О волчьем

Чимин взволнованно топчет лапами землю, оглядывается по сторонам. Волки только вернулись с водоёма и заняты делами, поэтому маленький омега остаётся незамеченным. Он чувствует лёгкий страх, напряжение, но внутри всё рвётся к своей цели, к знакомой пещере. Во рту начинает припекать от острых трав, и Чимин жмурится, в последний раз глубоко вдыхая свежий лесной запах. Он осторожно подбирается ближе к пещере, глаза впиваются в следы на влажной после дождя земле. Чёткие следы лап, которые обрываются у пещеры. Чимин удобнее перехватывает травы и входит в пещеру, привыкая к полутемноте. — Намджун-хён, — шепчет он едва различимо из-за занятого рта, — Намджун-хён, ты здесь? Он знает, что взрослый волк здесь, просто от волнения путаются мысли, и прежняя храбрость слегка притупилась, сменяясь инстинктивной настороженностью и волнением. Волнением, потому что омега чувствует запах крови, слышит шумное дыхание. Он жмурится на мгновение, снова осматривается по сторонам и, не видя наблюдающих за ним волков, входит в пещеру. В самом углу лежит Намджун, его лапы вытянуты вперёд, а голова пристроена на них. Глаза альфы закрыты, хвост недвижимо лежит возле лап. Чимин присматривается, а после осторожно делает шаги поближе, не разжимая хватки. — Что ты здесь делаешь? — хрипло спрашивает Намджун, приоткрывая глаз. — Я принёс лечебные травы, — мешкается Чимин и опускает ношу на землю. — Я знаю, что охотники часто едят их, чтобы быстрее восстановиться… После охоты. Намджун ничего не отвечает, только мельком смотрит на травы. Омега мнётся на месте, стараясь выглядеть уверенней. Ему волнительно, потому что говорить правду он не собирается. Не может он сказать, что вместо него должен был прийти Хино, а он упросил его поменяться, аргументируя тем, что справится и ему вовсе не трудно. А ещё осторожно намекнул на одиноких щенков Хино, что резвились неподалёку. Старший омега обдумывал недолго, отдал Чимину тра́вы и ушёл к щенкам. Чимин, может быть, и не вызвался идти к альфе в пещеру, но когда увидел его, раненого после охоты, медленно и прихрамывающе идущего, опустившего окровавленную морду к земле, — внутри всё перевернулось, желудок сжался от волнения, и сердце забилось так бешено, что омега испугался. Он часто видел охотников в подобном состоянии и мог бы сказать, что уже перестал испытывать страх и необъяснимое отчаянье, будто эти сильные волки никогда больше не смогут выйти на охоту, излечиться. Они ведь и лечились, шутили, а после снова уходили в леса, приносили еду, и Чимин с каждым разом понимал — так надо. Им нужно уходить и обеспечивать стаю, а ему… Он просто хотел, чтобы всё было в порядке. — Съешь? — спрашивает омега и подпихивает травы поближе, не сводя с Намджуна глаз. Запах крови стоит насыщенный, Чимин видит кровь на шерсти у шеи, согнутую переднюю лапу, на которой отчётливо видна рана. Намджун не пошёл вместе с остальными к озеру, отмываясь, и Чимин начинает волноваться, что в раны может попасть грязь. А потом в голову ударяет мысль о том, что альфа старше, видел намного больше, чем Чимин, и явно знает, что нужно делать. Но сейчас он просто лежит, лениво рассматривает пещеру, а после поворачивает голову к Чимину и выдыхает: — Подойди. Омега чувствует жар внутри и неуверенность, потому что старший не прогоняет, не огрызается, говорит спокойно. — Не хочешь? — спрашивает альфа и склоняет голову, облизываясь. Чимин немного скребёт когтями землю и делает шаги вглубь пещеры, оставляя травы позади. Намджун кивает и встаёт, потягиваясь. С его шерсти сыпется пыль, и Чимин едва сдерживает чих. Пыль тут повсюду, летает в воздухе, забивается в нос и немного режет глаза. Чимин останавливается на мгновение, жмурится, опуская голову. — Хён, сейчас здесь небезопасно находиться. Он приоткрывает глаза, когда слышит шорох сбоку, и в животе стягивается, когда Чимин видит обходящего его альфу. Намджун останавливается позади, не садясь, осматривает с лап до головы. — Ч-что такое? — спрашивает Чимин, чувствуя хвостом стенку. Ему не страшно, но он ощущает себя в некой ловушке, отчего инстинкты обостряются, к горлу подступает жар. — Знаешь, что может сделать омега, когда альфа чувствует себя плохо? Чимин мотает головой и двигается в сторону, в волнении сжимая челюсти. Ему не обойти Намджуна. — Нет, — робко отвечает Чимин. А в голову против воли заползают воспоминания о парах в их стае. Парах, которые после недлительной разлуки встречались, грелись на поляне, вылизывали друг друга. Воспоминания об омегах, которые ластились, зализывали раны своих волков, помогали перетащить еду, а после уходили вместе с альфами в пещеру. Чимин вполне догадывался, что происходило в их убежищах. Он не думает, конечно не думает, что Намджун имеет в виду именно это. А ещё он понимает, что сам не хочет вот так вот сразу ложиться подле альфы, позволять обнюхивать себя, трогать. Он хочет, чтобы его слова поняли, заботу — постепенно приняли. Чтобы не было вот так сразу — быстро и непонятно, волнительно и непривычно. — О чём ты так думаешь? — со смешком спрашивает Намджун, расставляя лапы. — Я это несерьёзно, так что успокойся. — Я хочу помочь тебе, — громко говорит омега, сжимая лапы и поднимая глаза на волка. — Выходи, — вздыхает альфа и отодвигается в сторону, открывая просвет выхода. — Я чувствую твой страх, так что не нужно геройствовать. — Я не боюсь! — восклицает Чимин, прижимая уши. — Мы в одной стае, поэтому я не испытываю страха. Я бы не пришёл, если бы боялся. — После всего, что было? — усмехается Намджун. — Ты действительно так… хочешь моего внимания? Чимин едва не прикусывает язык, сглатывает вязкую слюну и жмётся боком к стене из-за ослабших враз лап. Голос альфы такой спокойный, обычный, обыденный, а сам вопрос настолько выбивает из равновесия, из-за чего омега внутри начинает метаться. — Да. — Маленький, — выдыхает Намджун, облизываясь и подходя ближе. — Значит ты не сильно пострадал на охоте, хён? Омега чувствует себя обманутым, смотря в прищуренные глаза, рассматривая крепкое тело без серьёзных ран. — Не пришёл бы ко мне, зная правду? Чимин жмётся ближе к стене, когда альфа нависает, касается лапы. Знакомо, а от того и непонятливей ещё больше. — Пришёл, — отвечает Чимин. Он всегда приходил, с едой или без, с радостью или печалью в глазах. Но всегда сердце билось сильнее, а шерсть, казалось, впитала запах альфы. Не просто же так Хонджун один раз обмолвился об этом, втягивая воздух рядом с Чимином. Намджун касается носом его макушки, затылка, фыркает, когда Чимин дёргает ухом. — Иди на делёжку. — Я уже был там, — шепчет омега, не зная как себя вести. Но дальше ничего не происходит, Намджун молчит, шумно дыша, а Чимин смотрит на рану на лапе, потрёпанную шерсть. В голове всё путается, но сейчас омега не хочет что-либо менять, прикрывает глаза и вдыхает терпкий запах. Не только крови.