digging a hole.

13. у тебя нет планов. всё быстро пошло по наклонной. бретт стал пропадать со своими мудилами-дружками. писать альбом было почти невозможно, да ещё и чертова простуда. нил думал, что группа его ненавидит. и прилично заебало постоянно лежать в кровати. говоря начистоту, нил не заметил, чтобы в его отсутствие работа над альбомом хоть сколько-то продвинулась. ведь мэт читал газеты, а рич играл в приставку, но их нельзя осуждать, конечно. он написал elephant man, пока лежал в кровати целыми днями. чертовы машины под окнами выводили из себя. ‘теперь я точно не хочу выходить из дома’ и никому она не понравилась. но бретт решил, что всё же её стоит включить в альбом. – ты... споешь? – да, конечно, для тебя. ‘для меня’ это бретт придумал сфоткать его с сэм для обложки headmu. – знаете, я хотел бы, чтобы ваши головы соединялись так, будто вы слушаете мысли друг друга. ‘мысли друг друга. если бы она слушала сейчас мои мысли, то вряд ли бы фоткалась со мной'. не покидало чувство, что бретт их сравнивает. ‘очевидно, у неё есть сиськи, у меня – нет’. конечно, нил возвращался иногда в ночь, когда бретт почти захотел говорить с ним о себе. о том, что значит для него сэм. о том, почему решился на эти встречи с ним. конечно, он ревновал бретта к сэм, но глупо было предполагать, что крупицы времени, которые бретт давал ему были равносильны тому, что было с сэм. они жили вместе. она кормила его кошек, во время туров. они могли уехать на пару недель отдыхать посреди всего. они были парой. и втайне нил очень хотел, чтобы она узнала. – зачем ты это устроил? – они в туалете и сэм сюда не войдёт почти точно. бретт долго моет руки, а потом облокачивается о раковину. – ну. скажем так. вы оба очень красивы, и вы оба значимы для меня. – и ты трахаешь нас обоих. – и я трахаю вас обоих. – ты такой еблан. ты перегибаешь. – маленькая шалость. я бы выпил. поедешь с нами? – нет, я домой, – он подходит и быстро целует бретта, перед уходом. было бы слишком сейчас ехать куда-то с ними, и смотреть, как сэм сидит на коленях бретта со своими коктейлями, как он гладит её плечи. и всё такое. 14. но что будет потом? никто не знает. это какое-то служебное помещение, которое походу используют как подобие гримёрки. с тоннами мусора по углам, постерами старых групп на стенах, одеждой, забытой толпами людей, которые были тут до них. приятно пахло косметикой и бреттом. он вглядывался в своё отражение, а нил следил за ним. бретт изменился. он выглядел старше сейчас. он и сам видел, что наркотики берут своё. но ему было плевать. – отлично выглядишь сегодня. – спасибо. бретт накрывает ладонью его пах и внизу живота сразу тяжелеет. он мягко надавливает. – ты не будешь трахать меня в гримёрке. дверь открыта, кто-угодно может войти. – я могу закрыть дверь. – мы помнем одежду. – тогда снимай её. – тут где-то бродит твоя девушка, интересно как она отреагирует, – бретт ловко расстёгивает его рубашку и близко притягивает. такой приятный лосьон для бритья, он спускается по голой шее языком и оставляет засос чуть повыше ключицы. – блять, мне придётся застегнуть все пуговицы! быстро. бретт дрочил им, обхватив своими длинными пальцами. эта тесная комнатка очень заводит. что ж, напряжения больше нет, и предчувствие насчет будущей записи отличное. нил довольный, с чуть красными щеками, закуривает у выхода, игриво подмигивает бретту, и сталкивается с сэм, которая явно рассержена и озабочена. тут чертовски пахнет сексом. – привет, сэм! ну, я пошёл, через 10 минут у нас запись, бретт, не задерживайся, – нил видит, что гнев сменяется на милость на лице сэм, как только бретт обнимает её за талию и прижимает к себе в поцелуе. блевать тянет как сладко. в голове вертится картинка, в которой бретт закрывает двери и раздевает там сэм. всё время до выступления нил курит одну за другой, кидая бычки прямо на пол. выступили отвратно, бретт был слишком под кайфом, чтобы умышленно не попадать в фанеру. никто ничего не говорил об этом, бретт уехал злой. 15. это должно было произойти. пришёл саймон. долго пытался начать разговор и курил. нил знал, о чем хочет поговорить саймон. рано или поздно такой разговор состоялся бы, потому что все блять всё видят. и почему так нужно говорить об этом, почему просто не забить. хорошо, что саймон, он хотя бы простой и свой. – будешь кофе? – ты сошёл с ума, нил. – хей, полегче, ты же у меня дома. я буду кофе, ужасно хочется спать. – для тебя это шутки, да? мне похуй, с кем ты ебёшься, но... – ну вот и хорошо, тема закрыта. – я пришёл говорить не об этом. и не отчитывать тебя, будь хоть капельку благоразумен и послушай. знаешь что? я слышал вас вчера. стоял под дверью, чтобы никто не вошёл. – спасибо, что прикрыл, могу в следующий раз я покараулить, если тебе нужно будет. ну знаешь. – у туалета тоже если что постоишь? – это всё ещё не твоё дело. – я волнуюсь о тебе. я уже видел всё это. хочешь расскажу? – нет. я хочу, чтобы он сам рассказал мне. – он не расскажет… ты что-то чувствуешь. страсть? конечно. восхищение? понимаю. влюблённость? возможно. но не жди, что это долго продлится. он любит переключаться. он слишком любит перемены. и любит быть свободным. я не доктор тебе, и не учитель, я просто не хочу, чтобы тебе было плохо, нил. – я люблю его, – нил даже не думал, что скажет это вслух так просто, но оказалось, что сказать это просто. кофе сбежал. – блять! – сочувствую. что ты будешь делать с этим? нил открывает балконную дверь и пускает воздух, он стоит в проёме и курит. – что я могу сделать с тем, что чувствую? всё нормально, со мной всё нормально. – бретт любил его… действительно любил… но он ничего не сделал, когда тот ушел. всё может закончится в любой момент. – я это понимаю. – если тебе нужно будет поговорить об этом с кем-то то… ты знаешь мой номер, надеюсь. и я оторву ему яйца, если он сделает тебе больно. – обычно он делает мне больно, только если я прошу его, – пытается быть дерзким как всегда, но выходит плоховато. – бля, какого хера перед моими глазами постоянно какие-то драмы. – саймон… спасибо, что волнуешься. но я смогу с этим разобраться сам. 16. покажу тебе глубину своей души. бретт нашел где-то наручники, которые ещё давно нилу прислал кто-то из фанатов, хотя нил думал, что выкинул их… видимо оставил. на всякий случай. – я не знал, что тебе нравится такое? – я не пробовал такое. – хочешь? – в ответ нил только соединяет руки вместе за спиной, приглашая. бретт подходит сзади и снимает футболку, нил откидывает голову и дрожит под руками, которые свободно блуждают по его телу. он застёгивает наручники. он сзади, он жесткий и он размашисто двигается, придерживая руки. нил чувствует, что бретт на пределе, потому что он перестал попадать в ритм. – у меня руки затекли. расстегивай. – серьезно? – да, блять! – бретт останавливается и расстёгивает наручники, нил лежит на животе и слегка трёт запястья. – ох, господи, пиздец, как это неудобно. бретт переворачивает его и садится сверху, придавливая и закидывая руки назад, обхватывая запястья. он чувствует, что напряжение никуда не ушло, по тому, как упирается в его живот член бретта. – ты чертёнок! ты специально это сделал? – нет! – нил обнимает за шею и целует. - ты просто, блять, выкрутил мои руки! – бляяя, всё ещё такой хрупкий в моих руках, я никогда к этому не привыкну. – отъебись, никакой я не хрупкий! – обещаю, что буду с ними осторожнее, – бретт тянет к себе его ладонь и нежно целует косточку на запястье, облизывает тонкую кожу, нил улыбается ему, а вторая рука перебирает короткие волосы бретта. – хочешь отсосу? только без наручников. ну, или если хочешь, то, возможно, у меня лучше выйдет ими пользоваться? – нил крутит на пальце наручники и ухмыляется. – саймон всё знает. – даа, – бретт закуривает, и задумчиво продолжает. – пообещал снести мне голову, если я тебя обижу. – мне обещал оторвать тебе яйца… – давай не будем оставлять выбор ему, ты тоже должен участвовать в обсуждении. что оставляем? еблю или пение? каким бы спокойным не хотел казаться бретт, нил прекрасно помнит, как колотилось сердце при разговоре с саймоном. так что вид этого беспечного бретта не кажется ему отражением реальных чувств. – сказал, что видел, как мы идём в туалет вместе на какой-то тусе, и что ты виснешь на мне как девчонка, – нил легонько пихает в бок. – ну ладно, он не говорил, что ты был как девчонка. тогда на вечеринке он всё понял. думаю, он понял раньше, ему просто не хватало подтверждения. так вот, по его мнению, ты не понимаешь во что втянулся, я плохо на тебя влияю. и он не скупился на выражения. – он знает так давно и ничего не говорил… думаешь остальные тоже знают? – может кроме рича. его вообще ничего не интересует, кроме виски. – он меня ненавидит. ему тяжело, знаю, – нил закуривает. – вот и пьет, а я тут причем. – тебя все любят. ты идеален. – не неси чушь. ‘ты же не любишь’ – что ж, я правда плохо влияю на тебя? – ну конечно плохо. ты ещё и пытаешься нанести мне настоящие травмы! представь себе, если бы я не смог играть на следующем концерте. я бы так и сказал чарли. ‘сегодня я не смогу играть потому что на днях бретт не справился с наручниками и переломал мне руки’, – нил театрально вздыхает и потирает запястья. – боже, возвращайся в актерство пожалуйста, там тебя явно потеряли. – мне всё равно, что они знают о нас. – мне тоже. обо мне все понятно, а тебе было трудно принять тот факт, что ты хочешь парня? – нет. что тут такого? каждый хоть раз думал о таком. я подумал весной ’93. когда был твой первый раз? – первый стояк на парня в 16, первый секс… дай подумать. в 16. мне не понравилось. во второй раз я это сделал спустя 4 года. было очень хорошо. но это никогда не было надолго, понимаешь. долгое время до тебя у меня не было ничего с парнями. – понимаю. почему ты говорил, что у тебя не было такого опыта? би без гомосексуального опыта. – я был молод и хотел казаться загадочнее, чем был на самом деле. – я сразу понял. когда увидел вас. тогда остальные знали? – ничего не было. – я же видел. – ничего ты не видел. – ладно. – чем займёмся? – бретт располагается в кресле с бутылкой пива. – давай посмотрим какой-нибудь дерьмовый фильм, под который можно уснуть не жалея. кинь сиги. пепельница у кровати полная и бретт допивает последнюю банку пива. 17. belle. кофе стоял на раме и давно остыл. старенькое фортепиано. красиво не только снаружи. бретт был в душе и нил скучал. наигрывал какие-то вещи, которые приходили на ум. иногда бретт тащил его в душ с собой или заходил к нему, попутно избавляясь от одежды. сейчас он как раз думал о том, чтобы присоединиться к бретту, когда услышал, что звук воды прекратился. он пришёл такой домашний, в чёрных свободных спортивках, с взлохмаченными после сна волосами, которые забрызгал водой, он пах мылом нила. сладким. сел сзади и стал играть одной рукой, пока вторая гладила живот нила под футболкой. они играли тремя руками, переплетая пальцы. это было так интимно. бретт целовал его шею и тихонько пел прямо на ухо. ‘sont les mots qui vont tres bien ensemble, tres bien ensemble*.’ нил уже стал терять самообладание окончательно, и перестал жать на клавиши. он перевернулся лицом к бретту, и закинул свои ноги на его. – ты такое. делаешь со мной. – ты очень красивый, нил. – о чём ещё ты думаешь кроме внешности? – я не могу сказать, что ты красивый? – мне приятно, что ты считаешь меня красивым… просто… скажи о чем-то ещё. – сколько мы уже делаем это? нил, я не трахаюсь с кем-то два года просто потому что у них лицо красивое. ты… очень умный. у тебя прекрасное чувство юмора. ты можешь пить со мной хоть всю ночь, и всё равно не уснёшь. мы читаем одинаковые книжки, и любим одинаковые вещи. ты открыт всему новому. ты пишешь прекрасную музыку! и, кажется, умеешь играть на всех инструментах. – не на всех, – нил нежно целует, откидывается назад и ложится на клавиши. звуки. – тебе не будет удобно, – бретт слегка поддерживает рукой, будто думает, что нил упадёт. – зато тебе будет всё хорошо видно. и мне. – я не знаю, где ты этого понабрался, но тебе, блять, так идёт это. 18. сегодня не лучший день, и сейчас не лучшее время. очень хотелось к бретту, он не позвонил из дома, чтобы узнать один ли бретт. на самом деле он просто боялся, что не один, а оставаться дома не хотелось. пришлось звонить из таксофона: – привет. – привет. – можно приехать? – валяй. бретт встречает его сонный, в квартире накурено и не убрано. но главное, что они только вдвоём. – у тебя есть что-нибудь? – в смысле наркоты? – ага. – мне кажется тебе было прихуево каждый прошлый раз, когда ты был под кайфом, я же не буду всегда пиздеть с тобой за жизнь, пока ты задыхаешься. – не тебе отговаривать меня от этого. мне уже плохо. я уже задыхаюсь. так что давай просто сделаем это. белые дорожки. тонкие пальцы. у него стеклянный стол. – так лучше? – да. иди ко мне. он смотрит на бретта, такого органичного в этом месте. если выкинуть весь хлам алана, конечно. печатная машинка и кучи листов с текстами. большие окна. пластинки и диски. книги под диваном. засохший фикус. это бретт. – ты просто чертовски угашен, нил, – смеётся бретт в ответ. о чём они говорили? – ты тоже, – нил смазано и очень мокро целует. большая кровать. светлое постельное, оно всегда будто только из стирки, когда бы нил не пришёл. мятое, но чистое и пахнет домом. тут он трахает её, и тут он трахает его. и черт знает кого ещё. если честно, сейчас нилу было бы всё равно, где они будут спать. слишком плохо. и слишком хорошо. он трогает уже такие родные крепкие плечи, родинка. ещё одна. прежде чем бретт закидывает его ноги на них. резко входит сразу выходя почти полностью, он бьет прямо по цели каждый раз. нил вообще не соображает, от кокса или от бретта, и это не важно, сейчас всё едино, больше в мире нет ничего. отчаянно хватает простыни и сжимает до боли. бретт забирает его руки к себе и вот они уже трогают его губы, его скулы, его ключицы. чёрт, он просто невозможен. ощущения такие яркие, он стонет очень громко, сам понимает, но ничего не может с собой поделать. пусть услышат соседи, пусть услышит сэм, где бы она не была. пусть услышит батлер. бретту всё равно недостаточно громко. даже если бы кричал от боли. – я… я люблю…, – этот оргазм накрыл его так неожиданно и ярко, что в порыве он сорвался. – люблю... тебя. бретт, очевидно, услышал это, резко ускорил темп, с рыком кончил. и ничего не сказал. он упал на грудь нила, долго лежал, и водил пальцами по влажной от них ткани. нил не решался заговорить, боялся спугнуть. он хотел, чтобы бретт сказал что-то вроде ‘да, ты не единственный в моей жизни. да, я ебу других людей. но ты нужен мне!’ и он уже давно перестал стесняться обнимать бретта, когда они спали вместе. было здорово иметь хоть это, было здорово, что бретт обнимал тоже. если бы это была какая-нибудь дешевая мелодрама на телеке нил подумал бы, что всё у них дальше будет хорошо. но это же грёбаная реальная жизнь. 19. он поёт о том, что мы могли бы быть вдвоём. тогда ужасно болела голова и ничего не хотелось делать. была работа, а сил на неё не было. нил выбрался под вечер на улицу и заставил себя немного погулять. зашёл в книжный и взял пару новых книг наугад. всё равно мысли крутились вокруг того, что он проговорился. ‘он и так знал, что ты влюблен в него, как мальчишка. это же бретт. он считает себя центром вселенной. в такого бретта ты и влюбился. ’ он подумал, что сто лет не был в театре, и вообще нигде. нужно исправить это в ближайшее время, пока совсем не спятил. как ужасно переменилось привычное течение времени. как стало сложно. 20. плохо и хорошо. вчера бретт оставил на его бедрах синяки, так сильно сжимая их, пока трахал. обычно он любит, когда бретт оставляет отметки, но после вчерашнего было странное чувство использованности. он пришел, чтобы отвести душу. не целовал и не шептал всякие пошлости на ухо, дерзко улыбаясь. он пришел за полночь, он был не трезв, всё происходило слишком резко и рвано. и он ушёл так же быстро, как появился. было жаль, что сегодня придётся выходить на улицу. жаль, что придётся видеться с бреттом. было очень сырое утро и падали серые тени. тем не менее нил надел темные очки, чтобы, блять, никто не пялился, и вышел на улицу. он зачем-то взял с собой книгу, хотя знал, что всё равно не сможет читать. всего полпачки, нужно не забыть купить. в студии полутень и никого нет. вот бы они все решили остаться дома. он слышит его размашистые шаги ещё за дверью. бретт тут. такой, будто ничего не случилось. может для него ничего и не случилось. он всегда так делает. врывается. нил играет что-то на автомате и надеется, что ответ на бреттово ‘привет, ты тут один? ’ звучит как ‘иди нахуй’ – почему? у тебя нет настроения? нил закуривает и жмет клавиши ‘не хочу тебя видеть’ – нил, ну что за игры? бретт видимо считает это забавным. приносит стул и садится рядом, протягивая руку за сигаретой. нил одергивает руку. – знаешь, ты не можешь просто приходить ко мне, чтобы выплеснуть чувства. что вчера случилось? с сэм поссорился? – я был у тебя…? у меня жутко трещит голова, я половину ночи не помню, сюда приехал потому что хотел увидеть тебя. – сегодня ночью, ты видеть меня не хотел, только трахать. пришел, когда тебе это было нужно, и хотелось этого. а сегодня уже не помнишь ничего. такая лёгкая жизнь. – слушай… хочешь трахнуть меня? – серьезно? у тебя тупые способы извинения, и если это правда вопрос, то нет. я не хочу. мне нравится моя роль. мне просто не нравится, когда ты думаешь только о себе. может, он и не так беспечен, как казалось. он отходит к окну, и открывает его. похоже, там теперь дождь. – что случилось вчера? пока мы не поговорим это не будет забыто. – я расстался с сэм. – почему? – она устала. – тогда вероятно правильнее сказать, что это сэм рассталась с тобой. – да, сэм рассталась со мной. – она…узнала о нас? – нет, это никак не связано с тобой. это… она просто устала, и я устал. у меня дома теперь нет ни одной целой тарелки, представь себе. мы всё разбили. ей надоели наркотики, надоела выпивка, надоела моя жизнь. но я такой, и никто, блять, не будет исправлять меня. – хочешь напиться? – прости за вчерашнее. – переживу. бретт притянул его близко к себе и крепко обнял. больше никто не пришел в студию. пока левой рукой нил касался лица бретта, пальцы правой неспешно бегали по клавишам. ‘конечно я тебя прощаю’ – спасибо, – и бретт целовал его целых два часа. он был самым прекрасным человеком, и у него были отличные сигареты. той ночью был лучший секс. почти как в первый раз. бретт будто усвоил урок. бретт знал все его чувствительные места и сделал всё, чтобы прошлое осталось в прошлом. – прости за них, хорошо? – бретт между его ног, и целует все эти отметины. это почти неловко. он смотрит прямо в глаза и нил гладит его волосы. – уже простил. нил подумал, какие разные эмоции может испытывать рядом с бреттом. он любил его и теперь бретт был только для него. 21. он ушел. хотя бретт расстался с сэм, и не тратил время на выяснение отношений по углам студии, нил не был рад этому, не был счастлив, он вообще ничего не чувствовал, только хотел, чтобы бретт был с ним рядом. потому что ему, блять, это так чертовски нужно. а потом бретт перестал появляться не только дома у нила, но и в студии. никто не мог его вызвонить. чарли ужасно бесился. нил думал о двух вещах. о том, что не хочет его больше видеть и о том, что, если бретт придёт, он его пустит. 22. ленивая ложь. хочется попробовать, получится ли с кем-то ещё. с кем-то мужского пола. с кем-то темноволосым и широкоплечим. но с кем-то другим. чёрт, он правда знакомится в баре. сидят за стойкой. нил пьёт много пива и курит много сигарет. этот парень не похож на бретта. он много и красиво улыбается. он явно заинтересован, может даже слишком явно. его рука лежит на бедре нила уже давно, и это не неприятное чувство. – можем поехать ко мне. хочешь? – у него хороший одеколон и дорогая рубашка. – можем поехать до толчка, это ближе. идёт? этот парень целуется с жестким напором и курит ментоловые сигареты. он сильно прижимает к стене, трется своим стояком, в мыслях нила просто каша. всё не то, не те руки лезут ему под рубашку, и не те губы целуют. он подумал уже обо всём, включая то, что тут невероятно грязно. а если быстро трахнуться и словить такси, то менее чем через час можно быть дома. хочется домой. он трогает его везде, и возможно, завтра только от этого будут синяки. тонкая кожа. никакой реакции. – я не хочу, извини. нил выходит из кабинки и закуривает. вслед получает что-то вроде ‘ну и катись’ не вышло. не вышло напиться и отключиться. ‘ненавижу ментоловые сигареты… где же ты.’ 23. ты не можешь от него отказаться. бретт плохо побрился и царапает щетиной, пока мокро целует, жестко вдавливая в стену. он горячий и пьяный. минут пять ебашил в дверь, потому что нил спал. пять долгих недель нил был один, а теперь бретт ждёт, что ему сразу откроют дверь. – пять сраных недель, бретт! – с криком нил попытался оттолкнуть бретта, но тот только сильнее навалился, и знакомые руки гладят по бокам и бедрам, нил просто плавится от бретта, он подставляет шею поцелуям, хотя потом сам же будет жалеть об этом. – пять недель… – ты же простишь меня, правда? нил обхватывает ногами, и думает, что для бретта вероятно он совсем невесомый, так легко тот подхватывает его. – я чуть с ума не сошел тут один. все эти стены меня душат. – я немного потерялся во времени. – ты сильно потерялся в крэке. ты так заебал меня. – а сейчас я тебя выебу. – я соскучился. – я тоже. перевёрнутые стопки, задетая мебель, куча прекрасного, идеального шума. пять недель. – мне плохо. – я сделал что-то не так? – нет, не ты. наконец не ты. я так соскучился. я ужасно устал от этого. у бретта поцарапан живот, нил обводит тонкие полоски. – ты знаешь. пока тебя не было, мне было так хуево… я так хотел сделать что-то. доказать себе. тот парень. он был красивее тебя, и моложе, наверное, он не был рок-звездой, но может он не был и мудилой. кто знает? – ты узнал? – ничего я не хотел знать о нём. я хотел, чтобы ты пришел и вытащил меня из чёртовой кабинки. – он… – он стал расстёгивать мою ширинку, и я понял, что ничего не чувствую по этому поводу. – оу. – только не нужно меня жалеть, – нил громко смеется. – ты правда тут… я волновался за тебя. ты совсем перестал контролировать свою жизнь. бретт, что случилось? ты так шёл к этому. разве музыка не твоя мечта? – я устал. ничего не хочу. музыка никуда не денется. – что ты делал всё это время? – просто… ты знаешь ответ. проебывал свою жизнь и прокуривал личность. а ты? – сидел тут и ждал тебя. парни тоже волновались. музыка выходит вообще ни к чёрту. все на нервах. – и всё из-за меня. – да, из-за тебя. хочу слышать шум вокруг. хороший. приятный. меня заебали эти стены. я очень хочу снова увидеть, как ты крутишь микрофон вокруг себя, хочу, чтобы он летел почти в меня, и ты виртуозно ловил его. – ты чудесный. – my dark star... только с тобой. моя гитара и твой голос. – хочешь сейчас? давай сейчас! – сейчас три часа утра, ты что с ума сошел? соседи вызовут легавых, или начнут стучать по батарее. – отлично! добавят звучания. хотя, мы так шумели, что они давно вызвали бы уже. у тебя вообще есть соседи? тащи гитару. нил играл и бретт пел ему. он изменял строчки так, что в итоге это стало какой-то новой балладой о любви. ему было это так легко. врываться в жизнь и сочинять песни о любви. они везде ездили на такси и везде ходили вместе. нил носил его рубашки и курил его сигареты. нил вспоминал, что, когда был новеньким мальчиком в suede, было что-то подобное. бретт везде таскал его за собой, и они много разговаривали. они стали говорить снова. в основном о музыке, но иногда о том, кем хотели быть в детстве, как бегали от хулиганов, как заводили подружек. о футболе и первых группах. было классно просто говорить для разнообразия. нил немного боялся, что бретт сидит слишком плотно, и не сможет избавиться от привычки. он бывал с ним под кайфом, и было хорошо. казалось, он всё держит под контролем. в основном бретт был вдохновлён и счастлив. он выглядел таким.