digging a hole.

1. новый новенький. ‘познакомьтесь - наш нил!' буквально подходя к каждому, кто хоть как-то с ним знаком, говорил тогда бретт. хлопал по плечу и подталкивал вперёд. не буквально, но выглядело так. конечно, нил опасался реакции публики. новый материал, слишком маленькая сцена, слишком узкие брюки, и, что, чёрт возьми, делать с этими руками, когда они по-настоящему нужны тебе в двух песнях из девяти. хорошо, что не забыл сигареты за сценой. очень жарко, и вокруг правда дохуя народу. это было нервно, это прошло. он с удовольствием отметил, что было это быстро, но бодряще. он думал, что играет в лучшей группе. после бретт не отходил вообще. от нила, и от бокалов с шампанским. 'ты рождён для этого.' только шепнул он. этого было достаточно. его хорошо встретили и писали в основном, какой он замшевый, что будто сошел с обложки глянца, и, что его приняли за девушку, пока бретт не назвал его ‘нил’. иногда он заглядывал к бретту. ненадолго, и почти всегда по делу, с дисками демок и своей гитарой. иногда они пили пиво в барах рядом со студией, иногда только вдвоем с бреттом. бретт любил говорить, а нил умел слушать. работа над альбомом шла прекрасно, парни кипели. казалось, что чертов батлер со своей гениальностью отойдет на второй план. нет, нил, ничего против батлера не имел, да он и не знал его. но бретт был почти всегда в ярости, если кто-то упоминал его, бросался предметами в стену или уходил из студии. так что о бернарде никто не говорил. очевидно, что-то из слухов было правдой. были классные интервью, где он садился слишком близко и приобнимал за плечо, ничего такого, бретт довольно тактилен, но всё равно хотелось принять это на свой счёт, хотелось думать, что к нему, нилу, бретт садится особенно близко. он был очень замшевым. что бы это ни значило. так говорил бретт. однажды в гримёрке он подошел почти вплотную и бросив: – не понимаю, почему стилисты всё ещё не сделали этого, – расстегнул сразу три пуговицы на рубашке нила. – так-то лучше! он отошёл так же неожиданно, как появился, нилу осталось только затушить окурок и носить рубашки так. – боже, нил! – бретт подорвался с места, сорвал наушники и стал наматывать круги по комнате. – нил, это наш сингл! – такое привычное возбуждение и восхищение в характере бретта, слишком ударяет по самообладанию нила, который нервно курит, пытаясь успокоить пульс. да, это очень приятно, что бретт ценит его как музыканта. очень мило, что он садится рядом, на ебаный подлокотник слишком узкого кресла, повезло, что одежда пока скрывает стояк. – перестань, – закатывает глаза, и улыбается. сейчас бы только устоять на ногах, сделать пару шагов, быть обычным и спокойным, выйти из комнаты, дойти до кабинки, остаться наконец наедине с собой, чтобы подумать о том, кого оставил за дверью. тогда в туре нил полностью наслаждался и пользовался своим положением новый звезды. он помнил череду сменяющихся номеров, девушек, выпивки, травки, всё весьма размыто. – ладно, я сегодня не с вами. голова трещит. пойду к себе. они отыграли концерт и всё было как в тумане, нил просто надеялся, что не испортил собой всё, усталость всех этих дней скопилась и навалилась одновременно. как-то нил дошел до номера, не раздеваясь, и даже не снимая обувь, повалился на кровать, и долго лежал в тишине, по голове будто молотком кто-то бил, болело горло, веки были слишком тяжёлыми. ужасно захотелось отлить, и он поплёлся в ванную, облил лицо холодной водой, на секунду показалось, что стало лучше. он недолго посмотрел на себя в зеркало. ‘да уж. пиздецки выглядишь’ закружилась голова, от неожиданности нил облокотился о раковину. слабость вернулась, казалось, дойти до кровати он уже не сможет, так что он опустился на холодный пол и успел подумать, что посидит тут пару минут, прежде чем отключился. кто-то барабанит в дверь, но подняться сил нет вообще никаких. он подумал, что точно не закрывал дверь номера, и походу это может быть кто-угодно вообще. но нилу плевать, кто найдет его тут. резкие шаги по коридору, и в дверь ванной кто-то заглядывает. нил поворачивает тяжелую голову и щурится, пытаясь увидеть, кто перед ним. кто-то в темной футболке, кто-то знакомый. бретт. бретт? – что за, блять, что случилось, - бретт опускается рядом, очень рядом, трогает лицо, и если он был пьян пару минут назад, то сейчас точно нет, потому что на его лице ебанная потерянность и страх. – я кажется заболел, – голос нила севший и совсем тихий. – да ты горишь весь. он помнит, как бретт подхватил его на руки, если это ему не приснилось, шептал, перечисляя всю наркоту, повторяя что не помнит, что даёт такую дичь. – пей, пей, пей, – бретт поддерживает голову и вливает в нила что-то теплое. он помнит, как слышал, что бретт звонил и орал, чтобы кого-то прислали. он помнит, как бретт открывал все окна, и в помещении появлялся воздух. постоянно бросало то в жар, то в холод, он слышал голоса в соседней комнате, но на его постель всё время приземлялся только бретт. и трогал его лоб. кажется, за ту ночь нил выблевал все свои внутренности. и снова рядом был бретт. держал его волосы. ужасно неловко. бретт был очень заботливым. он приносил суп. сидел в кресле рядом и болтал. казалось, что ему нравится ухаживать за кем-то. два дня они были только вдвоём. ну и ещё доктора. хотя если бы нил мог – отказался бы от их услуг. когда пришло время ехать дальше - снова стало плохо. плохо было буквально всё время. таблетками спасали выступления, но ничего не могло дать нилу почувствовать себя лучше внутри, а почти нормальное самочувствие сменялось приступами лихорадки. это длилось почти полгода. и наконец здоровый нил с сожалением отметил, что такое количество бретта в его жизни возможно только в турах. и он ужасно захотел скорее сделать новый альбом. – у тебя есть девушка? – интервьюер мило улыбается и нил улыбается в ответ. он очаровал эту девушку, как только вошел, это чувствуется. интересно прописан ли вопрос изначально, или он от неё. – неа, были, временами, но сейчас – нет. всё норм, моё сердце не разбито. разбито… он даже подумал, что мог бы остаться и спросить её номер, но это всё просто глупости, ведь все его мысли заняты чёртовым бреттом андерсоном. в эту ночь, как обычно, он не мог уснуть. это становилось ужасной действительностью. валяться ночами без сна. эта комнатка маленькая и почти чистая. пара пустых банок из под пива, куча исписанных листов на низком столике. книги стопками стоят на полу рядом с кроватью, полная пепельница и две полупустые пачки. становится жарко. открыть окно и выпить стакан воды из под крана. голова раскалывается. две таблетки и снова в измятую кровать. это было бы слишком трудно - не влюбиться в бретта. потому что он чёртов гений, он всегда знает, чего хочет и никогда не скрывает своих чувств. потому что он такой, какой есть и абсолютно с собой согласен. потому что у него блядские замашки и он слишком раскован. потому что у него есть этот голос и эти пальцы. потому что он придумывает новые песни на ходу. и еще потому что, когда нил был на концерте группы кузена три года назад - впервые подумал о том, что не прочь поцеловать парня, и трахнуться с парнем. трудно было признаться в том, что влюблен, так что нил не думал о влюбленности всерьез. возможно он больше думал о том, как хочет выкурить сигарету и затушить нервными пальцами, а потом подойти к бретту, опуститься на колени и сделать ему приятно, или, может о том, как будет выкрикивать его имя разрываясь, пока крепкие руки будут удерживать его в сознании. он так хотел хоть чего-то. 2. тогда он понял, почему песни о любви такие грустные. – эй, мы только что написали альбом, который можно слушать перед тем как выйти из дома! – любую музыку можно слушать перед выходом из дома, нил… – мэт курит и листает утренние газеты, вчера его команда сокрушительно продула, и нужно выпустить пар, так что он искренне выискивает статьи о подножках, которые не дают выигрывать в футбол. – нет. ты не понял. послушав это люди правда захотят выйти на улицу. это, блять, именно то, что всем нужно! – интересно…я правда нуждаюсь в том, что заставит меня хотеть выйти из дома иногда, – у бретта сегодня трехдневная щетина, так что, да, в первую очередь это было нужно бретту. нил прекрасно видел, как важно для него всё, что они делают сейчас. как горит он новой музыкой. и видел, как его слова отражаются в том, что выдает дальше бретт. ему определённо нравилось это. после концерта пошли в паб. слишком много выступлений, куча сцен и тесных тачек. нилу вообще не хотелось говорить, и пить не хотелось, почему он вообще поплелся за ними. после этих перелётов было бы правильнее, не тратить вечера на пустые бокалы и пустые разговоры. парни рьяно обсуждали футбол, они были совсем как друзья. такие живые. боже как же тут душно, и девушка на сцене поёт слишком томно. – я отойду, – ‘зачем к черту говорить что-то, если всё равно никто не слышит. в пизду. на улице есть немного воздуха, уже лучше’. – хей, тебе хреново что ли? – резко. и так рядом. как холодной водой в лицо, бретт становится рядом, опираясь на стену – что? – нил, тебе хреново? ты кажется вообще не пил сегодня. – будешь? - нил протягивает пачку и бретт закуривает, выпуская густые клубы дыма. у него потрясающе глубокие голубые глаза. не хочется отводить взгляд. не хочется возвращаться в паб. – знаешь, если ты хочешь, мы могли бы уйти. можем покататься. туда-сюда. он умел быть откровенным, и иногда он понимал даже без слов. как сейчас, сжимая холодные пальцы своими горячими, он тихо напевает – oh, whatever makes his happy on a saturday night.* – давай словим такси, нил, – шепчет на самое ухо, небезопасно близко и вдруг кусает за мочку, встал и протянул руку. конечно нил пошел за ним. они просто ездили. туда-сюда. было странно. остановились рядом с мостом и выкурили по одной. нил подкурил от сигареты бретта. он тогда думал, что так близко его лица ещё не видел. они снова поехали по длинным улицам. водитель ничего не говорил, хорошо справился, получит хорошие чаевые. спустя час или больше нил перегнулся и тихо сказал адрес водителю. свой адрес. на лестнице напряжение росло, и зайти в лифт нил не решился. вдруг бретт сделал бы что-то прямо там. пока идут по лестнице можно ещё подумать. был шанс отказаться, сказать, что передумал, предложить просто выпить пива. в конце концов, ничего ещё не произошло. ничего, что нельзя изменить. – ты волнуешься. – совсем немного. – слушай, всё хорошо, мы можем ничего не делать, – бретт говорит слишком толково и разборчиво, как для человека прямиком из паба. а может, и он тоже почти не пил сегодня – всё будет, как ты захочешь. – заходи. тут не было стульев и сели прямо на пол. бретт стал перебирать книги из стопок спрашивая о чём они. конечно это нравилось нилу. нравилось как на него смотрит бретт, как что-то объясняет своим спокойным голосом. нил понятия не имел, что говорил ему о тех книгах. книги сейчас волновали его меньше всего. – ты ведь никогда не был тут? – ты не звал. – не думал, что тебе интересно.. – интересно что? – я, – нил приближается и целует сначала нежно, легко касаясь губ, пробуя. но как только чужой язык проникает в рот, совсем без стеснения изучая его, крышу сносит, он становится раскованнее, углубляя поцелуй, перекидывает ногу, и уже на коленях бретта, близкий и открытый, может даже слишком, но всё так как он и думал. тут чертовски славно, и чертовски тянет внизу живота. бретт на вкус как сигареты и алкоголь – то, что нужно, нил никогда не чувствовал себя так, но сейчас он как подросток – готов кончить только от этого. их первый поцелуй вышел мокрым и долгим, руки бретта, блуждают по спине, притягивают всё ближе и ближе за бедра, обеспечивая нужное трение. – я так хочу тебя, я так давно хочу тебя, – шепчет, обжигая. нил начинает расстегивать пуговицы своей рубашки, когда бретт перехватывает инициативу, путаясь руками нил тянет вверх футболку бретта. вот она. его кожа. наконец, наполовину раздетые, они оторвались друг от друга, сбитое дыхание и нил протягивает руку, касается лица, – я не верю, что это правда происходит... – такой хрупкий, что боюсь тебя сломать, – бретт проводит по его животу, и следуя по тонкой дорожке волос, чуть оттягивает брюки, внутри всё закипает. нил не сдерживается, когда, накрывает рукой стоящий член, стянутый тканью. – не сло…, – заглушая поцелуем, бретт усиливает напор, нил сильнее толкается ему в руку, что-то мычит в уголок губ, – ...маешь... боже, – когда бретт подхватывает сильными руками и мягко бросает на кровать. он стягивает брюки, ноги ужасно путаются, и совершенно не слушаются. – посмотри в тумбочке, – шепчет нил, пока бретт шарится рядом, и бросает на кровать несколько резинок. бретт, если честно, в отличной форме, потому что иногда ходит в качалку. когда в завязке. вид его обнаженного тела. дурацкие бусы на шее. где он только их нашел. но он старается не пялиться сильно, и это выходит плохо. да и он знает, что бретту нравится, когда на него пялятся. – ты когда-нибудь спал с парнями? – нет, я хотел только тебя. – как мило. – бретт опускается на кровать и устраивается между ног нила, широко разводя их, он нависает и оказывается совсем рядом, оставляет несколько меток под ключицами, проводит руками по внутренней части бедра, вызывая дрожь. – я не сломаюсь, помнишь? его влажный палец прямо там, бретт обводит колечко мышц, и нил постоянно твердит себе ‘расслабься’, чем совсем не помогает. это не неловко, просто так... странно… – блять! - это больнее, чем он думал. захватывает сбитую ткань простыни пальцами и костяшки белеют. сжимает зубы до боли. трудно сдержаться, и не остановить, но он ведь так хотел этого. его растягивают уже двумя пальцами. он чувствует его пальцы постоянно, это приносит дискомфорт. бретт не спешит, давая привыкнуть к ощущениям. вторая рука нежно гладит по бедру. это бретт. он рядом, и он делает это. – продолжай… пожалуйста. – ты – когда бретт наконец входит, сознание отключается и нил отдаётся только чувствам, бретт не двигается, и нил, чуть шевеля бедрами, приглашает к действию. – блять, такой узкий, что я с ума схожу. вообще не понятно, сколько времени проходит, но постепенно боль остаётся позади, бретт двигается размеренно и выглядит охуенно горячо, нил тянется к нему и касается сосков пальцами, проходится по напряженному животу, чтобы наконец дойти рукой до своего изнывающего члена, он обхватывает его, а бретт накрывает своей сверху. это блять так интимно. оба уже слишком на грани, и нил отчаянно стонет, постоянно повторяя его имя, смешанное с матом. – чёрт, я долго не смогу. – я тоже. – ты выглядишь так, будто я делаю это с тобой каждый день. – я хотел бы… бретт кончает первым и доводит нила руками, пока сперма не пачкает живот, размазывает её по уже мягкому члену и только потом выходит. так эмоционально ярко, что прийти в себя сразу не выходит. потные они лежат какое-то время, пытаясь перевести дыхание. пока кто-то первым не закуривает. передавая сигарету за сигаретой друг другу. – зачем ты обрезал их? слишком много сигарет как для двоих, бретт на спине, нил лежит полубоком и смотрит прямо в глаза, у него чуть опухли губы от поцелуев и дико болит задница. – тебе не нравится? – нравится, – бретт протягивает руку, касаясь его лица, обводит скулу большим пальцем, – такой красивый...сотни раз останавливал свои мысли, когда глядя на тебя они доходили до момента, как ты становишься на колени, а я запускаю руку тебе в волосы. – ты думал обо мне? – думал… боже, нил, я же не слепой… каждый раз твой восхищенный взгляд в мою сторону заканчивался для меня дрочкой. когда мы снимали lazy, я хотел выгнать всех со съемочной площадки и сделать это прямо там. – жаль, что ты не сделал так. я бы помог всех выгнать… теперь я уже не знаю, что нравится мне больше, твой голос или твой член. – нил трётся о руку, накрывая её своей и поднося к губам, чтобы поцеловать, – мне никогда не было так хорошо, как сейчас, хотя я не думаю, что смогу сидеть ближайшее время… – тогда тебе придется потерпеть без моего члена и наслаждаться голосом. – что мы будем делать дальше? – в смысле? – сэм. – разве ты не слышал меня? oh sam you're my main man**, – он пропевает и легкая улыбка касается его губ. – ну и где же она тогда сейчас? – ох, нил, ну ты же не мог думать, что я расстанусь с ней? будем парочкой, объявим об отношениях, а на концертах я буду сосать тебя? не говори, что правда думал о чём-то таком… больно. он всё ещё лежит, пытаясь проглотить так некстати подкативший к горлу ком. – ну же, иди ко мне, минуту назад нам было так хорошо. – нет, забудь. это ты. ты дал подумать мне о том, что мы тут не просто трахались, – нил свешивается с кровати и тянется за пачкой, потому что нужно сменить позу… и он вообще не представляет, что сейчас выражает его лицо... – мы не просто трахнулись, кажется ты сам только что сказал, что лучшего у тебя не было. – уйди пожалуйста. я вызову такси. – слушай. ты хороший мальчик, ты очень красив и талантлив но… – но ты просто любишь эксперименты, я понял. так и случилось. они оделись и бретт уехал, больше ничего не говоря. нил не испытывал ненависти к этому, он чувствовал себя влюбленным и бесконечно несчастным. на следующий день нил сказал, что ему нужны выходные, хотя, конечно, они ему не были нужны. ему нужно было отсутствие бретта, потому что казалось смотреть на него будет стыдно и неловко. ребята ничего не спрашивали, концертов не было, записей тоже, в основном он лежал в кровати и смотрел в потолок, иногда брал гитару или книгу. он выкурил почти пять сотен сигарет и в конце концов пришел в норму. 3. очередной никто. они не говорили о том, что было той ночью, вообще ни разу. бретт не проявлял никакого повышенного внимания. не то, чтобы в течении ближайших месяцев между ними произошел хоть насколько-то личный разговор. они почти не оставались один на один. сэм заваливалась на все тусовки, нил уходил со всех тусовок. иногда нил ловил себя на мысли, что пытается прочесть в лице бретта что-то о той ночи: пусто. он пытался прочесть это в его текстах: пусто. в работе тем не менее почти ничего особо не изменилось, бретт был таким же погруженным и постоянно возбужденным поиском нового. ричард был очень плодотворным в то время. он писал хуеву тучу музыки. так что всегда было что-то новое, что они могли попробовать. и всегда было что-то, чем можно забить голову. жаль, что во сне обмануть себя не мог. у него определенно было слишком много влажных снов с участием бретта. в одну из бессонных ночей, когда нил был наиболее откровенен с собой он решил, и почти полностью смирился с мыслью, что готов быть запасным вариантом. очередной красивой строчкой для будущей песни бретта. потому что вдруг стало совершенно невозможным видеть его каждый чёртов день и хотеть его каждый чёртов день. вдохнуть глубже. отросшая чёлка падает на глаза, и он откидывает её назад. вчера после работы, он зашел в ближайший магазин рядом с домом, купил чёрную краску и покрасил волосы. для себя конечно, не для бретта. да, он определенно видел, какой именно эффект произвел его вид на бретта. когда все наконец съебались и они остались одни бретт листал какие-то бумаги, пока нил сидя на столе курил. – ты... всё ещё хочешь потянуть их, когда...трахаешь меня?' – сейчас даже больше, чем обычно. нил ловко спрыгивает и подходит очень близко. он тушит сигарету и улыбается. брови бретта, удивленно изгибаются, когда пальцы длинные, прохладные, чуть вспотевшие, расправившись с ремнем берут его член, твердеющий прямо в них. он, слегка надавливая, проходится большим пальцем по всей длине, бретт выпускает тихий стон. от этого у него самого тянет внизу живота. он думал, что сможет снять любого мальчика, если пойдёт куда-то, где таковых достаточно, немного попрактиковать свои навыки. но дело в том, что за это время он успел достаточно узнать бретта, чтобы предположить, что тут его неопытность будет встречена хорошо. хотя, конечно, он очень постарается. нил опускается на колени. тот же впалый живот и светлая кожа, он проходится языком по животу и чуть кусает. сразу пытается заглотить полностью, нос раздражают жесткие волосы, он давится, тем не менее, не отстраняясь, берет смазано и невпопад, но постепенно привыкает, и чувствует себя расслабленее. много слюны. бретт откидывается назад и крепко цепляется за край стола, ища опору, нил берет его руку, чтобы перенести себе на голову. понимая намек, бретт гладит по волосам, и захватывает локоны, но ведёт себя скорее нежно, во всяком случае в этот раз. он стонет. он стонет от того, что делает нил. опьяняет. вряд ли прошло много времени, прежде, чем бретт кончил. это странно. чья-то сперма во рту. он столько раз сам кончал кому-то в рот, но никогда не думал каково это, когда кончают в рот тебе. он поднялся, тыльной стороной ладони вытер губы и довольно ухмыльнулся. – иди ко мне. боже, ты просто нечто, – бретт целует, потянув за подбородок и чуть наклоняется. – хочу тебя, – они шепчут друг другу, будто их могут подслушивать. если бы посреди студии прямо сейчас стоял бы кто-то… вряд ли бы они его заметили. – такой горячий и твердый. нил стонет прямо в губы когда бретт расстёгивает ширинку и скользит ему в штаны, обхватывает член и парой движений доводит нила, который почти падает ему в руки, чуть не завалив на стол. – я кончу от тебя снова сейчас, или трахну прямо тут… – потерпи до дома, мы и так слишком засиделись, нас могут увидеть, – нил приводит себя в порядок, если это можно так назвать, пока бретт вызывает такси. – куда мы? – ко мне, если ты не против. мы можем поехать куда ты скажешь. – конечно, я не против поехать к тебе. иногда нилу жаль, что бретт не водит, или что он сам не водит. иногда ему жаль, что они не обычные парни, потому что прямо сейчас, сидя в такси, довольно далеко от бретта и кутаясь в пальто, изредка поглядывая в сторону, он думает о том как сильно хочет поцеловать бретта, и подрочить ему, или целуя дрочить. 'ты чертов озабоченный придурок. похуй’ на этот раз они целовались в лифте, и нил был не против застрять там. на часах почти полночь, и за день он уже прилично устал, но хочется, чтобы этот день не заканчивался. бретт открывает двери и пропускает вперед, нил снимает пальто, и вешает его рядом с паркой бретта, кожанку бросает где-то на кресле. – мммм. где сэм? – её нет. – алан? – я думал, что ты хочешь провести время со мной, но если так хочешь могу найти тебе алана, – бретт смеётся и курит. у бретта очень много дисков и мало чистой посуды, почему-то это наблюдение забавляет нила. ‘в конце концов мы тут не для того чтобы ужинать’. бретт, уставший, но, вроде как, довольный происходящим развалился на кровати. тушит окурки в какой-то чашке. – включу музыку? – да, только не нас. и открой окно. – на улице холодина… – ну... думаю, я тебя согрею. хочешь чего-нибудь? в холодильнике есть пиво. и возможно какая-то еда тоже есть. нил поворачивается и чуть закатив глаза игриво улыбается. – хочу, чтобы ты трахнул меня, – подходя к кровати, попутно расстегивает рубашку, толкает бретта на спину и садится сверху. от этих поцелуев, развратных и жадных нил плавился, пока чужой язык долго вылизывает его рот, он гладит пресс бретта под футболкой. – слушай, я не знал, что ты зайдёшь, у меня нет смазки, но кажется в ванной должно быть что-то вроде крема. – принеси, что-нибудь, и вставь свой чертов член в меня наконец-то. нил думает, следует ли ему раздеться, пока бретт вышел, но решает ещё немного потянуть удовольствие и просто слушает, как бретт копошится за стенкой. всё же он поднимается и выключает диск. опирается на подоконник и смотрит в далёкие огни, сегодня нет звёзд. бретт – звезда. он обнимает сзади, целует шею, и, наконец, избавляет от рубашки. как хорошо, что бретт практически даёт ему делать всё как хочется, ему, кажется, интересно, как поведёт себя нил. нил щедро выдавливает на руку крем, растирает между пальцами, приподнимается на руке и растягивает себя. он открывает рот и почти закрывает глаза, бретт смотрит, и ему всё это нравится. нил размазывает крем по его члену и медленно садится сверху. – вижу на этот раз ты готовился. – не хотелось тратить много времени на раскачку, – нил откидывается на вытянутых руках и закидывает голову, медленно двигаясь, стараясь привыкнуть к дискомфорту. – невероятный. ты невероятный. – я хочу быть таким с тобой. бретт ловким движением, переворачивает, вероятно решив перехватить власть и придавливает к кровати всей тяжестью своего тела. нил закусывает губу от неожиданной смены позы и жестко царапает бретту спину, от страсти ли или от желания отметить его собой. – да ты царапаешься! – бретт жарко целует и сильно кусает нижнюю губу. этот поцелуй похож на борьбу, они бьются зубами. отстраняясь друг от друга, пытаются перевести дыхание. – ты чего остановился, продолжай двигаться. он входил до конца, и выходил почти полностью. это было будто целую вечность. он грубо кусал соски, и сразу целовал. он шептал на ухо кучу пошлостей. было как в тех снах. – я как будто только что съел шоколадку. – мне ещё не говорили такого в кровати, – бретт заливисто смеётся и целует уголок губ. – что ты за человек… – есть сиги? у меня закончились. – в кармане посмотри. нил садится по-турецки и курит. бретт внимательно смотрит за ним и нил ухмыляется, отворачивается и смотрит за утренними лучами света на стенах. бретт трогает его, он трогает его, и нил чувствует себя котом, так хорошо ему. – ну, и что это было? – вроде было похоже на секс. – вышло неплохо там, в студии. – кажется, лучше чем неплохо, ты же не стоял на ногах. – у тебя хорошее настроение. – есть хочу. – ты же только что ел шоколадку. – у меня быстрый метаболизм. – слушай нил, ты сдался сегодня, но завтра сдался бы я. – он водит по голой коже живота, пока нил смотрит куда-то в потолок, считая мелкие трещины, пиздецки хочется выйти, но на самом деле он не думает, что мог бы уйти от прикосновений бретта. – если тебе хочется этого всего так же как мне, то мы могли бы. быть иногда вместе. очевидно, что сопротивляться нашему влечению бесполезно… – окей. – так просто? – да. так что насчёт еды? – сейчас что-нибудь придумаю. пиво будешь? – ага. нил закрывается в ванной, и долго смотрит на себя в зеркало, это было слишком эмоционально для него. снова. ‘ты сможешь привыкнуть к этому. как-то’ стук. – эй ты там уснул? – я уже иду, извини. он сделал омлет и насыпал много сыра. в маленькой кухне, было не слишком чисто и очень много пустых бутылок на полу, но по-своему уютно. уже светало. нил протянул руки и взял его сигарету. что-то вроде поцелуя. бретт выглядел как самый красивый человек, и гладил его ноги своими под столом. – вкусно. особенно пиво. – хочешь спать? – ужасно. – пошли. нил очень хотел обнять его перед сном и уснуть в его руках, возможно, но подумал, что это не вяжется с их уговором, так что сразу отвернулся, бретт не притянул его к себе и не уткнулся носом куда-нибудь в его шею. так и должно было быть. в комнате всё ещё пахло ими.