digging a hole.

23. снова тонуть. предстояло много выступлений и перелётов. нил ждал этого с предвкушением и страхом. обычно в турах он чувствовал себя с бреттом наиболее открыто и близко. именно в турах он воспринимал их как что-то единое. тут не было никого, кто отнимал у него бретта. тем более сейчас. но этот тур стал худшим кошмаром нила. никому не было дела, на его самочувствие. перелёты были просто пыткой. вылеты постоянно переносились из-за погоды. нил чувствовал себя не в своей тарелке. один. перед концертами он не выходил из номера и пропускал репетиции. было стыдно, что из-за него страдает группа, но тело совсем не слушалось, постоянно хотелось спать, а уснуть было невозможно. – завтра я не буду выступать. – завтра ты что? – чарли и до этого был на нервах весь тур, жаль его, но ничего не поделаешь. бретт явно взбешен, но не подаёт виду. стоит у стены и курит. лучше бы кричал, было бы ясно, что у него на уме хотя бы. – я не смогу. – нил, послушай, ты что так много там делаешь? закинься таблетками, посиди и покури пару часов. в номере ты будешь делать то же самое, – похоже, у ричарда прорезался голос. наконец-то. саймон смотрит на него испепеляюще со своего дивана. – завали ебало, рич… – да, блять, я не могу! мне плохо. – разве мы все не делали это хотя бы однажды? ты же не единственный такой! ты должен быть ебаным профессионалом. и знаешь, что, саймон, он не просто твой младший братик. мы вообще-то работаем. это хренова работа, и он должен её выполнять. – да идите вы, – он громче обычного, хлопает дверью за собой. сил больше нет. бретт заходит в комнату спустя полчаса. нил сидит почти в полной темноте, закрыв лицо руками. хочется просто лечь где-то в темном углу, чтобы никто не видел, не слышал и не трогал. мгновенно преодолев расстояние бретт уже тут и садится рядом, притягивает к себе, и целует в лоб. теплые губы. запах сигарет. – бретт, я не смогу, я правда не смогу… берёт руки нила в свои, и перебирает по очереди длинные пальцы, по телу разливается приятная теплота. нил медленно тонет. – нил, можешь сделать это ради меня? мне, блять, так нужен этот тур. – говорит тихо, почти шепотом, не торопит, просто продолжает держать нила в своих руках. ‘как... как ты можешь так просто появляться, будто не бросал меня одного и просить о чём-то…’ – ладно... хорошо... я сделаю это. – правда сможешь? – правда смогу. я так хочу спать. полежи со мной немного. – я присмотрю за тобой. буду отгонять кошмары. – ты останешься? – конечно, тебе нужно как следует отдохнуть. бретт был тёплым и родным только для него, нил уснул под стук его сердца. сыграли неплохо, бывало конечно получше, но, как и всегда на таких концертах, все были достаточно накачены кто-чем, чтобы заметить косяки. бретт тоже не заметил ничего. нил чувствовал себя довольно разбитым, но почти твёрдо стоял на ногах. после концерта он без стеснения подошел к бретту сзади и повис на плече, шепнув что идёт в номер. – мы уходим, увидимся завтра, хорошо поработали, ребята! – парни провели их двусмысленными взглядами, но нилу было вообще плевать. – спасибо, что сделал это! – как только двери номера нила закрываются, бретт обнимает, от него тянет потом после выступления и рубашка влажная, нил любит его запах. это был такой поцелуй, который запоминаешь навсегда. долгий, чувственный, правдивый. кажется он был счастлив по-настоящему. – чего хочешь? нил, всё ещё в объятьях, устало жмется и трётся щекой по его щеке: – спать. они были в душе вместе. быстрый и прохладный, но вообще не бодрит, нил засыпает, как только его голова касается подушки. это не спокойный сон, он постоянно вертится и не может устроиться. бретт тоже не спит, нил чувствует его руки у себя на лбу. оба с утра выглядят так, будто всю ночь камни ворочали. следующий концерт вышел хуже. нил едва не потерял сознание. было очень шумно и болела голова. казалось, что в клубе вообще нет воздуха. он не смог бы справиться с этим снова. – завтра я не выхожу на сцену…, – они только вдвоём в номере бретта, тут огромная кровать и очень темные шторы. нил потупился в не слишком чистый ковёр. бретт влепил в стену кулаком, и было ясно, что там могло быть лицо нила. он не сказал ни слова. нил провалялся ночь в номере без сна, а потом улетел в лондон. 24. этот дождь. он для нас двоих. позвонил саймон и сказал, что ему нашли замену. что нил может восстанавливаться спокойно и его возвращения все ждут, а пока этот новый парень – алекс – со всем справится. – бретт заходил к тебе? – нет. – очень хуево? – нормально. – мы можем поговорить об этом. – не хочу говорить. нил вообще не знал, что ему делать дальше и как быть. он чувствовал себя очень слабым и разбитым. будто снова вернулся в свои 17. он ревновал. тут и ребёнку понятно, что группа не должна стоять, и что у них куча концертов в планах; мероприятия, участие в которых сто лет как обговорено. он ничего сделать с собой не мог. он перестал чувствовать себя частью целого и было страшно. и тогда кто-то начал тарабанить в его дверь. – привет. как ты? – никаких приветственных объятий и поцелуев. он стоит далеко и бретт не спешит. – как хренов ларри*. – слушай, нил, я понимаю, что виноват. сам не знаю, что на меня нашло. я должен был давно быть тут. с тобой. – ничего. пора привыкнуть, что я ничего не значу для тебя. я не хочу трахаться. уходи. – я же пришел... – ты же пришёл... ты знаешь, что я не могу отказать тебе. и делаешь это снова и снова. снова и снова, – бретт не уходит. он закуривает и протягивает нилу: – будешь? – нил отворачивается и отходит от стены. из кухни в коридор падает немного света. тут почти темно. отлично для этого состояния. не хватает грустной музыки на фон. – они как ты. мне плохо от них. они меня рушат, я знаю. но не могу без них обойтись. ты ужасно поступил. бретт, мне серьезно плохо. и что делаешь ты? ты находишь мне замену. за два дня, бля. ты серьезно? – просто для игры. – ну, а ты поболтай с этим алексом, может он и на большее согласен. – нил, что ты несешь. это же просто работа. – я не верю. я не верю тебе. – только ты. из парней – только ты. серьёзно. с той весны больше никого. я трахнул кучу тёлок, но… – с той весны я не трахал никого, кроме тебя. – хочешь, чтобы я ушёл? – бретт так и не снимал свою куртку, жмётся прямо в ней. тёплый. – боже нет… я так ждал тебя. пожалуйста, не делай ничего, из-за чего я мог бы подумать, что ты пришел снова воспользоваться мной. – ты голодный? – не знаю. – давай я что-нибудь приготовлю. – будь как дома. тогда бретт стал заходить почти каждый день. он приходил по вечерам и рассказывал о репетициях, он говорил, что очень ждёт, когда уже нил сможет выходить из дома. он оставался на ночь, и уходил чуть свет, оставив на плите сваренный кофе. он писал кривые записки со стихами. две вещи, которые бретт отлично умел. готовка и лирика. иногда он готовил индийские супы, а иногда умопомрачительно отсасывал. он был лучшим мужчиной для нила. как жаль, что он всё ещё не был его мужчиной. – не могу дождаться, когда же мы снова выступим вместе. – я тоже. несмотря на то, что всё вроде как стало налаживаться, бретт часто становился печальным и задумчивым, но нила в свои мысли не пускал и всегда отнекивался. он стал очень молчалив. – у меня есть один текст. о моём старом друге. я хочу, чтобы ты помог найти мне музыку.** 25. шторм. казалось, стало лучше. нил смог приходить в студию. все думали, что он стал таким, как раньше. ‘леди и джентльмены, поприветствуйте, нил кодлинг… восставший из мертвых’ новое утро. фанаты в восторге, они так волновались. и нил был удивлён, и смущен трогательной встречей. они снова ночами сидели на полу в доме нила и писали музыку. посреди кучи смятой бумаги нил что-то наигрывал на гитаре. но сегодня поехали к бретту и всё было не так с самого утра. он был то нервным, то уходил в себя. – это всё дерьмо. это никуда не годится. жаль, что ты не… – бретт обрывает себя, внезапно осознав, что ляпнул лишнее. – я не смогу заменить его, так ведь? уже три года пытаюсь, а не могу. – да, блять, почему ты ведешь себя как ребенок к черту? мы говорим о музыке. о чертовой музыке. не о нас. – твоя музыка это и есть ты. – почему нельзя закрыть эту тему? – потому что мне плохо. – знаешь, он был лучшим куском моей чёртовой жизни, мы нихуя не понимали друг друга, пиздились по любому поводу, и всё равно он был, возможно, единственным, кто, – бретт подрывается и меряет шагами пространство комнаты, напряженный. – кто серьезно значил что-то для меня. – что? что между нами? чёрт, я не могу больше. давай решим сейчас. кто я для тебя? – ты небезразличен мне. я знаю, что ты что-то чувствуешь... но… – что-то чувствую? охуеть. я, – ком в горле не даёт говорить. – я люблю тебя, ты это понимаешь? ты знаешь это. ты знаешь, и ничего не говоришь. я не прошу многого, я хочу знать тебя. я хочу, блять, знать, почему ты ходишь как чёртов призрак. я ни разу не потребовал взаимности. но, боже, ты не представляешь, какую боль мне причиняет твоё молчание. – я был бы чёртовым счастливчиком, будь у меня то, что есть у тебя. – что? – в ушах звенит. – два раза. мы целовались два раза с ним. однажды почти трахнулись. и он ушел. это всё. если я, блять, не хочу обсуждать, то я и не буду, я ничего тебе не должен, перестань лезть ко мне в душу, я, блять, не звал тебя туда. боже, почему ты всё портишь. как обычно. сэм. это она вытащила меня. не ты. – ты. ты, блять, приходил ко мне как побитая собака. ты. помнил о моём существовании, тогда, когда тебе было хуево. и я не говорил тебе бросать кого-то. я, блять, не просил тебя бросать сэм. не просил. она ушла, и боже. какой я идиот. я ждал, что теперь-то ты будешь со мной. я только для тебя был всё это время. ты плывёшь по течению. ты катишься вниз, и знаешь что? я, блять, думаю о тебе, когда сам вот-вот потеряю последнюю связь с реальностью. – я не хотел этого разговора. я не знаю, что тебе сказать. – я люблю тебя, и мне не стыдно сказать это. я могу сказать это кому-угодно. ты трус, бретт андерсон, и всё ещё хочешь казаться глубже, чем есть. иди ты. он слышит, как за закрытой дверью что-то летит в стену, и звонко разбивается. быстро спускается по ступенькам, хочется уйти отсюда поскорее и подальше. больше тут ничего не держит. странно, но дышать стало легче. теперь всё. больше нечего ждать и не на что надеяться. можно идти дальше. оставил гитару, не возвращаться же за ней. 26. после грозы. для начала он выкинул все вещи, которые бретт оставлял у него. выкинул без сожалений. было плохо. но, в основном не из-за отсутствия бретта, а из-за отсутствия сна. по какой-то причине с бреттом он всегда мог выспаться. нужно снова учиться засыпать одному. телефон постоянно звонил, но нил не хочет говорить ни с ним, ни с кем-либо ещё. он абсолютно точно слышал, как бретт приходил. это точно был бретт, потому что дверь вышибало конкретно. он не открыл бы. потому что тогда, бретт снова оправдает себя, и он не сможет его выгнать. ‘ты так заебал молотить мою дверь' автоответчик мигает. 'привет эээ это нил я не дома, так почему бы и вам не съебаться?' 11:28 'привет нил... это я. заглядывал пару раз за эти дни. где тебя носит?' это вчерашнее. 11:35 'можно мне приехать?' 13:20 ‘блять, я должен бегать за тобой, как за девчонкой, что ли? это тебе нужно? заебал. заебало. я нихуя не должен тебе. никаких ебаных чувств я тебе не обещал’. 13:27 ‘извини. иногда, когда я говорю с пустотой на том конце трубки я думаю, что уже не увижу тебя. и да... блять… я полный уёбок. черт. не могу просто отпустить тебя’. 17:13 ‘надеюсь, что ты ничего не сделал с собой…’ 00:06 'я типа скучаю?' он типа скучает. как мило. и как же болит голова. нил очень устал. нил слишком устал… была какая-то работа, писал саундтрек, и вернулся ещё более разбитым, чем уезжал. предстояло тяжелое решение, но на самом деле нил понимал, что примет его. нужно уйти. нужно перечеркнуть всё. было классно. было охуенно здорово. он будет скучать. но он больше не может так. он вошел в глянцевый мир и стал его частью, он, вроде, неплохо вписался и был не просто мальчиком из suede, он был тем, о ком бретт всё время говорил сьюдбой. бретт. тяжело будет отказаться от него. бретт звонил и приходил, он, вроде как, искал. но он не сказал ничего действительно важного. того, чего нил ждал всё это время, бретт не сказал. – привет! я уже думал, что ты мне только приснился. что всё это было в моём воображении… что я несу… у нас же есть записи, - да, бретт явно удивлён, но рад появлению нила. подходит и целует, нил стоит без действий мгновение, прежде чем отстраниться. последний раз вдохнуть одеколон бретта, и последний раз заглянуть ему в глаза. сердце? почти в норме. – отойди, пожалуйста, не трогай меня больше. – всё ещё дуешься? – я не могу так, послушай, я не знаю, чего хочу и что чувствую. мне ужасно плохо, я почти не сплю. я задыхаюсь. в общем… я пришел сказать, что ухожу. все давно знают, что этим кончилось бы, но я уверен, что ты как обычно думал о другом. точно не обо мне. поверь, это решение не легко далось мне и во многом из-за тебя, но сейчас я вообще не знаю, что делать со своей жизнью. я очень хотел. хотел смириться. я убеждал себя в том, что ты уйдешь, и нужно быть готовым, но ничего не получилось. я люблю тебя, но я, блять, больше не могу. то, что ты всё время говорил мне. это не я ребенок. это тебе пора повзрослеть. – ладно. – ‘ладно’. да, чего-то такого я от тебя и ожидал. в общем, это всё. пока. – мне было хорошо с тобой. – мне тоже. спустя пару месяцев бретт прислал гитару и вложил записку ‘думал, не возвращать, вдруг ты придешь за ней. но ты, похоже, уже не вернёшься. увидимся в следующей жизни, где я буду для тебя. извини за всё. ’