Советы новобрачным

Айзу, полгода спустя. Суматошный день. Не то, чтобы другие дни в клинике проходили менее суматошно, - прикинула Мегуми, - но нынешний побил все рекорды. В Айзу которую неделю бушевала инфлюэнца, и хотя сейчас эпидемия уже пошла на спад, все больные, будто сговорившись, решили именно сегодня навестить своего участкового доктора. Мегуми, как заводная, готовила порошки от кашля и жаропонижающее, попутно объясняя в бог знает какой раз, что медицинская наука лечит не "грипп вообще", а борется исключительно с симптоматикой. Когда один из помощников сообщил, что ее спрашивает какой-то господин, Мегуми едва не рявкнула, что сейчас ей не до общественной работы, но потом все же попридержала темперамент и сказала, что через несколько минут будет ожидать его в своем кабинете. Скорее всего, это какой-нибудь странствующий торговец, жаждущий продемонстрировать свои снадобья, однако временами сюда заглядывали и меценаты. Местные жители обычно расплачивались натурой - едой или услугами, редко когда живыми деньгами, так что потенциального донора упускать никак нельзя. Мегуми не стала утруждать себя прихорашиваниями - просто пригладила волосы, прежде чем войти в комнату, где ее поджидал визитер. Да и зачем подобные хлопоты - она была красивой женщиной и знала об этом. Хотя, будь там заезжий продавец или же пожертвователь, внешность могла сыграть и против нее: женщину, чересчур красивую для того, чтобы быть врачом - скорее, напоминающую гейшу, - слишком трудно воспринимать всерьез. Итак, в слегка заляпанном халате и с легким нетерпением на лице, Мегуми поклонилась молодому мужчине, сидящему у низкого письменного столика. - Я сейчас очень занята, - с профессиональной легкостью поведала она, - так что, надеюсь, вы простите, если я попрошу моего высокочтимого гостя перейти сразу к делу? Высокочтимый гость вознаградил ее слабой улыбкой: - Мегуми-сенсей, вы замечательно выглядите. Впрочем, как и всегда. Если в настоящий момент какой-либо пациент требует вашего внимания, я буду счастлив подождать. Кто?.. - оторопела Мегуми. Она всмотрелась в молодого человека внимательней - длинные волосы, с обеих сторон обрамляющие лицо, в упор смотрящие на нее серьезные глаза. - Кацуширо-сан? - неуверенно спросила она. Цукиока Кацуширо слегка склонил голову: - Признателен, что вы сумели вспомнить мое имя без помощи Сано, - несколько суховато заметил он. В редком для себя состоянии нехватки слов Мегуми закрыла раздвижные двери, села и попыталась собраться с мыслями, быстро восстанавливая в памяти все известные ей немногочисленные сведения о нежданном госте. Вопреки всем ее намекам, что, дескать, они с Кацу близкие друзья, Мегуми едва его знала - приятельствовал он, в основном, с Сано, а не с Кеншином - потому, время от времени появляясь в додзе в бытность ее в Токио, всегда приходил в компании Саноске. С ним он был, и когда она ни с того ни с сего вдруг попросила его нарисовать гравюры для практических нужд клиники. Сано не упустил момент блеснуть сарказмом, но Кацу просто серьезно посмотрел на Мегуми своими темными глазами и пообещал принести несколько отпечатков, оставшихся у него с былых времен. И действительно принес, передав их, правда, не ей, а Генсай-сенсею. Вспомнив все это, Мегуми внезапно осознала, что действительно ни разу не видела его без Сано и уж, тем паче, не находилась с ним наедине. - Я тоже безмерно рада видеть вас, Кацуширо-сан, - в наши северные края так редко заносит кого-либо из моих токийских знакомых... Чем могу служить? Кацу положил на стол два перевязанных красными лентами белых бумажных свертка: - По словам Кеншин-сана, я пренебрег своим святым долгом пред будущими поколениями, - он побарабанил пальцами по одному из них, - а потому я здесь, дабы исправить положение дел, - сложив руки на коленях, он выжидающе уставился на Мегуми. Она отложила в сторону тонкую обертку и в изумлении уставилась на то, что находилось внутри. Гравюра свадебной церемонии, где жених и невеста, преклонив колена перед алтарем, кланялись друг другу. Мегуми внезапно осознала, что ожидает ее в дальнейшем, - она одну за другой начала доставать и раскладывать на столе гравюры, выстроив все в логичной последовательности - от празднества до задутой в ночи лампы, от целомудренных поцелуев и объятий до весьма бурных ласк во мраке. - Кацуширо-сан, они восхитительны, - совершенно искренне признала она. - Вы прочитали мои мысли! - Счастлив порадовать вас, - формально ответил Кацу. Сияя от восторга, Мегуми подняла голову, собираясь уверить его, что она невероятно, просто невероятно рада такому подношению в клинику – более того, совсем скоро ему порадуются и все женихи и невесты в округе, и слова засохли у нее в горле: Кацу смотрел на нее не просто пристально - ОЧЕНЬ пристально. И Мегуми, не знавшая проблем в обсуждений деталей взаимодействия между мужчиной и женщиной с любым незнакомым ей представителем противоположного пола, покраснела так, как не краснела никогда в жизни. Они снова уткнулась в гравюры, ибо поняла: еще секунда - и она не выдержит этот вонзенный в нее упрямый взгляд. - Я отпечатал несколько комплектов, - сообщил Кацу докторессе, которая отказывалась смотреть куда-либо, кроме как на лежащие перед ней на столе гравюры. - Должен сказать, что никогда ранее не обращал такого внимания на детали. Один набор я уже отправил доктору Генсаю и вот пришел к вам, полагая, что вы дадите совет, что делать с остальными. - Любая клиника была бы счастлива... - Мегуми не верила собственным ушам: неужели этот писклявый голосок принадлежит ей?.. Во имя небес - да что ж не так?! - Не имею ни малейшего желания что-либо жертвовать клиникам, врачующим насквозь прогнивших богатеев Мейдзи! - перебил Кацу. - Кроме всего прочего, они вполне могут и заплатить за них. А я хотел получить от вас список независимых клиник, вроде вашей. Окончательно собравшись, чтобы больше не краснеть (что безумно Мегуми раздражало, ибо в ее представлении связывалось исключительно с бестолковым соплячкам-тануки, а не с искушенными женщинами, одной из которых она себя почитала), она смогла наконец-то взглянуть ему в глаза: - Вы могли получить этот список у Генсай-сенсея. - Естественно. Тем не менее, я подумал, что вот эти - лучшие - стоит отдать именно вам, а не ему. С этими словами Кацу протянул ей небольшой пакет с выражением лица, которое можно было описать как "наисерьезнейшее". Мегуми спаслась за ширмой привычного поведения: - И что же у нас там? Гравюры для женихов? - Небольшой вклад в ваше приданое. Распаковывая подарок, Мегуми, после этих слов и всех его многозначительных взглядов в упор, уже знала, что ее ожидает. Словно бы во сне, она держала в руках компактный сверток и недавнее смущение обернулось просто ничем по сравнению с чувством, которое она испытала, сняв обертку. Не отпечатки, но оригиналы, на которых красовался ее без всяких сомнений узнаваемый профиль. Мегуми медленно подняла голову и воззрилась на визитера в полнейшем потрясении. Принятые из рук Кацу - художника, революционера, бомбиста, а ныне - издателя оппозиционной газеты, другими словами - человека, знаменитого своими эксцентричными выходками, - эти изображения можно было трактовать весьма недвусмысленно. Особенно с учетом того, кто красовался на этих гравюрах в роли ее партнера. - Наконец-то... - пробормотал он, - наконец-то она смотрит на меня и видит меня... Я думал, что всегда буду в твоих глазах лишь тенью Сано... Вы не представляете, сколько я ждал этого выражения на вашем лице, Мегуми-сенсей. Даже в своем нынешнем слабовменяемом состоянии Мегуми была не из тех, кто надолго лишается дара речи: - Но практику свою я не оставлю, - сообщила в итоге она. - Люди без нее не смогут, ведь других врачей в округе нет. Он не отрывал взгляда от ее чуть изумленного лица: - Мы живем в новую эпоху, когда женщина-врач открывает свою собственную клинику, а сын бедняка-крестьянина становится владельцем газеты. Я согласен с важностью твоей деятельности в этих местах и не желаю возвращаться в непросвещенный феодализм, заставляя тебя все бросить. И потом, в наш век поездов Айзу в каких-то двух шагах от Токио. Надо смотреть правде в глаза - в ее возрасте едва ли стоит ожидать лучшей партии, да и мужчина, явившийся с предложением руки, сердца и всего остального в клинику, не относился к тем, кого можно спровадить мановением руки. Мегуми снова опустила взгляд к гравюрам и довольно глупо заметила: - Некоторые детали не совсем верны. И тут, наконец-то, цвет прилил к щекам Кацу, а слова перестали ему повиноваться: - Мне пришлось подключить воображение, дабы изобразить то, что лежит книзу от шеи. Н-ну... пожалуй, за исключением ваших рук. Ваших удивительно элегантных рук. К счастью, для художника это не сложно. Несложно проявить фантазию, я имею в виду. О, так до него все-таки можно добраться. Это хорошо. Ни одна женщина не мечтает быть замужем за статуей. Мегуми обратилась к гравюрам, на этот раз изучая не собственное, но его изображение, и внезапно осознала, что усмехается: надо же, сколь многообещающе, с каким художественным вкусом... Мегуми была сама себе хозяйкой и не желала завязывать какие-либо отношения с первым встречным, но вот симпатичный и знакомый человек - это совсем другое дело... Слегка отодвинувшись от стола, она склонилась к полу в наивежливейшем поклоне, а когда снова выпрямилась, то увидела, что Кацу просто-таки окаменел, забыв даже моргать: - Это согласие? - выдохнул он. - Это признание великой чести, кою вы мне оказываете, Кацу-сан. Дозвольте поинтересоваться, сколько вы планируете прогостить в Айзу? Он замялся, силясь прочитать хоть что-нибудь по ее лицу, но Мегуми уже полностью пришла в себя и показывала ровно столько, сколько желала показать. - Не меньше трех-четырех дней. - Тогда не будете ли вы столь любезны, чтобы составить мне компанию на чашечку чая после закрытия клиники? Признаться, я не прочь узнать, что вы из себя представляете, - и желательно не в компании Петушьей Башки, чтобы перебивать нас каждую минуту. Его глаза вспыхнули, он улыбнулся - и лицо осветилось, подарив Мегуми надежду, что процесс сближения не займет слишком много времени. - Мегуми-сенсей, я буду просто счастлив.