Музыка твоего голоса

      Трое, одетых в тёплые костюмы, вошли на территорию кладбища. Погода сегодня не баловала, прохладный ветер трепал волосы и забирался в рукава и за воротник. Однако Гордон настоял на том, что ни за что не наденет курточку и шапку, ограничившись только тёплым свитерком с высоким горлом, который подарил ему Вильям и строгим костюмом, чтобы быть как папа и Ардон. Мужчины прошли достаточно далеко между возвышающимися ровными рядами могил прежде, чем Леонардо увидел серый гранитный прямоугольник, вкопанный в землю со знакомым именем начертанном на нем. К этой могиле они и подошли.             - Папа, а где это мы? - Гордон дёргал отца за брюки, озираясь по сторонам и сжимая в руке небольшой пакетик конфет.             - Здесь могила одного очень важного для меня человека, - присел на корточки перед сыном Леонардо, - мы пришли сюда, чтобы навестить его.             - О! - понимающие кивнул Гордон.             - Иди, поздоровайся, сынок и положи гостинец, который мы принесли.       Гордон с невозмутимым видом подошёл ближе к бесцветной, унылой плите и, положив возле неё свои сладости, громко поздоровался, на самом деле не понимая, зачем ему приветствовать камень. Но раз папа так сказал, значит нужно сделать.       Лео же уместил перед плитой огромный букет цветов, купленный по дороге, и снова повернулся к сынишке, смирно стоявшему рядом.             - А теперь малыш, иди, погуляй с дядей Ардоном. Папе нужно задержаться.             - А ты? - моргнул мальчик.             - А папа вас скоро догонит, - Лео погладил сынишку по коротко стриженым волосам. - Ардон, дай мне немного времени, - поднял омега взгляд на стоящего чуть в стороне альфу.       Род кивнул и взял Горди за маленькую ручку. Но тот, насупившись, возмутился:             - Я не хочу уходить! Можно я останусь с тобой, папочка? - мальчуган смотрел на Лео своими огромными разноцветными глазами полными надежды.       Омега растерянно перевёл взор на Ардона, не зная, что сказать. Ему необходимо было время побыть наедине с Грегом и малышу не стоило видеть и слышать скорбь своего всегда улыбчивого папы.             - А хочешь мороженное? - предложил омега вмиг заинтересовавшемуся предложением ребёнку.       Горди задумался ненадолго, прикидывая что-то в своём уме, а потом интенсивно закивал. На улице было довольно прохладно и в такие дни, папа не разрешал ему кушать холодное. И раз уж предлагают, то нужно пользоваться моментом послабления.             - Хочу.             - Тогда, - Лео многозначительно посмотрел на хмурого Рода, - думаю, тебе стоит попросить дядю Ардона купить его тебе. Мне кажется, он не откажет, - чуть тише, но так, чтобы альфа слышал, прошептал Лео.       Альфа хмыкнул, а мальчик заговорщически улыбнулся и повернулся к мужчине, растягивая губы в широкой улыбке.             - Пойдём, прогуляемся, дядя Ардон - защебетал ребёнок, а Лео спрятал в кулаке улыбку.       Альфа был недоволен таким положением дел. Вильям строго-настрого запретил ему оставлять Леонардо одного. Но Горди так умоляюще смотрел, что мужчина сдался. Однако, все равно задал вопрос, скорее направленный Лео, чем его сыну.             - Но как же мы оставим твоего папу здесь совсем одного? Вдруг к нему кто-то пристанет, а нас нет рядом?       Гордон задумался, почесывая кончик носа, затем быстро осмотрелся, убедившись, что вокруг нет ни души, ответил:             - Мы быстро, пока никого нет. А если к папе кто-то пристанет, то он нам позвонит, а мы тут же с тобой прибежим его спасать.       Род тяжело вздохнул, покачав головой и протянул руку в знак того, что сдаётся и малыш смог его убедить. Горди с готовностью вложил свою маленькую ладошку в большую альфью руку и, помахав папе, потянул мужчину в сторону выхода. Ардон на мгновение затормозил, удерживая Горди и повернувшись к Лео, наставительно изрек:             - Лео, если вдруг случится что-то непредвиденное, заклинаю тебя, сразу же позвони мне и уходи. Мы ненадолго.       Лео мило улыбнулся. Такой большой и суровый Род, прячет за холодностью доброе сердце, полное заботы о близких и дорогих людях. Ему уже под сорок и пора бы обзавестись собственной семьёй и карапузами, а он все свое время отдаёт работе и им с Гордоном.             - Не беспокойся, - успокоил омега, - ничего со мной не случится. Если что, то я сразу же наберу тебя.       Ардон неверяще нахмурился, но больше ничего не сказал. Ещё какое-то время, Леонардо наблюдал за тем, как двое альф удаляются. Затем Лео присел перед могилой, осторожно погладив выбитые на плите буквы знакомого до боли имени. Внимание молодого мужчины привлёк сиротливо лежащий завядший букет. Значит, кто-то все же приходил навестить Грега.             - Здравствуй, Грегори - тихо заговорил омега. - Прости, что так давно не приходил. Извини за то, что не был на твоих похоронах и за то, что ты лежишь здесь вместо меня. Мне так жаль, - Леонардо быстро утер выступившие слезы, - если бы я мог хоть что-то изменить, то сделал бы это. Я никогда не забываю о тебе, мой хороший. Ты один из самых близких для меня людей. Именно поэтому я сегодня привёл к тебе Горди. Правда, он славный малыш? Он бы тебе точно понравился, - сквозь поток слез, выдохнул и улыбнулся омега, - он сейчас может жить только благодаря тебе. Ты принёс огромную жертву, за которую я буду благодарить тебя всю свою жизнь. Он улыбается мне только благодаря тебе, Грег.       Глаза застилали слезы, а Лео все говорил и говорил. Он рассказывал о том, как живёт, что нового с ними произошло, чему научился Горди. О том, как сын похож на Стефана и как умеет располагать к себе людей. О Вильяме, который заботится о них, о работе и ещё много о чем. Ответом ему предсказуемо была лишь тишина и небольшой порыв ветра, взъерошивший волосы, как это иногда делал Грегори, когда хотел подбодрить Лео.             - Он очень похож на него, - захлебываясь слезами, продолжал Леонардо, - просто маленькая копия. Это так удивительно, ведь они даже никогда не встречались. - Он иногда спрашивает меня, где его отец, а я не знаю что сказать. К счастью это бывает не часто. Ему вполне достаточно Ардона и Вильяма, ставшими для него дядей и дедушкой. Но придёт время, и он захочет познакомиться с ним. Что мне тогда делать, Грегори? Я не представляю, что мог бы рассказать Стефану о ребенке. У нас счастливая жизнь, Вильям очень хорошо к нам относится, помогает во всем и защищает. Спасибо тебе, родной. Спасибо за такой шанс на жизнь.       Лео больше не мог говорить. Он захлебнулся слезами, горько оплакивая погибшего близкого человека. Всё плохое забывается, когда тот, кто тебе небезразличен, навсегда уходит. Остаётся только светлое, доброе, приятное, тонкой прозрачной органзой колеблющееся в порывах воспоминаний.       Омега упал на колени и ещё долго плакал, обнимая холодный гранит и вымаливая прощения у молчаливого равнодушного камня. Леонардо чувствовал, что Грег присматривает за ним, и пусть этому нет рационального объяснения, и возможно, это лишь его вымысел, но молодой мужчина верил, что Грег слышит все, о чем ему рассказывает Леонардо. Он просто ничего не отвечает, но омеге все равно становилось легче. Гранит памятника темнел в тех местах, куда на него падали чистые и искренние омежьи слезы.       Леонардо не сразу расслышал шуршания чужих шагов. Первой мыслью Лео было то, что уже вернулись Ардон и Горди, но зная своего сына, тот бы уже оповестил папу о своём присутствии и продемонстрировал купленное мороженное. Да и человек явно был один. Лео напряжённо вслушался в тишину за своей спиной. По ощущениям человек сзади стоял буквально в метре от него. Предчувствие сжало грудную клетку.       Оттягивая момент встречи, омега неторопливо вынул из кармана носовой поток и промокнул влажные, холодные щеки и мокрые ресницы. Сзади глубоко вздохнули и Лео поднялся на ноги, оборачиваясь. Голова мгновенно закружилась, от слишком резких движений. Леонардо попытался зажмуриться, чтобы немного прийти в себя, но стало ещё хуже. Под веками расползлись золотые круги, словно рябью по воде и омега снова распахнул веки.       Его сначала качнуло, он по инерции взмахнул руками, чтобы ухватиться хоть за что-то, но никакой подходящей опоры рядом не было и он повалился на землю. Сознание поплыло, перед глазами помутилось. Сильные руки подхватили его и до ушей долетел голос из сладостных снов и грозных кошмаров, мучивших Леонардо на протяжении последних пяти лет.