kettenreaktion

Каждому дьяволу положен свой ангел

Три глухих стука в дверь, промежутки между которыми выверенно одинаковые. — Лилу, это я… Ты готова? — ангел прикрывает глаза, безуспешно пытаясь справиться с дрожью в голосе, оседающей на задней стенке горла скребущим першением. — Дино? — настороженный голос за дверью смягчается. — Входи, конечно. Лилу застёгивает жемчужную серёжку и в то же время с лёгким раздражением на лице пытается сдуть упавшую на скулу пшеничную прядку, что выбилась из идеальной укладки. «Бунтует», — мужчина улыбается, разглядывая детали пыльно-розового платья, обтянувшего каждый изгиб тела подруги. Вырез тянется от шеи и заканчивается в районе живота, из-за чего в голове роем кружатся мысли. Рядом с ней напряжение вечно куда-то испаряется: там, за дверью, он думал, что взорвётся, разукрасив мраморные школьные стены мозаикой лопнувших органов, но сейчас небывалая лёгкость противоядием расползается по венам. Подкожные черти брезгливо хмыкнули, побросали карты и удалились, обозвав его лузером. — Ангелы так старательно оберегают всех от греха… Но можно ли им самим грешить? — из тюрьмы памяти, через приоткрытые губы, сбежавший вопрос, вновь ставящий его расхлябанное душевное равновесие под угрозу. Щелкнувшая застёжка возвращает Лилу в реальность, она поправляет причёску и покидает комнату уже под руку с Дино. — Знаешь, у меня недавно было задание: хоронили гробовщика, — девушка хихикает, но тут же одергивает себя с некой строгостью. — Грешить нельзя никому, но думаю, что каждому ангелу уготовлен свой неизбежный грех. Худший её ответ из возможных. «Возмутись, широко распахни глаза, загляни в мои. Вразуми же меня, Шепфы ради…» Но она только шагает рядом — оглушает стуком каблуков и совсем на него не смотрит. Расслабленная настолько, что положи ей руку на сердце, и эта рука пройдёт насквозь ленивым тараном. Чёрт бы её побрал, если бы, как назло, не побрал его. — А ты уже встретилась со своим? — Ой… среди демонов столько симпатичных… — позволяет себе рассмеяться, пока идёт с ним вдвоем по тёмному коридору. — Дино, что за допрос в самом деле? Или ты запал на хорошенькую дьяволицу? Признавайся. «Что ты несёшь, Люцифер в юбке…» — Да ну брось, — его тошнит от собственной неубедительности, но жизнь учила не сдаваться. — Мне попала в руки книга, в которой говорилось о падших ангелах. Об их тяге ко всему запретному. Эти смертные как выдумают… Лилу улыбается и делает вид, что верит в правдивость каждого слова: — Люди склонны к преувеличению. Говорят, что Люцифер — тоже падший ангел. С ума сойти. Вот бы он удивился, если бы узнал. — Он в курсе. Корчит из себя, но из библиотеки за уши не вытащишь, — Дино усмехается беззлобно, словно вездесучьего оппонента никогда и не существовало вовсе. С каждым последующим шагом зал со слепящим светом, гремящей музыкой и танцующими парами приближается. А запаниковавшее сердце беспомощно стучит в ушах. Она тоже придёт. Вне всяких сомнений. Заявится в обнимку со своим рогатым дружком, завёрнутая в тёмное полупрозрачное тряпьё, в голос смеющаяся с каждой похабной шутки. Ангел качает головой, пытаясь выставить навязчивые мысли вон. «Я пришёл с лучшей девушкой в школе. Какого…?» Боковым зрением Дино смотрит на подругу, но идиотское сердце не двигается. Отец просиял, когда он сказал ему, что Лилу будет его спутницей. В счастливой улыбке утонула вся хмурость, присущая извечно строгому лицу родителя: — Ты — моя гордость, сын. Отличный выбор, — он одобрительно похлопал его по плечу, и даже победа в крылоборстве, казалось, радовала его в разы меньше. А внутри что-то противно кололо под рёбрами и ужасно пекло поджелудочную. Слова тянулись пересахаренной тошнотной патокой. — «Ты тоже сделал отличный выбор, когда спутался с матерью Уокер», — истошно орало доведённое подсознание, но он его проигнорировал, коротко ответив, — Спасибо, отец. Узкая девичья ладонь оглаживает напряжённое предплечье, невесомо прикасаясь к нему хрупкими пальцами. — Не знаю, что конкретно тебя беспокоит, но знай… — её вкрадчивый шёпот заглушает музыку, — я всегда буду на твоей стороне. Ангел благодарно кивает ей и растягивает на горящих губах самую тёплую улыбку, на которую только способен. «Благими намерениями, Лилу. Благими намерениями…»

***

Мой сухой хворост обрёл свою зажигалку

Конечно же, она приходит. Глупо было даже сомневаться. Вцепившись в руку похудевшего Ади. Возмутительно голая… «Почему она решила, что это сетчатое безобразие вообще можно назвать одеждой, а уж тем более платьем?» — шипит огненная змея, плывущая в лимфе. Осторожно дёрнувшую его за рукав кипенно-белой рубашки Лилу хочется расцеловать прилюдно, но, когда он опускает взгляд на её пухлые губы, пытаясь себе представить это действие, всё желание куда-то исчезает. — Ты какой-то грустный. Расслабься, — подруга тянет его за собой, а ноги идут сами, покорно подчинившись своей опорно-двигательной функции. — Тебе показалось. — Хорошо. Смотри, там твои друзья. Надо подойти поздороваться, — учтиво спрашивает одобрения, однако тонкие руки уже волокут сквозь толпу к месту, где ему хотелось бы сейчас оказаться меньше всего на свете. «В Геенне огненной не так уж и жарко, в принципе…» — Согласен. Не подойти будет невежливо… У Мими в руках бокал глифта, которым она чокается с заметно повеселевшим рыжеволосым демоном. А затем, покачивая бёдрами, направляется в сторону вальяжно развалившихся на диванчике Люцифера и Ости. Возмущённое сердце пропускает удар. — Здравствуй, Вики, рада, что тебя перевели на следующий уровень, — в дружелюбных словах Лилу столько искренности, что он сам себе начинает казаться бездарной, бракованной фальшивкой. Предавший взгляд мечется в калейдоскопе украшенных крыльев и пышных юбок. Если увидит её, то внутри забурлит незнакомое чувство, не сулящее ничего хорошего. Небеса сорвутся и упадут в ад, к ногам Сатаны. Но и даром ему не нужны эти зефирные небеса, если глаза не встретятся с глазами персонального ада. — Привет, — Дино улыбается Вики, сожалея о том, что она не прозрачная. Но девушке явно не до него — в зрачках застыло столько до боли знакомого беспокойства, что на секунду кажется, будто бы к ней переметнулись его собственные зрачки. Мими вырастает из ниоткуда. — Ох, ангелочки, вы так подходите друг другу. Поздравляю, — дьяволица разворачивается к Ади, наигранно подмигивая ему. — У нас принято выпивать за здоровые отношения новой пары, — смеётся до хрипоты. «Не смейся. Твой смех болезненно давит на слух, неизбежно врываясь в голову отвратительным напоминанием поражения…» А она, как назло, заливается. Словно пытается заразить его этим мором, чтобы не быть одинокой в своём сумасшествии. И незаметные взгляды, кидаемые в его сторону, такие кричащие и вызывающие, что сдают с потрохами обоих. — Потанцуешь со мной, юная леди? — от басистого голоса Ади желваки на лице приходят в движение. — Потанцую, — вкладывает свою когтистую кисть в широкую ладонь демона, и пол под ногами проваливается. Они кружатся, и Мими прижимается к нему беззастенчиво. Для демона — почти невинно. А Лилу своими малахитовыми глазами уже дыру в нём прожгла. — Извини, здесь душно, мне нужно подышать свежим воздухом, — ком в горле перекрыл весь кислород, и он забыл, как дышать. — Я скоро вернусь. Надеюсь, ты подаришь мне танец. Лилу пожимает плечами: — Иди, а я, пожалуй, выпью пунша и пообщаюсь с ребятами. От её бескрайней эмпатии шее легче на один камень.

***

Отдаление мятной энергии — раскалённой иглой в висок, и Мими резко чувствует себя самой трезвой. Рука Ади сползает с талии ниже, но она её перехватывает, царапая бледную кожу демона. — Приятель, я, видимо, перебрала, — языком еле ворочает, мысленно склоняя голову перед всеми актёрами театра, чью игру имела честь лицезреть. — Ты-то? От двух бокалов? — демон щурится недоверчиво, но подчиняется и останавливается. — Сама себе поражаюсь. Пригласи Вики, она выглядит нервно, — дьяволица кивает в сторону подруги. — А ты? Помощь не нужна? — Нет. Прогуляюсь немного и присоединюсь к нашему королевскому кутежу. Пустяки. Из бального зала она почти выбегает, расталкивая острыми локтями официантов с подносами и зазевавшихся непризнанных.

***

— Малыш Дино, бросать даму одну не по-джентльменски, — протягивает Мими с наигранной обидой в голосе, задыхаясь от внутренней радости. — Заждалась тебя уже твоя святоша. Прохладный воздух, обдувающий расслабленное лицо, нагревается на пару сотен градусов. — Не волнуйся. Думаю, Ади тоже одному танцевать не очень интересно, — всё еще стоит спиной к ней, а запах малины огибает мощные крылья и вонзается в ноздри. — Молчаливая задумчивость тебе к лицу, — дьяволица снова приближается слишком быстро, не позволяя сердцу загнать себя молотящими ударами о рёбра. — Ангелам чертовски не идёт язвительность, — кольцо рук смыкается вокруг его талии, и белоснежные перья щекочут лицо, утонувшее в них. — Я устал, Мими, чертовски устал, — Дино шумно выдыхает, отстраняя её от себя, и медленно разворачивается. Опускает взгляд на губы, накрашенные самой чёрной помадой, которую только можно было украсть. «Дьявол, отчего я помню каждую их трещинку…» — Это твоя первая ревность? Стойко держишься. Я не Мисселина, но горжусь тобой от имени всего ада кромешного. — Ревность? Не придумывай лишнего, — недовольство проплывает тенью по лицу ангела. — Молись, чтобы мне не пришлось объяснять Лилу сюжет того представления, которое ты там устроила. — Когда ты нервничаешь, у тебя верхняя губа дрожит, — приподнимается на носочки, чтобы ногтем обвести её контур в качестве доказательства. — Однажды ты доведёшь меня, моя тёмная сторона, — притягивает дьяволицу ближе, вынуждая прижаться к нему грудью, едва спрятанной чересчур откровенным декольте. — И, кстати, Лилу — моя хорошая подруга. Мы с детства знакомы. «Однажды, которое случилось сегодня…» — Ади — мой хороший друг, — срывает с волос резинку, наблюдая за платиновым водопадом, ниспадающим на плечи. Он сдаётся первым — жадно припадает к её губам. Поцелуи с ней не нужно представлять. И эти руки гладят везде, докуда только дотягиваются. — Но знай, если мы облажаемся и кто-то начнёт подозревать, то я не стану подвергать тебя опасности, — сбившееся дыхание не восстанавливается, внутренности горят от щемящей близости. — Пусть они лучше повесятся… Или я повешу их сама.

Запачкав девственные крылья пылью.