И̲де͞ал͘ьныйͤ ͡учен̗иͬк

Девчонки глазели на незнакомца, как на привидение. Его трудно было не узнать, несмотря на то, что видели они его один раз в жизни — лежащим без сознания у капота машины. Тем временем мужчина окинул взглядом холл и заметил учениц, но почему они смотрят на него как на НЛО, интересоваться не стал. — Здравствуйте, — поздоровался он с Лухан и Мариссой. — Меня зовут Матиас Миранда, я здесь буду преподавать. Вы не подскажете, как найти директора? Марисса что-то пикнула, дар же речи Лухан пропал совсем, а немного пришедший в себя после новостей полиции Пабло, тихо произнёс: — Давайте я покажу, — косился Бустаманте на странно отреагировавших девчонок. Провожать Матиаса прямо до кабинета Пабло не планировал, он хотел только объяснить ему дорогу и поскорее свалить с девчонками из этого злосчастного колледжа. Но после его предложения Матиас, кивнув, сделал к нему шаг, и Пабло отметил, что мужчина сильно хромает. Пришлось вести нового преподавателя в кабинет. Когда Пабло вернулся в холл, девчонки стояли на том же месте, и шёпотом что-то бурно обсуждали, размахивая руками и хмурясь. А ещё они явно были напуганы даже сильнее, чем от известий о Вико с Гвидо и Сол. Подойдя к подругам, Пабло коснулся плеча Мариссы и вопросительно произнёс её имя. — Пабло, — пролепетала Спиритто, резко повернувшись к нему. — Это он, — ошалело взирала она на своего парня глазами, наполненными страхом, потерянностью и непониманием. — Тот, кого мы сбили. — Что? — дёрнулись уголки губ Бустаманте в нелепой нервной улыбке. — Но… — чувствовал себя Пабло полным идиотом, попавшим в абсурдный артхаусный триллер, где даже после финальных титров непонятно, что происходит. — Тот же умер. — Как видишь, жив! — отчаянно всплеснула руками Лухан. — Тихо, — укоризненно шикнула Марисса на подругу, которая, казалось, была на грани нервного срыва. Не успела отойти от известий про Викторию с Гвидо, и в этот же день новости про Сол, арест Бласа, и как гнилая вишенка далеко не на торте — появление живого мертвеца, к убийству которого они с Мариссой причастны. — Девчонки, — Пабло устало потёр пальцами глаза, наморщив лоб. — Вам нужно успокоиться. Нам всем нужно. Давайте уедем отсюда, попробуем абстрагироваться от всего произошедшего и, возможно, здраво мыслить начнём. Я уверен, это не тот человек, которого вы… — оборвался он на слове. — Вы были в панике, не могли детально разглядеть его внешность, может, он просто похож. И потом, — вскинул голову Пабло, уверенно глядя на подруг. — Того вроде как Мартин Андраде зовут, а этого Матиас Миранда. — В том и проблема! — теперь руками всплеснула Марисса. — Мы тоже голову ломаем, почему так вышло, зачем и когда он успел сменить имя, и какого хрена вообще происходит? — в горьком непонимании искажалось лицо Мариссы. — Нет, — с категоричным отрицанием замотала она головой. — Уходить сейчас нельзя, нужно узнать, кто он, откуда и как в этот колледж вообще попал. Предлагаю расспросить Мичи или подслушать разговор директора и преподавателя этого нового. Лухан была полностью согласна, чего нельзя было сказать о Пабло, судя по выражению его лица. Он предложил свой вариант: уехать втроём к нему на квартиру, напиться и забыть всё происходящее, как страшный сон, в том числе и того суицидника, который кидается под колёса юным девушкам, и который якобы жив. — Пожалуйста, Пабло, — заканючила Марисса. — Мы уверены, что это он, и если это так, то… — Следующие несколько лет передачки нам всем троим таскать будешь, — проворчала очень злая, взвинченная и напуганная Лухан. Марисса бросила на подругу колючий взгляд, а Пабло, глядя на состояние обеих, тяжело вздохнул. — Ладно. Давайте останемся, но я с вами в секретарскую не пойду, чего мы там втроём топтаться будем. Я наверх поднимусь, мне надо одному чуть-чуть побыть, обдумать всё. — Да-да, конечно, — закивала Марисса. — Знаешь что, иди в нашу комнату. Все соседки по домам разъехались, у нас тихо и никто не помешает. Подожди там, а мы придём и расскажем всё, что узнали. — Хорошо, — Пабло коротко поцеловал Мариссу в губы, и с гудящей головой отправился наверх, а девчонки твёрдым шагом пошли в сторону кабинета директора. В секретарской находилась Мичи, она неохотно, но добродушно ответила на вопросы девчонок. Пабло лежал на кровати Мариссы, глядя в потолок, а перед глазами проносились кадры: вечно неунывающий Гвидо открывает бутылку спиртного и как всегда говорит о девушках; Виктория жизнерадостно смеётся, бегая за Рокко по буфету и шутливо угрожая разбить его камеру; первое появление Сол в колледже, её неизменная кокетливая улыбка и хитрый коварный взгляд. Но в этом взгляде не было жестокости, лютой злобы, бесчеловечности. Она была хорошим человеком, а зависть и надменность по отношению к другим со временем бы переросла. Она это уже переросла. По крайней мере, за отрезок времени текущего учебного года Сол никому не стремилась насолить, даже заклятой сопернице — Мии Коллучи. В глазах Пабло стояли слёзы, но он не стал задавать вопрос: за что? За что так с Гвидо, с Вико, с Сол, за что судьба к ним так жестока. Он знал, что не получит на это ответ, а потому вопрос бессмысленно задавать даже самому себе. Только его мысли переключились на Мариссу, как дверь открылась и в комнату вошли девчонки. Пабло тут же подорвался с постели, участливо вперившись в них вопрошающим взглядом. — Он наш новый учитель по математике, — говорила Марисса то, что сказала им Мичи. — Должен был появиться здесь ещё несколько дней назад, но случилась какая-то авария и он попал в больницу. Травмы оказались несерьёзными, но врачи ещё не хотели его отпускать, однако ответственный дядя предпочёл поскорее приступить к работе, которую и так чуть не профукал из-за той аварии. — Ну, а имя? — спросил Пабло. — Мичи посмотрела на нас как на идиоток, — усмехнулась Лухан. — Когда мы спросили, а точно ли его имя Матиас, а не Мартин, например, какой-нибудь, и что это надо бы проверить. Потом жалостливо так ответила, что нам нужно отдохнуть, что у нас сильный стресс и глубокая депрессия, но это неудивительно, учитывая происходящее. — Мичи права, — невесело хмыкнул Пабло. — Ну так и что, вы всё ещё считаете, что он тот самый? — Не просто считаем, мы ещё больше убеждены, — возбуждённо заговорила Марисса. — Как только Мичи замолкла, Дунофф как раз с этим Матиасом из кабинета вышли, и тот нас так странно и придирчиво оглядел, а мы опять на него пялились. Пабло, поверь, как бы там ни было и какая бы паника у нас тогда ни была, внешность этого человека мы никогда не забудем. Она въелась, вгрызлась, впиталась в память! — Марисса перевела дух и чуть тише дополнила: — Я думаю, он пришёл мстить. И мне кажется, что это он убил Вико и Сол, а Гвидо где-то прячет, — заявила она. — Мстит за то, что мы его чуть не угробили и сбежали с места преступления. Сначала на друзьях наших оторвётся, а нас и наших близких на сладенькое оставит. — Ты смотришь слишком много ужастиков, — пробурчала Лухи, прислонившись спиной к двери. — Вот только мы не герои молодёжного слэшера, мы реальные люди и происходящий кошмар — тоже реальность. — Марисса, Лухан права, — поддержал Бустаманте Линарес. — К тому же, в твоей теории есть нестыковки. Матиас ведь лежал эти дни в больнице, а значит не мог кого-то убить. — Да ладно, в больнице он лежал, — несогласно скривилась Марисса. — На нём ни царапинки, хромает только. Ногу подлатали, да пошёл «справедливую месть» вершить. — Ну да, за столь короткое время узнал о нас всю подноготную, место учёбы и о том, что курс у нас дружный, — едко подметила Лухан. — Да и вообще, мы в него на тачке въехали со всей скорости, а он встал, отряхнулся и пошёл школьников мочить. — Знаешь что?! — дребезжащим голосом вскрикнула Марисса. — Меня достала твоя язвительность, злоба и ядовитость! Если переживаешь за Бласа, сходи поной где-нибудь под лестницей, а я пытаюсь создать хоть какую-то связь всей происходящей дичи, и уберечь не только нас, но и остальных от возможных трагедий. Мне правда страшно, Лухан, и я до одури боюсь этого восставшего мертвеца! — из глаз Мариссы резко покатились слёзы, Пабло мгновенно прижал её к себе, нашёптывая утешительные слова, а Лухан так же со слезами на глазах кинулась к ним и обняла обоих. — И мне страшно! — прорыдала Лухи. — И я его боюсь. Прости меня! Просто столько всего сразу произошло, всё как обухом по голове, я просто не знаю, что делать, боюсь представить, что будет дальше, а эта едкость как защитная реакция пошатнувшейся психики. Прости! Пабло аккуратно выпустил Мариссу из объятий, тем самым позволив девчонкам крепко обняться друг с другом в знак прощения и примирения, а сам обнял их обеих, уткнувшись в макушку любимой. — Девчонки, вы с такими нервными срывами себя до шизофрении доведёте, — тихо произнёс Пабло, пока подруги всхлипывали в плечи друг друга. — Давайте вот как поступим. Сейчас успокоимся и постараемся отстраниться морально и духовно от всего произошедшего. А чуть позже я позвоню отцу и попрошу узнать всё о Матиасе Миранда. Кстати, с информацией о Мартине Андраде он обещал мне сам сегодня позвонить. В общем, с именами и кто есть кто разберёмся, а пока предлагаю держаться от этого Матиаса подальше, но при этом не спускать с него глаз. Ещё думаю, надо дождаться Бласа. Линарес подняла на Пабло взгляд, полный надежды. — Ты тоже не веришь, что это он убил, и думаешь, что его отпустят? — Ну, — нервно усмехнулся Пабло. — Хотелось бы не верить. И я не верю, — тут же быстро добавил он. — Короче, надо его дождаться, ведь если полиция его отпустит, Блас может вернуться с интересной информацией. Следователь в процессе допроса может сболтнуть Бласу какие-то детали убийства, и вот когда у нас будет более-менее целая картинка, можно и догадки с теориями строить. А сейчас предлагаю успокоиться. — Да, ты прав, — шмыгнула носом Марисса, отстранившись от Лухан, и прижавшись к любимому. — Можно поспать попробовать, голова прояснится. — Ладно, вы тогда тут оставайтесь, поспите или что там, а я пойду пройдусь, — Лухан рукавом вытерла слёзы. — Куда ты пройтись собралась? — тут же вспыхнула Марисса. — Ложись и спи, — указала она на её кровать. — Забыла, что убийца по колледжу шляется?! — беспредельно возмущалась Спиритто. — Да перестань, Марисса, — устало проговорила Лухи, потирая глаза. — Даже если Миранда убийца, вряд ли он в самом колледже убивать будет, наверно копает пока под нас. А на улицу я выходить не стану, буду только в холле колледжа отираться. Мне нужно побыть одной. Если что, заору так, что даже за пределами колледжа будет слышно. — Ну хорошо, — неохотно согласилась Марисса. — Но ни шагу за двери школы, — строго наказала она. — Да не уйду я, не уйду, — заверяла Лухи, открывая дверь. — Что я, самоубийца? Линарес вышла, а Пабло откинул покрывало на кровати Мариссы, и когда девушка легла, заботливо укрыл её. Он лёг рядом, Спиритто положила голову ему на грудь, и оба закрыли глаза. Марисса чувствовала, как по её щекам сами по себе катятся слёзы, и как Пабло, поглаживая её лицо, бережно стирает их пальцем.

***

Бласа привезли в полицейский участок и, заведя в кабинет, усадили за стол напротив следователя Эрнесто. — Можно мне расстегнуть наручники? — хмуро спросил Блас, на что Эрнесто отрицательно покачал головой, поджав губы. — Итак, сеньор Эредиа. Где вы были этой ночью? — В баре La Сhunga, я был там всю ночь. Ушёл утром, в начале девятого. — Я лишь спросил, где вы были. А вы… — он замолчал, глядя на реакцию Бласа, потом подавшись вперёд, спросил: — Продумал каждый шаг? — Что за чушь вы несёте? — вспыхнул Эредиа. — Проверьте, я вчера перебрал с алкоголем и уснул прямо там за стойкой, бармен может подтвердить это. — Мы проверим, проверим, — Эрнесто дал знак напарнику, и тот, кивнув, вышел из кабинета. — Значит вы подтверждаете, что галстук, — он ткнул пальцем в фотографию с уликой, — принадлежит вам. — Да, похож. — Как могло получиться, что ваш галстук оказался на убитой Сол Риваролла? — Я не знаю, меня хотят подставить! — в голове Бласа образовалась каша из событий минувших дней. Всё перемешалось вместе с похмельем, и он никак не мог собраться с мыслями. — Кому нужно вас подставлять? Эредиа пожал плечами, честно не зная, кому бы это могло быть выгодно. — Когда вы последний раз видели этот галстук? — Вчера я был в нём, не стал переодеваться после смены, а утром… — вспоминая, как переодевался утром в учительской, Блас напрягся, на его висках надулись вены. — Я очень торопился, опаздывал на работу, — он искренне не помнил, был ли на нём этот злосчастный галстук, но понимал, к чему клонит детектив. — Кажется, утром его на мне уже не было. Сделав ручкой пометку, Эрнесто снова обратился к подозреваемому: — Вы играете на музыкальных инструментах? — Что? — недоумённо нахмурился Блас. — Скрипка, гитара? — уточнил полицейский. Блас задумался и отрицательно качнул головой. — Нет. Тем временем помощник детектива приехал в указанный Бласом бар. Заметив человека в погонах, хозяин бара вышел ему навстречу. Полицейский показал удостоверение и попросил показать ему бармена, работавшего минувшей ночью. Для этого пришлось некоторое время подождать, поскольку парень после ночной смены отсыпался дома, и владельцу пришлось его вызванивать. А как только бармен появился на пороге, следователь тут же приступил к допросу. — Скажите, пожалуйста, этот человек был сегодня ночью в баре? — полицейский показал фотографию Бласа. Бармен задумчиво сморщил лоб, потом согласно закивал. — Да, он был здесь. — А в котором часу он ушёл? Бармен осторожно покосился на хозяина. — Мы работаем до двух часов. Этот, — кивнул парень на фотографию, — уходил одним из последних. — Он утверждает, — постучал полицейский пальцем по снимку Бласа. — Что ночевал здесь за стойкой, а ушёл в начале девятого утра. Бармен заметно испугался, снова встревоженно покосившись в сторону хозяина заведения. — Нет, это неправда, мы не оставляем на ночь гостей, у нас с этим строго. Этот человек ушёл в два часа ночи, не позднее, — зачем-то уточнил парень. — Если что-нибудь ещё вспомните, — напарник Эрнесто протянул бармену визитку. — Сообщите нам. А в полицейском участке уже час продолжался допрос. — В каких отношениях вы были с убитой? — Исключительно деловые. Я — староста, она — ученица. — Насколько нам известно, у вас были более близкие отношения. — Близкие, — усмехнулся Эредиа такому определению. — Пару раз сходили в кино, один раз проводил до дома и всё. Да и было это год назад, к чему сейчас эти вопросы? — Сол Риваролла была убита сегодня в промежутке двух и трёх часов ночи. Ей срезали голову гитарной струной, — глаза Бласа полезли на лоб, а следователь добавил: — Перед смертью у Сол была половая связь. — Я понятия не имею, кто её убил, — прошептал Эредиа, а его глаза предательски забегали от мыслей про струну и музыкальные инструменты. Он стал нервно стучать по столу скованными руками. — Успокойтесь, — Эрнесто дал знак конвою, чтобы сняли наручники, и после того, как руки Эредиа стали свободны, следователь налил в стакан воды и предложил его Бласу. Тот жадно осушил бокал и поставил его на стол в тот момент, когда в кабинете появилась девушка с документами. Эрнесто внимательно изучил их и поинтересовался у всё ещё подозреваемого. — Вам знаком Хавьер Аланис? — Конечно, — настороженно ответил Блас. — Это ученик из колледжа, тоже пятикурсник. — Результаты экспертизы показали, что именно с ним была половая связь у убитой. — Эрнесто дал знак, и на запястьях Бласа снова застегнули наручники. — Сам Хавьер пропал, его не могут найти, как и Гвидо Лассена. — Я не знаю, где он! — практически прокричал Эредиа, всё сильнее начиная опасаться за Лухан. Ученики Элит Вэй пропадают, пятикурсниц режут как поросят, а Лухан сейчас неизвестно где и неизвестно с кем. Пабло с Мариссой скорее всего уехали из колледжа, и хорошо, если она поехала с ними, а если нет? — Отпустите меня, — терял Блас самообладание, резко поднявшись со стула. — Я ни в чём не виноват, у меня есть алиби! Детектив положил в зип-лок пакет пустой стакан, из которого пил Блас, и спокойно произнёс: — Мы проверим пальчики, если алиби подтвердится и ваших отпечатков нет на одежде убитой, то вас отпустят. В этот момент в кабинет зашёл напарник, он отрицательно качнул головой. — Алиби не подтвердилось, — констатировал Эрнесто. — Сядьте, — рявкнул он, и Блас ощутил на своём плече тяжёлую руку конвоира, который усадил его обратно на стул.

***

Лухан сидела на ступеньках в холле, когда к ней неожиданно подошёл Маркос. Он дотронулся до плеча девушки, отчего она испуганно вздрогнула. Ученики пропадают, кого-то находят убитыми, а человек, которого они сбили, выжил и явился в колледж. Может ли всё это быть как-то связано, может ли Матиас Миранда быть убийцей? Или в убийствах замешан Блас? Лухан не хотела в это верить, но не могла не думать об этом. — Не пугайся, это всего лишь я, — мягко сказал Маркос. — Чего ты хочешь от меня? — Просто хочу тебя поддержать. — Маркос сел на корточки напротив неё. — Я вижу, что ты боишься. — А ты? — перебила его Лухан. — Что я? — Ты разве не боишься? Прежде чем ответить, Агиллар с минуту изучал лицо девушки. — Я боюсь за тебя. — Что? — Линарес сузила глаза. Маркос отвёл взгляд в сторону и сел рядом. — Я веду очень скучный образ жизни. Днём всегда в колледже, по ночам не шляюсь где попало. По выходным с родителями. Вряд ли со мной что-то случится. А ты осталась одна. — У меня есть Блас. — Он в полиции. — Его выпустят. Он не виноват. — Ты сама-то в это веришь? Лухан вопросительно посмотрела на него, словно сама сомневалась в своих словах, а Агиллар вновь отвёл взгляд. — Да нет, конечно он не виноват. Скоро полиция во всём разберётся и его отпустят, а пока я хочу позаботиться о тебе. Неловкую паузу между ними прервал Мансилья. — Ребят, не хотите пройти в класс? — тёплым голосом спросил он. — Зачем? — удивлённо посмотрела на него Лухан. — Уроки же отменены. — Я знаю, — кивнул Сантьяго. — Но подумал, нам стоит собраться, поговорить, высказаться. Устроим что-то вроде групповой психотерапии. С тяжёлым вздохом Лухи опустила голову, как бы давая понять, что ей сейчас как раз самотерапия нужна, в одиночестве. Но Маркос со словами «идём, всё лучше, чем одной оставаться» стал поднимать её со ступеней, и унылая Линарес безвольно потопала за Мансильей и Агилларом. Пабло с Мариссой не спалось, они немного полежали, а потом выбрались за пределы комнаты, где тоже попали под зоркий глаз Сантьяго, и согласились на его предложение. И вот пока родители устраивали взбучку директору и всему педсовету Элит Вэй за то, почему их дети по ночам сбегают из закрытого интерната, ученики рассаживались за парты. Класс заметно опустел, создавая пробелы. Каждый свободный стул ещё сохранял тепло пропавших учеников, словно они просто прогуливают. Но все понимали, что два места так и останутся пустыми и бездушными. Сантьяго сел за учительский стол и оглядел пятикурсников. Изливать душу никто из них явно не собирался, каждый ученик уткнулся в одну точку и думал о своём. Мансилья опустил глаза в открытый школьный журнал, который заранее был подготовлен для его урока, коему не суждено сегодня состояться. Пробегая пальцем по фамилиям учеников, он останавливался, сжимая руку в кулак. Пас, Лассен, Риваролла. Двоих уже нашли, а о том, что сейчас происходит с Гвидо, можно только догадываться. Была небольшая вероятность, что Лассен жив и здоров, но эта надежда таяла с каждым днём. Учитель остановил палец на фамилии Коллучи и невольно поднял глаза на Мию. Она сидела, опустив голову вниз. Под её лицом образовалась маленькая лужица из слёз. Она так и осталась сидеть рядом с Вико, храня память о подруге. Мансилья снова заскользил пальцем по фамилиям и наткнулся на Фуэнтос-Эчагуа. Рокко сидел бледный как мел, на его лице не было никаких эмоций, только красные от слёз глаза выдавали его душевное состояние. Рядом с ним сидел новенький Матиас Перейро, и сочувственно смотрел на него. Рокко уже нечем было плакать, воды в организме совсем не осталось, его будто выжали и обвезвожили, что ярко отображалось на его коже, а сам он за столь короткое время сильно осунулся. Не выдержав этого, Мансилья закрыл школьный журнал. — Я понимаю, что мы все находимся в эмоционально непростой ситуации, но нельзя просто молчать. Нужно говорить, чтобы не сойти с ума, — снизив тон, он добавил: — И, пожалуйста, постарайтесь не выходить на улицу без надобности. В стенах колледжа безопаснее. Ученики стали вытирать слёзы. — Кто хочет высказаться первым? — осторожно спросил учитель. — Вико была моей подругой и мне очень больно осознавать, что какой-то подонок сделал с ней такое. И что, возможно, мы все под ударом. Сол… Я не любила её, но никогда не желала ей смерти. — Мне страшно, — проплакала Фернанда. — Почему мы должны бояться из-за маньяка старосты? — Блас никого не убивал, — не поднимая глаз, заявила Лухан, не до конца уверенная в своих словах. — Невиновных не забирают в полицию! — запротестовала Фер. — Пока нет доказательств, не нужно голословно кого-то обвинять, — вступился Агиллар, сжимая плечо Лухан в качестве поддержки. Она поблагодарила его, одними губами произнеся «спасибо». Возникшую тишину внезапно разорвал громкий плач — это разревелся Рокко. Новенький Матиас приобнял его, подставляя своё плечо в качестве жилетки. — Я так боюсь, — горько произнесла Мия. — Что наверное буду рада, если Блас окажется убийцей, — она повела головой в сторону парты Лухан. — Что ты на меня так смотришь? — отчаянно закричала Коллучи, глядя на Линарес. — Его хотя бы поймали. А если это не он, нам придётся жить в страхе и ждать, кто будет следующим!

***

Отпечатки пальцев Бласа не были обнаружены на вещах Сол. Эрнесто ходил по кабинету, разглядывая приколотые к доске фотографии убитых. Пропали четыре ученика. Два парня и две девушки. Тела последних нашли, где тогда парни? У Ривароллы перед смертью была связь с Хавьером. Может ли он быть убийцей? Из раздумий его вывел телефонный звонок. Бармен позвонил, чтобы подтвердить алиби Бласа, а также объяснить свои ложные показания страхом потерять работу, потому что хозяин не любит, когда кто-то из посетителей остаётся на ночь в баре. Этим же вечером Бласа освободили. Эредиа не стал брать такси, решив пройтись пешком и привести в порядок свои мысли.

***

— Подайте, подайте, — приговаривала девочка лет двенадцати, сидя на тротуаре. Её белокурые волосы скрывала косынка не первой свежести; свитер, что был на несколько размеров больше, служил ей платьем, которое покрывала джинсовая куртка, а ноги были обуты в рваные кроссовки. В её стаканчике позвякивала мелочь. Сегодня был неудачный для неё день. У тех, кто просил неподалёку, стаканчики уже давно наполнились монетами, и попрошайки, спрятав деньги во внутренний карман, снова побирались. — Подайте, пожалуйста, бедной сироте на кусок хлеба, — запричитала девочка, увидев на горизонте потенциального спонсора. Проходящий засунул руку в карман, достал купюру номиналом в сто долларов и положил в стакан девочке. Такие крупные деньги никогда не попадали сиротке в руки, поэтому она стремительно вытащила их и воровато огляделась вокруг. Вроде никто из соратников не заметил купюру. Каждый вечер сироты собирались в заброшенном доме, где они живут, и скидывали собранные деньги в общак, чтобы потом потратить на самое необходимое. А Кристиане так хотелось купить себе побольше еды и вдоволь наесться, да и новые вещи не помешают. Она встала и побежала к заброшенному дому, под предлогом скинуть собранные деньги, а сама обошла его и раскопала свой тайник в виде маленькой коробочки, где лежали её личные вещи. Не успела она положить сто долларов, как почувствовала тупую боль в затылке и упала. Подняв с пола свою купюру, напавший положил её в карман и, перекинув девчонку через плечо, скрылся.

***

Когда староста вошёл в колледж, к нему тут же кинулась Лухан, ожидавшая его в холле. Она повисла у него на шее, радостно восклицая, что верила в его невиновность и в то, что его отпустят. Потом отстранилась и потянула его за собой, встревоженно говоря, что у них с Мариссой и Пабло есть грандиозные новости. Линарес привела Бласа в их с Мариссой комнату, где Эредиа внимательно выслушал о Матиасе Миранда, предположения о том, что он мстит и что он является убийцей, а завершён был рассказ тем, что Мартин Андраде похоронен на кладбище Реколета — об этом Пабло сегодня сообщил отец. Похоронен за счёт государства, поскольку был совсем одинок, и это обрушило версию Мариссы о том, что Мартин и Матиас близнецы. — Я ни черта не понимаю! — воскликнула сейчас Спиритто, взмахнув руками. — Если мы сбили Мартина Андраде, то почему им оказался Матиас Миранда, который жив-здоров?! — Блас, скажи что-нибудь, — нервничала Лухан, так как староста в процессе всего их монолога молча хмурился. Вместо ответа Блас бросил на ближайшую кровать газету, на которую до этого в его руках никто не обращал внимания, и троица машинально устремила на неё свои взгляды. — По пути сюда купил, — произнёс Блас. — Привлёк заголовок на всю страницу. Вопросов задавать никто не стал, все уже сами заметили этот заголовок: Спасители оказались палачами. Десятого сентября на трассе сто шестьдесят пять был насмерть сбит житель Буэнос-Айреса Мартин Андраде. Мужчина скончался до приезда скорой, которую вызвали парни, случайно обнаружившие тело. Мигель Кастро, Педро Алонсо и Хосе Наварра ехали в загородный дом и заметили на дороге бездыханное тело. Парни сразу же вызвали скорую и дождались её. Эксперты предполагали, что Мартина Андраде сбил какой-то нетрезвый лихач и тут же скрылся с места преступления, однако в тот же день полицейские обнаружили отпечатки пальцев, принадлежавшие Кастро, Алонсо и Наварра. Это могло не вызвать подозрений, ведь ребята утверждали, что в ожидании скорой пытались оказать мужчине первую помощь, но отпечатки были обнаружены и на документах, и на бумажнике пострадавшего. Зачем лезть в бумажник бездыханного незнакомца? На следующий день следователь вызвал всю честну́ю компанию на допрос, и как говорит сам следователь, держались они достойно и в тот же день их пришлось отпустить. Но наша доблестная полиция так сразу не сдаётся. Видимо, парней мучила совесть и сдавали нервы, поэтому на втором допросе они раскололись и сознались в не намеренном убийстве. «Мы часто по этой трассе как на ракете летаем, — удручённо говорил Хосе. — Она пустая, безлюдная. Вот и тогда разогнались, ещё торопились скорее добраться до дома, где нас друзья ждали. Выпить, отдохнуть. Пока ехали, мозгов хватило не пить. Смеялись что-то, Мигель от дороги постоянно отвлекался, ну и вдруг стук…» «Паника. Нас охватила отчаянная паника, — хмуро давал показания Мигель. — Я сейчас и не помню, кто предложил его документы посмотреть, но мы все его карманы обшарили, паспорт, бумажник и удостоверения в нём». «А первую помощь оказать из нас никто так и не додумался на самом деле, — горько усмехался Педро на допросе. — Обшарили просто несчастного мужика, потом сами переругались, а потом, чуть-чуть успокоившись, хватило ума вызвать скорую и преподать всё так, как преподали. Будто мы его случайно обнаружили». Парням по двадцать лет, они простые среднестатистические граждане из простых семей, и какую ответственность понесут за столь роковую оплошность, пока неизвестно. Однако, какой бы приговор им не вынесли, жизнь Мартину Андраде это не вернёт. Но это ещё не всё. Сотрудникам нашей газеты стало известно, что в тот же день — десятого сентября на трассу сто шестьдесят пять скорая выезжала не один раз. Первый раз часа за два до происшествия с Мартином Андраде. Им поступил анонимный звонок, и когда медики, как принято, вместе с полицией приехали на место, то кроме еле дышащего на асфальте мужчины никого не обнаружили. Нам известно, что Матиаса Миранда привели в чувство уже в госпитале. С нами сеньор Миранда говорить не захотел. Бросил лишь, что понятия не имеет, что с ним произошло, кто мог позвонить в скорую, что очнулся в палате и просто рад, что жив. А тех, кто оставил его умирать на дороге, покарает судьба. Это происшествие так и останется загадкой, если только Матиас сам не захочет узнать, по чьей вине оказался на трассе без сознания. Но эти схожие случаи с ним и Андраде в один день, и по сути в одном месте — выглядят странно и подозрительно». — Это что же получается, — пролепетала Марисса, взглянув на Бласа. — Стечение обстоятельств, совпадение, отчего произошла путаница, и мы действительно никого не убили? — Получается так, — кивнул Блас. — Я когда по дороге прочитал, был не до конца уверен, но ваш рассказ про появление живого мертвеца расставил всё на свои места. Вы никого не убили, и более того, ваш побег поспособствовал тому, что этот случай остался незамеченным. А те ребята, — кивком указал он на газету, — только больше внимания к себе привлекли. — Даже не знаю, смеяться или плакать, — пробурчала Лухан, разглядывая в газете фотографии парней. — Марисса, — задумчиво позвала она. — Посмотри, это же те самые парни, с которыми мы флиртовали у светофора. — Что? — грозный голос Бласа заставил Лухан выронить газету. — Давайте не сейчас, — пресёк Пабло скандал, который Эредиа на почве ревности вот-вот собирался закатить своей девушке. — Одна хорошая новость есть, но давайте не будем забывать, что помимо неё вагон плохих и печальных. Блас, как допрос прошёл? — Ах, да, — шумно выдохнул Блас, потрепав волосы. — Меня отпустили, потому что моё алиби подтвердилось, я всю ночь был в баре. А секс у Сол перед смертью был с Хавьером, это показала экспертиза, сам Хавьер тоже пропал, — лица ребят вытянулись, Блас еле скрыл ухмылку, ведь дальше — больше. — Риваролле срезали голову. — Эредиа цепко посмотрел на Бустаманте и отчётливо произнёс. — Гитарной струной. Пабло хватанул ртом воздух, Марисса ошалело на него посмотрела, и лишь Лухан не сверлила сына мэра взглядом, она скептически смотрела на своего парня. — Что за бред? — спросила Лухи. — Как можно струной отрезать голову? — Стальной леской, из которой делаются струны, легко прорезать плоть, если хорошенько её натянуть, — пояснил Блас, не сводя с Пабло взгдяд. — Полагаю, Сол этой струной душили. Представив сию картину, Лухан побледнела и тоже посмотрела на Пабло. — Спятили что ли?! — беспредельно возмутился Бустаманте. — Я её не убивал, я её и пальцем не трогал, хватит так на меня пялиться! Марисса? — с надеждой заглянул он в карие глаза любимой девушки. — Ты ведь мне веришь? Она моргнула раз, другой, встряхнула головой и, сглотнув, хрипло проговорила: — Да-да, конечно это не ты, — облизала Спиритто пересохшие губы, приходя в себя. — И правда, чего вы на него так смотрите? — вознегодовала она на Линарес и Эредиа, встав перед Пабло спиной, словно заслоняя его от нападок. — Будто он единственный во всём мире, у кого гитара есть! У Мануэля вот тоже есть! — несло Мариссу. — Только она у него расстроенная, а ему лень её настраивать, и потому он постоянно просит гитару у Пабло, но это не значит, что Пабло… — Успокойся, — сморщившись, махнул рукой Блас. — Никто никого не обвиняет, просто этот инструмент у всех нас ассоциируется с Бустаманте, а Бустаманте с ним. Вот и посмотрели именно на него, может, он что интересное скажет. Например… — Блас снова вперился взглядом в Пабло. — На твоей гитаре струны все на месте? — Я даже не знаю, — вконец растерялся Пабло, благодарно и нежно обнимающий Мариссу сзади. — Мануэль мне её сегодня вернул как раз перед тем, как нас в классе собрали для известий о Вико и Гвидо. Я как-то и не проверял. Что, проверить? — Не надо ничего проверять, мы тебе верим, — заявила Марисса. — Да и потом, разве обязательно эту струну с гитары брать, я уверена, убийца не стал бы заморачиваться, стальную леску легко и без этого достать. Давайте лучше о Миранде поговорим. Мне он всё так же кажется очень подозрительным, я уверена, неспроста он здесь. Может, его осторожно расспросить, как он ногу повредил, и какая авария с ним случилась. Может, сболтнёт чего лишнего и мы поймём, какова его настоящая цель в этом колледже. — Нет, — твёрдо отрезал Пабло. — Если ты права, и он правда явился сюда мстить, то этот человек опасен и вам к нему лучше вообще не подходить и без надобности с ним не разговаривать. — Пабло прав, — кивнул Блас. — Не нужно с ним контактировать, не вздумайте проявлять к нему ни малейшего внимания. Сначала узнаем, кто он вообще такой, дождёмся информации от мэра. — Ладно, — буркнула Мариссита обнимая руки Пабло на своей талии. — Как скажете, — в тон ей произнесла Лухи, поднимая с пола газету. Эредиа и Бустаманте переглянулись, прекрасно поняв, что дамы сердца не собираются их слушаться. Но это не проблема, достаточно усилить за ними контроль. — Дай! — Блас вдруг резко попытался выхватить газету из рук Линарес, но та ловко увернулась. — Почему? — насторожилась она. — Я хотела почи… — Нет! — рявкнул Эредиа, вновь предприняв попытку отобрать печатное издание, и тут вступила Марисса. — Опачки, — выпуталась она из объятий Пабло. — Там что-то ещё интересное, да? — задала она Бласу наводящий вопрос, подходя к подруге. — Лухан, — сквозь зубы процедил краснеющий от гнева Эредиа. — Отдай газету. — Да правда, Блас, — непонятливо свёл брови Пабло. — Чего там такого, что ты аж покраснел весь. — Я их психику берегу, — прошипел староста. — Она у нас крепкая, — фыркнула Марисса. — Учитывая последние события, дальше ломать её некуда. Девчонки стали быстро листать газету, а Пабло успокаивающим жестом упёр ладонь в грудь Бласа, рванувшего было эту газету отобрать. Эредиа послушно остудил свои порывы, логично рассудив, что рано или поздно девушки об этом услышат из тех же новостей по ТВ. Подруги быстро нашли ту самую статью, которую староста так хотел от них скрыть и, судя по их лицам, очень пожалели, что не послушались его. Из глаз обеих брызнули слёзы, а когда дочитали до конца, мертвенно-бледная Лухан крепко прижала ладонь ко рту и, пулей вылетев из комнаты, понеслась в сторону санузла. Не прошло и секунды, как её примеру последовала Марисса. Изумлённый Пабло проводил девчонок взглядом и, не задавая Бласу лишних вопросов, молча подошёл к газете и взял её в руки. Журналист будто не статью писал, а роман в жанре ужасов. Выразительно, ярко, детально описал всё то, что аргентинский психопат сделал с Викторией Пас. Осознав, что испытала Марисса при чтении данного опуса, да и вообще, что могут испытать, наткнувшись на эту статью убитые горем близкие Виктории, Пабло злобно сжал губы. — Стивен Кинг ёбаный, — процедил он, смяв страницу и отбросив её в сторону. Прижимая ко рту кулак и мужественно сдерживая рвотные рефлексы, Пабло твёрдым шагом отправился за Мариссой. Вслед за ним вышел Блас, не забыв прихватить с собой газету и смятый лист, чтобы их уничтожить.

***

Хавьер очнулся в полутёмном помещении и с трудом разлепил веки. Борясь с головной болью, он попытался встать, но тело совершенно его не слушалось, а через короткое время Аланис понял, что совсем не чувствует ни рук, ни ног, ни пальцев на них. Вообще создавалось ощущение, что ниже шеи тело целиком отсутствует. — Помогите!!! — в ужасе завопил Хавьер, и в ту же секунду с характерным звуком поочерёдно включились лампы под потолком. Аланис зажмурился, а когда привык к яркому свету, со страхом посмотрел вниз и облегчённо заметил, что тело и все конечности на месте. Вот только шевелить он ими не мог, даже пальцами — вся эта часть превратилась в бесполезную неподвижную тушу. Свои двигательные функции выполняли лишь голова и шея, чем Хавьер и воспользовался. Судорожно оглядевшись, он отметил, что находится в помещении, эстетика и санитарность которого били из каждого угла. Оно было похоже на ПРИТ* или операционную, вот только полностью в белом цвете, что в сочетании с ярким освещением слепило глаза, и сливались все предметы, включая медицинскую кушетку, на которой он лежал. Хавьер немного успокоился, решив, что просто находится в больнице, в какой-то особой палате, о пребывании в которой позаботились его состоятельные родители. Аланис не помнил отчётливо все произошедшие накануне события, но судя по болям в голове, он ею обо что-то ударился. В любом случае причин для паники нет — он не связан, не избит, не в подвале валяется, а значит это не похищение. А полное обездвижение наверное эффект какой-то анестезии, необходимой для томографии или чего подобного. Со вздохом Хавьер повернул голову в правую сторону, и только сейчас заметил, что в так называемой палате он не один. В полуметре от него на такой же кушетке лежала девушка, чьи светлые волосы отливали жемчужным оттенком. Лица её Хави не видел, оно было повёрнуто в другую от него сторону, а волосы сливались с цветом кушетки, но сейчас, полностью привыкнув к ярким лампам и сплошной белизне, он их разглядел. — Сол? — с неким удивлением и осторожностью Хавьер назвал имя той, с которой последнее время у него ассоциировался такой оттенок волос. И тут же память чётко преподнесла все события последних дней. С Сол Ривароллой у них закрутилось стремительно быстро, и оба ещё даже понять не успели, что это — любовь, симпатия, способ скрасить одиночество? Начало учебного года для Аланиса и Ривароллы выдалось не самым радужным, однокурсники не стремились с ними общаться и тем более дружить. Не то что бы их травили или пренебрежительно к ним относились и косо поглядывали, скорее просто не замечали, старались держаться отстранённо, говорили только на тему уроков, если оно было необходимо. Ни Хавьера, ни Сол это не удивляло, ведь в прошлом году они многим успели насолить и подгадить, вели себя отвратительно и недружелюбно. Но за лето оба поняли свои ошибки, и в этом году было довольно неприятно чувствовать себя отщепенцами. Однажды Хавьер зашёл в игровую и увидел как Сол, сидя за читальным столом, угнетённо смотрит на Мию с Мануэлем. Влюблённая парочка игриво дурачилась у бильярдного стола. Хави сел рядом с Сол и насмешливо поинтересовался: — Ты что, опять по мексиканцу сохнешь? — Нет, — буркнула Риваролла, подпирая рукой подбородок и продолжая смотреть на хохочущих Мию с Мануэлем. — Я по нему и не сохла никогда. Просто… — грустно вздохнула она. — Обидно. Но самое обидное, знаешь что? — посмотрела Сол на Аланиса. — Если несравнимость Коллучи я могу понять, то вот с Андраде… Ну чем я хуже неё, а? — с отчаянием вопросила она, печально сдвинув брови. — Ни рожи, ни кожи у девчонки, а заводилой и бунтаркой и я могу быть, если кое-кому очень надо. — Ааа, — хмыкнул Аланис. — Так ты по Пабло опять сохнешь, — сделал он утверждение. — Нет, — ответила Риваролла, вновь устремив взгляд на Агирре и Коллучи. — Но хоть какого-то внимания с его стороны хотелось бы, — обиженно пробурчала она. Хавьер тяжко вздохнул. Ему бы тоже хотелось, только не со стороны Пабло, а со стороны Мариссы. Хотя бы той самой дружбы, которую он так упёрто не хотел принимать в прошлом году, целясь исключительно на романтические отношения. Не желая зацикливаться на прошлом и крутить в памяти свои ошибки, Хавьер заговорил об уроках, а Сол, как ни странно, эту тему поддержала. С этого всё и началось. Частое общение, времяпровождение вместе, первый поцелуй в полутёмном коридоре Элит Вэй, милые эсэмэски типа «скучаю», прятание по углам, отношения втайне. А потом побег из колледжа и спонтанный необузданный секс, от которого у Сол пересохло в горле. Хавьер как джентльмен вызвался сгонять за водой в ближайший киоск, но как только свернул за угол из грязной подворотни, получил нехилый удар по голове. Удар! Именно! Его ударили по голове, а не сам он ею стукнулся. И после этого удара он очнулся здесь. Начиная нервничать, Хавьер снова позвал девушку: — Сол, — был громче его голос. — Сол, очнись! Девушка не отзывалась, Аланис невольно пробежался по ней взглядом, и занервничал ещё сильнее. Тонкие прямые ноги и очень худенькая фигурка совершенно не были похожи на женственные изгибы Ривароллы. Более того, девушка, что лежит на кушетке, явно ниже ростом, одета в какое-то тряпьё, а по виду и телосложению ей куда меньше семнадцати лет. Это не его Сол! А помещение совсем не похоже на больничную палату, да и вообще на любое отделение больницы, оно просто большое, белое и до блеска вымытое, причём, судя по запаху хлорки, совсем недавно. И почему здесь, чёрт возьми, нет дверей?! Паника и страх нарастали, Аланис заметал голову по кушетке, шепча как в агонии «где я, что это, что происходит?». — Помогите!!! — вновь истошно завопил он, делая попытку вскочить, но каменная неподвижность тела не дала ему этого сделать, отчего Хавьер расплакался, ощущая полнейшую ничтожность и бессилие. Внезапно послышался звук, похожий на звук открывающейся тяжёлой железной двери. Хавьер не ошибся — это была именно дверь, а не видел он её потому, что она идеально замаскирована под стены «палаты» и с этой стороны у двери отсутствует ручка. Приподняв голову, но пока не видя того, кто вошёл, Хавьер с мольбой в голосе заскулил: — Помогите мне! Кто вы, где я нахожусь? Человек в белоснежном халате и со шприцом в руке подошёл ближе. Внешность свою он не скрывал, а потому Хавьер на время потерял дар речи и просто пялился на него, расширяя глаза. А тот молча поднял шприц на уровень своего лица и выпустил из него воздух, о чём дала знать брызнувшая из иглы струйка жидкости. — Ты? — шокировано произнёс Хавьер, но ответ не получил и сказать больше ничего не смог, поскольку в его шею резко вонзился шприц, а введённый из него препарат подействовал мгновенно. Аланис провалился в долгий глубокий сон.