Только моё солнце

- Алло? Кто это звонит? - в трубке послышался детский голос. - Нацу? – брюнет ответил за парня, который пытался сейчас извернуться у него в руках, - Это Тобио. Прости, я нечаянно набрал ваш номер. Родители дома? – пока девочка пыталась вспомнить Кагеяму, парень отстранил трубку подальше и тихим шёпотом прошептал прямо Шоё на ухо, - На твоём месте я бы даже не дышал. Если она узнает, где ты находишься – я не буду с ней возиться также, как с тобой, - рыжеволосый замер от столь раздражённого шёпота. Осознание того, что он не шутит, заставило Хинату тихо всхлипнуть и перестать сопротивляться. - Тобио… Одноклассник братика? – девочка на другой стороне подала голос. - Да, - Кагеяма вернул трубку к уху, но всё равно держал в крепких тисках Шоё. На всякий случай. - Мама на кухне. Она почти не покидает её в последнее время… - протянул ребёнок немного грустным голосом, - Мне её позвать? - Нет, не нужно… - связующий на секунду о чём-то задумался, но потом продолжил, - Братик вернётся, обязательно вернётся… - Шоё слабо дёрнулся, но его тут же зажали ещё больше. В глазах рыжеволосого появились слёзы, он схватился за руку Тобио, что держала его рот, не сильно соображая, что делает, и прижал к себе ещё сильнее. - «Нужно быть тихим» - единственная мысль, что сейчас билась в коре мозга. Больно, громко, слишком громко! Тихие собственные всхлипы, что кажутся безумно громкими, - «Она услышит… Тише… Тише… Тише… Хочу кричать…» - Я знаю… И мы с ним поиграем… - брюнет заметил, что Хинату начало потихоньку потряхивать, а слёзы всё сильнее и сильнее бежали из глаз… Пора заканчивать диалог, он достаточно надавил. Разговор нужен был больше, чтобы наказать его за очередные попытки сбежать. Но закрывшийся в себе окончательно Шоё был плохим вариантом. - Мне пора идти, спасибо за разговор, -проговорил девятый номер. - До свидания, - послышались последние слова девочки, наполненные какой-то тянущей грустью. Кажется, она немного всхлипнула, а после повесила трубку. Кагеяма тоже положил трубку, а после посмотрел на своё солнышко. Тихая истерика потихоньку начала становиться громче, но ребёнок не кричал. Всхлипывал, тихо занывал что-то, делал частые глубокие вдохи, но не кричал. Что-то подсознательно его сдерживало, а возможно и кто-то… Тобио цокнул на такие мысли, а после полностью отпустил подростка. - Я подожду, пока ты успокоишься. Сейчас ты вряд ли сообразишь, что с тобой происходит. – Кагеяма поднял рыжеволосого на руки, намереваясь перенести из кухни в гостиную на диван. Только парень тут же начал дёргаться в чужих руках, впервые повышая голос за всю свою истерику. Все его попытки были совершенно в разнобой, он не соображал, что делает. Просто инстинктивно пытался вырваться. Крики «Отпусти меня!», «Отпусти! Я ненавижу тебя!» разлетелись почти по всему дому. Тобио не смотря на все отчаянные сопротивление ребёнка в руках, всё равно перенёс его на диван, перед этим кое-как разложив одной рукой старый плед на месте, куда хотел усадить ношу. Всё-таки, от грязи плед будет постирать проще… Шоё кинули, от чего он не сразу понял, что связующий ушёл вообще куда-то в коридор, оставляя его одного. Вернулся девятый номер с влажными салфетками, перекисью, бинтами и пластырями. На месте, куда пришёлся удар по голове от Шоё, была приклеена пластырем ватка. Кагеяма сел рядом, взял чужую руку и начал протирать влажной салфеткой от грязи. Хината сначала пытался отдёрнуть свою руку, но потом немного успокоился. Когда рука была чистой, Тобио полил перекисью на места, где были ранки от камушков. Заклеивать брюнет не стал, так как счёл ранки слишком маленькими. Точно такую же операцию он проделал и со второй рукой. Шоё окончательно успокоился, от истерики остались только еле слышные всхлипы. Он наблюдал за Кагеямой стеклянными глазами, выражающими только сильную обиду и ненависть. Ненависть… Это так странно, что настолько солнечный мальчик, что всегда улыбался своим противникам, смотрит на кого-то с ненавистью. Настоящей, не прикрытой ненавистью, на какую только способен обычный человек. - Думаю, ты достаточно успокоился… - брюнет потянулся к коленке подростка, но тот дёрнулся в сторону, на сколько это было возможно. Кагеяма вздохнул, захватил чужую ногу насильно и подтянул к себе, - Наказание ещё впереди, пока я хочу просто промыть раны, - Тобио начал медленно и осторожно протирать колени. Там раны были уже побольше, но всё равно не очень серьёзные… Для придуманного наказания сойдёт, - Хочу с тобой поговорить. О твоём поведении, отношении ко мне и так далее. Хватка на ноге усилилась, рыжеволосый неодобрительно взглянул на Кагеяму. Тема разговора ему явно не нравилась. Его распирало странное чувство: желание всё высказать в лицо, и при этом какой-то дикий страх. - Я хотел с тобой обращаться нормально, но… Ты как будто специально меня выводишь из себя, заставляешь тебя наказывать, - Тобио убрал грязную салфетку и взял перекись, - Я заставлю тебя, даже если ты будешь сопротивляться. Ты и так своими действиями максимально ухудшил своё положение. Ты не можешь стоять на ногах, ты будешь безвылазно сидеть в гараже, на цепи и с ошейником, как глупый щенок, - Кагеяма положил ногу и взял вторую, повторяя манипуляции, - И твои наказания продолжатся. Я больше не буду ждать, когда ты ко мне привыкнешь или ещё что-то… - брюнет специально задел одну из ранок, заставляя Шоё чуть шикнуть от неожиданности, - Положу на лопатки даже не задумываясь о твоих чувствах, даже не слушая твоих слов. Будешь и дальше сопротивляться – будет только хуже. Хината всё это время сидел, не отрывая взгляда от рук Тобио, внимательно слушая и закусывая нижнюю губу. Разве это тот Кагеяма, которого он знал? Который давал ему пасы, ездил с ним на великах и бегал по утрам? Почему сейчас он видит перед собой только монстра, а не друга? Почему? - Я закончил, - проговорил связующий, отпуская вторую ногу, - Посиди здесь, постарайся не усугублять своё положение. Я приготовлю всё для наказания. - Что, опять обольёшь меня кипятком? – обида от всех высказанных брюнетом слов была сильнее даже страха. Хотя, собственный голос Хинате показался каким-то слабым, осипшим и уставшим. Грустно было это признавать, но это так. - Не совсем, - Кагеяма вышел из дома, но вернулся через минут пять. В руках у него был уже привычный ошейник и… пачка риса? Связующий кинул ошейник Хинате и начал буравить его взглядом. Шоё не хотел как-то взаимодействовать с Тобио или с ошейником. Но подумав, что брюнет и так собирается его убить за попытку побега и удар по голове, рыжеволосый всё-таки пересилил себя. После этого девятый номер ушёл на кухню, лишь иногда выглядывая и смотря, что делает ребёнок. Вернулся он в гостиную с тарелкой риса. Шоё продолжал не понимать, зачем она ему, пока второй не высыпал всю тарелку в углу, а после равномерно разложил его. Чуть посмотрев на рис, девятый номер взял целлофановый пакет и постелил его на рис. - Ты будешь стоять в углу, как нашкодивший ребёнок, до конца дня и всю ночь, - проговорил брюнет, подходя ближе к Шоё. Подросток завертел головой и попытался отползти в сторону, но все его попытки пресекли на месте. Его подняли на руки и понесли в угол комнаты. Кагеяма опустил Хинату на рис и сразу же надавил на плечи, не давая ему отползти. Шоё сделал глубокий вдох. Боль была терпимой, но это же только начало… Рыжеволосый знал, что постепенно рис будет врезаться в кожу под весом парня всё сильнее. - Только попробуй встать – я буду начислять дополнительный час за любую попытку изменить положение, - Кагеяма осторожно отпустил плечи и сделал несколько шагов назад, - Рис не попадёт глубоко под кожу, так что хирургическое вмешательство нам точно не понадобится потом. -Ты настоящий псих! – Хината осторожно повернул корпус, чтобы не двигать ногами лишний раз. Рис ужасно врезался в и так разодранную кожу. - Сейчас… - Тобио проигнорировал слова пленника, - Девять часов вечера. Тебе нужно простоять до четырёх утра, то есть, семь часов. Шоё всхлипнул. Мысль о том, что ему нужно так долго стоять на рисе вызывала новую тихую истерику, но подростку сейчас нельзя было вновь плакать. Он и так показал свою слабость. Кагеяма бесцеремонно развернул его корпус обратно, наказав смотреть лишь в угол и никуда больше. Сам же он полез в какой-то шкаф, что стоял в соседнем углу гостиной и выудил оттуда штатив и камеру. - Я удалю съёмку сразу же, как наказание закончится, - проговорил сеттер, - Она мне нужна как уверенность в том, что ты будешь стоять, - камеру включили и установили напротив Шоё.