Это судьба или проклятие?

Серые кучевые облака низко повисли над городом, задевая крыши небоскребов. Наверное, к вечеру будет дождь, а я не взяла зонтик. Вообще-то дождь - это мое любимое состояние погоды, если, конечно, он теплый. Дождь - это что-то прекрасное, особенно, когда он нагрянет случайно, назло всем синоптикам и их планам. Начавшись, дождь смывает маски и преграды, статусы и положение, стеснение и высокомерность. Кто-то бежит босиком, кто-то осторожно обходя лужи, а некоторые вообще, будто не замечая суеты, спокойно идут, наслаждаясь днем. Теснясь под крышей остановки, невзирая на свои предубеждения и классовые разделения, люди прижимаются ближе к друг другу, чтобы не промокнуть. Мысли мои были где-то далеко, так что я не сразу заметила Николь, которая уже порядочно долго ждала меня. - Тебя просил зайти к себе Георгий Петрович! - в ее маленьких костлявых ручках красовался мой отчет, который она, по видимому, взяла со стола, вежливо намекая на то, что именно по поводу этой папки меня и вызвали. Собственно, ждать я себя не заставила и, скрывая свое кислое настроение за притворной улыбкой, отправилась в кабинет, который находился по соседству с моим. Наше рекламное агентство одно из самых влиятельных в городе, а я одна из "зам-зам-директора". Вообще, это я должна была быть заместителем директора, но у Юльки сиськи больше. А что еще нужно мужчине?... Ага, все, что нужно было мужчине, она давала... И борщ ему варила ночью, когда все трудяги, кроме меня, конечно, уже ушли домой. Ах да, борщ она ему варила и, ведьма, каждый раз проливала на себя, да на шефа. То-то же они так орали каждую ночь! Если вы, вообще, понимаете о чем я? Эх, конечно, понимаете, такое сплошь и рядом! Кто-то работает и отдает все силы работе, а кто-то отдается шефам и получает при этом все, что хочет. В кабинете все было богато: стол высокий, почти по пояс мне, округленный и массивный, в общем, роскошный. На столе не было бумаг или каких-либо принадлежностей, бумаги всегда хранились в маленьком шкафчике за спиной Георгия Петровича. Мягкий диван и еще два стеллажа, две картины, да в общем-то и все... На мое удивление шефа не было за столом, он вкрадчиво смотрел на полки стеллажа, который находился за моей спиной, подле двери. Георгий Петрович был зол и рассержен, это можно было сказать по вздувшейся вене у него возле виска. Он осмотрел меня с ног до головы и расплылся в ехидной улыбке, будто его только что озарила прекрасная, нет, восхитительная идея. - Анечка, положи мне документы на стол, только аккуратно, не подходи к моему креслу, я там разлил воду. - его голос становился каким-то томным и мне не очень-то хотелось здесь находиться, поэтому я просто наклонилась вперед, чтобы положить документы, однако, стол оказался довольно широкий, отчего нагнуться пришлось еще сильней. Неожиданно чья-то мерзкая рука провела по бедрам и начала поднимать юбку. Кто-то стоял сзади и прижимался ко мне, плотно обхватив одной рукой талию, а другой бедро. - Повышение нужно заслужить...- лукаво шепнули мне на ушко, но я ни секунды не думая, оттолкнула его. - Такого повышения мне не надо! Да как вы посмели протянуть ко мне ваши маленькие грязные ручонки?! - кипя от злости, я кричала, орала и рвала папку с документами. - Дура! Ты уволена! - видимо, этот нахальный тип не привык к слову "нет", он слыл не только богатым и влиятельным человеком, но и настоящим красавцем-мачо. Не понимаю тех, кто видел в нем завидного жениха. Лично видела лишь похотливого осла. -Я сама увольняюсь! - шипела я, и, казалось, еще минута и я вцеплюсь ему в горло. Мерзкий подонок! - Ха-ха, я сделаю все, чтобы тебя никто не взял на работу! Я пущу о тебе такие слухи, что ты еще вернешься ко мне на коленях. - он говорил медленно и четко, как бы чеканя каждое слово. По коже бежал холодок, он ведь прав, имея такое-то влияние он мог стереть в порошок кого угодно, а уж тем более такую мелкую букашку, как я. А, впрочем, лучше подохнуть с голода, чем быть с ним. Самое обидное, что я ничего не могу с этим поделать. Он - босс, а я - всего лишь подчиненная. Не взяв ничего, я просто выбежала из кабинета, здания, потом свернула на незнакомую улицу. Дождь лил стеной, такой сильной и мощной, что не было видно даже вытянутой вперед руки. Босоножки, явно не рассчитанные на это, уже через двадцать минут были сломаны и, судя по внешнему виду, починке уже не подлежали. Свернув с незнакомой улицы я поняла, что нахожусь вблизи кафе моего старого приятеля. Напомнив о старом долге, я попросила чего-нибудь покрепче. Дождь все ещё лил, а меня бил озноб. В одной руке, какая-то вишневая настойка, которая изрядно успела помутить мой рассудок, а в другой босоножки за "пять штук". Поскольку я не взяла с собой сумку, то добиралась пешком. Как? А вот не помню. В сумке было всё: деньги, паспорт, документы, а главное - ключи. Промокшая и озябшая я билась головой об дверь, допивая остатки настойки. Дверь приоткрылась. На пороге стоял Антон. Тьфу ты! Точно съеду, когда протрезвею. - Ты снова пьяна. - грубо и сухо проговорил он. - Был повод. - тихо пробурчала я себе под нос. - И что за повод? Неужели, и сумку пропила? - сейчас он просто орал, так же, как и в последний раз... - Представь себе. Знаешь, а меня с работы выгнали! - хохоча заявила я, гордо вскинув голову. - За пьянство? - в голосе слышалась насмешка и, наверное, укор. - Нет, я просто не дала начальству... того, что он захотел. Голова болела, голос садился, а температура, видимо, росла. Уже через пол минуты он понял, о чем речь. - И ты ушла... - он присел рядом, прямо в лужу, - Подумаешь! Чего плачешь-то? - Он сотрет мое честное имя в порошок, для него открыты все двери. Завтра я буду выставлена воровкой или ещё кем-нибудь похуже. В одно мгновения моё пьяное тело было поднято и перенесено на диван, а также прикрыто теплым пледом с лавандовым запахом. - Твой отец против того, чтобы ты пила... Ты же знаешь ... Вы с ним разберетесь. - он стоял в шаге от меня, смотря в даль, словно что-то вспоминая. - Он умер. Месяц назад после того, как мы перевезли вещи, он попал в ДТП и не выжил. Единственной опорой мне всегда служил отец, не было у меня ни матери, ни брата, даже сестры не было. А подруги, конечно, были, но после очередного предательства я просто перестала их заводить. Так что его гибель, гибель единственного человека, на которого я могла положится, выбила меня из колеи. Никто не знал о его смерти, похороны прошли тихо. И я не плакала, меня так учили. Вообще, я давно не плакала. Наверное, лет так с семи. Но сейчас слезы лились рекой, я всхлипывала и стонала. Пустота, которая была во мне, рвалась наружу, раздирая и истощая меня. Представьте на минуту, что нет тех, кого вы любите. Нет. Такое сложно представить, будто ты придешь домой, а там никого. Вот зайдешь на кухню, а там тихо и не пахнет вкусненьким. Иногда мне казалось, что родительская любовь и требовательность слишком зашкаливают, а сейчас я все бы отдала за их объятие, прикосновение, улыбку, за слово "доча". После долгих часов рыданий я смутно помню, но, кажется, я уснула на этом пресловутом лавандовом пледе, а в моих волосах была холодная и тонкая рука, которая так нелепо, но так осторожно гладила меня по голове, пытаясь успокоить. *** Утро оказалось туманным, а голова невыносимо болела, и отказывалась рассказать мне, что вчера произошло. Помню, как выбежала на улицу, алкоголь, дождь, а потом... пустота. Странно, одежда была сухая и мокрых следов не было. Стук в дверь, ещё с полудрему и в кошмарном бодуне я, еле доползшая до двери, не совсем поняла, как попала в дом. А, в прочем, какая разница? Попала и попала. Моему изумлению не было предела, когда на пороге своей террасы я увидела полицию. Что им надо?...