Not romantic language of love

Феликс старается вести себя как можно тише, когда босыми ногами ступает по полу. Сначала ему было неловко пользоваться чужой ванной, только вот понимал, что когда вернётся к себе, то времени принимать душ скорее всего не будет, да и пачкать одежду не очень то и хотелось. По единственной щётке и отсутствия каких-либо лишних принадлежностей в ванной, юноша окончательно убедился, что Чан живёт один. В душе всё ещё теплилась надежда, что возможно, у них может быть что-то большее, чем секс на одну ночь. Только вот своими действиями юноша словно подтверждал, что ему скорее присуща вторая позиция на сложившуюся ситуацию. Ли ловит себя на мысли, что злится на Хёнджина, но сразу же одёргивает себя. Этот ребёнок не виноват в том, что так случилось. К тому же, между ними всегда была негласная договоренность — каждый раз, когда старший дожидался в квартире, то тонсен должен был вернуться, а не проигнорировать чужую просьбу. Что не случилось бы — Феликс всегда возвращался к Хёнджину. Юноша натягивает на себя одежду, когда слышит копошение за своей спиной. Он разворачивается в сторону звука и замечает, что Чан уже проснулся. — Уже уходишь? — низким, немного хриплым голосом интересуется он, — а я то надеялся на романтичный завтрак вдвоём. Старший выглядит очень сонным, пытаясь сфокусировать взгляд на чужой фигуре. Он обнимает одной рукой сбитое одеяло, раскинувшись на кровати и Феликсу кажется это таким соблазнительным, что хочется бросить все свои обещания и уложиться рядом. Затем проснуться ближе к обеду и лениво целоваться, возможно продолжив то, что они начали ночью. После чего готовить вместе поздний завтрак и смотреть какие-нибудь передачи. — Я обещал одному человеку, — приходится взять себя в руки и откинуть все желания и мечты, возвращаясь в реальность. — Твой парень? — Скорее ребёнок, — посмеивается юноша. Он надевает джинсы и вновь смотрит на такого сонного и соблазнительного Чана. Подходит ближе к кровати и опускается перед ним на колени, подпирая голову рукой, а второй касаясь запястья старшего, — может я спихну его няньке и мы ещё как-нибудь встретимся? Бан улыбается и тихо смеется, проводя кончиком языка по нижней губе. Проводит кончиками пальцев по острому подбородку и притягивает к себе, глубоко целуя. — Я напишу тебе, лисёнок, — парень оставляет мягкий поцелуй на щеке и откидывается на подушках, прикрывая глаза. Он просит захлопнуть за собой дверь и перекатывается на другой бок.

***

Феликс хлопает входной дверью и скидывает обувь, лениво плетясь в спальню. На кровати, укутанный с головой в одеяло, сразу же находится Хёнджин. Его длинные светлые волосы спутались и раскинулись на подушке. Пухлые губы приоткрыты, а одна нога выглядывает из-под одеяла, старший немного сопит и тихо шмыгает носом. Феликс делает вывод, что тот опять наверняка оделся не по погоде и немного простудился, так что теперь заработал себе насморк. Юноша делает пометку потом обязательно дать хёну капли и заставить промыть нос. Ли укладывается рядом, сняв с себя всю одежду и придвигаясь ближе к родному телу. Хван, все ещё находясь во сне, только притягивает младшего ближе и закидывает на него ногу. В волосы Феликса сразу же утыкаются, теперь уже тихо сопя на ухо. Именно сейчас парень впервые за всё время спокойно выдыхает и пытается разобраться в себе, заставив задуматься о сегодняшнем дне. С Хёнджином он познакомился ещё в средней школе. Хён был старше его всего на пару месяцев, но заставлял обращаться уважительно, словно получал от этого особого рода удовольствие. Ещё с самого начала общения всегда беззаботно себя вёл и постоянно смеялся с младшим, заставляя постоянно улыбаться. И уже тогда, будучи пятнадцатилетним пацаном, для Феликса его друг казался самым крутым и прекрасным, что не влюбиться было невозможно. В груди всё скручивалось, когда хён уделял юноше внимания больше, чем кому-либо другому, а сердце делало затяжное сальто от каждого взгляда в свою сторону, или же улыбку. Хотелось слушать голос Хёнджина, хотелось видеть его и касаться. Смотреть в пронзительные, темные глаза и на маленькую, красивую родинку на щеке. Конечно же Хван знал об этом, и конечно же, из-за юношеского тупизма пользовался этим, дабы потешить собственное самолюбие. Закидывал ногу на ногу и придвигался непозволительно близко, наслаждаясь тем, как краснеют веснушчатые щеки. Смотрел чуть дольше положенного и кидал неоднозначные взгляды, наряду с фирменной улыбкой. Возможно, их отношения были обречены ещё с самого начала, когда в шестнадцать лет парни впервые поцеловались. С того времени, Хёнджин припирал своего тонсена к стенам и затяжно целовал, стоило только выдаться такой возможности. Они постоянно целовались, трогали друг друга и наслаждались друг другом в период гормонального бума. Затем был первый секс, когда Хёнджин был слишком неуверен, но делал вид, что он всё знает, а Феликс только ронял слезы и терпел, дожидаясь капли наслаждения. И всё было намного лучше, чем можно представить, просто потому что у младшего были звёзды в глазах из-за всего происходящего, а особенно от осознания, что это был именно его хён. Только вот Феликс всегда был слишком чувствительным, хоть и не показывал этого и эмоциональным. Ему хотелось постоянного внимания и хотя бы толики романтики. Хотелось сидеть до ночи на кухне и обсуждать что-то, неловко флиртовать и целоваться пока губы не сотрутся. А Хёнджин слишком сильно любил свободу и ускользать из рук. Как бы сильно они не любили друг друга, но Хвану приходилось постоянно исчезать, из желания побыть одному. В такие моменты он игнорировал Феликса, что непременно заходился в истерике. Такие ссоры могли продолжаться по несколько месяцев, но в итоге парни вновь приходили друг к другу. Феликс отдавал всего себя и хотел слишком многого, а Хёнджину не хотелось ничего особенного, кроме свободы и иногда побыть в одиночестве. Хван искренне любил его, никогда не врал о своих чувствах, пусть порой и не мог признаться в том, что именно сидит в его душе. С Феликсом всегда было классно, всегда было уютно и комфортно. Хотелось возвращаться из раза в раз, видеть эту широкую улыбку, делиться глупыми мыслями и разговаривать часами напролёт. Хотелось видеть его лицо напротив, целовать мягкие губы и раскладывать на кровати, или же просто лежать рядом часами напролёт и чувствовать, что вот его милый младший. А затем уходить в себя на долгое время, когда удавалось утолить желание и не появляться, чтобы немного отдохнуть от всего этого. Такие отношения не смогли работать, сколько бы парни не давали обещаний друг другу и не пытались всё сделать как можно лучше. Ссоры продолжались спустя год, два, три, пять лет, чувства же со временем приносили одну только боль, а страх потерять друг друга стал слишком силён. Как итог, Феликс взрастил в себе страх навязчивости и боязнь собственных чувств, а Хёнджин — боязнь всё испортить в очередной раз. Ли тяжёло вздыхает этим воспоминаниям. Сколько бы они не прошли вместе, всё равно сходились на том, что отдали бы всё, лишь бы не прощаться с этим опытом. Стать друг другу ближе семьи через столько испытаний и заставить свои отношения работать вновь, только теперь на другом уровне. Хёнджин и Феликс не встречаются, давно не испытывают таких романтических чувств. Что-то вроде близких друзей, семьи или же соулмейтов, которые готовы отдать все друг за друга и возвращаться из раза в раз, говоря о том, что любят. Такие отношения работали и позволяли находиться рядом друг с другом. — М, уже вернулся, — сонно мычит старший, прижимая Феликса только ближе к себе, — у тебя волосы пахнут шампунем. У кого был? — Познакомился с одним барменом в клубе. — Это не похоже на тебя. Хван окончательно просыпается и теперь устраивается удобнее, проводя по волосам рукой, пытаясь пригладить выбившиеся пряди. Подтягивается выше к подушке и приподнимается на локтях, опустошая стакан воды, что стоял на тумбе. — У него были такие красивые ямочки и кудрявые волосы, — тихо стонет Ли, вспоминая все подробности этой ночи, — а ещё пиздецки красивое тело и ахуенный член. — Твой стояк упирается в моё бедро. Феликс скулит и переворачивается на другую сторону, из-за чего Хёнджин громко смеётся, всё ещё немного хриплым голосом. Он откидывает одеяло в сторону и смотрит на время, после чего встает с кровати и устремляется на кухню. Ли выходит чуть позже, когда его возбуждение спадает вместе со смущением. Он садится за стойку и подпирает голову рукой, наблюдая за тем, как старший орудует на его кухне. Улыбается уголком губ небольшому хвостику, который тот собрал и с интересом смотрит за тем, как тот болтается при каждом движении Хвана. — Ты не голоден? — интересуется хён, разворачиваясь со сковородкой в руке и это заставляет Ли испытать дежавю. — М, нет, меня покормили. — Надеюсь тебя правда покормили чем-то и это не странная аллегория в сторону секса. — Ты видишь секс там где его нет, а нам даже не по шестнадцать. Хёнджин только кивает головой, как бы соглашаясь с чужими словами. Он и правда всегда был более активным в этом плане в отличие от младшего. Если для Хвана казалось вполне нормальным снять себе кого-нибудь на ночь, или же просто не отказывать себе в любого рода удовольствии, то для Феликса всё выглядело иначе. Сегодняшний день полное исключение из всех жизненных принципов тонсена. Ли разминает шею, понимая, что сегодня ему не светит выспаться. Кидает взгляд на часы и подмечает, что уже через пару часов ему придётся собираться на пары. Даже те несколько часов сна, что он провёл в кровати Бан Чана были буквально спасительными в этот день и обеспечивали уверенность, что юноша не упадёт где-нибудь по дороге в университет. А в голове всё та же мысль о том, насколько же прекрасным старший выглядит сонным. Как срывается вздох с его пухлых губ, как растрёпаны кудрявые волосы и звучит сонный голос. — Хёнджин, как думаешь, — окликает Феликс старшего, — любовь с первого взгляда существует? Парень вздрагивает, когда слышит как Хван давиться водой и тяжело закашливается. Он хочет уже было подойти к нему, но встречает только останавливающий его жест и усаживается обратно на место, дожидаясь пока хён приведёт дыхание в норму. — Ты влюбился в того бармена? Феликс протяжно стонет от досады. В спину Хёнджина прилетает первое попавшееся полотенце, заставляя отшатнуться и ойкнуть от неожиданности. Он только хотел было возмутиться, как замечает на чужом лице выражение, означающее, что сейчас младшему не до шуток. — Думаю для счастливчиков существует, — как-то размыто отвечает Хёнджин и возвращается к приготовлению завтрака, обсуждая одного первокурсника, который вполне в его вкусе и тупого профессора, что не хочет ставить зачёт. Ли поводит бровью на фразу Хвана, думая, что старший как обычно начитался книг по психологии и теперь очень иронично цитирует их содержимое. Возможно, не стоило ждать совета или же ответа на собственные вопросы от другого человека. И пусть этот человек даже является самым близким, заменяя семью. Да, Феликс точно что-то путает, потому что нельзя влюбиться в человека всего за несколько часов. Не зная о нём практически ничего и млея от одной только фразы на знакомом английском. Для счастливчиков существует.