(За)Муж любой ценой.

***

— Я лично найду тебе парня! — воодушевленно пищала моя подруга, пока я задумчиво разжевывала листья салата, в надежде, что мои, набранные за почти восемь месяцев ничегонеделания, три с половиной килограмма, рассосутся сами собой. Диета? — слишком сложно. Пришлось бы постоянно готовить, причём что-то полезное и отвратное. Кулинария не мой конёк. Проще было голодать и молиться, чтобы гастрит подождал. Спорт зал? — дорого. Ко всему прочему, моя собственная лень задушила бы меня уже на третьем занятии. Проходили — знаем. Работа? — может быть… Только была одна малюсенькая загвоздка. Оказывается, мой красивый красненький диплом, с почетом вручённый ещё четыре года назад Юрфаком Сеульского Государственного Университета, оказался совершенно бесполезной тратой сил, времени, ну и, естественно, здоровья. Гастрит и невралгия у меня как раз со времён студенчества. — Нет уж, спасибо. — отбросилась я, предчувствуя знакомую песню о возрасте и смерти в статусе «старой девы». Гоын всегда была приставучей и упёртой. Я удивлялась её способности заполучать желаемое, ещё прежде, чем она убедилась бы в том, что это ей действительно необходимо. Закономерное и стабильное умение касалось и противоположного пола. Мне сложно было бы припомнить всех её ухажёров, даже если бы я реально вела списки. И это всё с тем учётом, что природа особо не старалась над её внешностью. Зато характером наделила поистине пробивным. — Господи, сколько ты ещё будешь забивать себе голову своим бывшим? Не надоело? Гоын знала на что давить. Мне не нужно было смотреть на неё, чтобы понимать, какое выражение лица было передо мной в этот момент. Я не была такой же легкой на подъем, как и она, поэтому расставание после пяти лет отношений всё ещё давало о себе знать. В основном хандрой, отвратным настроением, той же ленью и как следствие — лишними килограммами. Впрочем, Гоын, как всегда, была права. Новые отношения заставили бы меня забыть о прошлом и, возможно, заняться собой. Только умение флиртовать затерялось ещё где-то на третьем курсе, когда Чонгук предложил встречаться. У меня появился парень, а значит флирт я больше не практиковала. Он меня любил и без кокетства и умения строить эгё. Ему попросту не нравилось такое в девушках. По крайней мере, я так думала ровно до тех пор, пока меня в этом не переубедили… А ещё, отсутсвие всякого желания на эти самые «новые» отношения словно чёрным по белому было написано у меня на лбу. Так что, шанс отхватить «красавчика» равнялся — ноль целых, ноль десятых. Выход был исключительно в свиданиях в слепую, куда меня и отправляла мать каждые выходные. Не то, чтобы я была занята по будням, не имея нормальной работы кроме помощницы в издательстве на полставки (принеси — подай), просто уважаемые кавалеры работали до упаду. К тому же, имея определенный статус, у них были и соответствующие стандарты. Мне даже было практически не обидно, когда предпоследний из них сказал: «Извини, Нора, но ты не в моём вкусе.» Можно подумать он Айдол. Плешивый такой, прыщавый айдол с брекетами и веснушками по всему лицу. Последнего я отшила сама. Скорее всего, потому что мне просто надоело идти на поводу у всех и каждого. Это касалось и матери и подруги. Я слишком долго терпела, но когда партнёр по «слепому свиданию» потребовал встать и покрутиться, чтобы он смог рассмотреть через свои толстые линзы все мои достоинства и недостатки, я послала его прямым текстом и сделала то, о чем уже так давно мечтала. Я выплеснула ему в лицо и на белоснежную рубашку целый стакан цветного напитка, так и не попробовав разрекламированную официантом новинку в числе фруктовых фрешей. — Только не начинай. — пробубнила я, глядя себе в тарелку с безвкусным салатом, в то время, как тощая ведьма Гоын принялась уплетать бургеры с картошкой фри. — Нет, я никак не могу понять, что ты вообще в нём нашла? Ни кожи, ни рожи. — заключила она, деланно слизывая остатки сырного соуса, а у меня, несмотря на практически уже пустую тарелку с салатом, всё равно засосало под ложечкой. — По-твоему, Минхёк лучше? Ты сама его только что видела! — повысила голос я, не зная, из-за чего больше раздражаясь. Из-за её язвительности или собственного голода. Она Минхёка не просто только что видела. Гоын также была свидетелем великолепного фонтана из оранжевого фреша, который очень удачно облепил очки этого придурка. Я знала, что мать и теперь с меня не слезет, но мне было плевать. Выходить замуж за первого встречного, даже если и из-за завещания деда, я не собиралась. Мать, понятно, какие преследовала цели, поэтому и торопила меня. Но вот Гоын единственная, кто не имела корысти в желании поскорее меня с кем-нибудь свести. Разве что, кроме одной причины. Я не вписывалась третьим колесом в их с парнем компанию. По её мнению, мне срочно нужен был парень не только для того чтобы перестать думать о Чонгуке, но и чтобы гулять вместе с ней и Джином. Я слабо представляла подобную картину, хотя бы потому, что даже они друг от друга слишком отличались, не говоря уже обо мне. Гоын не только упёрта и настырна, она ещё и жуткая болтушка, в то время как Джин молчалив и эстетичен. Мне всегда казалось, что когда они вместе, Джин мысленно находится на какой-нибудь конференции таких же по-профессорски строгих учёных. А Гоын как назойливая муха кружит над ним и отвлекает от интереснейшей лекции своим жужжанием. Несмотря на все мои протесты, уже через неделю меня снова ждало очередное свидание, с таким же печальным недотепой, как и я.

***

Я частенько задумывалась, почему меня окружают сплошные командиры, готовые вечно стоять надо мной с указкой, но спорить с матерью было чревато отнюдь не радужными последствиями. Хоть я и жила в отдельной квартире, всё же находилась на её обеспечении, так как моей зарплаты не хватило бы даже на расхожие нужды. Гоын же уже с жалостью смотрела на меня, и не появись в ней это чувство, я была бы благодарна. — Сколько у тебя осталось времени, чтобы дедушкино завещание вступило в силу? — загадочно мямлила она мне в наушник, пока я сортировала заявки по жанрам на возможно будущие шедевры и бестселлеры от авторов новичков. — Три месяца. — без задней мысли ответила я, разминая затёкшую спину и шею. У меня было мало времени, чтобы найти себе хотя бы парня. О муже не шло и речи, но в таком случае, дедушкины миллионы канули бы в лету. Мать попросту убила бы меня, а я наконец-то смогла бы отдохнуть. Только она не сдавалась, проклиная почившего свекра за скверный характер. Отец умер ещё когда мне было пять лет. Его я уже и не помню. Зато дедулю помню очень хорошо. Он заменил мне отца. Я частенько у него ночевала, пока Маман прожигала свою жизнь. Впрочем, дед не злился на неё, но и своё имущество не доверил. Через пару лет после его смерти матери позвонил адвокат и сообщил, что настало время распечатать и зачитать завещание. Дедуля был тем ещё шутником. Маме его шутки никогда не нравились. Мало того, что он заставил её понервничать ожиданием оглашения своей прихоти, так ещё и условие, после которого я вступлю в наследство убило её на повал. По закону она не претендовала ни на вону, а я должна была получить абсолютно всё, если к своему двадцатисемилетию обзаведусь супругом. А точнее, не позднее тринадцатого августа этого года. Вот и выходило, что сроки поджимали, а я по прежнему сидела у разбитого корыта и поминала лихие времена в отношениях с Чонгуком. Он был неплохим парнем, но видимо ему поднадоело однообразие, да и девушка, ради которой он меня бросил, оказалась худей, милей и моложе. Я застала их в кафешке. Она была полной противоположностью мне. К тому же, виртуозом в эгё. Тогда-то я и поняла, чего не хватало Чонгуку. Ему не хватало женщины во мне. Как друг — замечательно, но женщины… Впрочем, её не было во мне никогда. Всё своё детство и юность я провела с пацанами. Можно сказать, выглядела как оборванка. А на девушку стала похожа только в университете, когда сдружилась с Гоын. Она то и слепила из меня то, что понравилось Чонгуку. Только этого оказалось недостаточно… — Знаешь, у Джина есть один знакомый. Он вполне себе ничего. — продолжала Гоын, а я уже прекрасно понимала, к чему она вела разговор и всеми силами старалась сдержаться от тяжелого вздоха. Тем не менее, глаза я всё равно закатила, но это в любом случае не помогло бы мне спастись от её «жалости». — Гоын, мне хватило последнего раза. Я больше не пойду на свидания. — попыталась перебить её я, но жалостливую речь Гоын было уже не остановить. — Его зовут Чимин. Он очень хороший. Я уверена, вы понравитесь друг другу. И я уже рассказала ему о тебе. Тем более, он из состоятельной семьи, не то что твой бывш… — оборвалась она на полуслове только потому, что всё же услышала шумный и раздражённый выдох. Стоило ли говорить, что забыть Чонгука мне не давала по большей части именно Гоын? Её язык не просто не имел костей, он постоянно цеплялся за моё прошлое. Я конечно же тоже цеплялась. Не хотелось мне принимать предательство, но и забывать об этом мне не давали. К слову, ко всей её болтовне и прилипчивости я давненько привыкла. Проще было уступить, поэтому уже в пятницу вечером я шла в ресторан на слепое свидание с неким Чимином. По словам Гоын он тоже недавно разорвал отношения с девушкой. Подробности, правда, она опустила. Да и у меня не было особого интереса что-либо слушать. Голова была забита поисками работы получше, и я успела за прошедшую неделю побывать на пяти собеседованиях, которые толком не принесли ничего, кроме очередного осознания собственной никчемности. Свидание с незнакомцем нисколько не пугало меня. Я уже сбилась со счёта, под каким оно номером должно было быть, но тот факт, что мой сегодняшний парень являлся знакомым Джина мог значить только одно — фантазию и веселье ждать от него мне не придётся. С Чонгуком было весело и интересно. Если бы я точно не знала, что он человек, с лёгкостью поверила бы в фантастическую историю о вечном двигателе в одном месте. Потому что Чонгук не просто был активным и веселым, он заряжал своей энергией ещё и меня. Я понимала, что за восемь месяцев должна была уже выкинуть его из головы, но даже так на ресепшене в ресторане моим глазам привиделась его спина, когда я окинула взглядом весь зал. И я практически уже убедилась в мираже, как меня отвлёк звонкий голосок хостес из-за стойки. — Извините, у вас забронировано? Мне пришлось оторваться от сладкой парочки, которая теперь не давала мне покоя, и перевести озадаченный взгляд на улыбчивую особу. — Да. На имя Пак Чи… — запнулась я, зажевывая губу, потому что к тому моменту имя моего спутника на сегодняшний вечер напрочь вылетело из головы. Меня спасла выработанная проницательность хостес. Поняла она меня и так, поэтому лишь шире заулыбалась и немного провела, указав на нужный столик. Подозрительная пара сидела как раз напротив, и я всё больше напрягалась, пока переставляла высоченные «копыта», в которые меня впихнула Гоын. Как выглядел мой спутник меня совершенно не волновало, точно так же, как и его опоздание, но чем ближе я подходила, тем отчетливей понимала, в какую ситуацию загоняю саму себя. За столиком напротив сидел именно Чонгук. Даже за пятнадцать шагов до него я ясно видела букет цветов и красную бархатную коробочку, лежащими на белой скатерти, в то время как он нежно держал за руку всё ту же «милашку», из-за которой я оказалась ненужной. «Бежать» — это была первая и единственная мысль в моей, и без того забитой хламом, голове. Воплотить мне её практически удалось, если бы не чей-то ботинок, за который я зацепилась, когда с разворота ринулась к выходу. Как оказалось, быть свидетелем предложения - не самое страшное. Страшнее и позорнее было распластаться прямо в проходе между столами, и тем самым привлечь внимание абсолютно всех посетителей сия великолепного заведения. Естественно, он меня заметил. И конечно же, подскочил, как и все остальные, пока я валялась лицом в плитку и пыталась натянуть на задницу задравшееся, буть оно неладно, платье. Самое ужасное было ещё и в том, что это то самое платье, которое мне подарил Чонгук на пятую годовщину наших отношений. Он тогда ошибся с размером, и вещица оказалась велика. Зато теперь она сидела на мне как влитая, а я лежала и боялась открыть зажмуренные глаза. Между делом мелькала мысль, что мне следует сжечь это чертово платье, если по окончании вечера я всё-таки останусь жива. — Извините, это моя вина. Вы не ушиблись? — обеспокоено забасил голос над ухом, и я попыталась образовать малюсенькую щёлочку между веками, чтобы рассмотреть человека, которому сегодня же следует заказывать себе белые хризантемы.*

(В Корее белые хризантемы являются ритуальными цветами. Точно так же, как и красные гвоздики в России.)

— Ан Нора?! — изумленно воскликнул он, когда наклонился ко мне чтобы помочь подняться, а я заткнула ему рот ладонью прежде, чем успела понять, кто так бессовестно опозорил меня. То что я была знакома этому наглецу не меняло моего неприглядного положения. Скорее наоборот. Но где-то глубоко внутри я надеялась, что Чонгук не узнал меня, или хотя бы я успела залепить источник моего разоблачения собственной рукой. Осознание пришло немного позже, когда я убрала ладонь, после того как горячее бормотание оставило на ней влажную пленку. Мой обидчик поднял меня на ноги, а я узнала в нём бывшего однокурсника, к которому и раньше питала отнюдь не приятные чувства. Ким Тэхён и в университете был задирой. Надеяться на его благоразумность спустя всего четыре года было глупым, поэтому я уже готовилась провалиться сквозь землю, когда он протянул ко мне руки. Быстрый взгляд на Чонгука только больше подбавил краски моим щекам, но я не упустила момента заглянуть в лицо и счастливице, которой сегодня по всей классике вручили заветную драгоценность. Как говориться: помирать, так с музыкой! Но умирать от стыда, не значит перестать его чувствовать, поэтому я поспешно отвела взгляд и попыталась опередить руки Тэхёна, принявшегося меня отряхивать. Причём ещё и сзади, в районе ягодиц, несмотря на то, что шмякнулась я исключительно всем своим прекрасным передом. — Столько лет прошло, а ты такая же неуклюжая. — со смешком зашептал Тэхён, пресекая мои попытки вырваться из его «заботливых» рук. — Тебе что, пятнадцать? — продолжал отчитывать он, намекая на мои вызывающие туфли, а я решила пустить всё на самотёк и просто свесила голову. Падать ещё ниже было некуда, а вымолвить хоть слово я не могла, потому что всё ещё чувствовала на себе взгляд Чонгука. Наверняка он смотрел на меня с отвратительной жалостью. Неряшливая и разожравшаяся бывшая выставила себя посмешищем в приличном ресторане. Нужно отметить, неприлично приличном. К такой и подойти стыдно. Даже если просто спросить, не ушиблась ли дура. — И куда только смотрит твой парень? — не без издевки заключил Тэхён всё тем же мерзким шепотом, когда обхватил мои плечи и легонько тряхнул, чтобы я подняла голову. Смотреть в самодовольное лицо было нестерпимо больно, особенно учитывая, что вышеупомянутый парень стоял позади вместе со своей невестой. И я закусила губу, едва сдерживая обидные слёзы. Оставалось только разреветься для пущего эффекта собственного позора, но Тэхён удивительно вовремя бросил взгляд мне за спину и нахмурил брови. — Я сейчас всё правильно понял? — прошептал он ещё тише чем прежде, а я уже практически теряла сознание и всхлипывала, но всё равно кивнула. Полагаться на его ясновидение было рискованно. В любом случае, у меня не было другого выхода, поэтому я подобрала остатки гордости вместе с соплями и сделала то, за что задушила бы себя собственноручно, не будь отягчающих обстоятельств. Тэхён дернулся, а его пальцы сжались на моих плечах, когда я прилепилась к его губам. Быстро и метко. Где-то в мозгу копошились мысли, что Тэхён сейчас отпихнет и завопит, что я больная на голову. Что я отбила себе кукушку, когда летела с этих чертовых каблуков. Да всё, что угодно, но, как известно, надежда умирает последней. И только потому что умерло уже всё остальное, я надеялась…