О волчьем

Хосок облизывается, дёргает носом, втягивая запах влажной листвы. Немного холодно после дождя, когти мягко вонзаются в мокрую землю. Хосока тянет вперёд, к пещерам, конкретно, к одной, но от волнения сжимаются внутренности. Это так смешно, что Хосок, будучи альфой, сейчас трусит. Ему не бывает дико страшно перед охотой, тогда, когда он со своими волками встречается мордой к морде с чужаками и грызётся за безопасность стаи, не страшно, когда иногда над головой ревёт небо, льётся сильный дождь, от которого мёрзнут лапы и нос. Но сейчас он чувствует укол страха в животе, который подбирается к горлу. Альфа не выдерживает короткого рыка. — Так и будешь просто сидеть? Голос Хино серьёзный, но в то же время чуть насмешливый и провокационный. Хосок поворачивает голову к омеге, сглатывает и прижимает к бедру хвост. — Нет, я просто… Я скоро пойду. — Тэхён явно не в восторге от твоего отсутствия. — Я готовлюсь, — резко выдыхает альфа, опуская голову и краем глаза смотря за членом стаи. — А у него не было возможности подготовиться, — протягивает Хино, подсаживаясь ближе. — А сейчас совсем нет возможности позлиться на тебя. — Почему ты говоришь так… Будто я сделал что-то плохое? — хмурится Хосок, но понимает и принимает претензию в голосе Хино. — Просто омежья солидарность, Хосок, — отмахивается Хино. — К тому же, ты зарекался не оправдываться. — Верно, — кивает альфа, рассматривая поломанные веточки под лапами. — Но сейчас… Во мне столько чувств, что не знаю, как себя вести. — Покажи их все, выплесни, продемонстрируй. Сейчас как никогда вам нужны правильные и необходимые слова. Тэхён ведь всё тот же, и между вами всё как прежде, только чувствовать вы будете это по-другому, естественно. Боже, просто наконец иди, Хосок, — громко вздыхает Хино и толкает его лапой, слегка царапая. — И не забудь захватить лучшие куски мяса. — Конечно, — серьёзно отвечает альфа и оборачивается, секунду рассматривая омегу. — Хино, спасибо… За всё. — За всё, и ещё за то, что я сделаю для вас в будущем, — с крупицей гордости отвечает омега, потягиваясь, но Хосок замечает его улыбку. — Ну же, иди. Альфа покрепче сжимает мясо в челюстях, прикрывает глаза, вдыхая запах. Сквозь аромат крови и травы рецепторы вылавливают родной запах, от которого сжимается в грудной клетке, хочется вскинуть голову и отдаться луне, завыть так громко, как никогда прежде. Но за ним наблюдают, и Хосок дёргает носом, бросая взгляд на сидящего неподалёку Намджуна. Тот кивает и не отводит взгляд. Хосок чувствует облегчение и прилив сил. Его друг, тот, который каждый день рядом, который даёт советы, обучает и успокаивает, здесь. Намджун мирил их с Тэхёном, без громких слов и зрелищ, но надолго, он защищал их, наставлял и ставил в пример только начавшим образовываться парам в стае. И сейчас он тут, и его поддержку Хосок чувствует даже с такого расстояния. Поэтому и желудок наполняется лёгкостью, волнение отступает, и альфа входит в пещеру. Он чуть щурится, привыкая к полутемноте, а после слегка выпускает когти, склоняя голову набок. Тэхён лежит в углу, его изгибы знакомые, дыхание мерное, а шерсть всё такая же красивая и белоснежная. Только Хосок видит изменения, видит и чувствует. Он медленно кладёт мясо в сторону и делает несколько шагов к лежанке, стряхивая капли с морды. — Я принёс еду. — Делёжка опять была долгой? — спрашивает Тэхён. Его голос тих и спокоен, немного усталый. «Да, делёжка была такой же, как и вчера. Прости за задержку.» Наверное, альфа бы сказал так, желая избавить Тэхёна от лишних мыслей и переживаний. В конце концов, это обязанность Хосока. Но сейчас не хочется ничего утаивать, не хочется лгать и искать отговорки, потому что альфа замечает копошение у стены, слышит негромкий писк, и его взгляд вцепляется в шевелящийся комочек между лап омеги. — Нет, я был на границе леса. Пытался привести мысли в порядок и успокоиться, настроиться… Хино мне помог. Потому что не каждый день твой омега щенится, не каждый день ты видишь своих щенят, к которым страшно подойти, от которых пахнет тобой, а ещё твоей парой, которая подпихивает их к себе и успокаивающе гладит. — Подойди, — тихо просит Тэхён и отодвигается в сторону, поднимая голову. Хосок медленно подходит и склоняется над жмущимися друг к другу щенками. Их четверо, двое из них чистого белого окраса, один — тёмно-бурый. А у четвёртого Хосок замечает коричневые пятнышки на белой спине и на левом ухе. Щенки активно шевелятся, поскуливают, тянутся к Тэхёну, и альфа как завороженный наблюдает за ними, подходит ещё ближе и втягивает воздух над их телами. Родной запах растекается по внутренностям, приятно сжимает сердце, успокаивает. — Они почти одинаковые, — тихо говорит Хосок, пытаясь обдумать последующие слова. — Да, — улыбается Тэхён, опираясь на лапы, — не такие, какими мы их представляли. У омеги мокрая шерсть на груди, расширенные зрачки и подрагивающий хвост. Хосок чувствует остатки боли и стресса, это почти что осязаемо. — Я так взволнован, — шепчет альфа и лижет лоб своей пары, укладываясь рядом и пытаясь не задавить щенков, — мне жаль, что я не был рядом с тобой в этот момент. — Ты был на охоте и обеспечивал нас свежим ужином, — улыбается Тэхён. — К тому же, Намджун рассказал про твои метания на поляне, когда ты вернулся. Я не расстроен. Теперь мы все вместе. Альфа рассеяно кивает и склоняется над подползшим к нему щенком, лижет мягкий и чуть влажный загривок, вслушивается в поскуливание, наблюдает за тонкими хрупкими лапками, топчущими землю. У щенков забавные мордочки, зажмуренные глаза, отрывистые движения. Но они чётко следуют за запахом, не выползают из лежанки, а греются рядом с омегой, зарываются мордочками в его шерсть. Хосок опоздал на роды своей пары на три часа, и в пещере он сейчас во второй раз, отчего остатки разочарования вновь колят в лёгких, вынуждают замереть на месте и опустить голову. Он понимает, что не виноват в этом, но в голове мелькают разговоры с Тэхёном, их договорённость и планы. Сейчас же всё идёт по-другому, но Хосок безумно рад этому, рад смотреть на своих волчат и на Тэхёна, рад слушать их, вдыхать их запах. Немного горестно от того, что Тэхён справлялся с этим без него, что смог разделить боль только с помогающими взрослыми омегами. — Что-то не так? — А? — встряхивается альфа и резко мотает головой, поднимаясь на лапы. — Нет, всё хорошо. Тэхён улыбается и прикрывает глаза, укладываясь на лежанку и поджимая лапы. — Тогда ложись рядом. Хосок осторожно опускает вниз, подпихивает носом завертевшегося щенка, облизывает шею Тэхёна, потирается об его ухо. Запах становится более насыщенным, но не перекрывает аромат свежего мяса неподалёку. Хосок рад, что успел с едой, что его семье не придётся доедать остатки тушки. Сегодняшний день прошёл не так как они ожидали, но в груди сладко сжимается, радость наполняет изнутри, и Хосок прикрывает глаза, в голове отсчитывая секунды. Он полежит совсем немного, посмотрит ещё раз на своих щенков, поговорит с Тэхёном, возможно, они уже сегодня выберут щенкам имена. А потом Хосок отправится разделывать мясо, накормит свою пару и будет сидеть подле пещеры, смотреть на чистое тёмное небо, яркую и такую далёкую луну. И к нему обязательно присоединится Тэхён, ляжет совсем рядом, и у них среди звуков останется лишь стрекот насекомых. Хотя сегодня в эту привычную закономерность вольётся новое, долгожданное и волнующее — их волчата. Щенки, которых Тэхён сыто накормит молоком, уложит спать. Возможно, в какой-то момент их голоса мягко нарушат тишину и снова вызовут в Хосоке непередаваемые чувства. Сейчас альфа полежит ещё немного, отдохнёт и успокоится, надышится родным запахом, а после встанет и начнёт действовать. Хосок продолжает отсчитывать секунды, прикрывает глаза, расслабляет мышцы. А вскоре он засыпает, на грани сознания чувствуя лёгкие прикосновения маленьких лапок к носу.