О волчьем

Холодная капля глухо ударяется о нос, и Чонгук трясёт головой, промаргиваясь. Прохладный ветер треплет шерсть на загривке, к лапам прилипает влажная грязь, и как бы волк не отряхивался — она налипает снова и снова. Чонгук щурится под взглядом двух пар глаз, облизывается взволнованно, топчась на месте. Юнги вместе с другим волком стоит неподалёку, и у них идёт оживлённый разговор. Волк чуть крупнее омеги, и Юнги представил его своим другом по имени Лань. С Ланем они встретились некоторое время назад, когда Юнги вёл Чонгука к пещере, вёл знакомиться со своим другом, который нетерпеливо топтался на месте, а как только увидел альфу — тут же насторожился. Лань бета, а ещё взгляд у него цепкий, голос — звонкий. Чонгук, конечно, и не думал подслушивать их разговор, но чуткий слух и расстояние делают своё дело. Альфа пытается выглядеть достойно и серьёзно, поэтому распрямляется весь, садясь на землю, навострив уши. — Юнги, он похож на совершенно дикого волка! Посмотри на него, — яростно выдыхает бета, не пытаясь быть тихим, и кивает в сторону Чонгука, — какой большой и с явно неконтролируемой силой. Боже, я… — Чонгук — моя пара, — отвечает омега, вскидывая голову. — Лань, я бы не стал тебя обманывать или вводить в заблуждение. — Но ты столько времени молчал о том, что у тебя появился альфа! — возмущается бета, подскакивая. — Я уже не знаю, чему верить. — Прости меня, Лань. В те моменты… Я не знал, как поступить и что делать. Я не хотел, чтобы ты переживал, когда я и сам толком не знал, что происходит. Но он мой альфа, и это правда. Чонгук прижимает уши к макушке, рассматривая юных волков. Внутри щекочет волнение и растерянность, а ещё тепло от слов любимого омеги. — Он действительно тебя не принудил к этому? — взволнованно, но уже смиренно спрашивает Лань, лбом тычась в шею Юнги. — Не повёл себя, как альфа-варвар, поставив метку? — Нет, Лань, — отвечает омега и смотрит на хмурого Чонгука. — Он хороший. Бета осторожно делает шаги к Чонгуку, останавливается на небольшом расстоянии, пристально рассматривает. Уже третий раз. Альфа не тушуется и выдерживает взгляд друга своей пары. — Ты из стаи? — Нет, — быстро отвечает Чонгук, а после жмурится на мгновение, мотая головой, — то есть, да. Пока что я нахожусь в стае. Но мы с Юнги планируем уйти и создать свою. Лань шумно выдыхает, сгребает лапами влажную землю. Он явно мечется из-за мыслей, нервничает, и когда Юнги подходит к ним, — хмыкает: — Ты выглядишь очень молодым для создания стаи. — Я достаточно взрослый и сильный для этого, — щурится альфа. — В твоей силе я не сомневаюсь, — бурчит Лань, а после опускает голову, тяжело вздыхая. — Извини, что так категорично тебя встретил. Просто я волнуюсь за Юнги, который прежде дальше стаи хвоста не показывал. Он с детства был робким и пугливым, а потом стал любопытным и таким…непоседой, который начал рваться в лес. Но он не такой омега, которому легко вскружить голову. — Он очень умный и прекрасный, — кивает Чонгук, улыбаясь притихшему Юнги. — Я никогда не обижу Юнги, не разочарую. Я ухаживаю за ним ещё с тёплых дней. Лань кивает и снова смотрит на смущённого друга. Тишина длится долго, потому что никто не знает, что сказать. Шелестят кусты, неподалёку кричат птицы, с деревьев на землю падают капли воды, оставшиеся после сильного дождя. Воздух свежий, наполняющий энергией и силой, природа — такая же, как прежде, поэтому Чонгук глубоко вздыхает и подходит к бете. — Ты беспокоишься, что Юнги уйдёт из стаи? — Если он будет счастлив — я приму это, — отвечает Лань. — Конечно, я был готов, что рано или поздно Юнги мог встретить кого-то, с кем захотел бы стаю, а когда он сказал, что хочет познакомить меня со своим альфой…я принял это. Я уважаю его решение. — Тогда… Ты боишься, что с ним случится что-то плохое? — серьёзно спрашивает Чонгук. — Я никогда не причиню ему вред, не заставлю бояться или не доверять. — Х-хорошо, я… Принимаю это. Юнги тут же льнёт к бете под бок, потирается и с облегчением говорит: — Спасибо, Лань. Ты для меня самая настоящая семья… Прости, что я так поступил с тобой. Лань целует его в макушку, гладит бок, и мотает головой. — Если ты будешь в надёжных лапах — это для меня главное. Ну, вы планируете уйти до сезона Великих дождей? — Да, — кивает Юнги. — Понятно. Они доходят до границы, и Чонгук прощается с омегой, у которого глаза слипаются. Он проводит носом по шее, вдыхая сладкий запах, целует под челюстью, потирается лбом о лоб. — Выспись хорошенько. — Угу. А после Чонгук подходит к Ланю и опускает голову, прикрывая глаза. — Спасибо, что принял меня. — Я верю в тебя, большой и сильный волк, — усмехается бета. — Альфа Юнги — мой близкий друг. Только не смейте забывать эту дорогу и навещать меня. Они расходятся, когда солнце почти заходит. Чонгук бредёт к своей поляне, прокручивая в голове всё: моменты первой встречи с бойким омегой, первоначальное напряжение, а после их тягу друг к другу, трепетные и осторожные касания. Чонгук взрыкивает негромко от радости и спокойствия. Он скорее отгрызёт себе лапу, чем обидит или расстроит Юнги.

***

В воздухе витает запах свежего мяса, и альфа глубже загоняет аромат в лёгкие, дожёвывая сочный кусок. — Ты точно наелся? — спрашивает Чонгук у омеги, что лежит под боком. — Угу. — Хорошо, — кивает волк, а после проглатывает остатки мяса, облизывается с удовольствием и склоняется над таким красивым Юнги, почти накрывая собой. — Сегодня особенно тепло. Охота прошла легко, потому что многие животные вышли к водоёму. — Это действительно удивительно, — соглашается Юнги и переворачивается набок, смотря на Чонгука, — но хорошо. Чонгук сжимает зубы, рассматривая красивую мягкую шерсть. Юнги слегка набрал вес, который ушёл в бёдра и бока, и это так классно, поэтому Чонгук жмётся к этим частям тела особенно часто, любит класть на них голову и засыпать под мерное дыхание омеги. В ставшей родной пещере сухо и тепло, а ещё мягко от принесённых листьев. Чонгук вжимается носом в холку омеги, потирается и улыбается взгляду Юнги. — Юнги, ты позволишь мне поставить метку, когда мы найдём свою поляну? — осторожно спрашивает Чонгук, приподнимаясь, чтобы не сдавить случайно лапы омеги. Он чувствует нервозность и волнение, потому что Юнги не отвечает первые секунды, опускает глаза. — Просто… Тебе ведь будет легче, если метка будет только когда мы создадим свою стаю? — Я не думаю, что ты уйдёшь от меня, если поставишь метку сейчас, пока я принадлежу стае, — с улыбкой отвечает омега. — Конечно нет!.. — восклицает Чонгук, сглатывая. — Никогда так не поступлю. — Я хочу, чтобы нас сейчас ничего лишнего не отвлекало. Я знаю, что волки, получившие метку, в первые дни испытывают…трудности, — тихо говорит Юнги, поднимая взгляд на альфу. — Это выбивает из равновесия. — Я понимаю, — отвечает Чонгук. Он смущён, потому что ему немного стыдно: он совсем забыл, что в его стае тоже есть омеги, которые получали метки и возвращались к обычной жизни не сразу. Некоторые отсыпались долго, некоторые не могли долго путешествовать, выматывались быстро, постоянно ища своих альф. Но он не хочет, чтобы Юнги страдал в одиночку и искал его, Чонгука, пока тот будет на своей поляне. Намного проще, когда они будут только вдвоём, и ничто не отвлечёт их. — Чонгук, я позволю, — смущённо говорит омега, и подставляет шею под волнующие прикосновения. — Я сделаю всё идеально, — шепчет Чонгук, прижимая хвост к боку и целуя горячее мягкое ухо пары. — Мы справимся со всем. — Обязательно, — кивает Юнги и жмётся ещё ближе, зажмуривая глаза. Чонгук выдыхает, устраиваясь поудобнее, смотрит на выход из пещеры, слегка жёлтые листья кустов, наблюдает за прыгающей по земле птицей. Внутри расплывается лёгкость, спокойствие и радость, ставшие уже привычными за последнее время. Теперь так будет постоянно. До самого последнего.