Крыша

Баки вернулся только через 10 дней. Он терпеть не мог миссии за полярным кругом - холод пропитывал всё вокруг, высасывая силы и напоминая о том как много он может забрать ещё. После возвращения, к моменту, когда были закончены все отчёты и проведен дебрифинг, хотелось только добраться домой быстрее, пускай даже на не самой удобной служебной машине. Он доехал, привыкая в который раз к летней вечерней прохладе, что сейчас ощущалась почти что горячим ветром и думал, что ещё стоит снова носить на себе не больше четырех ножей. Окна в этот раз тоже были темными. Что, впрочем, неудивительно для времени суток. Баки бесшумно скользнул в душ, с наслаждением предвкушая сон в своей теплой постели. В ванной комнате кое-что изменилось. Почти все зеркало и дальняя от душевой стена были завешены сине-белыми распечатками чертежей. Серьёзно? Ножи в штанах звякнули о пол. Две стены в душевой также были заняты чертежами. Баки прикоснулся к бумаге пальцами живой руки. Заламинирована. Удобно. Усталость с водой стекала с него, струилась по спине, бёдрам, щекотала под коленями. Он опёрся руками о свободную стену, выдыхая, позволяя ей уходить. Сел на пол душевой кабинки, откинув голову на стену, позволяя воде щекотать скулы, затекать в уголки рта. Попробовал вытянуть ноги, но места отчаянно не хватало. Давно пора было бы перебраться в большую ванную комнату в конце коридора. Обжигающе-горячая вода текла сверху, исцеляя, помогая заживлять небольшие ранения и ссадины, унося с собой напряжение и настороженность. И холод. Как же он досадовал на холод все эти полторы недели! Даже несмотря на все снаряжение, на парку, снабженную активным утеплением, на то, что каждый перерыв на сон он тщательно снимал одежду, переодеваясь в мягкое термобелье - холод прокрадывался внутрь. Баки знал свои границы и прекрасно изучил триггеры. Он знал, сколько миллиграмм нембутала нужно, чтобы компенсировать каждый градус Цельсия ниже нуля. Знал, сколько минут может пролежать на снегу неподвижно, пока где-то на задворках сознания не начнет звучать русская речь. Но - стрелять из винтовки в перчатках с активным утеплением все равно не получится. Их приходится снимать, чтобы завершить работу. Баки сдернул полотенце с полотенцесушителя, прижал его к лицу, вдыхая запах горячего льна и ещё какой-то другой, едва уловимый. С наслаждением завернулся в теплую ткань. И выкрутил климат-контроль в коридоре еще на пару градусов вверх. Чертежи на стенах, шуршали под струями теплого воздуха. Баки вспоминалось, как летними вечерами точно так же шуршали рисунки Стива, развешанные по стенам их бруклинской каморки. Он решил не включать свет. Ностальгически улыбаясь, закинул горсть таблеток в кружку и, залив их молоком, залпом выпил. И, уже чувствуя, как мышцы расслабляются под действием снотворного, по дороге к кровати, присмотрелся к одному из синих листов с белыми линиями. Потом к следующему. И еще одному. Он тихо присвистнул: на всех было изображено одно и то же. С небольшими изменениями, с комментариями, набросанными неровным быстрым почерком. Но на каждом чертеже была изображена его рука.