусом крови. Левый бок немного ноет, пощипывает, и волк отворачивает голову, опираясь на лапы. — Не вставай, — тихо и напряжённо говорит омега, быстро отходя в сторону. — Не волнуйся, я в порядке.       Рёбра немного болят, но Чонгук стискивает зубы, поднимая голову. Он хочет показать омеге, что может стоять на лапах. — Т-ты пострадал. Не шевелись. — Я тебя пугаю сейчас, да?       Омега не отвечает, но по его взгляду понятно, что это может являться правдой. Альфа лежит в его пещере, перекрывает выход, с его пасти периодически срывается рык, и насыщенный аромат крови витает в воздухе. Недавняя драка вымотала, и под лапами до сих пор ощущается чужое волчье тело, а на языке — горячая кровь.       Чонгук бы ушёл к стае после того как истерзал чужака, вынуждая сбежать, передохнул бы по дороге — но не смог. Омега был напуганным, но не сбежал, по ожиданиям Чонгука. Он скрылся в кустах и отвлекал незнакомого волка поскуливанием, привлекал внимание выкриками. И чужак действительно отвлекался, пропуская жёсткие удары. А после не выдержал и, спасая шкуру, сорвался с места, убегая в сторону холма. А Чонгук ввалился в небольшую пещеру, сразу за омегой, который при взгляде на нависшего альфу растерялся, и страх в его глазах сменился тревожностью. Чонгук лёг на пол, переводя дыхание и осторожно зализывая раны. — Этот волк тебе знаком? — Нет, — отвечает омега и внимательно следит за движениями Чонгука, — я вижу его впервые. Т-тебе очень больно? — Терпимо.       Чужак не задел шею, не выцарапал глаза, а это одно из самых главных. Он был не таким крупным, как Чонгук, и сил у него было явно меньше, но дикая агрессия рвалась наружу, отчего он казался опасным соперником.       У Чонгука сейчас хаос в голове. При мысли о том, что его могло не быть рядом, и чужак наткнулся бы на одного омегу, беззаботно лежавшего на земле, верхняя губа дёргается, обнажая зубы. — Назовёшь своё имя? — спрашивает Чонгук, пытаясь успокоиться, и склоняет голову, втягивая обалденный нежный запах. — Теперь я могу узнать? — Юнги. — Моё — Чонгук.       Юнги кивает. Он, наверное, помнит его имя, но никак это не комментирует. Омега стоит, вжимаясь боком в каменную стену. Пещера действительно небольшая, как и предполагал Чонгук, внутри стены кое-где покрыты травой и мхом. Влажностью не пахнет, и пол, покрытый травой, суховат.       Чонгук ёрзает и поднимается на лапы, прогибается в спине, разминая мышцы. Задетое в драке ухо болит, когда альфа дотрагивается до него, но влажность крови он не чувствует. Это не самая серьёзная драка в его жизни, но с непривычки и от неожиданности в голове всё путается. — Почему ты не убежал с самого начала? Ты помог мне... Ты очень храбрый.       Юнги молчит, сильнее жмётся к стене, не поднимая голову. Альфа втягивает воздух, поднимается и подходит к рыжему волку. Он тычется носом в его шею, осторожно потирается, нюхает. Чонгук понимает, что поступает навязчиво, не даёт омеге выбора, но сделать с собой ничего не может — не сейчас, когда внутри всё разрывается, перед глазами мелькают ужасные картинки. Он слышит стук чужого сердца, тяжёлое дыхание. Адреналин ещё бушует в крови, поэтому органы напряжены, всё воспринимается намного ярче и острее. Хочется лизнуть красивую омежью мордочку, успокоить его и успокоиться самому, накрыть своим телом, спрятав от опасностей. Чонгук сейчас замечает, насколько он крупный по сравнению с лёгким на вид телом Юнги. У него и лапы побольше, и грудная клетка шире. Зато у омеги более мягкая шерсть, блестящая, не такая жёсткая, как у Чонгука, не спутанная. — Н-не трогай меня, пожалуйста, — шепчет омега и дёргает головой, отпихивая морду Чонгука. — Это моя пещера… Зачем ты вообще зашёл?.. — Я ведь ранен, — Чонгук говорит почти жалобно, дышит шумно и зажмуривается, пытаясь передать свои ощущения. Он понимает, что омега видит его состояние, и в его голове свои мысли, но уходить никуда не хочется. Да и опасно в какой-то степени. — Я просто отдохну здесь, ладно? — Тогда уйду я! — Нет, — отзывается Чонгук и перекрывает выход, расставляя лапы, — я не могу тебя выпустить. Там сейчас опасно, понимаешь? — Я хочу к стае! — рычит юный омега и снова пихается, скалясь.       Чонгук не понимает, что случилось. Ещё некоторое время назад Юнги был спокойным, смотрел с волнением, позволил прилечь, а сейчас… — Твоя поляна недалеко, верно же? Её видно отсюда. Я немного отдохну, а после провожу тебя до границы. Ты не можешь уйти сейчас один. — Я очень часто бываю здесь один, — резко отвечает Юнги, но его тон теперь тихий, будто отчаянный. Волк уже не выглядит уверенным и бесстрашным, как прежде, не острит. Он кажется напуганным, и альфе на секунду чудится слабое поскуливание. — Теперь тут появилась опасность. Не нервничай, я не причиню вреда.       Чонгук ложится, укладывая голову на лапы, рассматривает омегу. Тот не отходит от стены, не шевелится почти. Чонгук не знает, что теперь ожидать, будут ли тут крутиться другие волки, если тот чужак стайный. Неизвестность напрягает, тем более, что Чонгук не может постоянно находиться здесь, оберегая омегу. Но для Юнги это место, видимо, действительно дорого, и покидать его он не хочет. — Твой запах меня успокаивает, — говорит Чонгук, принимаясь зализывать рану на лапе. — И всё в тебе — тоже. — Он переводит взгляд на омегу и склоняет голову, придавая голосу серьёзность. — Я тебя не выпущу, не смотри так.       Юнги отворачивается.       Чонгук хмыкает, рассматривает порванную шерсть на лапе. Клыки чужака не дошли до кости, и рана не слишком глубокая, но открытая, и в неё с лёгкостью можно занести грязь. Если Чонгук потратит время на зализывание — раны начнут затягиваться быстрее, и слюна обезопасит от мусора. Он чувствует смущение, точно такое же, как и при первой встрече, когда его шерсть была грязной и мокрой, а сам он — испуганным и неуверенным. Но сейчас он после драки, и остатки запала и адреналина заглушают неловкость, в глазах омеги хочется выглядеть сильным, стискивая зубы от дискомфорта. Но Чонгуку кажется, что он сейчас производит не лучшее впечатление и ведёт себя как настоящий дикарь, загоняя нравящегося юного волчонка в угол и обнюхивая без разрешения. — Не волнуйся, мы скоро отправимся, и ты вернёшься к своей семье, — говорит альфа и трёт зачесавшийся нос. — Я обещаю.