Нерешённый | Unresolved

Рассвет застал его на балконе, где он вёл переговоры о правах на добычу полезных ископаемых на двух лунах в обмен на снижение стоимости проезда через пространство, контролируемое «Коллективом». Через двадцать пять минут словесных баталий соглашение было достигнуто, а дружба — восстановлена.              — С тобой, как всегда, приятно иметь дело.              — Заткнись, Видаль, — прогрохотал Эфра. — Ты паршваан, и у тебя семь языков. Когда ты придёшь в Айю, я разорву с тобой т’кихут.              Рейес понятия не имел, что означают паршваан или т’кихут, как и его переводчик. Но вряд ли что-то лестное. Однако тон Эфры давал основания надеяться, что его не застрелят во время следующего визита на Айю, поэтому он воздержался от расспросов.              Удачную сделку он отметил сигаретой — настоящий табак для разнообразия — и наблюдением, как янтарное солнце пробивается сквозь туман, стелющийся по долине между скалистыми горами.              Людям, как правило, не нравится платить за то, что они привыкли получать бесплатно. Жители Элея не стали исключением, узнав о новых тарифах за проезд через Говоркам. На самом деле цифры не имели большого значения, ведь необходимость платить была сама по себе достаточно оскорбительной. Предвидя реакцию, Рейес изначально установил слишком высокие тарифы, чтобы впоследствии позволить всем участникам договориться о более выгодных условиях. И пока всё шло так, как он и рассчитывал. Кредиты текли рекой, на него лишь раз или два направляли пистолет — что это, если не ошеломляющий успех?              За два миллиона световых лет он и представить себе не мог, что этот план в итоге перевернёт его личную жизнь.              С чистой совестью проигнорировав сообщение от Кимы, суть которого сводилась к «можешь отблагодарить меня, рассказав обо всём как можно более подробно», он выбросил сигарету и вернулся в дом, где ранний солнечный свет пробивался сквозь тонкие шторы спальни.              А в спальне стояла кровать.              На которой лежал мужчина.              Рейес не мог забыть об этом, но каким-то образом ему всё равно удавалось чувствовать себя ошеломлённым. И не только потому, что никогда раньше не приводил никого в своё убежище, или потому, что редко оставался до утра с любовником. Нет, ведь несмотря на все пикантные образы, которые это зрелище вызывало в памяти, больше всего его потрясло осознание того, насколько безоговорочно правильным было ощущение, что он проснулся рядом с Первопроходцем.              Крохотная часть внутри него хотела поджать хвост и бежать без оглядки.              Но он лишь сбросил куртку на стул неподалёку и босиком прошёл на кухню.              Как только запах кофе начал распространяться по комнате, кровать стала подавать признаки жизни. Рейес наполнил кружку и направился туда, где на матрасе лицом вниз лежал его обнажённый гость, до пояса укрытый сбившимся одеялом, а лицом утопленный в подушке так, что торчали лишь тёмные волосы.              Как бы сильно Рейес ни наслаждался этим зрелищем, потребность убедиться, что он не довёл Райдера до повреждения мозга, вскоре стала слишком острой, чтобы её игнорировать.              — Кадара вызывает Первопроходца, приём.              Сначала в ответ была лишь тишина.              — У меня зад в порошок стёрт, — наконец раздался приглушённый подушкой голос. — И всё по твоей милости.              Каким-то образом Рейес удержался от смеха. Крайне необычный способ начать разговор после того, как они впервые занялись любовью, но он уже начал понимать, что с Райдером необычное станет нормой.              — Не хочу показаться занудным, pastelito, но ты сам об этом попросил. Весьма настойчиво и гораздо больше одного раза.              Ему показалось, или ухо, торчащее между подушек и волосами Райдера, стало ярко-розовым?              — Я принёс кофе, — подступился с другой стороны Рейес. — С молоком и сахаром, верно?              Ещё мгновение ничего не происходило.              — Ты частично прощён, — наконец пробубнили из постели.              — Вам трудно угодить, мистер Райдер. — Рейес поставил кружку на тумбочку и направился обратно на кухню. — Возможно, немного углеводов и белков помогут мне достичь безусловного помилования…              — Стоять.              — Да? — Рейес обернулся, преисполненный трогательной надеждой.              Высунувшаяся из-под одеяла рука поманила его к себе. Не раздумывая, он подошёл ближе и дотронулся до неё — и удивлённо выдохнул, когда его дёрнули на кровать. Падение на простыни — и вот он на спине, а сверху на нём лежал тёплый от сна обнажённый молодой человек. Сильные бёдра обхватили его, лишая возможности сбежать. Без сомнения, это был какой-то манёвр рукопашного боя, но жаловаться он не собирался.              Весьма впечатляюще, учитывая, что Райдер поступил в школу секса только вчера вечером, но ситуация определённо располагала к тому, чтобы провести внеплановое занятие.              — Или… может, мы придумаем какой-нибудь другой способ искупить мои грехи, — вздохнул Рейес. — Доброе утро, мой…              Райдер наклонился, чтобы заткнуть ему рот поцелуем.              Но не то чтобы он особо возражал.              Ощутимая твёрдость между ними подтвердила, что Райдер находится в таком же настроении, как и сам Рейес. Но ровно в тот момент, когда было бы неплохо зайти чуть дальше, первопроходческая смелость, казалось, пошатнулась — это Рейес понял по тому, как он отстранился и моргнул, словно запоздало понял, что проснулся в чужой постели, и не был уверен касательно своих чувств по этому поводу.              Рейес унял требовательное либидо и улыбнулся своему нерешительному возлюбленному, разряжая обстановку:              — Удивительно, что у тебя по утрам не пахнет изо рта.              — О. — Райдер моргнул, вырываясь из круга сомнений, в который попал, чересчур внимательно разглядывая лицо Рейеса. — Так я в ванную успел сходить. А ты где был?              — Работал.              Осуждающее приподнятие брови.              — То есть управлял своей криминальной империей?              Рейес усмехнулся, слегка проводя пальцами вверх и вниз по бёдрам Райдера. Боже, что за зрелище. Он был бы не против просыпаться и видеть это каждое утро — на радость конкурентам. Ведь при таком раскладе он больше никогда не вернётся к управлению Кадарой.              — Не вся моя деятельностью противоречит закону, Первопроходец. Я начинаю подозревать, что моральная двусмысленность некоторых моих действий тебя заводит.              Райдер с абсолютно неубедительным раздражением закатил глаза. К своему облегчению, Рейес почувствовал, как у него отлегло от сердца.              — А я уж подумал, что сломал тебя, — всё так же беспечно продолжил он. — Ты в курсе, который час? Казалось, ты почти самоустранился из этого плана существования, а не просто заснул. Не скажи СЭМ, что всё нормально, я бы запаниковал.              Он шутил лишь наполовину. Судя по тому, как Райдер терял сознание после секса, Рейес опасался, что он усугубил какую-нибудь доселе незамеченную травму мозга, достаточно серьёзную, чтобы ввергнуть его в кому.              — Ты просто меня знатно загонял, вот и всё, — проворчал Райдер.              — Загонял? Весьма лестно такое услышать в моём почтенном возрасте.              — Кажется, я пропустил момент, когда тридцатичетырёхлетие стало считаться старостью.              Это было… подозрительно точное число. Рейес позаботился, чтобы его файлы на «Нексусе» были удалены таким образом, чтобы это выглядело как повреждение от Скверны. Неужели…              — Твоя стазисная капсула, — пояснил Райдер, явно почувствовав невысказанный вопрос. Учитывая его прозорливость, это было неудивительно. — СЭМ её нашёл. И в журнале пробуждения есть дата рождения.              Рейс сделал мысленную пометку выяснить, какая ещё информация обычно содержится на капсулах. Потом. А сейчас гораздо более насущные дела требовали его безраздельного внимания: например, если он ничего не предпримет по поводу сидящего на его бёдрах Райдера, то рискует заполучить травму головного мозга.              — Умно, — он понизил голос, руки по-прежнему лежали на бёдрах Райдера: — А теперь… Мне не хочется прерывать разговор, cariño, но ты планируешь что-нибудь со мной сделать? Не знаю, сколько ещё смогу выдержать, глядя на тебя вот так, не превратившись в пещерного человека. Или, если хочешь, можем сейчас просто пойти позавтракать.              Райдер сглотнул. Его взгляд скользнул вниз по обнажённому торсу Рейеса.              — Ну, я не врал, когда сказал, что у меня зад крепко так саднит. Но, наверное, я мог бы… — Румянец на щеках Райдера стал ярче. — Отсосать?..              Спасибо тебе, Господи.              Голос Райдера стал хриплым:              — Но на всякий случай предупреждаю… я без понятия, что делаю.              — Тебе действительно нужно взять несколько уроков самопрезентации, мой дорогой Первопроходец, — смеясь, пророкотал Рейес.              — Она тут ни при чём: просто предпочитаю предупреждать заранее, чтобы ко мне не возникло никаких претензий, — серьёзно сказал Райдер и начал сползать вниз.              Рейес ничего не мог с собой поделать. От предвкушения у него вмиг заныло сердце. И всё равно он не мог перестать болтать:              — Я начинаю беспокоиться. Что именно ты планируешь? Ты знаешь, какие последствия влечёт за собой то, что ты собираешься сделать?              — Теоретически, — обнадёжил Райдер, просунув пальцы под пояс брюк Рейеса. — Только не стесняйся меня сразу остановить, если я вдруг начну делать что-то ужасное.              На долю секунды Рейес и впрямь немного забеспокоился, вспомнив вчерашнюю… настойчивость Райдера в вопросе поцелуев — которую, справедливости ради, довольно быстро удалось обуздать и направить в нужное русло. Как бы ни нравилось ему получать эту услугу, будь то любитель или искусный мастер, он не ожидал, что его погубит излишний юношеский энтузиазм.              — Возможно, я мог бы посоветовать что-нибудь дельное, опиши ты свои дальнейшие действия, — пробормотал его глупый рот. — И чем подробнее, тем лучше.              Штаны спустились на бёдра.              — Сперва я планировал заставить тебя помолчать, — проворчал Райдер, впрочем, немного растерявшись.              — С сожалением вынужден сообщить, что многие пытались… dios mio, — прохрипел Рейес и приподнялся на локте, поморщившись. Благо не от боли.              Боже, как это могло случиться с человеком, который на протяжении всей своей активной сексуальной жизни гордился своим уровнем самоконтроля. Одно осторожное прикосновение языка к чувствительному месту — и всё, он полностью твёрд.              Предвестник его гибели имел смелость усмехнуться:              — Что ты там сказал?              Он понятия не имел, что, чёрт возьми, он говорил. Никогда.              — Боже, да, mi vida, mi am…              Чёрт, становилось только хуже. Каким-то образом он удержался от того, чтобы произнести слово на букву «л» и был вознаграждён всё более уверенными движениями влажного языка, за которыми последовали мягкие губы, легко целующие головку, а затем стремящиеся вместить всё остальное. Медленно, так, что у него затекли мозги, любопытный, горячий рот опустился ниже и обхватил его ноющий член.              Разумеется, он поперхнулся. А затем, откашлявшись, снова попытался заглотить член целиком. Только после третьей попытки он, казалось, признал, что глубокий минет с первого раза ему не изобразить, и решил пойти другим путём. Советы, которые Рейес стал давать, вылились в череду двуязычной чепухи, которая через минуту или две перешла в стоны и всхлипы, а также невербальные поощрения, вроде запущенных в волосы Райдера пальцев.              К своему ужасу, Рейес понял, что долго не протянет. Даже если подобное откровение и было сродни лёгкой пощёчине, оно не помешало ему кончить, благодаря тому, кто сейчас трудился между его бёдер. Поскольку техника Райдера была более чем приемлемой для новичка, Рейес в итоге поставил себя в неловкое положение ещё быстрее, чем рассчитывал.              — Я… ты… Скотт, я сейчас…              Безумец, которого он любил больше жизни, не отстранился.              На мгновение показалось, что Кадаре придётся учиться самостоятельно отстаивать свои интересны, потому что её лидер превратился в бормочущего недоумка. Как только выяснилось, что проблема носит временный характер, Рейес подтащил чрезвычайно возбуждённого Первопроходца выше, чтобы ощутить собственный вкус на губах и довести его до оргазма парой касаний.              И тогда пришли мечты о несбыточном.              — Значит, ты боишься сплоховать в сексе, — сказал он, не без труда собрав мозги в кучу. — Хочешь услышать честную обратную связь?              Прошло некоторое время, прежде чем Райдер ответил. Поскольку во время ожидания он лежал, плющом обвив любовника, обнажённый и бескостный, и был в пределах досягаемости, что тут бы и святой не смог удержаться и не погладить его по спине.              — Конечно, — протянул Райдер. — Почему бы и нет? У тебя ведь на двадцать лет больше опыта, так почему бы не послушать мнение эксперта.              Смех, вырвавшийся у Рейеса, прозвучал довольно задорно, по крайней мере, для его собственных ушей.              — Я собирался сказать, что ты замечательный и тебе не о чем беспокоиться. Но если ты предпочитаешь, чтобы я оставил это при себе…              — Нет-нет, «замечательный» меня вполне устраивает.              Рейес улыбнулся куда-то в лохматую макушку.              — Невероятный, удивительный, единственный и…              Райдер издал придушенный звук, что-то среднее между всхлипом и смешком:              — Ну, ты и сам довольно невероятный.              — Спасибо.              — В постели, имею в виду.              — Да, в постели. Именно об этом мы говорили, нет?              Рейес был уверен, что его обычное «я» сочло бы своё нынешнее состояние несколько нелепым. Но если оно решит что-то вякнуть, то он без раздумий посоветует ему катиться к чёртовой матери.              — Однако я должен предупредить тебя, — сказал Райдер. — Пока что ты видел только мою зрелую и разумную часть. Вторая — на редкость придурошная.              — Тогда с нетерпением жду возможности познакомиться с ней поближе.              — Ну, ты даже не предста…              Живот Райдера громко заурчал.              — Прости. Биотический метаболизм, — виновато простонал он в плечо Рейеса, когда первоначальная вспышка хохота утихла.              Всё ещё трясясь от смеха, Рейес выдавил:              — У меня как раз есть «Бластохлопья».              — Правда?              — Только одна коробка. Угощайся. — Рейес был без понятия, как это сладко-химическое недоразумение оказалось в партии продуктов, привезённой им из порта.              — Круто! — Судя по тому, как Райдер моментально откатился в сторону и практически выпрыгнул из кровати, Рейес нашёл себе достойного соперника в плане привязанности одного голодного молодого биотика.              Некоторое время спустя ему предстала сюрреалистичная картина полуголого взлохмаченного Первопроходца, сидящего за кухонным столом и методично уплетающего огромное количество кофе, фруктового сока, поджаренного хлеба, синт-яичницы и приторных хлопьев вырвиглазных цветов. Поскольку брюки Райдера всё ещё были в стирке, он надел пару штанов из хозяйского шкафа. Их плотное прилегание к его заднице во многом способствовало восстановлению полуутерянной веры Рейеса в то, что человеческое тело является отражением божественности.              Даже когда посткоитальная эйфория прошла, остались легкомысленные мечты. О разговорах и компромиссах. О неловких знакомствах, вернее, знакомстве, поскольку только у одного из них имелся живой родственник. О днях рождения и годовщинах, рассветах и закатах. О совместной чистке зубов и бесконечной череде завтраков. И о таком количестве секса, что он станет привычным и безопасным.              Рейес хотел всего этого. Так сильно, что даже был готов терпеть неизбежные придирки по поводу своих морали и привычек, адскую ревность и страх потерять всё.              Он прекрасно понимал, что, даже если мысли Райдера движутся в том же направлении — а у него не было никаких доказательств, — всё это невозможно и вскоре они снова окажутся по разные стороны баррикады.              По всем параметрам из этого не выйдет ничего, кроме обоюдно разбитых сердец — в лучшем случае. Но он всё равно не оставлял надежду.              — Мне нужно посетить порт во второй половине дня, — предупредил он, покончив с яичницей и овсянкой. — Сегодня Адик переводят из реанимации в палату.              — С ней всё будет в порядке?              — Разумеется, она сильная.              — Даже очень. Ведь не каждая…              Зазвонил омни-инструмент Рейеса. «Крукс, срочное включение». Он вздохнул.              — Извини, — сказал он и вышел на улицу.              За десять минут звонка Райдер успел позавтракать и выпить уже четвёртую чашку кофе, не сводя глаз со светящегося тактильного интерфейса над голым предплечьем. Разумеется, последняя и самая современная модель, плюс-минус шестьсот лет. Рейес прислонился бедром к стойке неподалёку, сложив руки на груди. С этого места ему открывался прекрасный вид на широкие плечи и спину Райдера, а также шею, где багровел яркий засос, оставленный прошлой ночью. Успеет ли эта отметина исчезнуть до того, как…              — Удивительно, что твой комм не звенит каждые пять минут, — слабо улыбнувшись, подметил Рейес.              — Это потому, что он выключен, — отозвался Райдер, не оборачиваясь.              — Полностью?              — Да. Тебе тоже стоит попробовать. Прямо как камень с плеч. — Райдер внимательнее посмотрел на свой омни-инструмент и присвистнул:              — О, ничего себе. Всего сто тридцать три пропущенных. Должно быть, в Элее выдался на редкость спокойный денёк.              — Твоя команда, должно быть, волнуется. Может, СЭМ…              — Уже передал, что всё нормально и не стоит меня пока дёргать. — Райдер выключил омни-инструмент и повернулся на стуле, чтобы посмотреть на Рейеса. Его взгляд непроизвольно скользнул по мускулистой руке, небрежно перекинутой через высокую спинку, прежде чем остановиться на чём-то абсолютно по-особенному чарующем.              Эта улыбка… Так ведь не улыбаются жалкой влюблённой душонке, которую собираются вежливо поблагодарить за прошлую ночь и уйти восвояси? Рейес снова попытался обуздать надежду. Если это был их первый и последний раз, он должен с достоинством…              О, чёрт. Кого он обманывал? Если Райдер сейчас встанет и уйдёт, то он просто разлетится на куски. Киме пришлось бы соскребать его с пола, как проклятый человеческий пудинг, а затем выдавать полный ментальный протез, чтобы он смог вновь симулировать человеческую деятельность.              — Полагаю, они захотят, чтобы ты вернулся. — Как он ни старался, ему не удалось заставить фразу прозвучать совершенно непринуждённо.              — Только через два-три дня, — усмехнулся Райдер. — Я ж на больничном, помнишь?              Рейес моргнул. Выражение голубых глаз Райдера было таким невинным, что, будь это кто-то другой, он непременно бы заподозрил неладное.              — Ты… остаёшься?              Райдер пожал плечами.              — Ну, раз Адик не в форме, тебе нужен кто-то, кто бы о тебе заботился, верно? Роль телохранителя у меня неплохо получается. К тому же, здесь такой бардак… — Райдер покачал головой, оглядев абсолютно чистую квартиру, и разочарованно прищёлкнул языком. — Очевидно, ты понятия не имеешь, как о себе позаботиться.              Рейес пытался осмыслить неожиданный поворот разговора.              Три дня. Он рассчитывал на несколько часов. Три дня были вечностью. За три дня он успеет всё выяснить. Выяснить, не является ли Райдер…              Уголок его рта приподнялся в кривоватой усмешке.              — Предупреждаю сразу: я работаю. Очень много. Двенадцать-шестнадцать часов в день. Временами — сутки напролёт, закинувшись стимуляторами.              Райдер невпечатлённо поднял бровь:              — И? Недавно я обнаружил, что у СЭМа есть доступ к базе всех земных мультсериалов от конца двадцатого века до отлёта из Млечного Пути. Учитывая, что их я предпочитаю смотреть залпом, то работай ты меньше шестнадцати часов, то смысла начинать просмотр не было бы.              — Я много пью. И дымлю как паровоз. — Ладно, не совсем правда. Ту ангарскую траву, смешанную с едким табаком, который они могли выращивать сейчас, он курить брезговал. Но Рейес скучал по своей вредной привычке и знал, что, как только на Кадаре появятся приличные сигареты, он, скорее всего, вернётся к ней.              — Ну ладно, — угрожающе произнёс Райдер. — Тогда я в свою очередь не могу умолчать о своём наифиговейшем чувстве юмора. Я постоянно рассказываю сортирные шутки — и искренне считаю их смешными.              Теперь улыбка Рейеса охватила оба уголка рта.              — Мы ведь об этом пожалеем?              — Однозначно. — Райдер тоже ухмыльнулся и медленно потянулся: мышцы живописно перекатились под бледной кожей, стратегически прикрытой редкими волосками. На этот раз Рейес даже не стал притворяться, что не смотрит.              Три дня.              Он знал, чего хочет. Через три дня у него будет план, как это получить. Планирование — это то, в чём он преуспел. И сейчас, как никогда, он намеревался применить всю свою изобретательность.              Иногда достаточно было одной минуты, чтобы изменить жизнь человека. За три дня… могло произойти всё что угодно. В том числе и то, что, с божьей и первопроходческой помощью, хотя бы несколько его безумных несбыточных мечтаний имели шанс осуществиться.              — Мне бы не помешал душ, — сказал Райдер, почёсывая короткими ногтями волосы на груди. Он по-прежнему отчаянно краснел, но уже не так смущался — и это хорошо, поскольку у Рейеса имелись грандиозные планы, в которых стеснение явно было лишним. — Обязательно тёплый. Я понятия не имею, как работает тот стрёмный обогреватель внизу. Чуть не отморозил себе яйца, пока разбирался.              — Это ангарский душ, — пояснил Рейес. — Я тебе покажу, как им пользоваться.              Его ответом была медленная, лукавая улыбка.              — Тогда заодно потрёшь спинку?              Он попал.              Как же он попал.              И у него было плохое предчувствие, что он об этом ни капельки не пожалеет.              

***

      

Порт-Кадара, три недели спустя

       Где-то между «Ух ты, этой штуке, должно быть, лет сто» и «Зачем я сюда только влез?» лифт, вздрогнув, остановился, и свет погас, оставив Райдера одного в абсолютной темноте.              — СЭМ? — Он сунул фуражку, которую до этого вертел в руках, под мышку и приложил затянутую в белую перчатку ладонь к омни-инструменту. Тусклый свет залил металлические стены. — Что происходит?              После короткой паузы, необходимой ИИ для подключения к какой-нибудь локальной сети и выяснения ситуации, последовал ответ:              — По всему порту приняты меры по отключению электроэнергии. Этот лифт, видимо, не является приоритетным в случае перебоев с электроснабжением.              — Просто чудесно.              Райдер задрал голову, рассматривая мрачную металлическую пластину, отделяющую его от того, что ждало наверху. «Дресс-код: формальный» — это всё, что он знал. Если не считать что место, куда он направлялся, находилось высоко над остальной частью Порт-Кадары.              Он как раз собирался вновь обратиться к СЭМ, когда его омни-инструмент издал мелодию, установленную на входящих от одного конкретного контакта. Подавив уже ставший привычным трепет в груди, Райдер активировал комлинк.              — Привет, — произнёс он на октаву выше обычного. Он стоически пытался приучить себя реагировать проще на такие звонки, но пока безрезультатно.              — Пожалуйста, только не говори, что ты застрял в лифте.              — Я застрял в лифте.              Переводчик не смог разобрать тихое испанское ругательство.              — Мои люди пытаются включить резервный генератор. Это может занять некоторое время, поэтому, надеюсь, у тебя нет клаустрофобии.              — Эй, да мне вообще не привыкать. Лифт побольше некоторых кают, в которых мне доводилось совершать перелёт. Так что у меня нехилый иммунитет к замкнутым пространствам — и куча историй про них.              Человек на другом конце хохотнул. Даже через связь этот звук вызвал у Райдера дрожь по позвоночнику.              — Я бы с удовольствием послушал.              После того как линия смолкла, Райдер едва не привалился к стене. Но… металл выглядел грязным, а на то, чтобы привести мундир с брюками в порядок, ушло больше двух часов. Он никогда не простил себе, если бы испортил результаты своего (и Гила, и Ветры) труда ещё до того, как смог их продемонстрировать.              Хотя вряд ли испачканный костюм заставил бы его почувствовать себя большим болваном, чем он уже чувствовал.              И взгляды, направленные на него по дороге через порт, показывали, что кадарцы в этом с ним оказались солидарны.              Встретившаяся ему у подъёмника Адик тоже смотрела так, словно у него изо лба торчал гриб. И это было взаимно. Вместо неизменной брони телохранительница Рейеса оделась в косуху, джинсы и высокие ботинки, а косички стянула в тугой пучок на затылке. Предположительно, при ней имелись два пистолета, спрятанные в наплечных кобурах, и несколько ножей. Без сомнения, полная готовность к посиделкам с подружками на Кадаре.              Оправившись от удивления, Адик окинула его мундир полным отвращения взглядом. Затем, что удивительно, заговорила:              — Альянсовский морпех, значит. Как я только сразу не догадалась.              — Адик! — Райдер расплылся в самой обаятельной улыбке из имеющихся. — Рад видеть тебя в добром здравии. Слышал, у тебя выходной. Куда направляешься?              — Не твоё дело, Нексус. — Кивнув, она проследовала мимо него, даже не особо сильно задев плечом.              Ого. Да она явно от него без ума.              — Скотт, — сказал СЭМ в лифте, который всё ещё отказывался сдвинуться с места. — Поскольку у нас, кажется, есть свободный момент, могу я задать вопрос?              — Валяй.              — Мы уже выяснили, что вы скучали по мистеру Видалю с тех пор, как мы покинули Кадару после нашего последнего визита двадцать два стандартных дня назад. У меня также сложилось впечатление, что времяпрепровождение типа «свидание» считается весьма желанным событием. И всё же я улавливаю в ваших показателях явный всплеск кортизола. Учитывая ваш обычный оптимизм, такая реакция кажется парадоксальной.              О, чёрт. Как объяснить своё нынешнее душевное состояние тому, кому совершенно чужды такие волнения?              — Нервы, СЭМ. Они есть у большинства людей.              — Да, но я изо всех сил пытаюсь понять причину ваших опасений. Полагаю, можно уверенно предположить, что мистер Видаль очень заинтересован в продолжении с вами романтических отношений.              — Нет, я… — Райдер выдохнул. — Я не совсем привык ко всему этому, знаешь ли.              — Возможно, вы обеспокоены своей сексуальной активностью?              Райдер открыл рот. Закрыл. Открыл снова.              — Почему… почему ты так думаешь, СЭМ?              — Во время нашего предыдущего визита на Кадару вы достигли оргазма двадцать три раза. Не считая тех случаев, когда вы мастурбировали под голос мистера Видаля по комму, для достижения оргазма вам требовалось в среднем тридцать пять секунд прямой генитальной стимуляции. Согласно моим исследованиям, это соответствует диапазону преждевременной эякуляции — состояния, которое часто вызывает беспокойство у обладателей пениса.              Райдер потёр переносицу.              СЭМ продолжал:              — Вы ведь знаете, что я способен регулировать уровень ваших эндокринной и периферической нервной систем. Я мог бы помочь, Скотт.              Почему так долго не удавалось включить этот чёртов генератор?..              — Спасибо, СЭМ, — выдавил Райдер. — Буду иметь в виду.              — Ваше благополучие — моя главная задача, — отрапортовал искусственный интеллект, когда кабина лифта наконец-то возобновила движение.              Когда двери со звоном разъехались в стороны, и взору предстал пустынный вестибюль небольшого отеля, лицо Райдера всё ещё оставалось тёплым.              Судя по тусклому аварийному освещению, перебой электричества ещё не устранили. Откуда-то из глубины помещений доносилась музыка — тихая джазовая мелодия, приправленная томным женским вокалом. Без сомнения, запись. Вряд ли профессиональный духовой ансамбль стал бы давать концерты здесь — если музыканты в принципе могли приехать пытать счастья на Кадару.              Не успел Райдер ступить внутрь, как его взгляд привлёк худощавый мужской силуэт в дверном проёме. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, а сзади его освещало мягкое золотистое сияние. От небрежно зажатой в пальцах сигареты вилась тонкая струйка дыма.              О, нет. Он надел костюм. Какого-то тёмного цвета, выгодно подчёркивающий изящный разворот плеч и длину ног. Силуэт сделал затяжку и внимательно прищурился, оценивая Райдера, который, благодаря свечению омни-инструмента, был хорошо виден.              — Buenas noches, — произнёс Рейес, и его хрипловатый баритон идеально сочетался с нуарной обстановкой вокруг. — Что привело вас в моё скромное заведение, сержант?              Рот внезапно пересох: ничего ни сказать, ни даже пошутить в целях самозащиты. Райдер поправил фуражку под мышкой и неловко переступил на месте. С непривычки начищенные до блеска туфли нещадно жали.              Ему отчаянно хотелось сократить расстояние между ними, но пристальный, тяжёлый взгляд Рейеса приковывал к месту. Всё, что он мог делать, — это потеть, сглатывать и стараться не ёрзать, как идиот, пока он вспоминал. Всё. В мельчайших подробностях. Как Рейес ощущался рядом. Внутри. Вся эта кожа, прохладная и гладкая, прижимающаяся к его по-биотически горячей, золотистая даже в полумраке спальни. И умелые руки, и рот, доставляющие ему больше удовольствия, чем он мог…              Не прошло и минуты, как щелчок и гул возвестили об окончании отключения электричества. Зажёгся свет, достаточный для того, чтобы осветить небольшой холл и двух стоящих в нём мужчин.              Казалось, кто-то включил кислород. Не до конца, но достаточно, чтобы Райдер вышел из предобморочного состояния. Спасибо толстым слоям ткани, которые он проклинал по пути через нагревшиеся за жаркий день улочки порта. Теперь они были единственным, что стояло между ним и позором, который он испытал, обнаружив, насколько ему нравится увиденное.              По крайней мере, судя по тому, что Рейес не мог отвести от него глаз, это чувство было взаимным.              — Господь милосердный. Не знал, что у тебя в арсенале имеется парадная форма.              — Я тоже не знал, пока в отцовский шкаф не заглянул. — Райдер выключил фонарик. — Оказалось, папа взял наши с Сарой формы из Млечного Пути. Наверное, он хотел их где-нибудь выставить как предмет истории.              — Или он гордился вашей службой сильнее, чем вы думали.              — Ну, возможно. Кто знает, па всегда был себе на уме, а уж сейчас не выяс… В любом случае, это единственно по-настоящему формальная вещь в моём гардеробе. Думаю, на Земле такие сейчас в музеях выставляются как образец старины. — Если музеи в принципе остались. Или люди, способные их посещать.              Ещё один долгий взгляд. Ещё одна затяжка сигаретой.              — Ты выглядишь бесподобно. Даже не верится, что такой видный кавалер пришёл провести со мной вечер.              — Для справки: этот костюмчик чертовски неудобный. — Райдер оттянул пальцем жёсткий воротничок, безуспешно пытаясь сделать вид, что ему не жарко под внимательным взглядом. Впечатлить Рейеса было его первостепенной задачей, поэтому он не собирался жаловаться, но он не ожидал такой реакции. Кажется, совсем скоро он больше никогда не сможет смотреть на свою парадную форму, не испытывая при этом возбуждения.              — Что это за место? — пытаясь отвлечься, спросил он.              — Пойдём. Я покажу.              Райдер подошёл и взял предложенную руку. И оказался беспардонно втянут в поцелуй, наполненный запахом виски, табака и Рейеса. Это продолжалось, и продолжалось…              К тому времени как Рейес позволил ему снова вздохнуть, лёгкое томление переросло в нечто гораздо серьёзнее. Он мог только надеяться, что полы мундира и дальше будут сохранять ему подобие достоинства. Рейес же, напротив, выглядел совершенно спокойным… как всегда.              Ну, почти всегда. Райдер несколько раз видел, как он теряет этот идеальный контроль. И — чёрт. Мысли снова поползли не в ту сторону. Он вообще мог думать о чём-то другом?              Погладив его по спине, Рейес направил его в тускло освещённое пространство.              Это оказался бар. Но не такой, как все бары, которые Райдеру до сих пор доводилось видеть на Андромеде. Казалось, что он попал в старый земной фильм. Вдоль стен стояли столы и стулья, некоторые из них явно предназначались для азартных игр. Сзади располагалась безупречная стойка, за которой драгоценными камнями сверкало стекло. Из невидимой звуковой системы продолжала играть ненавязчивая мелодия. Только вид на далёкий ночной пейзаж казался немного неуместным — хотя он был слишком красив, чтобы назвать его недостатком.              Взгляд упал на застеленной белой скатертью круглый столик, сервированный на двоих и украшенный горящим подсвечником. В ведёрке со льдом стояла бутылка вина.              И они были единственными людьми в зале.              Райдер потупился, заметив, что рука Рейеса продолжает поглаживать его спину.              — Этот бар ведь уже работает?              — Да.              — Тогда… где все?              — Я велел персоналу закрыть бар и оставить нас наедине.              — Ты, получается, владелец?              Улыбка, с которой Рейес окинул зал, выражала весёлую гордость.              — Я всегда мечтал обзавестись таковым. Сейчас, когда жизнь людей устаканилась, появился рынок для чего-то более элитного. Кроме того, мне нужно безопасное место для развлечения высокопоставленных гостей порта.              — Признаться, я ставил на то, что ты выкупишь «Тартар».              — Помилуй. Дешёвые танцовщицы? Пьяные драки? Запах рвоты и отчаяния? Ты действительно можешь представить меня владельцем этой адской дыры?              — Киан не продал?              — Киан не продал, — со вздохом признал Рейес. — Но искренне надеюсь, что ты не думал, будто я всерьёз приглашу тебя на свидание в «Тартар».              — Не-а, я же знаю, что в глубине души ты тот ещё сноб.              Рейес улыбнулся и слегка понизил голос:              — Ну что тут сказать: если доступно лучшее… зачем мне соглашаться на меньшее?              Проклятие. Когда же он перестанет краснеть, как болван, от любой игривой двусмысленности в разговорах?              — Сейчас, — Рейес отошёл в сторону, чтобы затушить сигарету, и взглянул на свой омни-инструмент, — я хочу кое-что сделать.              — Ты что-то задумал. Опять, — пожаловался Райдер, когда песня, игравшая на заднем плане, сменилась на более ритмичную композицию и стала громче.              — Мне бы очень хотел исправить наше первое свидание, на котором я столь некрасиво тебя оставил. Ты позволишь это сделать? — Рейес поднял левую руку.              О, нет. Нет, нет…              — Я правда не…              С непринуждённостью человека, который очень хорошо знает, что делает, Рейес рассмеялся и потянул его на середину комнаты.              — Расслабься. Это не аргентинское танго, — сказал он, притягивая своего встревоженного спутника ближе. Райдер, который имел удручающе смутное представление о том, что такое танго, не говоря уже об аргентинском, вспыхнул, когда их тела прижались друг к другу.              Это плохо. Очень плохо. Ну, то, что они прижались друг к другу, однозначно хорошо, но… что, чёрт возьми, дальше? И куда он должен был деть свою левую руку, которая всё ещё сжимала фуражку? Отчаянно краснея, он поспешно нахлобучил её на голову и положил ладонь на плечо Рейеса.              — Заранее прошу прощения, — смущённо откашлялся он. — За отдавленные ноги. Я вообще ни капельки не умею танцевать и вешу больше, чем выгляжу. Не говори потом, что я тебя не предупреждал. Просто чтобы ты знал, это гораздо страшнее, чем встреча с Архоном. Ладно, я лучше помолчу.              Рейес просто снова рассмеялся, тем глубоким, тёплым смехом, который не переставал заставлять Райдера трепетать внутри. Каким-то образом они уже покачивались в такт музыке. Как это произошло?.. Чёрт, а этот парень был хорош.              Жаль, такое нельзя было сказать о танцах Райдера. Его ковыляние по грациозности могло сравниться с движениями робота в каком-то старом научно-фантастическом фильме. Можно, конечно, притвориться, будто его это нисколько не волновало — но он так и не овладел искусством показного равнодушия.              Ему потребовалось бы больше времени, чтобы справиться с паникой, если бы близость Рейеса не была такой чертовски отвлекающей. Сквозь белый искусственный материал перчаток и того, из чего была сделана их одежда, Райдер чувствовал жар тела Рейеса. Это значило только одно: через пять секунд он станет счастливым обладателем двух левых ног и железного стояка.              Отлично. По крайней мере, он лишился мозговых способностей, необходимых для того, чтобы испытывать ужас.              — Я скучал по тебе, — проговорил он.              Озорной блеск в глазах Рейеса сменился взглядом, от которого Райдеру стало тепло и спокойно на душе.              — Я тоже по тебе скучал.              — Очень сильно скучал, — подчеркнул Райдер, смущаясь отчаянной нотки в своей фразе. — Так что… я сделал то, что ты предлагал.              — О?              — Я сказал Танну, что сам буду решать, где проводить свободное время. Ковчег сейчас переделывают, так что я не уверен, есть ли у меня теперь в принципе домашняя база.              — И что ответил директор?              — Какая разница. Он же всё равно не может меня уволить.              Рейес довольно хмыкнул:              — Рад твоему зарождающемуся пониманию собственного влияния, cariño. Но стоимость переноса «Бури»…              — Вполне подъёмная. Но… В любом случае, Кадара не так далеко от Меридиана. Верно? Я имею в виду, что кетты ослабли, а «Инициатива» — не военная организация. У меня есть права. И шаттл.              Улыбка, озарившая красивое лицо Рейеса, была невероятной.              — Хотел бы я увидеть лицо Танна.              — Ну, СЭМ успел сделать кое-какие записи…              — Я уже говорил тебе сегодня, что ты потрясающий?              Райдер рассмеялся, немного смущаясь, и опустил голову. Неужели он и вправду когда-то думал, что этот наглый сладкоречивый болтун просто пытается его одурачить и только? Бабочки в его животе начали превращаться в нечто, по размеру не уступавшее хаварлской фауне.              — Ты собираешься и дальше говорить подобные вещи, не так ли?              — Безжалостно, если позволишь.              Райдер покачал головой:              — Ну, ты хозяин единственных в Андромеде собак, так что… Не в моих интересах качать права.              — Вот, значит, как. — Рейес с деланным огорчением покачал головой. — Очень хорошо, я принимаю свою судьбу как нечто стоящее ниже псовых и хлопьев по иерархии важности. Кстати, у нас недавно родился второй помёт. Если хочешь, могу сводить посмотреть. А Текила превратилась в сущее наказание — видимо, подростковый возраст, — и стала до боли напоминать большую часть моих знакомых.              Какое-то время они просто танцевали. Песня сменялась второй, затем и третьей. К своему удивлению, Райдер начал расслабляться. До сих пор он не упал и не отдавил партнёру ноги, и даже если Рейес втайне смеялся над его отсутствующим чувством ритма, то он это никак не показывал.              — Полагаю, твои друзья уже знают о нас всё, — тихо констатировал Рейес.              — О, да. — Райдер невольно поморщился; «всё» — это ещё мягко сказано.              — У меня сложилось впечатление, что они очень заботятся о тебе.              — Если это условное выражение, обозначающее, что они суют свой нос в дела, которые их не касаются, то да. Они очень заботливы.              Сначала это была просто Лекси, тактично попросившая его быть осторожным, когда ставила ему уколы после возвращения на Меридиан. Потом Джаал — а поскольку ангаранские представления о личной жизни были иными, вскоре после него узнали и остальные. В том числе и Сара. Это означало, что на какое-то время всё стало… интересным. Под «интересным» подразумевались вздохи, закатывание глаз, «Почему ты не сказал раньше, а?» и прочая несносная болтовня. И не только от сестры.              — Значит, теперь у тебя гораздо больше возможностей решать, где проводить свободное время, — подытожил Рейес. — Означает ли это, что ты сейчас находишься в активном поиске места для остановки?              — Похоже на то. Есть какие-нибудь идеи?              — Несколько. Но, Скотт… Об нас узнают не только члены твоей команды. Ты уверен, что сможешь с этим жить?              Опять этот разговор. По крайней мере, Рейес отказался от мысли, что между ними ничего не должно происходить, потому что это может навредить безукоризненному имиджу человеческого Первопроходца. Теперь ему казалось, что Райдер тут же стыдливо убежит восвояси, как только до него дойдут первые слухи.              — А ты? — задал встречный вопрос Райдер.              — Я считаю, моя репутация только выиграет от этой связи. Однако твоя…              — Мне всё равно.              — Это ты пока так говоришь, osito, но когда поползут первые сплетни…              — Мне всё равно. Я… я ведь люблю тебя.              Ох, чёрт. Он совсем не это собирался сказать.              Мельчайшее замешательство при следующем шаге, недоверчивый восторг, промелькнувший в глубоких тёмных глазах, — но если Райдер ожидал, что его признание взбудоражит треклятого Шарлатана ещё сильнее, то он ошибся. Через секунду Рейес снова стал прежним невозмутимым собой.              И всё же, возможно, Райдер наконец-то начал узнавать своего любимого немного лучше, потому что он мог сказать: под этой невозмутимой поверхностью скрывается нечто более тёплое.              — Очень хорошо, — слова Рейеса прозвучали тихим рокотом. — В противном случае, mi alma, тебе бы вскоре ужасно надоело слышать, как сильно я тебя обожаю.              Райдер не смог удержаться от смешка:              — Тебя ничем не пробить, не так ли?              — О, не скажи. Я помню, как меня кое-кто ошеломил. Невероятно ошеломил. — Рука, лежащая на спине Райдера, прижала его ближе, а голос Рейеса стал ещё глубже: — И с нетерпением жду, когда это случится снова. Надеюсь, скоро.              — Сейчас? — Райдер почувствовал, что вот-вот даст петуха от волнения и откашлялся: — Некоторые из этих столов кажутся довольно прочными. Знаю, у тебя есть планы и всё такое, но, по правде говоря, я чуть не помер от ожидания, так что если не возражаешь…              Райдер был уверен, что в истории человечества существовали и более красноречивые предложения. Но поскольку его понятливо нагнули над ближайшим покерным столом, лишь едва приспустив парадные брюки, он не спешил клеймить себя безнадёжным.              В конце концов, потом они всё-таки провели остаток вечера с вином, искусственным стейком и незаметными официантами, которые вежливо игнорировали красные щёки Райдера, не вовремя понявшего, что его несдержанные стоны могли услышать даже с нижнего этажа. Это было хорошее свидание. И последующая ночь тоже. А когда утром он проснулся от того, что рядом с ним в постели работает измученный глава подпольной организации, а вокруг разбросаны датапады… что ж, это тоже было неплохо. Конечно, как раз в тот момент, когда Райдер практически убедил Рейеса взять перерыв, позвонил Тирэн Кандрос по поводу ситуации с какими-то рейдерами. Но будь всё идеально…              Будь всё идеально…              Будь всё идеально, Танн отправил бы вести переговоры по поводу пошлин кого-нибудь другого. И Райдер не узнал бы, что Рейес действительно чувствует к нему, или что Рейес не такой уж негодяй, как он считал. В идеальном мире они могли даже никогда не встретиться, потому что Алек Райдер не погиб бы на Жилище-7.              Но жизнь не была идеальной. Она сделала Райдера Первопроходцем, привела его на Кадару и познакомила с человеком, в которого он потом — вопреки всему миру, говорящему ему не делать этого, — безнадёжно влюбился. Жизнь привела его в ту пещеру со Слоан Келли и показала Рейеса как эгоистичного, хладнокровного монстра, хотя на самом деле всё оказалось гораздо сложнее.              Жизнь — это совокупность случайностей, а иногда и тяжёлой работы. Если вам везёт, у вас больше поводов смеяться, чем плакать по этому поводу. А если вам очень везёт, вам не приходится идти по ней в одиночку.              Для Скотта Райдера на данный момент неидеальный вариант был вполне достаточным.