Emotional

Любовь – безответное эгоистическое желание владеть чувствами другого. Флаг бы на подобное высказывание только возмущенно сверкнул глазами, подавившись собственным словами. Ведь всë было совсем не так! Любовь – это нечто прекрасное, тонкое и хрупкое, а уж никак не эгоистичное! Это порыв чувств, захлест эмоций, пьянящее головокружение, это… это… Это просто нужно было ощутить на себе, и сразу бы понял любой! Все те обиженные судьбой, что говорят о том, что лучше тот же утренний приём пищи, к сожалению, глубоко заблуждаются. Но не от собственной глупости, а всего лишь от незнания! И все, что можно для них сделать, это пожелать наконец обрести своё счастье. В подобные моменты доктор и сам вспоминал самого себя. Всегда серьёзный, посвящен только работе, не обращающий внимания ни на время, ни на глупые россказни Деменции, ни на что другое, что было не связано с работой… Учёный отвлекся от таких же глупых и никак не связанных мыслей, ощущая, как демон покусывает клыками его губу, сквозь тонкую кожу тут же слизывая кровь. И почему он вдруг сейчас об этом подумал?.. Блэк ловил удовольствие только от начала овладевания доктором, настойчиво оттаскивая того от двери и подтягивая куда-то к центру кабинета, ловко скользя туфлями по красному ворсу ковра. Тот даже не ощущал, куда спускались его руки, то и делая, что перебирая пальцами по мягкой коже. До чего же сейчас мешали перчатки – притупляли все ощущения. Пусть демон и мог бы разорвать их одним лишь движением, но… Нет. Только не сейчас. Одна ладонь даже бесцеремонно забралась учёному под джинсы, коварно напав с тыла, но Блэк искусно отвлекал Флага от накатившего на того секундного возмущения, углубляя поцелуй. Ладонь, провокационно ущипнув напоследок мягкую булочку, юркнула чуть выше, снова перебираясь по истощенному телу, чувствуя каждую косточку, обтянутую кожей, наощупь. Нужно было избавиться от этих перчаток. Хотя бы от одной. Столько ощущений пропали почти впустую. Яростно стянуть одну их них зубами не получалось - нельзя разрывать дурманящий своей проникновенностью поцелуй; и помочь второй рукой тоже был не выход – так не хотелось бросать тело учёного вот так просто, оторвать одну руку уже считалось непростительной халатностью и расточительством. Но ему хотелось почувствовать под собственными подушечками пальцев, как будет содрогаться тело доктора от каждого проникновения, какой жар или холод исходит от его кожи, какая мягкая она на ощупь, где находится каждый шрам, каждый порез или родинка. Голова отключалась, не мешая ненужным контролем, позволяя собственным чувствам, что целую вечность были похоронены в самых глубоких уголках души, взять управление хотя бы сейчас, а единственное, что оставалось в рабочем состоянии был рот. Да и никакой контроль был не нужен. Теплота в груди сама тянула и влекла в объятья, безошибочно направляя, как никто другой. Блэк даже и не думал, что возможно такое… Ощущать другого человека так, как себя самого. Он чувствовал секундное напряжение от его жадных и порой чересчур сильных прикосновений, сжимающих кожу пальцев и следующую за этим расслабленность и еле слышимый вдох. Демон пусть и всегда был довольно властным, но сейчас горел этим чувством. Его! Он только его! Его тело, его жизнь, его мысли, даже его запах! Отчего-то так и хотелось вдыхать и вдыхать его как можно глубже, пропитаться им от и до, захлебываясь им и постепенно уходя на дно. Блэк так и не прерывал дурманящий даже его поцелуй, все не прекращая ласкать хрупкое тело в своих руках. Он не открывал глаз, воспринимая каждое ответное движение, полагаясь на прикосновения и слух – это создавало новый ураган, вновь приобретенных ощущений, что не смели заканчиваться. Тело изнывало, порой нетерпеливо и упрашивающе заходясь сводящих судорогой мышцах. Флаг летал меж пушистых облаков, наконец не слыша ничего в своей голове. Никаких тревожащих мыслей, никаких переживаний. Только экстаз. Этого ждал не только он, но и исстрадавшийся организм, полностью потерявший волю, уютно устроившись в ведущих руках демона. Учёный чувствовал сквозь прикрытые веки, как тот тянул его куда-то, чуть ли не мурлыча от удовольствия. Доктор мог только уверенно обвивать шею Блэка, иногда причмокивая губами, ощущая на них едкий вкус кислоты. Горький и разъедающий, но такой желанный. Словно огонь для мотылька. Смертельно опасный, но такой притягивающий, такой родной… Неожиданно Флаг почувствовал, как рук, держащих его в своих перетекающих объятьях, стало больше. Было невозможно уследить за каждой. Мгновенье и пара ладоней уже шурша лезет под пакет, отбрасывая его куда подальше и зарываясь пятернями в волосы. Но когда свободные от перчаток чужие пальцы дотронулись до пылающих ушей, учёный услышал свой слишком искренний стон. На секунду замерев, Блэк еще увереннее дотронулся до мочек, взяв каждую из них двумя пальцами, мягко массируя их своими подушечками и нежно проходя по изгибам раковины, возвращаясь обратно. Другая пара рук, что осталась чуть ниже, властно вторгалась на территорию обнаженного тела, что так варварски прятали под футболкой. Стараясь не задеть когтями, руки обвивали талию, проходя по коже сверху вниз или сжимая узкий бок, чуть сильнее впиваясь пальцами. Блэк почувствовал, как Флаг уперся задом в спинку дивана. Наконец-то, идеально, то, что нужно. Демон ощущал, как затягивающиеся ласки начинают только сильнее искушать и изводить в нетерпении. Ладони от напряжения и жаждущих порывов начинали становиться влажными, отчего тело учёного только еще приятнее скользило в руках. Демон решительно прижался к доктору ещё сильнее, начиная заходиться пахом вверх-вниз и намекающе стягивая с плеч лабораторный халат. Ожидаемо руки ученого, не желая оставаться в долгу, скинули с противоположных плеч плащ, ловко соскользнув с шеи до ключицы. Блэк наконец поймал его взгляд. Глаза, полные доверия… а ведь когда-то они были наполнены лишь страхом и уважением, и это даже всех устраивало… Но сейчас… демон наконец чувствовал, как громко и часто заходится чужое сердце в его руках, как в унисон ему слышатся частые вдохи сбивающегося дыхания, как вспыхивает жаром мягкая кожа, как глаза напротив смотрят на него с… искренностью и ответностью. Как же приятно это может быть. Кто бы мог подумать… Блэк ощущал каждой клеточкой своего тела будоражащую дрожь растекающегося по всему телу блаженства, концентрируясь именно чуть ниже живота. Хотелось сохранить этот момент навсегда. Вырезать себе этот кусочек и оставить навечно, пересматривая его день ото дня и проживая снова и снова. Время, будто бы почувствовав чужое мимолетное желание, текло медленнее и вовсе замирало. Взбудораженные мозги, теряющие контроль над телом, отдавая бразды правления эмоциям, пусть и начинали соображать куда быстрее, но действия диктовались только от низменных желаний. Но разве сейчас могли быть совершены хоть какие-нибудь ошибки или глупости? Каждый момент, каждая секундочка наполнялась одним лишь удивительным удовольствием. Демон, чувствуя каждый миллиметр кожи учёного, начинал испытывать явный недостаток такой малой площади для освоения. Хотелось больше и больше с каждой секундой. Хотелось забраться под кожу Флага, держать его хрупкое человеческое сердечко своими руками, никогда не позволяя себе впиться в него когтями, хотелось чувствовать то тепло, что носил в себе доктор. Вечно. Блэк неожиданно резко остановился, задержав ладони на грудной клетке учёного, ощущая биение его сердца ещё чётче. Мягко приподняв доктора под руки, он усадил его на спинку дивана, приглашающе продолжая стягивать мешающуюся одежду с нижней части тела Флага. Тот пытался как-то помочь, больше путаясь в переплетении пальцев, и лишь случайно сбил цилиндр с головы демона, оставив того в котелке. Но тот вроде бы даже ничего не заметил, заканчивая с освобождением желанной плоти, даруя ей свободу. Стоило этому произойти, как доктора, не успевшего опомниться, тут же скинули со спинки удобного дивана вниз на сидение, отчего тот только охнул от неожиданности. Приподнимаясь на локтях и одновременно с этим стараясь прикрыться футболкой, Флаг не заметил, как Блэк уже нависнул над ним сверху, положив свои ладони на колени учёного. Доктор тут же замер, мгновенно затихнув и, словно придя в себя – успокоившись. Он оставил в покое футболку, снова посмотрев в пульсирующие зрачки демона. Те из-под полуприкрытых век смотрели уверенно и чарующе одновременно. Флаг мгновенно успокаивался от одного только взгляда этим бесцветных, но отнюдь не пустых глаз. Он ощущал, как его мягко обволакивает тепло, каким-то образом сочетаясь при этом с будоражащими мурашками. Но учёный не сопротивлялся и никак не препятствовал происходящему. Он даже особо и не помогал, если уж на то пошло. Доктор просто вверил всего себя в руки того, кому больше всего доверял. Ему хотелось просто плыть по течению. Он был точно уверен, что Блэк не сделает ему больно, не оттолкнет и не предаст. И это только добавляло уверенности и спокойствия. Флаг чувствовал на каком-то подсознательном уровне, что всё уже давно случилось, связывая их между собой, унося в прекрасном танце… Демон тем временем медленно подкрадывался всё ближе, но наступать слишком резко и грубо он не хотел. Его руки, зная, как растянуть удовольствие, преумножив его в разы, начали медленно спускаться от коленей по бедрам вниз. Недостаточно быстро, чтобы насторожиться и не слишком медленно, чтобы заскучать. Мягко массируя упругую кожу, проходясь по ляжкам вперёд-назад, Блэк сдерживался от того, чтобы не выпустить когти и не оставить собственнических царапин. Наоборот, он старался контролировать свои порывы, настроив себя только на нежность и аккуратность. Демон незаметно начал переходить немного выше, так же нежно и осторожно пройдясь по паху, но потом быстро перейдя на живот. Он видел, как учёный от наслаждения прикрыл глаза, а потому придвинулся еще ближе. Флаг трепетал от волнения и возбуждения всем телом, потому не имея сил больше держаться на локтях, откинулся на спину, расслабив ее, слегка выгибая. Блэк был не согласен с тем, что его цель вдруг приняла горизонтальное положение, так как всё уже просчитал в голове и то, что доктор развалится просто так на диване в его планы не входило. Демону снова пришлось нависнуть над лицом учёного, отмечая с иронией в голове, что тот отчего-то был подчиненным даже сейчас. Но, что ж… так было только проще, да и вроде сам Флаг был не против. На секунду Блэк остановился. В его голове промелькнула ужасная мысль. Вроде бы лишь на мгновенье, но демон ощутил, как прошла целая вечность. Он вдруг почувствовал себя отвратительно гадко и мерзко, словно его сейчас вырвет, как произошло бы с ним, если бы его назвали милым или, не дай Преисподняя, добрым (скорее всего, после такого планеты бы просто не вытерпела всего гнева Блэка, случись это некоторым временем раньше – сейчас же было лишь одно единственное исключение, которое имело на это право, пусть и то довольно условное). А сейчас же… демона ввел такое состояние он сам. Он вдруг почувствовал, каким холодным, колючим, отвратительным и мерзким являлся практически всю свою жизнь по отношению к доктору. За такой короткий срок, что пролетел в его голове за одно мгновение раздумий, Блэк ощутил себя настоящим чудовищем настолько, что готов вгрызться в собственное тело, всячески уродуя его, лишь бы не осквернять и без того нерадужное существование учёного. И чем демон заслуживал такого, как Флаг? Что он должен был сделать, чтобы всё получилось так, как получилось? Разве это был счастливый конец? Для него? Это было неправильно. Не по канону. Не по сюжету. Зло, пусть и самое сильное во всей вселенной, всегда одиноко и беспристрастно. Никаких чувств, никакой… любви. Ни-че-го. Оставив эти мимолетные мысли, Блэк смог договориться с собой лишь тем, что он сам просто являлся одним особым наказанием для учёного. Что-то вроде этого гласил некий закон Кармы или как-то так в этой их человеческой мифологии или где бы то ни было. Интересно в таком случае каким злым гением он должен был являться когда-то, чтобы заслужить такое в качестве расплаты в этой жизни? .. Да какая разница-то сейчас. Сейчас в любом случае он лучший умнейший магистр злодейства, какой только мог бы отыскать на этом свете Блэк. От такой мысли тот снова еле ощутимо вздрогнул. Настроение снова неустойчиво переменилось. Он снова почувствовал себя неотвратимо тоскливо и словно в ловушке отчаяния. С чего бы его эмоциям вообще так скакать… Словно всё новые и новые чувства пытались ему что-то сказать. Было ли всё это правильно? Было ли это то, чего он хотел? Или то, чего бы хотел Флаг? Мог бы он хотя бы вообразить, в тот день когда его нанимали, что всё так закрутиться и обернётся вот так? Тогда бы доктор нервно усмехнулся и покрутил бы у виска, как-нибудь унизив интеллект голубчика, что высказал бы такой, казалось бы, бред. И посмотрите на них сейчас… Но останется ли всё это навсегда? Что будет потом? Блэк колебался от этих мыслях, а в горле в этот миг словно засел комок. Всегда ли он сможет быть рядом? Демон очень не хотел об этом думать, избегая подобных мыслей. Но он должен был признать, что всё же предел был у каждого. И у него, и даже у доктора. По своему Блэк гулял уже давно, словно и не ощущая, как этот хрупкий хрусталь возможностей всё громче и громче трескается от каждого его шага. Но день за днем он продолжал всё так же уверенно держаться, несмотря ни на что, словно для него нет и не было ничего невозможного, да и никогда не будет. Но что бы он ни показывал снаружи, каким бы уверенным и неотвратимым в своих намерениях ни казался, всё было куда сложнее, если присмотреться повнимательнее. А нужно ли это было? Он ведь жив, а что может быть важнее? Флаг тоже был в порядке. И он был с ним. Он не испугался, не отвернулся, не вспомнил старые страшные обиды или страхи – наверное единственное, что особенно тесно до какого-то момента связывало их. Блэк невесело заключил, что когда-то пусть и правда было всё не так уж и гладко, как было сейчас, но, что он сейчас чувствовал всей своей сущностью, это свою преданность и влекущее чувство единства. Он знал, что совсем не идеален и полюбить его, как это сделал учёный, не сможет никто и никогда. Всё, что мог демон, это лишь быть с ним, подарив все своë старание и чувственность в ответ. За все эти, казалось бы, мучительные и долгие размышления прошло не более секунды, но действия Блэка кардинально переменились. Зрачки его глаз сменились с острых хищных и решительных на более полные, мягкие и внимательные. А нависнув в это время над Флагом, собираясь войти в него желанно и одержимо, намереваясь наблюдать за каждой эмоцией на лице доктора, демон осторожно коснулся своей рукой лица учёного, проводя по ней ладонью, отчего Флаг сам, не заметив как, положил свою руку на его сверху. Учёный был лишь смущенным и сбитым с толку беспомощным наблюдателем. Его мысли бежали куда-то в голове, спотыкаясь друг о друга, заплетаясь в один огромный комок, отчего Флаг и молчал, как рыбка. Он только и мог быть ведомым в этом чрезмерно сложном, как ему сейчас казалось, обстоятельстве, отчего он чувствовал себя стыдливо и даже жалко, а от этого ему становилось ещё более стыдно. В какой-то момент он пытался заставить себя прекратить все этим мысли, они затухали на несколько мгновений, но потом постепенно возвращались обратно, елозя в голове, как червяки в сырой земле. Учёный чувствовал, что любил, и знал это каждой клеточной своего тела, но он просто не знал, как это показать или что сказать, чтобы выглядело более точно и проникновенно. Он терялся и краснел от неопытности и словно детской невинности. И почему это было так сложно? Что может быть такого замысловатого, чтобы показать, как сильно он любит? Флаг чуть ли не каждый день конструировал такие приборы, что неподготовленному сознанию могло стать дурно, а здесь он не знает, как преодолеть сложность, чтобы сказать несколько слов! Что за вздор! Доктор, точно загнанный в лабиринт, погруженный в полнейшую тьму, натыкался на безмолвные стены, всё силясь найти выход, но получал лишь мрак и тишину. А демон, словно еле ощутимый ветерок свежего воздуха, вёл того к одному единственному выходу. И учёный шёл, влекомый совершенно новым и трепещущим изнутри чувством, полностью доверяя Блэку. Флаг чувствовал, как тот заходиться точно от такого желания и прямо-таки овладевшей им страсти. Это даже слегка пугало. Словно демон столько сдерживал себя от этого, повесив запрет, закрываясь на все замки, на столь огромный срок. Но сейчас все ограничители с него слетели, и Блэк наступал с этой неотвратимой жаждой учёного. Всё больше и больше. Но Флаг всё равно верил ему. Он ведь чувствовал то же самое. Он понимал его. Всё, что ему оставалось это ронять осторожные вздохи, когда демона проходился своими ладонями по его телу или впивался поцелуем в его губы, обжигая своей страстью с привкусом кислоты – это было всем тем, что он хотел сделать и показать в ответ, но этого словно и совсем не требовалось – Блэк ведь всё прекрасно понимал и без слов. Оттого учёный только тонул в глубокой ласке, иногда срывающейся на нетерпеливую резкость, но это лишь зажигало огонек в глазах учёного. Он чувствовал, как его хотели. Как его по-настоящему любили… Но в один такой момент Блэк вдруг на секунду замер, а после резко переменился в лице. С того будто спала пелена, застилающая глаза. Взгляд стал более насыщенным и живым, словно до этого демоном управляло что-то другое. Он смотрел всё с той же страстью и тем же желанием, но они словно в момент сгладились вспыхнувшими сильнее нежностью и осторожностью. Стоило Флагу ощутить, как по его щеке проводит Блэк, он вдруг почувствовал, насколько приятное тепло источает его кожа. Почему он заметил это только сейчас… Что мешало ощутить это раньше? Но тут доктор вдруг понял – еще ни разу он не чувствовал его настоящего тепла, руки демона всегда были слишком холодны или же и вовсе облачены в защитные перчатки, а сейчас… Учёный услышал, как замерло его сердце от удивления. Разве здесь нужны были слова? Окружающий мир просто тонул в разрастающейся искренней нежности и благодарном умиротворённом счастье. И Флаг тонул вместе с ним. Его тело само резко потянулось вперёд к Блэку еще ближе, губы сами нашли такие же искомые. Демон только удивленно вдохнул воздух, с ощутимым наслаждением прижимая доктора к себе, жадно загребая того в объятья, всё так же глубоко тихо дыша, скрытно сдерживая ликование от неожиданных действий со стороны учёного. Блэк уже практически сидел на нём сверху, ощущая стонущий в ожидании зов плоти в такой чарующей близости, разделяя его точно так же. Всё ведь давно было готово, они были к этому давно готовы. В глазах демона снова сверкнул отблеск решимости к действиям. Разрывая поцелуй, он на секунду скосил улыбку безобидной похоти и ещё раз окинул Флага оценивающим взглядом. Слегка кивнув и ему, и своим собственным мыслям, Блэк снова улыбнулся, задержав тем самым взгляд доктора на себе, за это время удобно устроившись между его ног, но никуда не отдаляясь, нависая над учëным, не желая покидать того хоть на секунду. Флаг ощущал, как его сердце было готово вылететь наружу, безбожно трепеща в грудной клетке, не зная куда деться. Всё больше и больше совершенно новых чувств, скользили по венам, а бедное загнанное в тупик сознание не успевало (или просто не знало, как) на них реагировать. Но когда демон, уверенно и ментально чувствуя, что нужно делать, раздвинул колени доктора в разные стороны, освободив немного места, и следом затем с промелькнувшим огоньком в глазах вошёл, старясь сделать это как можно мягче, но не раздумывая – не отвлекаясь на свои мысли или желания насладиться моментами подольше. Блэк почувствовал, как что-то внутри него ломается, обрушиваясь, увлекая за собой в пропасть всё больше и больше, но в то же время это дало возможность раскрыться чему-то абсолютно новому. Флаг, ощущая внутри себя частичку демона, с придыханием выдохнул, обрадовавшись, словно ребенок Рождественскому подарку. С нежной осторожностью Блэк сделал первое плавное движение, проводя вместе с этим и всем корпусом, при этом задирая голову назад. Учёный судорожно вздохнул, резко втянув живот, и тут же расслабившись, выдыхая, постоянно держа себя в двойственном состоянии напряжения и спокойствия. Он, слегка прищуриваясь от несползающей с губ улыбки, медленно открывал и закрывал глаза, вспоминая, что некоторые ощущения хороши в темноте, раскрывая весь свой порочный вкус. Плавно поводя головой, Флаг сделал плавное движение навстречу, мягко обхватив пальцами плечи демона, нежно проводя по рукавам и скомкивая ткань. Рыкнув от удовольствия, Блэк с силой сжал обивку дивана, куда опирался руками, пронзая ту насквозь. Толчки увереннее, но не переходя грань неожиданной боли, пошли один за другим, иногда растягиваясь или же идя чередой один за другим. Флаг чувствовал с какой жадностью его легкие наполнялись воздухом и покалывающим возбуждением. Сотни и тысячи приятных спазмов расходились по телу, только сильнее и чаще заставляя совершать вдох за выдохом. Тело передергивала приятная дрожь, отчего дыхание сбивалось раз за разом. Доктор, ощущая всю эту тягучую негу внутри себя, вокруг себя, словно бы он уже сам стал ею, начинал мягко извиваться на своём месте, возбуждая сильнее своё же разгоряченное тело. Он даже не понимал, что уже ничего не видит и не слышит – органы чувств затмили чувства. Руки, словно поводыри, помогали выискивать и распознавать грубоватую серую кожу, чувственно и нежно проводя по ней вновь и вновь; а бездумная голова сама тянулась вперёд, желая скорее втянуть побольше чужого аромата, собственнически впиться в который раз поцелуем, будто это не надоест им никогда. И, словно предугадав, что демон собирается кончать, учёный (ни за что бы не поверив, что смог бы сделать это с холодной здравомыслящей головой) прижался с силой к Блэку и, пользуясь его смятением, резко повалил того на своё прежнее место. Теперь он нависал над демоном, что слегка щурил глаза и водил головой, оценивающе ухмыляясь, начиная догадываться о чужих помыслах. Флаг же, с наслаждением провожая последние моменты подаренные Блэк Хэтом, тяжело дыша, снова прильнул к нему, мягко проходя по его телу, словно волна, с неудержимым огнём в глазах пожирая каждую его черту. Но боясь потерять ценные секунды, доктор, ощущая себя словно на вершине всего мира, самозабвенно вошёл в демона. Блэк тоже с трудом успевал заглатывать воздух. Очутившись снизу (отчего у него поначалу захватило дух), он ощущал, как всё больше и больше тонет, уходя глубже камнем на дно. Флаг очаровал его. Он видел это в отражении его глаз, что были ярче голубого неба, в его тонких пальцах, все когда-то обожженные в кислоте, что требовательно, но нежно проходились по его телу, в биении его горячего и поющего сердце, что, казалось, звучало в голове демона вместо его собственного. Блэк понимал, что ничем таким завораживающим не обладал, а потому старался делом показать всё, что сейчас чувствовал. Но доктор удивил его такой… страстью. Будто тот видел что-то в демоне такое, чего – он про себя точно знал – в нём не было. Или же учёному это и вообще не требовалось… он мог просто сам очароваться и погрузиться в их любовь за двоих. Блэк прикрыл глаза, когда ощутил разгоняющиеся волны старающегося Флага. Он чувствовал каждой клеточкой своего тела. Он чувствовал… теплое, живое, вроде бы чужое, но уже практически своё. Демон ощущал, как учёный дополняет его, превращая во что-то большее. Он вдруг понял, что никогда подобного не чувствовал. Уничтожение или доминирование тоже были высокими чувствами, превознося существо над всем другим, но это были словно не сопоставимые противоположности. Если власть вскруживает голову, побуждая внутри себя самодовольно содрогаться, от переполняющей силы и ощущения катастрофичности от собственных рук, то сейчас голова просто не работала, подсказывая только совсем какие-то очевидные вещи. Всё, что совершалось сейчас, исходило будто от самого естества. Не нужно было думать, не требовался контроль – всё просто происходило так, как чувствовалось – как и должно было быть. Кажется, Флаг звал его, сгорая в волшебной лихорадке, а низкий полурычащий голос отвечал хриплыми неразборчивыми обрывками фраз. Демон был готов признаться, что ничего не слышал и даже не пытался. Он лишь пытался запомнить. Каждый изгиб, каждое движение, каждое прикосновение. Голова медленно тяжелела от переизбытка ощущений и впечатлений, но так не хотелось, что всё это заканчивалось.

***

Безумный танец медленно стихал, наконец давая передышку. Жар, расползающийся по их телам, провоцирующе согревал, не давая даже на секунду забыть события прокравшегося мимо вечера. Усталость закрывала учёному глаза, но он всё ещё чувствовал, как демон бережливо прижимает его к себе, словно надеясь сберечь от всего окружающего мира и погрузить только в свой.