Ты всё забудь, я всё запомню.

— ОтПуСтИ мЕнЯ, иДиОт! — ещё раз крикнул Эррор, пытаясь высвободить руки из оков краски, но ничего не получалось. Он весь был связан и даже пошевелиться почти не мог, а Инк стоял напротив и смотрел пустым взглядом. — Успокойся, Гличи. — сказал художник пугающе спокойным голосом и сделал вперёд несколько шагов. Эррор попытался отстраниться назад, но лишь упал. — Ты так стремишься сбежать от меня. Неужели, боишься? Разрушитель миров боится какого-то художника? Это жалко, Эррор. — Я нЕ бОюСь! Я дАжЕ нЕ дО кОнЦа ВсЁ пОмНю И нЕ зНаЮ, пОчЕмУ дОлЖеН тЕбЯ бОяТьСя! — А зря. Ты должен помнить, что я не способен на яркие эмоции, из-за чего вынужден пить краску. Та, которая сейчас во мне, всегда пугала тебя. Она делает меня опаснее, вызывает ярость. — широкая улыбка растянулась на лице чернильного — Она нужна была мне сейчас. Ты же можешь поговорить со мной, приятель? — Ты ПсИх. — Оши, что же ты говоришь? Я лишь хочу, чтобы ты понял, что ошибаешься насчёт меня. Я не хотел использовать тебя, я не хотел сделать тебе больно. Я только старался, чтобы ты стал счастливым. — Инк присел на корточки и провёл пальцем по щеке с синими полосами. — Не ТрОгАй МеНя!!! — Эррор рванул руку, но краска, окутывающая тело, легко сдержала его. — Но ты сам тогда полез ко мне. Я тебя не вынуждал, и ты ещё говоришь, что это я хотел воспользоваться тобой. — Ты МеНя ТоГдА оДуРаЧиЛ! — Нет, Эррор, ты сам так захотел, я видел это в твоих глазах. Где же теперь твоя любовь, м? Я знаю, что ты любишь меня, так пойми, что я тебя тоже, и тогда можно будет закончить весь этот кошмар страданий, начать наконец счастливую жизнь! Неужели, ты не хочешь этого? — Инк наклонил голову набок. По его подбородку стекали капли краски, в глазах словно горел слабый огонёк, который был заметен, лишь если приглядеться. — ЗаТкНиСь. Я нЕ лЮбЛю ТеБя. МоЖеТ, вО мНе И еСтЬ гДе-То ЭтИ чУвСтВа, Но ЛюБиЛ тЕбЯ дРуГоЙ ЭрРоР, кОтоРыЙ зАбЫл ВсЁ и ДаЖе СеБя. А я Не Он, И тЫ мНе Не НуЖеН! И дЕлО дАжЕ нЕ в ТоМ, чТо Ты СоВрАл, СкОрЕе В тОм, ЧтО пРоИсХоДиЛо За ВсЮ мОю ЖиЗнЬ, чТо Я уЖе ВсПоМнИл. Я хОчУ лИшЬ уБиТь ТеБя.       Инк молча смотрел на него всё таким же пустым взглядом и не шевелился, чуть сгорбившись. Казалось, он застыл навеки, но как только Эррор замолчал, он выпрямился. Руки чернильного приподнялись, и он посмотрел на них. — Знаешь, я не жалею, что выпил столько краски. Чувствую, вторая волна идёт. И… что ж, хорошо. Я понял тебя. Оши. О чём мы только что… А, да, точно. Я недавно разговаривал с Дримом на подобную тему, как-то разговор зашёл. Он тогда рассказал, что часто любовь зависит от пережитых рядом эмоций, что от положительных вероятность появления чувств увеличивается, а от негативных, как у тебя, наоборот, а до этого — что негативные эмоции так просто не исчезают и при воспоминаниях появляются вновь и порой даже увеличиваются. Примером может быть почти что угодно, но это не суть. Подобное может быть и у меня, ведь краска полностью не выходит из моего тела, её остатки остаются в моём организме. Моя память не идеальна, я довольно часто забываю даже то, что произошло всего несколько минут назад, если ты не помнишь этого. Но и я плохие события могу вспомнить, тогда и меня начинают одолевать негативные эмоции, особенно иногда. В тот момент это происходило ещё чаще, те слабые положительные эмоции, которые у меня могут быть, словно уходили от меня, я чуть не погряз в этих воспоминаниях. Тогда он и дал мне это. — Инк вытащил из ремня на плече флакон с белой краской. — МнЕ нЕ иНтЕрЕсНо. ПрОсТо ВыПуСтИ мЕнЯ уЖе! — Не смей меня перебивать! — голову Эррора свернуло в сторону от пощёчины — Это было только начало! Будь добр и выслушай. — Инк процедил сквозь зубы, сжимая флакон — Так о чём я… А, да. Вспомнил. Дрим дал мне эту краску, чтобы я забывал свои негативные эмоции, и впоследствии они не возникали вновь. И это действительно работает. Если честно, не знаю, как оно работает на ком-либо помимо меня, но… Я тут подумал… Если меня любит только тот Эррор, который не помнит связанного со мной негатива, так верни его.       Эррор хотел было что-то сказать, как вдруг рука Инка схватила его за щёку и повернула к себе. — Эй, А нУ пУсТ…       Художник быстрым движением всунул край флакона в рот Эррора, и он затих. Красные глаза округлились, он задёргался и стал кашлять, захлёбываясь краской. Он в полном шоке пытался кричать, но не получалось. Да и кто мог ему тут помочь? Хватка художника словно усиливалась. — Не будь тупым, глотай!!! — Инк сунул флакон глубже, не выпускал его и голову разрушителя, который кашлял и пытался выплюнуть этот пузырёк. Глючный кашель усиливался, но заглушался из-за краски, капли которой вытекали изо рта Эррора. — ГЛОТАЙ!!! — Инк надавил ещё, запрокидывая голову разрушителя выше. Тот невнятно кричал, невольно делая короткие глотки и едва дыша. Эррор весь дёргался и пытался вырваться, вертел головой, но рука чернильного крепко держала его. Вдруг глючному удалось оттолкнуть художника ногами, и, пока тот поднимался и тряс головой, он высвободил ноги и кинулся прочь. Защитник АВ поднял взгляд на беглеца и залился смехом. Ловким движением он достал кисть и сделал мазок, после чего прыгнул туда. В тот же миг его выбросило прямо за спину убегающего Эррора. — А ну стой, ошибка мультивселенной! — Инк схватил его за плечи и дёрнул назад, отчего Эррор прогнулся и упал на колени. Инк, не успев остановиться, влетел в него, животом в затылок, и в ту же секунду всунул флакон обратно в рот разрушителя. — До конца! — кричал он с жуткой улыбкой и напряжённым голосом. Художник, казалось, совсем обезумел. Его мрачный взгляд веял холодом. Даже сейчас он медленно запихивал пузырёк всё дальше, в глотку. Эррор зажмурился, но против воли сделал несколько глотков, не в силах больше захлёбываться. Только остатки краски стекали по его подбородку и воротнику. — Ты ДоВоЛеН?! — невнятно промычал Эррор, стараясь выплюнуть флакон, но Инк словно не замечал этого. — Всё глотай! — голову Эррора вновь запрокинуло вверх, как вдруг лицо чернильного изменилось. Он замер и несколько раз моргнул, глядя куда-то в пустоту. Глючный едва дышал, будучи в полном шоке, он сделал последний глоток. Но Инк вдруг отвернулся и схватился за живот, его согнуло, а на пол вылилось немалое количество чернил. Художник зажмурился, его коленки задрожали. Живот свело, его вновь вырвало.       Эррор кое-как вылез из оков краски. Он тяжело дышал и держался за живот. Странное чувство от краски усиливалось вместе с жуткой болью. Хриплый стон вырвался из глотки и рассеялся в пустоте, никто его больше не слышал. — Я… Я уБьЮ… тЕбЯ… ПоДоНоК… — прошептал Эррор сквозь боль и смахнул со рта остатки краски. Он кое-как поднялся на ноги, помотал головой. Ему было трудно держаться, силы покидали его, он даже телепортироваться не мог. Глючный бессильно коснулся повисших перед ним нитей. Глаза стали закрываться. Инка в это время выворачивало всё сильнее. Обычно это проходило сразу, но в этот момент чернила из его рта выливались и выливались, давая ему отдохнуть лишь несколько секунд. Дрим предупреждал его об ужасных последствиях после принятия слишком большой дозы краски, но Инк даже не думал, что это будет настолько больно, хотя, глотая всё то количество краски, он даже и не пытался думать о последствиях. Им тогда владели лишь его собственные желания и мысли, появившиеся из ниоткуда и не поддающиеся какому-либо здравому смыслу.       Эррор кинул косой взгляд на такого жалкого Инка и сжал пальцы. — ЧёРт… УбИл Бы… Да СиЛ нЕт… — его ноги чуть подкосились, и глючный без сил повис на нити. Он сделал глубокий вдох, прикрыв глаза, после чего чуть потянул за нить, и та поднялась вверх, неся его с собой.       Сколько времени прошло, художник так и не заметил. За это время ему даже ни разу не удалось обернуться, ибо его рвало слишком сильно. Но вот наконец всё стихло, даже ненависть и злость ушли, и он надеялся, что полностью. Инк выдохнул и медленно приоткрыл глаза, там наконец виднелись зрачки, один из которых был сейчас звёздочкой, а второй — зелёным квадратом с точками по периметру. Хранитель вытер рукавом перепачканый рот, глядя на своё мутное отражение в луже чернил. Выражение его лица, недоумевающее и несколько взволнованное, говорило за себя: — Что… произошло…       Инк поднял голову и осмотрелся. Вокруг не было никого, он опять один. Он сделал несколько неуверенных шагов, оглядываясь по сторонам. — Эррор? Ты где? Прости, я не знаю, что на меня нашло… Я и вправду перебрал с красной краской, признаю, я же знаю, что ты всегда где-то рядом и следишь за мной, по крайней мере слышишь точно. Отзовись?.. Мне правда жаль! Я… я позволю тебе уничтожить какую-нибудь АВ, если выйдешь, я даже знаю, какую! Не стоит ведь волноваться всего об одной, их миллионы! Молчишь? Ладно, я знаю шесть, в которых произошли ошибки, ты можешь их уничтожить, если выйдешь! Эррор! Эррор…       Инк замолчал и покачал головой. Из-за краски он смутно помнил произошедшее, в основном это были приглушённые крики глючного, будто он захлёбывается. Художник глянул на руку, в которой, он сам не заметил, как, сжимал пустой флакон. Инк прищурил глаза, ему казалось это странным. Взгляд скользнул на несколько маленьких белых капель на полу. Инк нагнулся и смахнул одну из них пальцем, после чего поднёс его ближе к глазам и присмотрелся. — Похоже на краску… Только что-то не чувствую, чтобы это пил я. — Инк вытер палец о шарф и прикрепил пустой флакон к ремню. Его задумчивый взгляд скользил по пустому пространству, в голове постепенно появлялись мысли и смутные воспоминания, складывающиеся в одно целое, что медленно приводило его в ужас.       Вот Эррор наконец у себя дома, пытается отойти от произошедшего. Краска в его организме приносила ему немало боли, но он терпел всю, лёжа на кресле-мешке и заедая её своим любимым шоколадом. На лице сияла довольная жизнью улыбка, но глаза выражали полную противоположность. В них скрывалось много разочарования и печали, что вскоре стёрло и улыбку. Разрушитель тягостно вздохнул, скрывая лёгкий стон, а рука с половиной шоколада легла на кресло. Эррор глянул на рукав, где виднелось небольшое белое пятно от краски. Глючный сразу нахмурился. Мало того, что эта краска причиняет ему боль изнутри, от которой он едва сдерживается, так ещё и это пятно теперь будет напоминать ему о случившемся. — ПрИдУрОк, ПсИх… ЛиШь Бы Не НаШёЛ оПяТь… — он снял куртку и откинул в сторону, не желая видеть какие-либо напоминания. Всё внутри скручивало сильнее, разум окутывался туманом. Сдерживаться начинало всё труднее, и разрушитель сжался. Он весь затрясся от жуткой боли, которая всё усиливалась. Рука сжалась, шоколад разломился и размазался по ней, а Эррор даже не взглянул на него. Он повернулся на бок и обхватил себя руками, прерывисто дыша. Перед глазами всё пропало от появившихся глюков, послышалось лёгкое шипение в голове, как от помех на телевизоре, мысли замерцали. Эррор почувствовал надвигающийся на него холод. Он стал замерзать, руки окоченели. Чёрные глюки и помехи стали оглушать его, что-то зазвенело. Эррор заорал во всё горло, запрокинув голову вверх, но сквозь шум в голове не услышал даже этого. Он схватился руками за лицо, как вдруг почувствовал что-то мокрое. Глючный отвёл руки подальше и посмотрел на них. Округляя глаза, он смотрел на свои обильно покрытые густыми чернилами пальцы. — Ч-ч-ЧтО… — Эррор вскочил на ноги, но тут же согнулся с противным стоном от резкой боли в животе. Кое-как шагая, он добрался до зеркала и посмотрел на своё отражение. Оттуда на него смотрело знакомое лицо, которое он видел уже столько лет, только ещё более ужасающее. Из красных глазниц Эррора вытекали чёрные поблёскивающие чернила, медленно закрывающие синие полосы. Суженные зрачки против его воли беспокойно бегали по глазам, тонущих в чернилах, если это вообще чернила. Эррор бы побледнел, видя это, но он просто физически не мог так. От увиденного его дыхание прихватило, он сжал пальцы, собираясь взять себя в руки, как вдруг странное чувство ударило ему в голову прямо изнутри. Что-то зазвенело громче. Тело обмякло и покачнулось, глюки рассеялись. Разрушитель упал без сознания, а под его лицом неспешно стала растекаться лужица чернил. Всё затихло.