Not romantic language of love

Хенджин: Хотел зайти к тебе вечером

Прости Джисону вновь разбили сердце, а единственный клей, крепостью более 60 градусов, мы нашли в клубе в центре

Когда-нибудь он увидит как на него смотрит Минхо и вселенная схлопнется Феликс тихонько посмеивается и поднимает взгляд. Он окидывает помещение взглядом, замечая в толпе друзей, что резвились на танцполе, громко смеясь, зажатые между чужими телами. Смотрит на Хана, что оглаживает бёдра незнакомой девушки и замечает прожигающий взгляд Ли.

Такого не произойдет

: (( У тебя холодильник пустой?

Я приготовил фрикадельки

Что ж, я предпочту рамен с курицей Ты будешь поздно?

Ближе к утру Твой ключ под ковриком, дверь можешь не закрывать.

Феликс блокирует экран и откладывает телефон на стол, делая тяжёлый вздох. Трёт глаза и думает о том, что несмотря даже на все трепетные чувства, что испытывает к друзьям, сейчас предпочел бы с радостью оказаться у себя дома. Не сказать конечно, что юноша был домоседом, просто иногда желание обернуться в одеяло и лежать на диване безвольной гусеницей, поедая всё, что попадется под руку, было слишком сильным. Примерно так Ли и хотел провести свой вечер, пока Чанбин не отправил сообщение о том, что Джисон в очередной раз расстался с девушкой и утонет в слезах, если они не развеются. Феликс был слишком хорошим другом, чтобы отказывать своим хёнам. Тем более хёнам, которые переживают не лучший период и игнорируют в свой адрес влюблëнные взгляды. Но сколько бы юноша не смотрел за этими вздохами и отрицательными «не выдумывай», никогда даже не пытался встрять в эти отношения, решив для себя ещё с самого начала — его хёны взрослые люди, которые сами в состоянии разобраться в своих отношениях. В конце концов, Феликс сам уж точно выступил бы не лучшим советчиком по этой части. В конце концов, дома у Феликса сидит его бывший лучший друг, с которым они бегали друг за другом столько лет, постоянно заставляя друг друга испытывать одну лишь боль. Ведь по итогу, что бы не происходило в жизнях Хёнджина и Ли — они всегда возвращались друг к другу с разбитыми сердцами и множествами ран, которые зализывали в квартире младшего. «Больнее, чем сделали друг другу не сможет больше сделать никто» — сказал однажды Хван, когда они вдвоём в очередной раз лежали в постели после бурного секса и делили одну сигарету на двоих. Что имеем. В любом случае, сейчас в квартире Ли на другом конце города сидит тот самый Хван Хёнджин, заваривает себе рамен, заворачивается в одеяло и втыкает на диване в гостиной младшего, просматривая дорамы. Зависть оседает в душе юноши неприятным осадком. Те отношения, что образовались за несколько лет между двумя парнями можно было бы назвать скорее семейными, чем дружескими. Насколько бы Хван не исчезал, он всегда возвращался к тонсену, как ни в чём не бывало, зная, что его всегда ждут и готовы выслушать. Они делали вид, словно всё в порядке — спали в одной кровати, обсуждали то, о чём не могли говорить с кем-то другим и делились самым сокровенным. Словно не было в этих отношениях периода, когда Феликс ронял слезы на подушку, чувствуя собственную ненужность и скрипучее одиночество. Так что любого рода отношения сейчас были последним, чего желал Ли. Ему хватало лучших друзей, что могли так сумбурно вытянуть его в любое время и любимого хёна, что заваливался в его дом словно ураган, заставляя вечно холодную квартиру преобразится. Феликс смотрит на окружающих словно через лёгкую, полупрозрачную дымку и удушающий, терпкий воздух оседает в горле. Продолжает рыскать глазами и понимает, что достаточно поднабравшие друзья уже вовсю веселятся, кажется, решившись найти Джисону новую пассию. Минхо держит младшего за плечо, пока тот во всю флиртует с милой девушкой, что не скрывает заинтересованного взгляда. Ли встаёт с мягкого дивана и закидывает телефон в карман, намереваясь взять себе ещë один коктейль на барной стойке. Ещё с самого начала вечера, он решил для себя, что даже если не проведёт хорошо время, то по крайней мере безбожно напьётся и будет вести себя как задница, приставая к Хёнджину. Любого рода отношения, включая перепихи на одну ночь было последним чего желал Феликс. Но заказывая один из самых крепких коктейлей, он понимает насколько же сильно залипает на бармена. Смотрит на широкие плечи, сосредоточённый взгляд, светлые кудряшки и отсутствие и капли макияжа на лице. Юноша откровенно сглатывает, когда замечает как двигается чужой кадык. Феликс думает, что это именно тот момент, когда даже любой натурал вскинул бы руки со словами: «Нет, ну этот парень ахуеть какой красивый». Только вот он не гетеро, так что признать, что ему нравятся видимые вены на сильных руках, не кажется чем-то сложным. Второй коктейль ударяет в голову слишком быстро, так что Ли не спешит отходить от стойки. Он наблюдает за друзьями и периодически кидает взгляды на того же бармена, получая от этого странное удовольствие. — Твои друзья? Феликс оглядывается в сторону голоса и понимает, что сбоку от него, совсем рядом, стоит объект его внимания. Он облокотился о стойку и подпёр рукой подбородок, внимательно проследив за взглядом младшего. — Мои, — тихо подтверждает юноша. — Они немного... — молчит бармен, пытаясь подобрать слово. — Шумные и ебнутые? — В точку. Феликс тихо хихикает. Он кидает ещё один взгляд через плечо, вновь смотря на старшего. Видит как пухлые губы растянулись в улыбке и на щеках образовались ямочки. Где-то в груди крошится одно сердце, губы приоткрываются на выдохе и юноша думает, что нельзя быть ещё идеальнее, когда ты уже буквально выглядишь как ангел. — Не думаю, что компания из девы, скорпиона и льва может быть другой, — заставляет себя выдавить Ли и вновь отводит взгляд, радуясь, что его румянец вряд ли остался заметен. — Я весы и не особо разбираюсь в этом. Если до этого юноша ещё сомневался, то сейчас он понимает, что с ним так бесстыдно и безбожно флиртуют. Где-то внутри становится так приятно и лёгкое возбуждение растекается по телу. Собственное обещание о связях на одну ночь испаряется в небытие. — Я дева и откровенно говоря тоже не сильно ебу в этом, — кивает Ли, разворачиваясь всем телом к бармену, — Ли Феликс. — Кристофер Бан Чан, — улыбается старший, — у тебя глубокий голос. Юноша прикрывает глаза, сдерживая улыбку. Смакует на языке чужое имя и прикусывает нижнюю губу. Он знал, что миловидная внешность никогда не вязалась с низким голосом, которым Феликс обладал. Многих это немного вводило в заблуждение, но всегда только привлекало, что конечно же льстило парню. Ещë с самого детства его голос был значительно ниже, чем у всех его ровесников. Это казалось забавным, особенно когда парень только делал его ниже, говоря ещё более глубоко и пронзительно. — Ты правда так думаешь? Чан широко улыбается, тихо посмеиваясь, когда младший делает эгё, на этот раз произнося фразу уже фальцетом. И этот смех настолько сильно тешит самолюбие Феликса, который ещё с самого начала был уверен, что такие как этот бармен на него не смотрят. Это мужчина уровня ангелов, парень же, хоть и не был некрасивым, находился на уровне скорее обычного человека, чуть выше среднего. — У меня сейчас закончится смена, — уже более тихо говорит Бан, заглядывая в глаза младшего. В этот момент Ли кажется, что он выиграл эту жизнь, потому что парень, сравнимый только с греческим богом, стоит напротив него с немым вопросом и толикой надежды в глазах. Взгляд цепляется за открытые ключицы, не скрытые рубашкой, видный кадык и широкие плечи. Феликс ловит себя на мысли, что хотел бы увидеть как напрягаются чужие мышцы и чувствовать хватку на своих бёдрах. Как бы сильно ему хотелось, чтобы старший резко притянул его к себе и закинул худые ноги на свои широкие плечи. Феликс не знает кем нужно быть, чтобы отказать Бан Чану. В следующие пятнадцать минут юноша уже идёт к своим друзьям, расталкивая толпу людей вокруг. Понимает, что смысла с Джисоном говорить сейчас нет, ровно как и с Минхо, так что одëргивает Чанбина. — Я понимаю, что у хёна разбито сердце, но я только что нашёл одного ахуенного бармена с ямочками, который также как и я не шарит в астрологии, обожает мой голос и кажется я ему понравился. — Кто он? — Весы. — Он кончит только после того, как увидит твой оргазм, — хлопает его по плечу Со и как бы прощается, вновь возвращаясь к веселью. Такие слова только дразнят Ли ещё больше, заставляя представить несколько картинок с участием бармена. Внизу живота приятно тянет, а любые мысли о собственном доме и привычном дополнении, что сейчас поглощает холодильник и просиживает ямку в диване — улетучиваются. Хочется Бан Чана во всех смыслах. Когда Феликс выходит из заведения, то сразу же замечает, что рубашка и передник, сменились на обычные спортивки и темное худи. Тем не менее приходится признать, что так старший выглядит только лучше. В голове всё ещё стоят слова Чанбина, в которые хочется верить. Особенно, когда юноша залипает на то, как двигается кадык Чана, когда тот сглатывает, прежде, чем заговорить. — Поехали ко мне? — Знаешь, я обычно не сплю с незнакомцами, — признается Ли и делает шаг вперёд, становясь в опасной близости, — но ты не кажешься опасным маньяком. Слышится тихий смешок со стороны старшего, который в очередной раз заглядывает в глаза, а затем мельком на губы. Ли проводит кончиком языка по нижней губе, приковывая внимания и усмехается, замечая какую реакцию вызывает. — Разве что тактильным, — Бан осторожно касается запястья юноши, ведëт подушечками пальцев по внутренней стороне и останавливается на локте, — иначе почему мне так хочется целовать тебя. У Феликса сбивается дыхание. Он не помнит когда в последний раз испытывал такое сильное чувство притяжение, ещё и к человеку, которого знает около часа. И всё равно, кудрявые светлые волосы, глубокие ямочки и цепляющий взгляд — абсолютно всё как-то притягивало и подкупало. — Может я и не кажусь таким, но в случае чего смогу воспользоваться силой. — Думаю тебе понадобится только гибкость, — тихо мурлычет старший, оказываясь непозволительно близко. Свободная ладонь касается юношеского лица, ведёт по заострëнному подбородку и касается пухлой нижней губы, слегка нажимая на неё. Ли уже откровенно ведёт и он не понимает чего хочется сильнее — просить Чана не останавливаться в этом немного странном, но очень приятном флирте, или же умолять уже перейти к делу. В следующее мгновение Бан меняется в лице, теперь уже отступая назад и вкладывая небольшую ладонь в свою. Замечает разницу в размере и подхватывает чужую руку, умиляясь этому и комментируя вслух. Заставляет Феликса только смутиться и тянет за собой в сторону собственного дома. Феликс думает, что более идеального кандидата для секса на одну ночь найти нельзя. Только на душе становится не по себе, а в груди тает надежда, что возможно у него есть шанс хотя бы на малейшее продолжение. А такое чувство томилось внутри ещё с их разрыва с Хёнджином.

***

— Ты прости, у меня не прибрано, — извиняется Чан, как только захлопывается входная дверь, — у меня не бывает гостей, да и время не всегда есть элементарно пыль протереть. — Все в порядке, в моей квартире прописался один ураган, который постоянно оставляет за собой грязные тарелки и ушные палочки. — Прими мои соболезнования, у меня всё не так плохо — не выношу когда в раковине остаётся что-то. — С каждым твоим словом у меня появляется всё большее и большее желание выйти замуж. — Сомневаюсь, что у нас это получится, — тихонько посмеивается старший, — в Корее запрещены гей-браки. Феликс скидывает ботинки, оставляя их на полке в коридоре и проходит вглубь квартиры, сразу же изучая её. Подмечает отсутствие лишних вещей, помимо некоторых фигурок на полках. Он думает, что если это можно назвать беспорядком, то его квартира — настоящее поле боя. Юноша уверен, что у хёна даже в шкафу стопка белых, идеально выглаженных футболок, сложенных квадратиком. Не случись в клубе того лëгкого флирта, можно было бы подумать, что Бан натурал. — Прости, я не ел с самого утра, — доносится с кухни, — ты не голоден? Чан выглядывает из-за перегородки и смотрит с немым вопросом, ожидая ответа от младшего. И чёрт, это все настолько впервые у Ли. Вот так просто начать флиртовать, даже толком сначала не узнав ничего о человеке, а затем завалиться к нему домой посреди ночи, не попытавшись даже сказать кому-то о своем местонахождении. В последний раз у него было такое примерно никогда, если не в прошлой жизни. — Я бы поел с тобой, если ты не против. — Какие-нибудь предпочтения? — У меня проблемы с острой пищей, — морщится юноша. Он проходит на кухню и усаживается на высокий стул, подобрав под себя одну ногу. Наблюдает за широкой спиной и с интересом смотрит на действия старшего. Они едят приготовленное Чаном тушёное мясо с овощами и смотрят поздние телепередачи, устроившись на полу возле дивана. Феликс рассказывает мелочи из своей жизни, вроде истории о том, почему он сегодня попал в клуб и что теперь счастлив, что не остался отшельничать дома. Узнает что Бан в этом году заканчивает университет, подрабатывает барменом и вообще-то пишет музыку на заказ. Они вновь неловко флиртуют и смеются над происходящим по телевизору. Ближе к двум часам ночи, грязные тарелки были вымыты Чаном, а Феликс уже бесстыдно перекинул свои ноги на колени парня. Широкая ладонь вновь настигла его, мягко касаясь бархатной кожи своими пальцами и выводя круги на внутренней стороне запястья. У младшего в голове только баннер ярко красный и мысли о том, что ему бы хотелось почувствовать как эти же руки сминают его бока. Он поднимает взгляд на Бана и встречается с ним взглядами, находясь так близко. — У тебя веснушки? — вопрос застигает врасплох и свободная рука уже тянется к щеке Ли, мягко вытирая тональное средство с кожи, — они такие красивые. Феликс смотрит на зачарованный взгляд хёна, что обращён на ту небольшую россыпь рыжеватых пятнышек, и подмечает в нём нежность. Это заставляет что-то в груди защемиться, а сердце сделать кувырок. Ли всегда считал, что и так обладал слишком ангельской и миловидной внешностью, что веснушки только усугубляли ситуацию (в плохом смысле). К тому же, ему об этом говорил и сам Хёнджин, много раз подмечая, что такой невинный внешний вид вовсе не вяжется с голосом парня. Так что тональные средства и консилеры были постоянными друзьями в борьбе за идеальную кожу. — Они никогда мне не нравились. Чан только хмыкает на такое замечание и придвигается ближе. Пухлые губы оставляют поцелуи на коже, словно пытаются расцеловать каждое пятнышко, уделив ему долю нежности и ласки. Щеки, кончик носа, и даже виски — парень осторожно касается всего лица, проводя ладонями по скулам и челюсти. Отодвигается немного и улыбается, когда Феликс прикрывает глаза, а затем вновь оставляет множество поцелуев на щеках, что тают на коже льдинками и пробираются к самому сердцу. Юноша понимает, что больше не может терпеть, испытывая на себе этот порыв нежности, так что поддаётся вперёд и прихватывает пухлую нижнюю губу своими. Отмечает привкус мяты на языке и только углубляет поцелуй. На талию опускаются ладони, пока сам Чан привстаёт с места, практически нависая так, что Ли приходится опереться спиной о диван. Ладони находят место на широких плечах, цепляясь за ткань толстовки, в желании притянуть ещё ближе. Не разрывать поцелуй, а только жадно поддаваться ещё больше. Кусать манящие губы, пройтись языком по нёбу и внутренней части щёк, вызывая у старшего несдержанный стон. Феликс несдержанный и жадный. Ему хочется всего и сразу, когда приоткрыв глаза, он видит удовольствие и наслаждение в лице напротив. Он никогда не искал встреч на одну ночь и имел не так много партнёров, предпочитая не прыгать в кровать всяких незнакомцев. Но сейчас краткая информация и несколько забавных фактов, прояснившихся в ходе разговора, наряду с ангельской внешностью — кажутся весомой причиной, чтобы нарушить собственные принципы. Парень поддевает край чужой толстовки и поглаживает разгорячëнную кожу. Чувствует прикосновения к своим бёдрам и жмётся промежностью к старшему, вырывая тихие стоны. Взгляд приковывает идеальное тело, с очерченными мышцами. Ли тянется ладонью к кубикам пресса и мягко проводит по ним, практически скуля от того, насколько же сильно его заводит то, что он видит. В голове настойчивая мысль, что хён и правда может сравниться только с греческим Богом, с его мягкими светлыми кудряшками, выразительными ямочками, венами на руках и хорошо сложенным телом. — Я ведь даже не гей, — признаётся Чан, — просто когда я увидел как ты заходишь в клуб, то подумал что это именно тот момент, когда мужчина думает «вау, этот парень пиздец какой красивый». — Не удивляйся, но я тоже подумал и про тебя, — Феликса подхватывают на руки, словно он ничего не весит. Он хватается руками за плечи, сцепив ноги на пояснице старшего, — а ещё я думал о том, как ты разложишь меня на кровати в разных позах и будешь трахать пока я не забуду своё имя. — Главное чтобы ты моё помнил. Феликса несут в спальню, где мягко укладывают на постели. Он нетерпеливо разводит ноги в стороны и прикусывает нижнюю губу, подмечая как же соблазнительно Чан выглядит между его ног. Тянется рукой к болезненно стоящему члену и сжимает его сквозь ткань, низко рыча. — Так я твой первый? — юноша отнимает руку от своего паха и теперь уже снимает с себя ненужную одежду, после чего тянется к штанам Бана. — Да, но не сказать что я чувствую неуверенность, смотрел как-то гей-порно из интереса, — старший прикусывает кожу на ключицах и оглаживает бедра, — скорее боюсь сделать тебе больно. Ли чувствует как сбивается дыхание от этой фразы и его взгляд наполняется нежностью, когда он видит немой вопрос в глазах напротив. Всё происходящее такое чувственное, сам Чан слишком нежный и честный, не боится то, чего говорит и это вызывает только ещё больший коктейль эмоций. Потому что в квартире старшего так уютно, от его улыбки тепло и все кажется каким-то слишком прекрасным, чтобы быть правдой. Он мягко подталкивает хёна, укладывая его на спину и садясь сверху на его бедра, снимая нижнее белье. Откидывает в сторону последние элементы одежды и смотрит на крупный член Чана. Феликс разворачивается спиной к старшему и наклоняется, проводя по чужому органу рукой. Не медлит и касается языком головки, оставляя на ней поцелуй, а затем вбирая в рот. Чувствует как собственный член касается низа живота, а затем, как широкие ладони опускаются на его бёдра, подтягивая ближе к лицу Бана. — Ах, подожди, — Ли высоко стонет и утыкается лбом в бедро парня. Мокрый язык касается сжатого колечка мышц, пока чужие ладони оглаживают ягодицы, слегка разводя их в стороны. Кончик языка проникает внутрь ануса и юноше приходится взять себя в руки, чтобы вернуться к отсасыванию великолепного члена Чана. — М, а ты уверен, что у тебя не было парней? Бедра Феликса покрываются мурашками и дрожью, так что хватка на бёдрах только усиливается, заставляя скулить ещё больше от ощущений. Рука тянется к собственному члену, энергично надрачивая его в такт толчкам языка в заднем проходе. — Уверен. Ли не помнит когда в последний раз мог так спокойно разговаривать с кем-то во время секса, ведь привычно обходился типичными фразами вроде: «сильнее», «быстрее», «блять, больно» и «я сейчас кончу». Сейчас же, он ведёт себя словно несдержанный подросток, болтающий, пока в его заднице орудует чужой язык. Так пошло и грязно, что это заводит только сильнее. Юноша стонет бесстыдно громко, так, что слышит все здание и хватается за простыни. — Ах, блять, Кристофер. Феликс кончает, испачкав свою ладонь и живот Чана, в чье бедро уткнулся лицом, оставляя след от укуса. Он громко стонет и теперь поддается назад, оставляя засосы на коже внизу живота. Затем доводит и старшего, который кончает в чужой рот. Тонсен жалеет, что не может в этот момент видеть лицо Бана, слыша только низкий стон и тяжёлое дыхание. Ли обессиленный падает на бок, испытывая нёгу и ощущая насколько же его тело сейчас мягкое и безвольное. Он прикрывает глаза и восстанавливает дыхание, находясь в некой прострации и не желая отпускать все ощущения, которые испытал минутами ранее. Юноша открывает глаза, когда старший берёт его руку в свою, осторожно стирая сперму, а затем выкидывая салфетки в сторону. Феликса притягивают в крепкие объятия и он утыкается в голую грудь старшего, пока тот зарывается носом в мягкие волосы и оставляет поцелуй на виске. Губы опускаются на щеку, а затем на кончик носа, подбородок. Ли упирается рукой в грудь парня, останавливая его, когда Чан хочет накрыть чужие губы своими. — Нет, — останавливает он Бана, — я только, что сосал тебе. — И что? Феликсу сложно сосчитать в который раз за этот вечер он медленно плавится. От такой нежности на глазах чуть ли не проступает влага, так что юноша только тихо всхлипывает и утягивает старшего в поцелуй. Мягко прикусывает чужие губы и закидывает ногу на бедро Чана, который сразу же касается его голени, выводя на ней круги кончиками пальцев. — Ты сводишь меня с ума, Феликс, — внезапно звучит фраза на английском, позволяя услышать австралийский акцент, — останься на ночь. Феликс ничего не говорит, позволяя себе радоваться моменту и только мурлычет от прикосновений к своим волосам. Целует Чана ещё раз, а затем ещё, кажется, окончательно засыпая в объятиях.