kettenreaktion

Хотя бы для тебя, моей маленькой бледной принцессы, Рыл могилу, наслаждаясь процессом

Рождённый демон: врёт на каждом шагу и паясничает, а глаза, как назло, в аду самые честные. Их даже Сатана ненавидит. — Знаешь, щенок, я до сих пор сомневаюсь в том, что ты мой родственник, — король ада опрокидывает очередной стакан глифта. Люцифер морщится и смотрит куда-то в пол. У него снова лёгкое пробито и грудь горит пентаграммами. «Я бы их сам себе с радостью выдавил, уж поверь»

***

— Ну, и как тебе? — Ости кружится, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон в огромном зеркале. Волосы парят в воздухе, окрашивая его чёрным смогом. — Отличное. Весит, наверное, столько, что страшно даже представить. И как ты только его до комнаты дотянула? — Люцифер ухмыляется, скрещивая руки на груди. В нём всё лживое: каждая клеточка, любое брошенное язвительное слово, выводящее из себя. Порождён ложью, из неё же и соткан. И только кровавые рубины горят позорным огнём правды — оглядел её уже с ног до головы раз десять, а кружево замылившего взгляд платья мысленно вместо век пришил. «Выброси из окна зеркало — у тебя целых два напротив…» — Даже Дино умеет отвешивать дамам комплименты. Как только на тебя западают непризнанные? — недовольное фырканье на другом конце комнаты — её маленькая, прохладительная месть. — У моей принцессы слуховые галлюцинации. Она улыбается краешком губ, когда натыкается взглядом на алый галстук, беспомощной тряпкой обмотанный вокруг руки: — Помочь тебе? — Да, — демон мученически выдыхает, закатывая глаза. Ости приближается к нему, позабыв и про своё платье, и про спутавшиеся волосы. Когтистые руки хватают ворот рубашки и Люцифера, всего без остатка, затаскивают внутрь комнаты, в их импровизированную гримёрку. …Тянет широкий конец вниз, слегка затягивая. Регулирует длину узким концом. Затем быстрым движением заправляет его в специальную петлю на широком конце, что находится со стороны изнанки. — Вот и всё, — шепчет Ости в его приоткрытые губы, вынуждая глотать каждое слово. — Проще простого… — Ты перестаралась, — Люцифер хрипит, задыхаясь. — Да? — бровь демонессы недовольно ползёт вверх. — Так и знала, что тебе надо было завязать колумбийский. Смех демона больше напоминает шипение, когда Ости просовывает палец под узел: — Опять соврал. Тут воздуха хватит для целой армии, — еле сдерживается, чтобы не укусить за нижнюю губу острыми зубами. «Значит, это ты слишком много дышишь» — Проветривай тогда чаще, — нет больше сил отмазываться, и он подаётся вперёд, впиваясь в её издевательские губы. — Мы опоздаем, — у Ости ноги подкашиваются и с боем отвоёванный язык заплетается. Всё было бы куда проще, если бы эти надоедливые руки не касались позвонков так невесомо. — Плевать, — прижимается к её бедру, чтобы она в полной мере ощутила скрытой под тканью кожей всю твёрдость его намерений. — Невыносимый идиот, — демонесса выругивается в приоткрытый навстречу рот, словно именно так слова быстрее долетят до отключившегося мозга. — Под стать невыносимой идиотке, — Люцифер собственически подхватывает её под бёдра, заставляя обвить себя ногами, и впечатывает в ближайшую стену. — Люци.., — от тихого полустона закладывает уши, а сердце, брошенное в котёл, покрывается румяной корочкой. — Нет, — демон отстраняется и мотает головой, — останови меня, женщина. — Я пыталась, — пальцы Ости зарываются в смоляные волосы на затылке, оттягивая короткие пряди, вынуждают прильнуть обратно. Французская помада с губ наполовину сожрана, наполовину размазана по щекам, покрытым колючей щетиной. — Плохо пыталась, — нахальная улыбка дерзит, а взгляд вываливает всю подноготную. — Уговорил, — кровь из прокушенной губы стекает по подбородку. Ости ловит капли подушечками пальцев, не позволяя им запачкать выглаженную рубашку. — Другое дело, — демон снова смеётся и аккуратно опускает её на ноги.

***

Исколотое лицо горит. Она едва успела поправить макияж, привести в порядок прическу и разгладить платье запотевшими ладонями. На лаковых туфлях застёжка перекручена, из-за чего ощутимо натирает лодыжку. — Всё хорошо? — Люцифер зевает словами. — Энергия раздражённая, стоит костью поперёк горла. — У моего принца энергетические галлюцинации, — передразнивает его так же лениво. Розовеющее пятнышко жаром ползёт под капроном. «Сегодня тебе неизбежно быть честной» — Похоже на то, — шепчет демон сквозь стиснутые зубы. Кожаные туфли будто бы на пару размеров сужаются.

***

Толкаться в разношёрстной толпе ему совсем не хочется. Ости схвачена за локоть: — Пойдём. В ногах правды нет. — Не беспокойся, в тебе её в принципе нет. «Ошибаешься, невыносимая» Она скалится, как дикая кошка, но руку из плена сдавивших кожу пальцев освобождать не спешит. Да и вряд ли отпустит, если уж решился схватить. Тащит к бархатному диванчику, чтобы, сидя на нём, всем попавшимся в поле зрения бедолагам в серую пыль перемолотить кости. Не нужен ему весь этот маскарад: важны лишь литры глифта в красивых фужерах и крепкое бедро, соприкосновения с которым слизывают арахноидальную оболочку мозга языками синего пламени. — Вау, — присвистывает, тайно желая ей свистом ухо прострелить, — у Уокер платье сногсшибательное. Умеет же чертовка подчеркнуть свои достоинства. К струящейся по стройному телу тряпке взгляд прикован стальными цепями. Если бы глаза могли говорить, они бы кричали: «Ты что творишь, недоумок?» А в ответ он бы, почти рыча, процедил: «Заткнитесь оба, я сам знаю, что делаю». — Сногсшибательное? — ей больно почти физически. — Оно из прошлогодней коллекции… Люцифер хрипит — хохот режет пересохшую глотку, сливая красную воду в гортань. — Откуда ты это знаешь вообще? — Задания, выпадающие на неделю моды, — мои самые любимые, — хватает официанта за рукав, отбирая у него бокал с дымящимся янтарным пойлом. Принц ада ухмыляется — ему больше нечем смеяться. Зрительный контакт с Уокер наконец-то налажен, она отрывается от танцующих демонов и мнёт шифон дрожащими пальцами. «Подойди ко мне», — движение губ гипнотизирующее, доводящее до нервного смешка. Уокер натягивает остатки лица и надвигается лавиной. Ости презрительно морщит припудренный нос. — Как тебе бал, непризнанная? — Отвали, Ости, — Вики таращится на Люцифера как на ожившую достопримечательность. Ладонь, сжимающая ножку бокала, горит, и глифт покидает хрустальные стенки, устремляясь испарениями в потолок. На дне — две мутировавшие капли. Выпьет их и размажет хамку по отполированному полу так, чтобы даже изношенные ботинки Энди побрезговали наступить в зловонную лужу. — Непризнанная, садись ко мне на коленки, — демон шлёпает себя ладонями по брюкам аккурат в том месте, где предположительно должна оказаться задница дочери серафима. Ости не слышит ни её ярых возмущений, ни разрывающей школу музыки — в ушных раковинах разрастается противная тишина, жующая перепонки. — Мерзость, — выплёвывает в его довольное лицо, отряхивая платье от бесплотной пыли. Банкетный стол на другом конце зала миражом в пепельной пустыне.

***

— Достаточно, спрыгивай уже, — выдыхает Люцифер в крупные локоны Вики, блондинистые волосы неприятно лезут в нос. — Считай, что мы квиты. Поднимается на ноги и отшатывается от него как от чумы: — Какая же ты гнида, — невидящим взглядом Вики ищет рыжую макушку. Грудная клетка невыносимо тяжелая, а в уголках глаз собираются слёзы. Он всё ещё сидит в одной позе, сцепив пальцы в замок. Миниатюрная рука, замахнувшаяся для звонкого шлепка, перехвачена в воздухе: — Уокер, не делай глупостей, — небесно-голубые глаза расширяются удивленно: пропитанный ядом голос непривычно разочарованный, словно демона волнует что-то, находящееся далеко за пределами бального зала. — Я не хочу тебе более пакостить, но если ты решишь распускать руки, то придётся свернуть твою шею. Можешь себе представить, как неудобно будет носить ожерелья? Непризнанная кивает и поспешно ретируется.

***

Он находит её в залитом лунным светом саду под яблоней. Скрип качели и два спорящих голоса. «Какого дьявола ты здесь не одна? Почему воняет чужой энергией?» — Гектор, отцепись от меня. И без тебя дерьмово, — Ости вяло сопротивляется, скидывая чужую ладонь с плеча. Раскачивается сильнее, чтобы ему эту назойливую руку оторвало к чёртовой матери. — Милая, хватит носиться со своим Люцифером, — демон наклоняется к ней непозволительно близко, — у тебя ранг хоть и высокий, но отпрысками начальников рождаются. Несложная же арифметика? Алмазные глаза вспыхивают злостью, граничащей с обидой: — Ты трезв? Сегодня, что праздник какой? Повторю ещё раз — отвали. И от Люцифера тоже. Люцифер икает, тщетно пытаясь унять всходившиеся на лице желваки. Он вовсе не этого добивался. — Приятель, у тебя серные пробки? Сказали же, свали в закат, — покидает своё укрытие и оказывается за спиной у сплетника в считанные секунды. — Но ведь.., — в напыщенной интонации Гектора что-то с треском ломается, — солнце уже село давно. — Тогда в рассвет, — почти орёт, сжимая ладони в кулаки. Демон взмывает в ночное небо, оставляя после себя лишь разрезанный широкими крыльями воздух. — И чего ты припёрся? — Потому что это нужно нам обоим, — протягивает ей руку в пригласительном жесте. — Не прикасайся, — слова даются с трудом. почему-то ругаться не хочется. — Чем мне тебя теперь отстирывать? Кислотой? — У тебя регенерация сумасшедшая. Или в бассейн у Плачущих Дев окунуть? Может, хоть соль разъест эту заляпавшую тебя безвкусицу? — вкладывает ладонь в его, царапая ногтем линию марса. Люцифер стаскивает её с качели и тянет на себя: — Ости, я заебался, — пальцы сжимают острый подбородок, чтобы взглядом поймать бегающий взгляд демонессы. — Я пьян и хочу тебя целовать. — Люци, — когда она его так называет, огненно-красная мышца бьётся в дебоше, — звёзды красивые. Сегодня они величиной с драконий фрукт. «Сегодня ты красивая. Звезды эти даром никому не нужны» — Замолчи-и-и…

И теперь, я даже рад, если честно, Что на двоих в ней достаточно места.