Я не буду благодарна

Девушка уже давно находилась в своей комнате, ожидая, когда ее позовут ужинать. Лидия сидела на краю кровати. Сидела смирно и тихо. Она выплакалась во время душа, а сейчас внутри нее были только тоска, боль и разочарование. От ее положения, от отношения к ней, от этой бестолковой и несправедливой жизни. Завтра она должна будет порвать связи со своим единственным другом и близким человеком. Лидия не в состоянии терпеть эти побои, учитывая, что ее младший братец докладывает об ее общении с тем «отбросом» отцу. Не верится до сих, что Себастьян так просто сдает родную сестру, но и его можно понять. Он тоже воспитывается отцом и, в отличие от Лидии, не готов нарушать запреты главы их семейства. – Извини меня, Чес… – вслух подумала Лидия и легла на кровать, расправив руки по сторонам и закрыв глаза. От своих же мыслей девушке было неприятно. Хоть Чес действительно был из низших слоев, и до аристократа ему дальше, чем до Луны, но все же… он был единственным лучиком Солнца в серой жизни Лидии. Они познакомились совершенно случайно в Консерватории, и Швагенвагенс назвала его «червяком», которому самое место на помойке, а не среди талантов, как она. Тем не менее парень не отстал от девушки, подкалывая ее и бросая спорные комплименты. Его необычный внешний вид, манера поведения, стиль общения, навязчивость в конце концов привели к тому, что девчонке стало интересно с ним общаться и проводить время в стенах Консерватории, а потом уже и после занятий в парке напротив учебного заведения. Подальше от лишних глаз, разумеется. И ей это все больше и больше нравилось. Но однажды Себастьян узнал об их общении и начал докладывать отцу, ведь брат с этого года тоже поступил, и, как велел отец, приглядывал за старшей сестрой. Так она и оказалась поймана, так и начались проблемы. Девушке нравился этот парень. Чес стал особенным в ее пустой автоматизированной отцом жизни. Единственный друг, единственный человек, который был к ней искренне добр, вежлив, который даже думать не смел огорчить или поднять на нее руку. Неужели это действительно конец? Мысли Лидии перебил внезапный громкий стук. Она резко присела на кровати, с недоумением уставившись на дверь. Еще не время ужина, если ее часы, стоявшие на тумбочке не сломаны, значит, это не Рофт. Неужели снова отец?.. Она встала с кровати. – Заходите. Дверь со скрипом открылась и на пороге показался ее младший брат. Лицо девушки нахмурилось, она явно не ждала увидеть этого стукача, который заодно с отцом держал ее в жестких рамках. Лидия скрестила руки на груди. – Что тебе нужно? Я занята. – И чем же? – спокойно спросил Себастьян, закрыв за собой дверь. Он подошел к сестре, смотря на нее сверху вниз. – Тем, что ненавижу тебя, – съязвила девушка, отведя взгляд к окну, через которое виднелось небо. Оно уже обрело золотисто-рыжий цвет, а Солнце наполовину скрылось за горизонтом и соседними зданиями. Парень негромко вздохнул. – Я желаю тебе только добра, Лидия… – начал говорить он, но девушка его резко перебила. – Не ври мне прямо в глаза, – она посмотрела на него. – Не желаешь ты мне добра, раз докладываешь все отцу. – Этот бродяга плохо влияет на тебя. Ты начинаешь забывать, как себя вести, забываешь о том, что для тебя лучше, – юный Швагенвагенс пытался сохранять спокойствие, однако девушка заметила, как нервно дернулась его бровь. Он спрятал руки за спину. Черта от отца… Лидия поймала себя на мысли, что ее этот жест раздражает. Старшая Швагенвагенс лишь саркастично усмехнулась, закатив глаза. Да, она действительно забывает о тех идеалах, которые ей навязывает ее происхождение. Она давно устала быть девушкой, несущей бремя потомственного музыканта, обязанного соответствовать необоснованно завышенным ожиданиям, выполнять непреодолимые требования и обязанности, и при этом жить в жестких рамках, словно ее упекли в тюрьму за тяжкое преступление. При этом, в ней не видели Личность, как в ее брате, который был несоизмеримо талантливее сестры, который был более трудолюбивым и покорным, никогда не нарушавший родительские указы и запреты. Просто его меньше ограничивали, в отличие от сестры, хотя, так же могли наказать линейкой за ошибки на музыкальных занятиях с отцом или другой проступок. Лидия же не хочет быть в узде, она не хочет находиться взаперти, и она не любит музыку… Точнее, любит, но не хочет ею заниматься. – Ты не знаешь, что для меня лучше, Себастьян… – девушка наконец повернула голову и вновь посмотрела на парня. Себастьян с любопытством всматривался ее глаза, и ему показалось, что голубой блеск ее очей… потух? В голове парня проскользнула мысль, что у девушки таится обида именно на него, а не отца. Почему он так решил? Себастьян хорошо относится к своей сестре. Он никогда не повышал на нее голос и не поднимал руку, хотя Густав и дал добро на это. Он уважает Лидию как старшую сестру и хочет, чтобы она выросла достойной женщиной, которую будут уважать и другие люди, которой будут восхищаться. Он не позволит ей сойти с пути и упасть на дно. То самое дно, куда, по мнению, Себастьяна, и тянул ее этот самый бродяга Чес. – Если бы ты знал… Ты бы меня поддерживал, а не подводил, рассказывая отцу о каждом моем шаге вне дома… – взгляд девушки поник еще сильнее, и теперь на нее смотреть было просто больно. Себастьян почувствовал себя виноватым, но виду не подал, сохраняя непринужденное выражение лица. Он снова глубоко вздохнул и, молча развернувшись, направился к выходу. Прежде чем покинуть комнату сестры и закрыть за собой дверь, юный Швагенвагенс бросил на нее последний взгляд. – Ты всегда должна помнить, кто ты и каково твое место в нашей семье и в этом обществе. Если же будешь забывать… я буду напоминать об этом. И отец будет. Если ты страдаешь от этих напоминаний, значит, такова плата за твое невежество и самовольство. Ты это заслужила. Не нужно меня ненавидеть, я желаю тебе лучшего. Ты еще будешь благодарна нам с отцом за это. Себастьян наконец закрыл за собой дверь и исчез из виду, оставив девушку наедине со своими мыслями. Лидия опустила руки и сжала кулаки до боли в костяшках, чувствуя, как быстро ее охватывает гнев. Она со свей силы топнула ногой по полу. – Сволочь мелкая! – она подошла к окну, со всей силы ударила по подоконнику кулаками. Удар был действительном сильным, от чего девушка встряхнула руками и тихо зашипела. – Ай… Лидия открыла окно на распашку. Снаружи было довольно прохладно, и когда легкий ветерок проник в комнату, по телу девушки пробежали мурашки, а сама она вздрогнула, но довольно быстро привыкла. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, от чего романтичное небо с желтыми и оранжевыми тонами превращалось постепенно в темно-синее. Девушка, уперевшись локтями на подоконник, молча смотрела куда-то вдаль, прокручивая в голове каждое слово, сказанное ее младшим братом перед уходом. Она слегка нахмурилась и вдохнула свежий прохладный воздух. – Я никогда не буду благодарна вам за такую жизнь.