Советы новобрачным

Она была в ужасе. Его сильная, решительная, жизнелюбивая Каору была в совершеннейшем ужасе - таком, что, вопреки всем ее усилиям, он видел это и сквозь пласты белил, и сквозь ширму чинного поведения. Кеншин готовился иметь дело с предсвадебным психозом (включая собственный - в конце концов, сам-то единственный свой опыт он приобрел более чем десять лет назад), однако чистый ужас - это совершенно иное дело. Он понятия не имел, на какие-такие картинки она насмотрелась, но не сомневался: сначала нужно ее успокоить, а уж потом пытаться физически продемонстрировать ей всю глубину своей любви. Сам факт, что она, голося во все горло, не сбегает от исполнения своего супружеского долга вопреки страху, - мрачно подумал он, - уже свидетельствует о том, что она на самом деле сильно его любит. То, что в этом не коренится ничего личного, почему-то успокоило. Сейчас же необходимо каким-то образом дать ей понять, как можно (и нельзя) использовать мужское тело. Но прежде - еще до того, как ночь пойдет на убыль, он хотел вернуть свою Каору. Кеншин чуть придвинулся, нежно коснувшись кончиками пальцев ее вжатых в колени рук. Она не дернулась – шумно втянув воздух, затаила дыхание и окаменела еще сильней, хотя это казалось уже невозможным. - Ты прекрасна, - тихо сказал он. - Похожа на фарфоровую китайскую статуэтку в заморском магазине... Но сейчас здесь только мы, - ладонь бережно коснулась ее щеки. - Можешь убрать это? Ее глаза, и без того большие благодаря обведенным векам, в страхе округлились, став еще огромней. Каору нерешительно коснулась оби, но Кеншин помотал головой: - Нет-нет, не кимоно, - он легонько похлопал ее по щеке. - Вот это. Я не вижу твоего лица. Она неуверенно посмотрела на него: - Но мне положено... Те женщины... - ...с гравюр? - подхватил он, и она кивнула. - Я женат не на них, вот так вот, - его губы тронула улыбка. - Так что... - быстрая рука - рука мечника - взлетела вверх, и мгновением спустя длинная, как стилет, канзаши, поддерживавшая сложную свадебную прическу, уже аккуратно лежала на ее коленях, - убирай-ка все это и расчеши волосы. Я подготовлю для тебя купальню. - Для меня? Купальню? - отсутствующе повторила Каору. - Кеншин... - Сейчас уже поздновато, но после столь утомительного дня приятно как следует расслабиться в горячей воде, - убежденно сообщил он, и она осознала, что уже тупо кивает в знак согласия. - Может, я еще что-нибудь перекусить сделаю. Ты ведь ни крошки не съела. - Я слишком нервничала, - призналась она. - Нервничала? - он распахнул глаза так широко, как только мог. - Почему же? Каору, здесь ведь только ты и я. Так и было с тех пор, как съехал Яхико. Ее тусклый взгляд вспыхнул к большому облегчению Кеншина. - Вот она, моя Каору, - шепнул он, качнувшись вперед, и Каору шарахнулась от него прежде, чем успела взять себя в руки и снова оцепенеть. Но все, что он сделал, - коснулся ее носа своим и тут же поднялся на ноги. - Пойду все подготовлю, вот так вот. *** Кеншин ушел, а Каору несколько минут просто сидела, пытаясь понять, что же ей теперь делать. Как, спрашивается, она изобразит на лице элегантное равнодушие без толстого слоя белил? А Кеншин о чем думает? Когда он потянулся к ней, она не сомневалась - сейчас-то все и начнется, а он всего-навсего едва коснулся ее лица. Каору не знала - стоит ей оскорбиться или вздохнуть с облегчением. Он что - не хотел смять ее кимоно? Правда, из-за настолько туго затянутого оби она боялась, что пояс врежется ей в бедра вместо того, чтобы болтаться на талии. Конечно, можно просто-напросто размотать его, однако, как тогда, спрашивается, заставить кимоно образовать изящные складки, столь любовно выписанные авторами гравюр?.. Предложение Кеншина насчет простой спальной юкаты выглядит весьма практичным, - признала она, вставая. - Во всяком случае, пока она не приобретет более свободное кимоно. Вытащив купальный халат, Каору занялась войной, исходом которой стало превращение традиционной японской невесты обратно в шихана додзе Камия Кашшин Рю. Спустя полчаса она топталась у двери купальни, в очередной раз пытаясь совладать со своими нервами. В кухне нашлись плошка холодного мисо и сладкое сакэ, которые она проглотила одним махом. Суп унял кувыркающийся желудок, а сакэ потекло приятным теплом по телу, согрев ее до глубины души. Никаких иных следов присутствия Кеншина в доме не обнаружилось, из чего следовал вывод, что он до сих пор в купальне, и этот простой факт непонятно почему заставлял ее нервничать. А ведь она же бывала с ним там и раньше: частенько усаживалась на табуреточке, наблюдая, как он раздувает печь или наполняет деревянную ванну. Не так давно он, проверив рукой температуру воды, вдруг брызнул на нее и дразняще предложил остаться и потереть спинку. В глазах его при этом тлел странный огонек, от которого у нее сами собой поджались пальцы на ногах. Правда, через миг, не поведясь на провокацию, она уже швырялась в него мылом, попадая точнехонько в физиономию, и обзывалась извращенцем. Кеншин тогда ретировался, бормоча "оро" и осторожно проверяя переносицу в страхе, что отделался не просто небольшим нарушением ее формы. Теперь Каору пожелала, чтобы она приняла его тогдашнее предложение - глядишь, сейчас было бы не так страшно оказаться с ним в купальне наедине. Почему-то ей казалось, что коль уж он решил там задержаться, нынче вечером его оттуда никакими бомбами не выдворишь. Каору потерла ладонью лоб в надежде прогнать разыгравшуюся от напряжения мигрень. Брак - чертовски сложная штука... Очистительное дыхание, - скомандовала она себе, втянула воздух через нос, резко выдохнула через рот, соскребла воедино жалкие крохи смелости и отодвинула дверь. Кеншин, стоящий на коленях над деревянной ванной посреди купальни, поднял взгляд и встретил ее приветственной улыбкой. - Как раз вовремя. Последнее ведро, вот так вот. Ей тут же бросилась в глаза пара весьма животрепещущих моментов, напрямую касающихся Кеншина. Во-первых, рыжие волосы, более растрепанные, чем обычно, стекали с плеч, почти касаясь парящей поверхности воды. Во-вторых, кимоно распахнулось достаточно широко, чтобы, когда он бултыхнул в ванну пресловутое последнее ведро, представить ее взору играющие на груди и плечах мускулы. Может, когда он хлопотал по додзе, его сухопарая фигура и могла быть ошибочно принята за щуплую, но сейчас Каору вдруг осознала, что тренировки в течение всей жизни сделали Кеншина очень жилистым. Когда же он поднялся, стал очевиден еще один интересный факт: кимоно на Кеншине было очень коротким - едва достигало колен; кроме того, пояс ослаб настолько, что можно было запросто считать его и вовсе незавязанным. И тут Кеншин сделал нечто, отчего Каору разом забыла, что надо дышать: он подхватил рукой свои медно-рыжие пряди, скрутил и закрепил на макушке самурайским пучком, - и она поняла, что не может отвести взгляда не от его виднеющегося за распахнутым кимоно тела, а от лица, черты которого, более не смягченные длинными волосами, внезапно заострились. За два прожитых вместе года она привыкла к нему - сейчас же внезапно осознала, что ее молодой супруг всегда являлся мужчиной весьма и весьма впечатляющего вида. В ответ на ее взгляд Кеншин неуверенно потянулся рукой к вороту кимоно и запахнулся. - Что-то не так?.. Каору робко указала пальцем на свою собственную макушку. Кеншин снова захлопал большими фиалковыми глазами, потом улыбнулся и расслабился: - Я всегда собираю волосы, когда принимаю ванну, если не хочу их мыть. А ты решила помыть голову? Она сделала отрицательный жест, удивленная, что Кеншин, оказывается, тоже желает искупаться. Надо бы поторопиться, чтобы к его заходу не остыла вода. Внезапно он двинулся к ней - Каору остолбенела, однако он всего лишь развязал ленту на ее стянутых в хвост волосах и собрал их на макушке на манер своих собственных: - Очень мило, - прокомментировал он, улыбнувшись в ее вытаращенные глаза. - Пойдем, пора начинать, а то вода остынет. Глаза Каору полезли на лоб. - Здесь?! - проквакала она. - Сейчас?! Кеншин в первый миг даже испугался, а потом отчаянно замахал руками: - Нет-нет, не здесь! Я подумал, что сначала мы должны помыться, только и всего! - Вдвоем?! - Это - одна из многих вещей, которые нам теперь предстоит делать вместе. Разве этого не было на гравюрах? - Не-е-ет... - с подозрением протянула Каору. Разве им позволено делать то, чего нет на гравюрах? Он протянул ей руку: - Что ж, значит, тебе достались какие-то убогие гравюрки. Каору подумала, что такое вполне вероятно: тайное исследование Кеншина сквозь полураспахнутое кимоно не выявило наличия придатка, изображенного на предъявленных Мегуми изображениях. Правда, докторесса что-то говорила про возбуждение... Может, он просто еще недостаточно возбудился? - Там было несколько рисунков Кацу. Он действительно хороший художник. - Неужели Кацу? И они не взорвались, когда ты их рассматривала? Ее обуял приступ хохота при мысли о том, что единственной готовой взорваться в тот миг была она сама. - Так-то лучше... - улыбнулся Кеншин. Переплетя свои пальцы с ее, он подтянул Каору ближе. - Позволь мне сегодня ночью позаботиться о тебе, Каору. Это все, чего я желаю. *** Кеншин никогда не считал себя острословом или мастером сарказма вроде Сайто - особенно по части женщин. После почти пятнадцати лет воздержания он стал почти таким же девственником, как и Каору. Тем не менее, он все-таки мужчина - и с опытом, в отличие от нее, а потому теперь обязан облегчить ей вступление в новую должность жены. Гораздо важнее любых желаемых им объятий была насущная необходимость унять все ее страхи. Будничное поведение, надеялся он, поможет ей осознать, что на тех пресловутых гравюрах, какими бы они ни были, не изображено ничего настолько пугающего. И пусть даже несколько следующих ночей придется ведрами лить себе на голову холодную воду, - мрачно признал Кеншин, - но, слава богу, годы самодисциплины в качестве побочного эффекта научили держать себя в узде. Похоже, сейчас это нужно как никогда. Каору постоянно его рассматривала, проверяя на наличие "этого" - в конце концов у Кеншина родился абсурдный порыв сообщить ей "Не волнуйся, он у меня хранится в отдельной коробке, - не таскать же постоянно с собой такую штуковину". От одной только мысли он покраснел под цвет своей шевелюры, закрыл глаза и нагнул голову, беря Каору за плечи и разворачивая к себе спиной. Стараясь почти не касаться ее тела, стянул с плеч купальный халат, потом стряхнул остатки одежды и с себя. Когда он поднял жену на руки, она потрясенно ахнула. - Все хорошо, - пробормотал он, ступая в ванну, и осторожно опустился в воду, устроив ее между колен, спиной к себе. Она была такой же гибкой и податливой, как деревянная храмовая статуя. Подавив вздох, Кеншин потянулся к краю ванной за мылом и мочалкой. - Подержи-ка... Каору послушно сложила ладони лодочкой, принимая мыло, и между делом метнула через плечо испуганный взгляд. Кеншин принялся тереть ей мочалкой спину и плечи, тщательно избегая прикосновения к местам, которые хоть каким-то образом могли вызвать ассоциации с гравюрами. Шаг за шагом, она начала обмякать в его руках, а едва он наклонился и под водой нежно потер мочалкой ее ногу, затрепетала. Кеншин рискнул покоситься на ее напряженный профиль и в отчаянии прикусил нижнюю губу: на лице был страх, отнюдь не разбуженная страсть. Он убрал руку и вместо ног снова занялся ее плечами. - Боишься щекотки, да? - как можно непринужденнее заметил он. - Я запомню твое слабое место. - На одной из гравюр была похожая поза - когда я к тебе спиной, - невнятно призналась она. - Только мои колени должны быть заброшены тебе на локти, когда ты... н-ну... Попытка логически осмыслить ее бормотание едва не привела к очередному ментальныму шоку - во избежание, Кеншину пришлось побиться затылком об край ванной. - Мы не будем делать ничего подобного, - пообещал он. - Никогда. Он даже не видел этих чертовых картинок, но сам уже перепугался не меньше. - Это выглядело ужасно неудобным, - призналась Каору. Кеншин тем временем двинулся от ее плеча вперед. Каору нахмурилась, однако он всего лишь намылил мочалку и снова занялся руками, после чего зачерпнул в горсть воды и смыл пену, всеми силами пытаясь не следить глазами, как та стекает по ее груди. Снова и снова он тер жене спину в попытке расслабить, и похоже, это помогало - Каору, сама того не заметив, уже привалилась к его груди. - Думаю, мы составим расписание - типа как для студентов, и никаких проблем, - стараясь, чтобы голос звучал деловито, вдруг сообщила она. Его руки с мочалкой замерли. - Расписание? - переспросил Кеншин слабым голосом. - Ну, Мегуми говорила, что обычно этим занимаются дважды в неделю, но мне нужно много времени, чтобы накраситься... поэтому хорошо бы знать день заранее... Правда, с волосами я сама не справлюсь... Ну, думаю, Цубаме мне поможет с прической... Кеншин на мгновение предался весьма баттосаевским мыслям в отношении Мегуми, ухитрившейся сунуть свой длинный нос в его едва начавшуюся супружескую жизнь. Мочалка полетела на пол. Он отобрал у Каору мыло и притянул к себе в крепком объятии, прижался щекой к ее щеке. - Каору. Никакого грима. Никаких причесок. Я хочу, чтобы ты была собой и только собой. Оцепеневшая, она дикой ланью готова была вот-вот рвануться прочь; он чувствовал бешеное биение сердца под своими ладонями, лежащими чуть ниже ее ключиц. - Кеншин... Я знаю - я не умею готовить, постоянно ору... Я знаю - я не очень похожа на женщину... Но я искренне хочу стать тебе хорошей женой. - У тебя уже есть все, что мне и нужно от жены. Ты - это ты. То, что я хотел. Куда больше того, что я заслужил, - он отпустил ее запястья и медленно двинулся руками под воду, слегка прикоснувшись к ее плоскому животу и ласково мазнув ладонями по округлой плоти чуть выше. Она ахнула, собираясь отшатнуться, и тут же сообразила, что таким образом лишь сильнее вожмется в него, - и снова окаменела. - Не бойся. Твой покорный слуга не сделает тебе больно. - Я верю тебе, Кеншин. Верю. Но я не представляю, как это может быть не больно! Он прикоснулся губами к мочке ее уха. - Я не знаю, больно в первый раз или нет, - тихо признался он. - Возможно, больно. В таком случае, я буду искупать это всю оставшуюся жизнь, - он взял одну из стиснутых рук и положил себе на бедро. Пальцы тут же взволнованно завибрировали. Прильнув лбом к ее плечу и вознеся небесам молитву о даровании самообладания, он продолжил: - Просто... потрогай меня чуть-чуть. Ногти впились в кожу, испугав его тем, что ощущение оказалось не столько болезненным, сколь возбуждающим. Он почти чувствовал ее паническую мысль: "где, где “он”?". - Каору, - взмолился Кеншин, - все может оказаться не так плохо, как ты думаешь. Снизойди до меня, умоляю... В конце концов, ее рука шевельнулась. Кеншин уткнулся лицом ей в шею. Досчитал до пятидесяти и обратно. Мысленно вернулся ко дням тренировок под руководством Хико, когда наставник устраивал ему медитации под ледяным водопадом. Представил голого Окину. Но даже последнее не помогло, когда вопрошающие пальцы Каору обхватили ту его часть, которая до боли жаждала этого прикосновения. После минуты напряженной тишины Каору недоверчиво поинтересовалась: - Это он? Он? Он сдавленно хихикнул ей в плечо: - Боюсь, что так. Разочарована? - Нет... - выдохнула она. - Ох, нет, нет! Конечно же, нет! - она развернулась в его объятиях настолько резко, что Кеншин даже напугался. Теперь она сидела на нем верхом, его бедра меж ее колен, обе руки запустив ему в волосы: - Кеншин... Кеншин, у нас может получиться! Забыв о ее наготе, он не мог оторваться от сияющих синих глаз, полностью растворившись в обоюдной естественности, утраченной за предсвадебные дни. - Еще как может... - он перевел дух. - Каору-доно... Можно ваш покорный слуга вас поцелует? Она замерла, и радость в глазах мгновенно уступила место тревоге. Каору внезапно зажмурилась и высунула язык. *** - Каору. Голос Кеншина звучал напряженно. - Хм-м-м-м? - откликнулась она: было очень трудно внятно изъясняться с высунутым языком. - Э-э... что ты делаешь? - Но ведь так целуются женатые люди, - сказала, вернее, попыталась сказать она, потому что вместо слов вышло какое-то невнятное бормотание. Она убрала язык, сглотнула, повторила - уже внятно - и снова его высунула. Раздался громкий плеск, за ним - слабый стон. Каору подождала, однако ничего не происходило. Тогда она осторожно открыла глаза. Безостановочно бормоча "оро-оро-оро", Кеншин привалился к стенке ванны. Уязвленная подобной реакцией, Каору уселась на пятки и принялась ждать, когда прекратится это безобразие, однако Кеншин сползал все ниже: вот уже звуки превратились в опасное бульканье - словом пора было брать ситуацию в свои руки. Схватив супруга за хвост на макушке, она слегка хлопнула его по щеке: - Кеншин. Ноль эмоций. Она осторожно постучала его затылком об край ванной. - Кеншин. Ноль эмоций. Поняв, что гуманные методы уже не работают, Каору размахнулась и как следует дала ему в лоб: - Кеншин, А НУ - БЫСТРО ПРЕКРАТИТЬ! - ОРО?! - зашелся он, мгновенно выпрямляясь. Какое-то время новоиспеченный муж смотрел на нее пустым взором, потом глаза прояснились. Кеншин мрачно улыбнулся и потер набухающую на лбу шишку. - Великолепно. Теперь у меня болит голова. Продолжая ворчать, он подхватил ее под мышки и поставил на ноги настолько прозаично, что Каору даже забыла, что положено стесняться своей и его наготы. - Вода остывает, - он ступил на пол и взял полотенце. - Пойдем обратно в додзе. Пора спать, Каору. Закончим в другой раз. Она тупо смотрела ему в спину, а когда он повернулся, то все вокруг и вовсе исчезло за полотенцем, в которое он завернул ее с ног до головы, прежде чем помочь выбраться из ванны. Пусть его прикосновения были быстрыми и безучастными, у нее почему-то перехватило дыхание, а тело само собой передернулось. Когда он убирал полотенце, ей даже захотелось попросить повторить, но Кеншин укутал ее в купальный халат, натянул на себя кимоно, взял за руку и потащил обратно в дом. Каору с трудом улавливала ход его мыслей, а потому чуть притормозила, увидев, что он направляется прямиком к ней в комнату, однако Кеншин мягко потянул ее за собой - и вот она уже перешагивала через порог. В четыре руки они раскатали футон, Кеншин вышел, чтобы переодеться в сухое; к тому времени, когда он вернулся, Каору уже завернулась в свою спальную юкату и сжалась в комочек на самом краешке постели. Мрачно хмыкнув, Кеншин задул лампу и плюхнулся посредине оставленного ею пространства. Спустя минуту она почувствовала легкие прикосновения его пальцев, рисующих на ее спине абстрактные узоры. - Мне бы хотелось тебя поцеловать, - печально сообщил Кеншин. - Только, пожалуйста, на этот раз не высовывай язык, ладно? Он перегнулся через нее, она почувствовала, как что-то скользнуло по лицу, и напряженно сморщилась. Он замер. Какое-то движение в темноте - и все прекратилось. Смущенная, Каору осознала, что он просто задел ее волосами. Его пальцы нежно тронули ее щеку, а мягкие губы быстро коснулись уголка рта - все закончилось до того, как Каору успела отреагировать. Она неуверенно потрогала рукой лицо - влажно. Мой первый поцелуй. Кеншин подгреб ее к себе, подальше от края футона, придвинулся вплотную и уткнулся носом в шею, подсунув ей под голову руку вместо подушки. Каору сжалась, однако продолжения не последовало, и через какое-то время она услышала ровное тихое дыхание - знак того, что он уже спит. Провести всю ночь в таком напряжении было просто невозможно, однако и расслабиться Каору тоже не могла. Лишь под утро усталость взяла верх, и перед самым рассветом она наконец-то впала в забытье.