Советы новобрачным

Церемония была сложной, крайне формальной – никакой торопливости военного времени, когда на скорую руку их сочетали браком с Томоэ. Наверное, в этом и коренилось ощущение нереальности происходящего, довлевшее над Кеншином с самого утра. Каждый раз, когда он смотрел на свою невесту, разум снедал один и тот же вопрос: неужели это действительно моя Каору? Она выглядела такой чужой с набеленным лицом, ярко накрашенными веками и губами; свадебное кимоно обтягивало фигуру куда плотнее тренировочных ги и хакама, плотнее даже ее обычных кимоно, стесняя движения и заставляя передвигаться мелкими шажками, не имеющими ничего общего с ее как правило размашистой поступью. В подобном кимоно и гриме она напоминала дорогую куртизанку, которую разве что счастливец мог увидеть, да и то - издалека и мельком. Она казалась сновидением, и Кеншин целый день будто грезил наяву, тупо следуя распорядку церемонии, во время которой почти не отрывал от нее распахнутых, удивленных, полных учтивости глаз. И виноват был даже не столько ее вид, хотя, конечно, в нем тоже таилась причина этой неловкости, но, скорее, последние несколько дней, когда Каору ходила взвинченная донельзя. Яхико подначивал ее намеками на женильную лихорадку, зарабатывая хамским поведением подзатыльники и дополнительные ката, а вот с Кеншином она, как ни странно, и парой фраз за это время не перекинулась. Она вообще едва на него глядела, едва говорила слова, выходящие за рамки необходимых бытовых замечаний. Когда они на днях отправились в магазин, он было попытался положить руку ей на плечо, как частенько делал с момента их официального обручения, так Каору дернулась в сторону настолько отчаянно, что он даже инстинктивно вскинул руки, готовясь защищаться от ожидаемого града тумаков за невесть какую провинность. Однако никакого физического насилия с ее стороны не последовало. Дальше она шла, поддерживая между ним и собой внушительную дистанцию. Это Кеншина здорово озадачило, однако каким образом можно сократить пропасть между ними, он не знал. После церемонии в додзе состоялось небольшое празднование, совмещенное с прощальной вечеринкой для Мегуми, наутро возвращающейся в Айзу. Генсай-сенсей сдал в последнее время и временами прибаливал, что делало невозможным разъезды по Токио, а потому она иногда приезжала помочь. От этих визитов Каору впадала в ярость, ибо старшая подруга не упускала возможности бесстыже пофлиртовать с Кеншином. Однако даже Мегуми не зашла бы далеко настолько, чтобы пытаться соблазнить женатого мужчину в его первую брачную ночь. Она хитро посматривала на рыжего мечника, едва Каору отворачивалась, однако вела себя прилично (разумеется, в ее собственных рамках), да и покинула праздник первой, уведя с собой за ухо Яхико, хотя тот и ныл, что ночь еще только началась. - Именно так! - подхватила она игриво. - И не нам ее разделять, кстати. Она опустила ресницы и послала озадаченному мальчишке взгляд, способный растопить целый айсберг. - Разве что... у тебя имеются какие-то планы, о которых ты мне не сообщил, нэ, Яхико-кун? Яхико посмотрел на нее пустыми глазами, потом внезапно уразумел сказанное и с полным отвращения визгом припустил по улице, не остановившись до самых бараков, в одном из которых он проживал, да и там успокоился лишь после того, как крепко-накрепко запер за собой дверь. Прочие гости удалялись более традиционным способом, но уже совсем скоро Кеншин осознал, что обходит дозором додзе, как привык делать каждый вечер, - удостовериться, что ворота заперты, а огонь в купальне и кухне затушен. На обратном пути он прикинул, где найдет по возвращении Каору, и на всякий случай решил заглянуть в ее комнату - как он подозревал, она наверняка была спокойней в привычной обстановке. В первый миг Кеншин даже порадовался, что интуиция его не обманула, однако, присмотревшись, помедлил, прежде чем перешагнуть порог, не в силах интерпретировать представшую его глазам картину. Каору преклонила колени подле маленького столика, где стояли чайные кружечки и чайник с кипятком. Он неуверенно окликнул ее, имея в виду, что может, если необходимо, выйти и обождать, сколько потребуется, однако она в ответ степенно кивнула, и тогда он настороженно вошел. Следуя ее жесту, опустился на колени напротив, неловко принял обеими ладонями чашку из ее рук - трясущихся рук, как подсказала легкая вибрация предательской жидкости, - и уставился в чай. Голова шла кругом. Обычно, испуганная или взволнованная, Каору сразу срывалась на крик, пряча за ним свои истинные чувства. Он взглянул на нее из-под ресниц, прикидывая, не затаился ли где под кимоно боккен, которым она в любой момент могла огреть его по темечку. - Каору... - по-прежнему чуть встревоженно повторил он, - может, ты хочешь чуть-чуть побыть одна? - он посмотрел на ее свадебный наряд - наверное, он сильно стесняет движения. - Я вернусь, когда ты соберешься ложиться спать. Где твоя спальная юката? Я сейчас достану... - В этом нет необходимости, - перебила она его. - Я знаю, чего ждать. Он дернул бровью, не совсем уверенный, правильно ли ее понял, однако крайне недовольный подобным поворотом событий. Она была какой-то... чересчур отстраненной. - Может, в таком случае поделишься со мной? - наугад попробовал пошутить он. Каору опустила очи долу, потом отвернулась, и он проклял скрывавшие ее лицо белила – сейчас было абсолютно невозможно понять, о чем она думает. Он продолжил как можно более легкомысленным тоном: - Это бы очень помогло в том, что касается деталей, - мало ли, а вдруг что позабылось, вот так вот... Я очень давно не был с женщиной - с времен... ...со времен Томоэ. - Это ты из-за нее? - перебив себя, спросил он. - Из-за Томоэ? Она замотала головой, впервые проявив хоть какую-то эмоцию кроме страха: - Нет, нет! Томоэ подарила тебя мне, она защитила меня от Эниши! Ты бы не стал собой, не будь ее, - и тут Каору сделала нечто, чего никогда не делала доселе: церемонно поклонилась, коснувшись лбом пола: - Я очень признательна ей. Он хлопал глазами - кто ты и что ты сделала с моей Каору? - чуть было не спросил он вслух. Испытывая странное чувство, хлебнул чая, пытаясь скрыть свое смятение, и едва не поперхнулся: жутко крепко и горько. Мгновенно нахлынуло облегчение: лишь Каору могла не справиться даже с приготовлением чая! Он отставил чашку; наполненные сочувствием фиалковые глаза не отрывались от нее. - Каору... Чего ты хочешь сегодня от твоего покорного слуги? - мягко спросил он. Она чопорно возложила ладони на колени - до последнего вздоха примерная жена. Эта покорность же начинала тревожить - он даже подумал, не приключилась ли у нее внезапная лихорадка. - Не стесняйся, Кеншин. Я готова к тому, чтобы ты... проткнул меня своей... огромной штукой. - ОРО?! - от смятения Кеншин с грохотом рухнул на пол. Прикушенная губа - единственное свидетельство ее волнения. С терпением, выработанным многомесячной практикой, она дождалась, когда Кеншин наконец-то возьмет себя в руки, что он и сделал, хотя чувствовал себя при этом как-то совсем неважно. - Э... Каору... Огромной?.. - смущенно сморщившись, он нервно поскреб пятерней затылок. - Ужасно не хочется тебя разочаровывать в нашу брачную ночь, но, боюсь, ты можешь рассчитывать только на средний размер... Ее взгляд вновь перекочевал на руки. - Кеншин, я видела гравюры, - с видимым усилием призналась она. - Мегуми мне показывала. - ОРО?! - Я знаю, что там происходит между мужчиной и женщиной. Так что... пожалуйста... давай покончим с этим побыстрее, ладно? Голова Кеншина снова пошла кругом, он вторично грохнулся на пол. Каору поднесла к губам чашку и выплеснула содержимое в рот с видом, будто пила наперегонки с Сано. Ночь, похоже, предстояла длинная. *** Неделей раньше. Каору никогда не считала себя беспросветно дремучей - в конце-то концов, она была владелицей додзе, шиханом Камия Кашшин Рю; она сражалась - и по большей части ловко побеждала - других мужчин, не уровня Кеншина, конечно, но тем не менее. Она прекрасно знала уязвимые места обоих полов, в том числе - и весьма специфические у представителей противоположного. А потому, когда Мегуми шепнула из-под элегантно приподнятой руки, что Каору стоит заглянуть в клинику по поводу "предсвадебного просвещения", девушка искренне недоумевала, с чего вдруг докторесса решила, что в этой области знаний у нее имеется провал, который необходимо срочно заполнить. Однако когда Мегуми принесла гравюры, иллюстрирующие более... хм... практические аспекты супружества, Каору внезапно осознала, что, оказывается, о самом-то важном доселе и понятия не имела. Мегуми подошла к лекции крайне профессионально, только ухудшив ситуацию: будь она в обычной ипостаси лисы-патрикеевны, Каору немедленно выплеснула бы свое смущение в драку с расцарапыванием лиц и выдиранием волос. Но у Мегуми имелся опыт консультирования взволнованных токийских невест (Генсай-сенсей с радостью вверял это ей, едва докторесса появлялась в городе), а потому она начала с места в карьер, разложив на столе с полдюжины или около того гравюр. - Сверху более старые, еще эдосские, - сообщила она Каору, в благоговейном ужасе рассматривающей картинки. - А вот эти две мне нравятся больше, я получила их от Кацу. Обрати внимание, как правдиво выписаны кимоно! Какие складки! Каору обнаружила, что не в состоянии изучать элегантно болтающиеся вокруг талий одежды. - Я думала, Цукиока-сан оставил рисование... - пискнула она тонким голоском, думая только об одном - не грохнуться бы в обморок. - О, его работы регулярно появляются то тут, то там, - жизнерадостно ответствовала Мегуми, и Каору потрясла сама мысль, что НЕЧТО ПОДОБНОЕ может, будто между прочим, продаваться в городских кварталах. - Разумеется, это не имеет отношения к газетным делам, зато является замечательным наглядным пособием во врачебной практике. Ну-с, на какие вопросы тебе хотелось бы получить от меня ответы? Потерявшая дар речи Каору просто показала пальцем. - Мужские гениталии, - кивнула Мегуми. - Что-то конкретное? - Я как-то видела... - Каору мысленно вернулась к моменту, когда Каматари задрал подол перед ними с Мисао. - Но они выглядели совсем не так. - Во время сексуального возбуждения этот орган наполняется кровью, увеличивая свой размер и... - она дала волю лисьей натуре и подмигнула, - стойкость. Похоже, под увеличением размера подразумевалось, что "он" становился толстым, как ее бедро, а длиной мог сравниться разве что с ногой. Каору нервно воззрилась на изображенных кистью художника женщин - судя по всему, особых страданий никто из них не испытывал, хотя и удовольствия тоже не получал: беленые лица, раскрашенные по всем правилам этикета, были исполнены равнодушия. И потом, их выкручивали в такие позы, что Каору, со всеми ее знаниями боевых искусств, здорово усомнилась, что сможет повторить нечто подобное. Крохотные ручки с ножками взлетали и болтались, приведя ее к выводу, что, сосредоточенные на хитросплетениях конечностей, эти женщины едва ли могли что-либо ощущать или же размышлять о вечном. - И как часто мне придется... Над головой Мегуми мелькнули лисьи уши. - Зная Кен-сана, надеюсь - максимально часто, - пробормотала она, но тут же вернула деловитый тон. - Все, естественно, зависит от пары, но разумным считается дважды в неделю. Хотя если вы собираетесь немедленно обзавестись детьми, вначале придется делать это почаще. Кстати, взгляни: это одна из лучших позиций для зачатия. Каору взглянула на "это" и подумала - нет. Даже за все тофу Токио. - Я запомню, - слабым голосом пообещала она вслух. - Мегуми, благодарю вас, но сейчас мне нужно за... за тофу. Да, за тофу. У нас кончился тофу. Мегуми немного удивилась, но, слава богу, без всяких возражений убрала гравюры. - До свадьбы целая неделя, - напомнила она, - так что если будут еще вопросы - не стесняйся, приходи. И ежели Кен-сану тоже захочется что-то спросить, - снова выщелкнулись лисьи ушки, а губ коснулась хитрая усмешка, - просто направь его сюда, и я буду более чем счастлива ему помочь. Каору ответила невнятным писком и удрала. Ни на какой рынок она не пошла, вместо этого бесцельно побрела куда глаза глядят, пока не обнаружила себя на дороге, ведущей к реке. Там, следя за струящимся потоком, она предалась размышлениям о новых обязанностях в роли жены Кеншина, ожидающих ее в самое ближайшее время. Каждый вечер придется тратить час, раскрашивая лицо и соответствующе принаряжаясь - затягивая себя в кимоно, которое Кеншин потом будет сбивать в многочисленные складки на ее талии. Интересно, а после можно будет переодеться во что-нибудь более удобное? Она надеялась, что да, ведь Кеншин всегда был так добр к ней. Наверное, он не станет возражать. Обдумывание физических аспектов брака под новым углом вызвало у Каору приступ тошноты. Нет. Надо смотреть правде в глаза: она была в совершеннейшем ужасе - настолько сильном, что даже усомнилась, способна ли вообще выйти замуж. Обхватив себя руками в попытке успокоить, она прислушалась к своим ощущениям - объятие не причиняло... дискомфорта. Она чуть сильней сжала руку повыше локтя - совсем не больно и вовсе даже не неприятно. Как не было неприятно, когда ее касался Кеншин. Ей... ей даже нравилось, когда он ее касался, когда клал ладонь на ее плечо, шагая рядом, - она чувствовала себя защищенной; ей нравилось, когда он нежно обнимал - она осознавала, как ею дорожат. И было кое-что еще: при случайных соприкосновениях пальцев во время возни со стиркой или посудой их пронзало удивительное тепло, от которого он отпрыгивал со своим вечным "оро!", а она наоборот - замирала на месте, краснея невесть отчего. Но, похоже, прикосновение прикосновению рознь, и брак подразумевал множество напряженных переплетений конечностей, кои оставляли столь мало места для нежности и удовольствия. Не говоря уж о том, что подобные конструкции выглядели крайне неудобными! И тут ей пришло в голову, что имелась серьезная причина, почему Кеншин повторно женился лишь спустя пятнадцать лет после смерти первой жены: его мышцам нужно было восстановиться после многочисленных растяжений. Смогу ли я? Неужели я действительно смогу? Она вспомнила его уход в Киото и пустоту, высосавшую ее настолько, что она не могла шевельнуться. А потом, когда ее похитил Эниши, то же повторилось с ним - Кеншин захлопнулся от мира. Прекратит ли он свой бег, если они не поженятся? А если опять кинется странствовать, суждено ли им пережить расставание? В груди выкристаллизовалось решение: коль скоро это поможет остаться с ней, забыв о бродяжничестве, то, поклялась Каору, она готова даже выйти за него замуж. Она - сильная женщина. Конечно же, она сможет делать "это". Дважды в неделю. Перед внутренним взором мелькнули раскоряченные фигуры с каменными лицами. Во всяком случае, она понадеялась, что сможет.