Душа, заключённая в проклятой окове

От оглушающего звона небесного колокола ветки деревьев на улице Шэньу задрожали, и нежно-розовые цветы один за другим начали осыпаться на мостовые. Се Лянь зажал между пальцами край соломенной шляпы, которая норовила съехать набок вместе с пучком волос на его макушке. Каменная дорожка под ногами ходила ходуном. — Раньше вознесение было столь редким явлением, что все небожители покидали свои дворцы и торопились к небесным воротам, чтобы увидеть нового коллегу, — сказал Се Лянь, обращаясь к безоблачному небу. — Похоже, небеса привыкли к появлению новых богов. — Ничего удивительного, это уже второй раз за год. На земле рассеялось огромное количество духовных сил небесного императора, — перекрикивая звон, пояснил проходящий мимо небесный чиновник, — талантливым смертным стало гораздо легче преодолеть рубеж небесной кары. Се Лянь моргнул, не ожидав получить ответ. Этот юноша, похоже, был из молодых богов литературы. Он либо не знал, кто такой Се Лянь, либо не придавал этому значения. Его глаза светились живым интересом к миру и нескрываемым желанием поговорить. — Вам уже известно, кому выпала честь продолжить своё самосовершенствование на небесах? — спросил Се Лянь. Юноша развернул один из свитков в своих руках и, слегка сощурившись, прочитал: — Лю Гуанъюй, заклинатель из монастыря Туньчжи, построенного около Королевской столицы. Вознёсся как бог войны южных земель. Ой! Свитки выпали из рук юноши и, подгоняемые волнами, идущими по земле, покатились в сторону небольшого пруда. Се Лянь настолько остолбенел, что мысль помочь молодому богу прошла через его сознание подобно призраку, не оставив даже намёка на присутствие. Следующий вздох застрял у него где-то в горле. Землетрясение прекратилось, но тело было напряжено, и в ногах продолжала ощущаться дрожь. Всё ещё не до конца поверив в слова юного бога литературы, Се Лянь бросил взгляд сквозь толпу. Строгие чёрные с золотом одежды мелькали среди ярких нарядов небесных чиновников подобно зверю среди цветов. Осанка Лю Гуанъюя осталась всё такой же уверенной, тяжести небесной кары отразились лишь в ручейках пота, стекающих по лицу. Поразительное самообладание для человека, только что попавшего на Небеса. Едва скрывшись за воротами своего небесного дворца, Се Лянь бросил кости. Перед ним мгновенно возникла фигура высокого мужчины, чья бледная кожа казалась еще белее на фоне красных одежд. — Гэгэ просто соскучился или что-то случилось? Тон Хуа Чэна казался шутливым, но его чёрные глаза смотрели внимательно, с оттенком беспокойства. — Саньлан, разве барьер вокруг Небес не вредит тебе? Грудь сжимало от радости встречи и одновременно от беспокойства. Се Лянь ожидал, что заклинание перенесёт его в Дом Блаженства, и совершенно не хотел подвергать Хуа Чэна опасности быть замеченным небесной стражей. Когда небесную столицу отстраивали заново, вместо того чтобы тратить силы на сверхмощные магические барьеры, небожители воспользовались принципом защиты Призрачного Города: даже если кто-то проникнет сюда, он не сможет в полной мере пользоваться своими духовными силами. Для призрака любого ранга поддержание человеческого тела требовало больших затрат. Если присмотреться, волосы Хуа Чэна казались немного прозрачными. Это делало сердцу Се Ляня больно. — Не настолько, чтобы был повод для беспокойства, — отмахнулся Хуа Чэн. — Так что произошло, гэгэ? «Никогда не признается в своей уязвимости», — Се Лянь в душе рассмеялся и почувствовал, как чёрный сгусток волнения немного рассеялся. — Ты знаешь, всё ли в порядке с Инь Юем? Хуа Чэн кивнул, подошёл к Се Ляню и почтительно взял в ладони его лицо. — Ваше Высочество, позволите? — с игривой улыбкой спросил он. Се Лянь улыбнулся в ответ. Их лбы соприкоснулись. На мгновение перед правым глазом Се Ляня вспорхнула серебристая бабочка, затем белые стены дворца Сяньлэ сменились чёрными насыпями угля, посреди которых стояли двое юношей, прижавшись друг к другу в тесных объятиях. Се Лянь дёрнулся, совсем забыв, что эти люди не могу их видеть, но Хуа Чэн мягко поддержал его за затылок. Картина не прервалась. «Ваши Высочества, хвала небесам, — громко сказал бегущий к паре смуглый юноша, — Циин, я внезапно оставил тебя одного, и мне очень совестно. Рад, что с тобой всё в порядке». — Если этот смуглый — кудрявый мальчишка, то второй, должно быть, Повелитель Ветров, — заметил Хуа Чэн, перекрывая часть их разговора. Даже не назови Ши Цинсюань титула Цюань Ичжэня, Се Лянь бы догадался, кто перед ним. Трудно представить, что Инь Юй мог с такой нежностью обнимать постороннего человека. Что до самого Повелителя Ветров… Он умудрялся даже чужим голосом говорить со своими неповторимыми интонациями. — Хэ-сюн поможет нам добраться до столицы. Пойдёте с нами? «Хэ-сюн»? Се Лянь заметил идущую вслед за Ши Цинсюанем фигуру в чёрных одеждах. Рукава и воротник верхней накидки были украшены серебристыми водяными узорами. Демон чёрных вод тоже был здесь. Его присутствие вызвало в душе Се Ляня целую цепочку эмоций: негодование, беспокойство, любопытство и почему-то неловкость. Все четверо под недоумённые взгляды измазанных в саже тощих людей направились к мутной реке. Вода вспенилась, вся грязь тут же отступила от берега на несколько чжанов. Над поверхностью показалась костяная рыба с демоническим огнём в пустых глазницах. Размах её костей был величиной с храм Водных Каштанов, казалось, в этой небольшой реке не хватит места, чтобы скрыть такую махину в своих водах. Длинный хвост рыбы коснулся берега и замер, подобно мосту. Черновод ступил на него, следом тут же прыгнул Повелитель Ветров, игриво придерживаясь за узорчатый рукав. За ними на костяной хвост осторожно поднялись Цюань Ичжэнь и Инь Юй. Они шли бок о бок и плотно соприкасались плечами, чтобы уместиться на плоском рыбьем хвосте. Их шаги были идеально слаженными, тыльные стороны ладоней касались друг друга. Цюань Ичжэнь чуть повернул голову к Инь Юю и осторожно коснулся его руки. Мгновение, и их пальцы незаметно сплелись. Этого было достаточно. Жар опалил щёки Се Ляня. На этот раз он уверенно отстранился от лба Хуа Чэна и сразу же спросил: — Они направляются в Королевскую столицу? — Да, если гэгэ хочет, мы можем встретить их у реки. — Хорошо, только… — Да? — Хуа Чэн поднял брови. — Саньлан, то, что мы сейчас видели… Эти четверо… Хуа Чэн ухмыльнулся. В глубине его глаз засверкали ироничные огоньки. — Гэгэ всё понял верно. За время, что они вместе летели через облака к зелёному пятну, в котором постепенно вырисовывались очертания зданий, Се Лянь не проронил ни слова. Река, протекающая через Королевскую столицу, была намного шире и чище. Её потоки разбивались о небольшие камни, на фоне желтоватого дна сновали иссиня-чёрные блестящие мальки. Появившаяся из темноты костяная рыба распугала целый косяк и вызвала волну, почти доставшую до кончиков белых сапог Се Ляня. — Чэнчжу, Ваше Высочество, — едва спустившись на землю, начал Инь Юй, — эти двое юношей — Его Высочество Циин и Его Превосходительство Повелитель Ветров. Демон Чёрных Вод… — Благодарю, Иньюй, — перебил Се Лянь, желая не тратить время на лишние объяснения, — мы наблюдали за вашим путешествием, поэтому… По изменившемуся лицу Инь Юя, Се Лянь понял, что стоило дослушать отчёт. — Прошу меня извинить, это было ненамеренно, — попытался он исправить положение. Ши Цинсюань захихикал: — Ваше Высочество, нам нечего скрывать. — Вы видели нас, мы слышали вас. Всё честно, — махнул рукой Цюань Ичжэнь. «Слышали нас?» — Се Лянь сначала не понял этих слов. Воспоминания о гостинице «Весенняя ночь» ворвались в его сознание неожиданно, стоило ему вспомнить, где он раньше видел такую неопределённую эмоцию на лице Инь Юя. Перед глазами появилась полутёмная комната с тесной кроватью для двоих, ласковый шёпот Хуа Чэна будто снова пробежал по его горячей коже, перебиваемый шорохами, которые доносились из-за стены. Тогда Цюань Ичжэнь и Инь Юй были в нескольких шагах от них, в соседней комнате. Шляпа доули вдруг показалась неудобно съехавшей набок, её полы даже не защищали глаза от солнца. И погода сегодня жаркая, не так ли? Похоже, кроме Се Ляня, так больше никто не считал. Он поправил одежды, ещё немного оттягивая паузу, и вернулся к главной проблеме, собравшей их всех вместе: — Я сомневаюсь, что кто-то кроме Лю Гуанъюя мог совершить обмен душ. Но он теперь небесный чиновник, и мы не можем предъявить ему обвинение без доказательств. Тот человек с Призрачного рынка… Нет ли у нас каких-то зацепок? — Кольцо, — коротко ответил Инь Юй. — Да, если бы нам удалось найти его, возможно, мы бы смогли узнать больше. — Не об этой ли вещи речь? — Хуа Чэн лениво вытащил из рукава чёрный перстень со львом. Нисколько не удивившись расторопности своего господина, Инь Юй быстро осмотрел перстень и кивнул. — Саньлан, откуда оно у тебя? — спросил Се Лянь. — В ночь перед тем, как появился второй самозванец, Лю Гуанъюй проник в дом Инь Юя. Я счёл это подозрительным и отправил призрачную бабочку за ним. На этих словах Инь Юй чуть не разорвал шарф, конец которого сжимал в своих руках. — Бабочка привела меня к месту, где Лю Гуанъюй спрятал некий предмет. Им оказалось это кольцо. Я изучил заклинания, наложенные на него, и пришёл к интересному выводу, — закончил Хуа Чэн и протянул кольцо Черноводу. В глазах последнего отразилась неприкрытая неприязнь, кажется, в данный момент он пожелал Хуа Чэну быть развеянным над снегами горы Тунлу навечно. Однако возражать не стал. Едва кольцо коснулось его пальца, огни в глазницах костяной рыбы потускнели, и кости беспорядочной грудой попадали в воду. Не успели они уйти на дно, Черновод сдёрнул кольцо, кинув обратно Хуа Чэну. Возможно, это была иллюзия, но целился он в здоровый глаз. — Оно запечатывает духовную энергию, — догадался Се Лянь. — Принцип похож на проклятую окову, только носитель может снять его по своему желанию. — Именно так. Лю Гуанъюй избавился от кольца сразу, как только завершил обмен душ. Наверняка он чувствовал приближение небесной кары, но не мог позволить себе вознестись, не завершив план. — И он вряд ли был простым смертным, — добавил Се Лянь. На небольшой промежуток времени все замолчали, обдумывая услышанное под спокойное журчание воды. — Я вот что не понимаю, — сказал Ши Цинсюань, — ни мои друзья, ни небожители не заметили неладное. Те, кто занял наши тела, так хорошо знали нас? — Вы не были знакомы. Им были переданы ваши воспоминания, — вдруг произнёс Хэ Сюань, даже не пытаясь смягчить негодование, отразившееся на его бледном лице. Казалось, что Цюань Ичжэнь сейчас бросится в драку. Он сжал смуглые жилистые кулаки и, с силой втянув в себя воздух, произнёс на удивление спокойным тоном: — Шисюн, возьми меня на средние небеса. Инь Юй поджал губы. Следующие слова явно дались ему с трудом: — Не могу. Мои духовные силы ещё не восстановились. Се Лянь заметил, как в ответ на короткий вопросительный взгляд Хуа Чэна Инь Юй покачал головой. После стольких лет использования духовной энергии господина по долгу службы, этот гордый юноша отказывался принять её в качестве помощи. Сейчас это мешало им всем добиться своей цели, но Се Лянь был рад увидеть возвращение сияющего нефрита клана заклинателей. Резкий хлопок моментально вырвал Се Ляня из своих мыслей. Он с удивлением увидел, как Цюань Ичжэнь и Инь Юй согнулись под тяжестью удара в спину. В их глазах вспыхнуло сияние духовной энергии, и тут же погасло, только они обрели контроль над своими меридианами. — Идём, — коротко бросил им Черновод, опуская руки. — Хэ-сюн, ты очень щедр, — засмеялся Ши Цинсюань, нарочно позволяя распущенным волосам Черновода запутаться в шнурках своих одежд. — Ты тоже идёшь. В руки Ши Цинсюаня полетел веер Повелителя Ветров. Маленький колокольчик на шнурке радостно зазвенел, будто приветствуя старого хозяина. — Я бы не остался в стороне, — лучезарно улыбнулся Ши Цинсюань. — Это тело мне не очень нравится, хотя я бы посмотрел на его женскую форму. — Дурная привычка. — Я думал, тебе нравится. Черновод промолчал. Повинуясь его взгляду, часть воды из озера превратилась в тонкие струйки, которые чертили на песке заклинание, открывающее небесные врата. Се Лянь двинулся по направлению к нему и вдруг ощутил, что чья-то рука мягко придерживает его за рукав. — Гэгэ, — тихо сказал Хуа Чэн, — они справятся. Позволь им победить самим. Се Лянь остановился и взглянул на решительные лица четырёх мужчин, связанных одной бедой. Что ж, на этот раз он отступит. Так действительно будет лучше. *** Один шаг внутрь парадных ворот дворца Циина, и грудь уже начала наполняться тонким ароматом цветущих персиковых деревьев. Внутренний двор был всё так же тих и безлюден. Казалось, что бог войны запада сейчас мирно отдыхает на своей кушетке, как всегда игнорируя запросы дворца Линвэнь. Для самозванца его нелюдимость была идеальным подспорьем, чтобы провести небеса. Только четверо мужчин, чьи шаги отдавались по каменной дороге, знали, что настоящий Цюань Ичжэнь сейчас шёл, не отставая от Инь Юя, со сжатыми от нетерпеливого негодования кулаками. В восточном крыле, совсем не далеко от той комнаты, где Инь Юй и Цюань Ичжэнь провели вдвоём целый месяц, слышался разговор, суть которого сейчас мог разобрать только Инь Юй благодаря обострённым чувствам бога войны: — Сюда идут четверо, — прозвучал голос Цюань Ичжэня. — Кто-то из дворца Линвэнь? — спросил «Повелитель Ветров». — Слишком торопятся для богов литературы. В движениях ни капли усталости. — Я бы предположил, что это твои младшие служащие, если бы Цюань Ичжэнь не предпочитал работать в одиночестве. — Верно. Что за вкусы у нынешнего поколения богов войны… Мне не составило бы большого труда сыграть одиночку, но неужели я должен продолжать добиваться шисюна, который предпочёл бы, чтобы меня никогда не существовало? Инь Юй ускорил шаг, неосознанно вырываясь вперёд всей группы. Его потаённые тёмные мысли из прошлого, прозвучавшие голосом Цюань Ичжэня, теперь отзывались внутри ударами тупого ножа, разрезающего живую плоть. Мучительное погружение в болото совести прервалось с лучом искреннего обещания самому себе, что настоящий Цюань Ичжэнь, чьё дыхание слышалось в шаге позади, никогда не должен почувствовать себя отвергнутым. Они миновали густую персиковую рощу, которая скрывала купальни от посторонних глаз, и вступили на деревянный пол коридора, соединяющего комнаты восточного крыла. Голоса самозванцев становились всё громче, и уже все могли слышать неприятный до дрожи в сжатых губах разговор самозванцев: — Его Высочество Иньюй хотя бы не отрывал голову любимого брата у тебя на глазах с намерением проделать то же самое с тобой, — сказал «Повелитель Ветров». — Хозяин этого тела не настолько слеп, как Его Высочество Циин, но в упор не замечал невзаимность. Даже зная, что он никогда бы не поднялся вновь на Небеса, я не мог остаться в том храме и мило беседовать с непревзойдённым демоном. — Не нужно было захватывать чужие тела, — громко сказал Черновод. Когда дверь в комнату распахнулась, Инь Юю хватило мгновения, чтобы разглядеть две фигуры друг напротив друга и выпустить по ним заряд духовной энергии одновременно с Черноводом. Их атаки проделали в стене гигантские дыры, и крыша, потерявшая опору, рухнула вниз, поднимая в воздух облако пыли и щепок. Инь Юй ринулся вперёд, полагаясь на колебания воздуха и тепло от тела противника. Лезвие его меча с лязгом скрестилось о другое. Сражайся они с настоящим Цюань Ичжэнем, это больше походило бы на отлаженный танец двух актёров — настолько хорошо они знали стили друг друга. Но сейчас, вынужденный атаковать вслепую, Инь Юй ощущал напряжение каждого мускула и бросал все силы, чтобы выстоять против незнакомой ему техники боя. И его, и противника едва не сбило с ног мощным потоком ветра, который унёс с собой пыль. Возле полуразрушенных дверей стоял Черновод с вьющимися вокруг него водяными путами. Повелитель Ветров стоял рядом с ним и помогал путам пробиться через созданную самозванцем ветряную завесу. Цюань Ичжэнь, как оказалось, всё это время сражался бок о бок с Инь Юем, зажимая противника с другой стороны. Мастерство мужчины, занявшего его тело, поистине было достойно уровня бога войны. В другой ситуации Инь Юй бы восхитился им. — Его Высочество Инь Юй, — сказал самозванец, взглянув на его лицо. Он начал отступать в сторону разрушенной стены, задерживая Инь Юя и Цюань Ичжэня небольшими зарядами духовной энергии. — Шу Цзяоян, они всё поняли. Сообщи Лю-сюну. Выигранного времени ему хватило только на то, чтобы отдать это распоряжение и спрыгнуть на землю дворика с небольшими кустарниками фиалковых цветов. Цюань Ичжэнь не удостоил попытки Черновода и Повелителя Ветра остановить второго самозванца даже толикой внимания. Перепрыгнув через заслон взрывов духовной энергии, он набросился на противника сверху, вложив в удар меча половину духовной энергии. Прежде, чем Инь Юй успел настичь их, по дуге проскользнув мимо взрывающихся шаров, самозванец вдруг привязал меч Цюань Ичжэня к своему с помощью нитей духовной энергии и спокойно спросил:  — Ты Его Высочество Циин? Цюань Ичжэнь с досадой выдохнул и испепелил путы огнём. Он воспользовался потоком воздуха, который вызвал Повелитель Ветров, чтобы придать себе дополнительной скорости. Самозванец отвёл его следующий удар и прекратил атаковать, лишь защищая себя. — Опусти меч, я не желаю сражаться с тобой. Вид брошенного на землю меча нисколько не умалил желание Цюань Ичжэня одолеть противника. Кулак, светящийся от духовной энергии, ударил самозванца прямо в живот. От боли тот согнулся пополам и рухнул на колени, не в состоянии произнести слова, застрявшие у него в горле. Настоящий Цюань Ичжэнь бы лишь на мгновение покачнулся, прежде чем ринуться в бой. Хоть самозванец и занял его тело, секрет стойкости бога войны западных земель крылся не столько в физическом совершенстве, сколько в бесконечной силе духа, почти одержимой тяге двигаться вперёд и достигать желаемого. — Ты хочешь покалечить собственное тело? — выдохнул самозванец, будучи уже не в состоянии закрыться от удара. — Ичжэнь! — произнёс Инь Юй, схватив настоящего Цюань Ичжэня за локоть. Насколько бы Цюань Ичжэнь не был захвачен битвой, он не пойдёт против слов шисюна. Враждебная аура вокруг него исчезла, и свет духовной энергии, вырывающийся между пальцев, потух. Инь Юй заметил, что второй самозванец успел скрыться, и Черновод с Повелителем Ветров молча присоединились к ним. Все четверо окружили фальшивого Цюань Ичжэня в ожидании его речи. — Меня зовут Янь Ди. Я бог войны Запада. Точнее, был им несколько поколений назад, — всё ещё придерживаясь за живот, Янь Ди неуклюже поклонился и насмешливо ухмыльнулся своей неудачной попытке. — Понимаю, мои слова вряд ли убедят вас, но я ничего не знал о намерении Лю-сюна переселить нас в чужие тела. И, как только мне стало известно, что настоящие хозяева живы, мы с Шу-сюном стали уговаривать его вернуть их души на место. — Это — ваши настоящие тела? — спросил Инь Юй, указывая на Цюань Ичжэня и Повелителя Ветра. Янь Ди покачал головой: — Мы… В этот момент часть стены, окружающей дворец, рухнула в десятке чжанов от них. Промежуток заполнили стражи небесной столицы и привлечённые беспорядком небожители, которые шли за фигурой человека с хвостом до щиколоток. От новоиспечённого бога войны Юга Инь Юй ожидал золотых доспехов и украшений. Оказывается, воспитанникам ордена Туньчжи вместе со знаниями о манипуляциях душами прививали ещё и излишнюю скромность. — Почему Демон Чёрных Вод и бывший бог войны устраивают беспорядки на небесах? — спросил Лю Гуанъюй. — Почему едва вознёсшийся бог войны совершает преступление против двух небожителей? — парировал Черновод. Со стороны стены послышался тревожный шёпот. События годичной давности отбили желание небесных чиновников вовлекаться в масштабные конфликты. Толпа отступила за границы стены и держалась на расстоянии даже от стражников небес, впрочем, продолжая из любопытства наблюдать за происходящим. — Соглашение о равновесии между Небесами и призрачным миром подразумевает невмешательство каждой из сторон в дела другой. — До тех пор, пока это не касается их интересов. Призраки не спускают с рук покушение на свою собственность. — Ах, Хэ-сюн, — засмеялся Повелитель Ветров, — ты не мог бы выразить это чуть более романтично? — Вы хотите вызвать меня на поединок? — спросил Лю Гуанъюй обнажая меч. — Если вы считаете это единственным выходом. Однако первым удар Лю Гуанъюю нанёс вовсе не Черновод. Это сделали Инь Юй и Цюань Ичжэнь вместе. За годы самосовершенствования, проведённые вместе, шисюн и шиди редко сражались против одного противника бок о бок. Только раз во время состязания между различными школами заклинателей, когда Инь Юю при жеребьёвке достался в напарники Цюань Ичжэнь, он смог оценить его умение действовать сообща. К удивлению соперников, нацелившихся на лёгкую победу, не нашлось заклинателя, который на этом этапе проявил себя лучше. Как только гонг огласил начало состязания, Цюань Ичжэнь не стал тратить время на разговоры и быстрее всех обнаружил источник демонической ци на отведённом для их пары участке леса. Более того, Инь Юй знал, что, попытайся он обсудить план, мальчишка скорее продолжил бы вертеть свой хвост в попытке ослабить тугую заколку, рассматривая похожие на ярусы пагод облака, и все слова пролетели бы мимо него. И наконец, стоило в магической печати показаться двухвостому змею, Цюань Ичжэнь с одного кивка головы понял план Инь Юя и взял на себя второй хвост, целясь в его основание. Одолевшие тёмную тварь меньше, чем за половину палочки для благовоний, они стали безоговорочными победителями, хотя Цюань Ичжэнь, тогда ещё не приученный к аккуратности, успел измазаться в густом, похожем на болотную тину, яде. Лю Гуанъюй отступил на несколько шагов назад под натиском одновременной атаки двух искусных воинов с обеих сторон. За те мгновения, что лезвие меча Инь Юя со скрежетом пыталось пробить барьер его духовной энергии, лицо Лю Гуанъюя выглядело так, будто он пытается поднять дюжину каменных плит. Инь Юй и Цюань Ичжэнь продолжали давить на рукояти, вливая в мечи духовную энергию, пока мерцающий купол не раскололся на куски, отбросив их и самого Лю Гуанъюя назад. Со стороны свидетелей сражения, до этого притихших у разлома стены, послышалось равномерное звяканье доспехов — небесные стражи бросились на подмогу богу войны. — Не нападайте! — сказал фальшивый Повелитель Ветров. — Эти люди не враги небесам! — Их духовные силы ограничены, они не продержатся долго. Не нужно вмешиваться, — бросил Лю Гуанъюй. «Тут он прав», — подумал Инь Юй, приземлившись на обломок крыши. Заимствованные духовные силы стремительно кончались. Кончики пальцев покалывало, словно поток ци приходилось выдавливать из них. Инь Юй быстро огляделся в поисках Цюань Ичжэня: в истощенном смертном теле, вынужденный тратить силы на восполнение пищи и отдыха, догадается ли он умерить пыл? Миг потери бдительности, и вот перед лицом Инь Юя уже сверкнула серебристая кисточка меча. Он схватил рукоять двумя руками, чтобы выдержать удар. Кисти дрогнули. Кожу обдало холодом металла. Если бы не порыв ветра, отбросивший Инь Юя назад к развалинам дворца, ему было бы сложно отделаться простым порезом у основания шеи. В своём временном укрытии, прислонившись спиной к остатку стены, он вспоминал всё, что рассказывали в монастыре о тактике войны. Нужно было поймать противника врасплох. Если бы только у него было побольше сил... В этот момент под ногами зажурчала вода. Тёмные ручьи заполнили поле боя, складываясь в магический узор. Через кожу сапог Инь Юй чувствовал, как от ступней поднимается тепло духовной энергии. Теперь он должен Черноводу? Губы сами сложились в улыбке. Инь Юй незаметно завёл руку за спину и стал чертить магический круг. Цюань Ичжэнь выигрывал для него время, вовлекая Лю Гуанъюя в сражение среди ветряных бурь. «Ичжэнь, веди его сюда. Разрушьте стену», — скомандовал Инь Юй по духовной сети. Теперь ему оставалось только ждать, когда на месте раскрошенной в мелкие камни стены появятся несколько силуэтов стражников. Лица мужчин не отличались ни формой бровей, ни разрезом глаз, ни очертанием скул. Они будто были замазаны глиной, покрашенной в цвет кожи. Небольшой промежуток времени, отведённый ему на создание иллюзии, Инь Юй потратил на воссоздание деталей доспехов: представлял в уме каждое крепление, наносил серебристый рисунок из облаков поверх блестящей белой краски. В ходе сражения Лю Гуанъюй вряд ли станет приглядываться к внешности стражников, и, даже если он не захочет принять их «помощь», шанс застать его врасплох и обездвижить был достаточно неплохим. Инь Юй незаметно присоединился к бою. Среди свиста бушующих ветряных воронок и грохота перекатывающихся по полю битвы камней, он мог не волноваться, что по его блуждающему взгляду Лю Гуанъюй что-то заподозрит. Стражники подошли к ним, обнажив мечи против Цюань Ичжэня. Но не успел Инь Юй дать им мысленную команду сменить цель, они вдруг взорвались и упали на земли, догорая белым пламенем. — Я должен быть польщён попыткой атаки моей же техникой, — сказал Лю Гуанъюй, воспользовавшись замешательством оглушённого внезапным взрывом Цюань Ичжэня. — Когда ты развеял иллюзию над барьером оков, я догадался, в какой школе тебя обучали. Клан среди горных хребтов Дуйвэнь был основан мной незадолго до первого вознесения. — Ты Генерал Фанъя? Стражник западных небесных врат? — спросил Инь Юй. В архивах встречалось и ещё одно имя основателя, данное ему небесными коллегами — «генерал иллюзорной армии». Поскольку оно носило негативный оттенок, его использовали не так часто. И ещё реже упоминалось, что генерал Фанъя был низвергнут с небес вместе с двумя небожителями. История основателя школы прочно засела в памяти Инь Юя, поскольку именно на ней он учил иероглифам одного мальчишку с улицы. «Шисюн, за что их так жестоко наказали?» — спрашивал Цюань Ичжэнь. Инь Юй не стремился найти ответ на этот вопрос. Разве мог он тогда предположить, насколько сильно эта ситуация коснётся его в будущем? — Я Лю Гуанъюй. — Лю-сюн, чего ты хочешь? — ветер донёс голос самозванца от разлома в стене. — Я должен отомстить за вас. — Не нужно, — раздался голос Цюань Ичжэня. Перед лицом Инь Юя пронеслись каштановые кудри. Цюань Ичжэнь, нет, Янь Ди в его теле, отразил неожиданную атаку Лю Гуанъюя, рискуя лишиться руки до локтя. Сложно сказать, кто был более поражён: Инь Юй, которого только что закрыл собой враг, или Лю Гуанъюй, едва не ранивший друга. Меч в его руке мгновенно опустился, и в глазах промелькнула смесь растерянности и недовольства. — Янь-эр? Отойди. — Почему бы тебе не послушать нас для начала? О, небеса… Непродолжительная речь Янь Ди была прервана прыжком Цюань Ичжэня. Поток тёмной воды до последнего скрывал его атаку, кончик меча даже успел задеть ленту на волосах Лю Гуанъюя, прежде чем в последний момент Янь Ди не заблокировал клинок похожим на жидкий камень сгустком духовной энергии. — Юноша, постой в стороне немного, — Янь Ди откинул Цюань Ичжэня на несколько чжанов назад, обездвижив его тем же способом, и со вздохом повернулся к Лю Гуанъюю: — Так за что ты собрался мстить? И кому? — После того, как небесный император был повержен, и правда о его происхождении всплыла наружу, я в течение года просыпался с мыслью, что ваши жизни напрасно были втянуты в его игру. Смириться с этим было всё равно, что позволить втоптать в грязь лица всех предков до седьмого колена. — В конечном итоге, это ради твоего самолюбия, но не ради нас, — Янь Ди покачал головой. — Не скрою, вдохнуть горный воздух своей грудью после заточения в тюрьме между жизнью и смертью — блаженство, которое не способны понять те, кто не терял тело. Но с чего ты взял, что мы хотели бы вернуться на небеса? Особенно таким путём. Лю Гуанъюй не ответил помрачнев. — Что здесь происходит? На поле битвы один за другим стали появляться боги войны: генерал Наньян, генерал Сюаньчжэнь, генерал Мингуан, Его Высочество Тайхуа. Их доспехи сияли, глаза переливались волнами духовной энергии. За ними торопливо последовал и второй самозванец, кажется, Янь Ди назвал его Шу Цзяоян. — Расскажи ты, — немного сердито кинул ему Янь Ди, — у меня всегда это плохо получалось. Шу Цзяоян рассмеялся: — Сколько сотен лет я уже не вёл переговоров, и ты всё ещё доверяешь их мне? Инь Юй с интересом наблюдал, как Шу Цзяоян поворачивается к группе богов войны и тихо смеётся, скрывая своё напряжение, будто у них с Ши Цинсюанем и правда было нечто общее: — Ни я, ни тот, кого вы считаете сейчас Его Величеством Циином, не являемся настоящими владельцами этих тел. Тысячу лет назад мы трое гуляли по улицам небесной столицы. Я, Шу Цзяоян, управлял ветрами, Янь Ди отвечал за Запад как бог войны, а Лю Гуаньюй был стражем западных небесных врат. Мы часто спускались вместе в мир смертных и помогали друг другу отвечать на молитвы. Это прекрасное время длилось около столетия, пока в один из прохладных зимних дней Лю Гуанъюй случайно не столкнулся на земле со своим старым другом. Эта встреча оказалось одновременно и радостной, и нет. Когда-то эти двое провели десятилетия бок о бок, вместе занимаясь совершенствованием. Ещё со школы заклинателей Лю-сюн помнил его как человека полного добродетели и стремления к вознесению. Но вместо пышущего духовной энергией заклинателя с благородной сединой на висках перед глазами Лю-сюна предстал призрак. Присутствие демонической ци было практически скрыто от восприятия бога войны, а тело не отличалось от человеческого. Казалось, это всё тот же улыбчивый и трудолюбивый шиди. Как только шок от встречи прошёл, они разговорились, словно сто лет разлуки длились не дольше, чем аромат одной свечи благовоний, а их принадлежность к разным мирам не более чем иной цвет одежд. Несбыточная мечта шиди увидеть вечно цветущие деревья оставила в душе Лю-сюна болезненный шип. Когда летнее солнце озарило цветущие лотосы, во время одной из последующих встреч он принял решение открыть небесные врата для шиди. Ни я, ни Янь-сюн не стали отговаривать его, поражённые дружеской слепотой. Это привело к катастрофе. Едва ступив на мостовую небес, шиди Лю-сюна выпустил из спрятанных в одежде сосудов опасных призраков и высвободил огромные резервы демонической ци. Дворцы у западных ворот сравнялись с землёй, а случайно оказавшиеся рядом небесные чиновники были разорваны на куски. Призрак был развеян небесным императором до того, как Лю-сюн успел спросить своего друга, в какой момент его сердце озлобилось. До слуха донеслись лишь последние слова призрака: «Шисюн Лю, я ведь не просил тебя пускать меня сюда. На границе между нашими мирами у меня была крохотная возможность сохранить нашу связь, но ты не оставил мне выбора. Я должен был сделать это, иначе…» Инь Юй услышал, как сзади к нему тихо подошёл Цюань Ичжэнь, освобождённый от пут Янь Ди силами Черновода. Юный бог больше не рвался в драку и внимательно слушал рассказ, будто тоже ощущал необъяснимое сочувствие к трём низверженным богам. Шу Цзяоян продолжил: — Насколько бы ни был тяжёл груз этих слов, как громко бы ни звучали в ушах предсмертные голоса бессмысленных жертв, когда мы втроём спустились на землю с проклятыми оковами на запястьях, наше изгнание стало больше похоже на авантюрное приключение. Без цели и направления мы скитались по центральной равнине и жили жизнью странствующих заклинателей, восполняя духовную энергию медитациями, пока на окраине королевской столицы не обнаружили заброшенный храм генерала Фанъя. У Лю-сюна не было сильного влияния на юге, мы восприняли это как знак остаться там, тем более фэншуй этого храма был поистине благоприятен для самосовершенствования. В то время на земле было множество изгнанных богов, чей разум помутился после пережитых лишений. Мы сосредоточились на борьбе с ними, установили барьер, изучали свойства проклятых оков. Основанная при монастыре Туньчжи школа просуществовала на удивление долго, нам даже пришлось незаметно отойти от дел, чтобы не вызвать подозрений. Мы должны были вернуться спустя пару поколений в качестве новых учеников, однако наши с Янь-сюном жизни внезапно прервались, и проблема отпала сама собой. Я пребывал веками в похожем на полудрёму заточении внутри проклятой оковы и даже представить себе не мог, что снова открою глаза, оказавшись в чужом теле. Картины прошлого, не принадлежащего мне, вводили мой разум в замешательство. Я не хотел жить жизнью этого человека, и я не хотел возвращаться на небеса. — Небеса ничего не значат для тебя? — перебил Лю Гуанъюй. — Не помню, когда я в последний раз сожалел об изгнании. То, что появлялось в моих сумрачных снах, было нашей жизнью на земле. — Старина Лю, — Янь Ди фамильярно положил руку на плечо Лю Гуанъюя, — нрав Шу-эра слишком мягок, чтобы сказать тебе прямо, но нам не по душе твой план. Просто признай, что наказание было справедливым и не заставляй нас больше играть роль захватчиков. На какое-то время воцарилось молчание. — Как в это оказались вовлечены Его Высочество Циин и Его Превосходительство Повелитель Ветров? — спокойно спросил генерал Сюаньчжэнь с недобрым блеском в глазах. Лю Гуанъюй был сломлен, его голос звучал более глухо и блёкло, не теряя при этом приятного низкого тембра: — Оставшись в одиночестве, я продолжил изучать заклинание на проклятой окове. Мастерство пришло ко мне слишком поздно: к тому времени, как заклинание подчинилось моей воле, тела Янь-ди и Шу-ди уже истлели. Я понял, что мои надежды были напрасны, мне оставалось раскрыть оковы и отпустить их души, но я никак не мог этого сделать. Моя духовная сила быстро росла, мне потребовалось превратить свою окову в кольцо, блокирующее божественные силы, чтобы небесная кара не ударила раньше времени. Я был в тупике. Решение пришло неожиданно. Год назад Его Высочество Циин обратился ко мне с просьбой освободить Его Высочества Инь Юя от проклятой оковы. На идеально сохранившемся теле, которое он принёс для перемещения души, чувствовался отпечаток демонической ци, и у меня было достаточно времени, чтобы изучить его. Выполнив просьбу Его Высочества, я тут же отправился на Призрачный рынок в поисках тел, защищённых от гниения этой техникой, и, к своей досаде, не встретил там ничего подобного. Но мне снова повезло. Я почувствовал эту же ауру, проходя мимо обычного рынка в королевской столице. Продавец демонического пояса выглядел как обычный человек, только из рассказов шиди я узнал, кем он являлся на самом деле. Я воспользовался этим, чтобы разыграть сцену и завладеть поясом. Изначально я не планировал использовать господина Фэна как сосуд для души. Но узнав о том, что небесный император лишь искал повод для изгнания, преисполнился гневом. Продавец с Призрачного рынка смог восстановить технику сохранения тела после смерти человека по отпечатку на поясе, поэтому пустые человеческие оболочки уже у меня на руках. Я воспользовался оковой в качестве переносчика для души и переселил господина Фэна в пустое тело. Заманить Его Высочество Циина в монастырь, где хранилась вторая окова, уже не составляло труда. Я активировал заклинание позже, чтобы не вызвать подозрений, а затем перенёс настоящих Его Высочество Циина и господина Фэна в страну за пределами центральный равнины далеко на западе. — Чунье не демонический пояс, — возразил Цюань Ичжэнь, — это духовный артефакт. Лю Гуанъюй с удивлением посмотрел на него, и уголки его губ невольно поползли вверх. Впервые за время их недолгого знакомства Инь Юй увидел на его лице лёгкую улыбку. Тяжёлая атмосфера внезапно рассеялась. — Можно ли считать это признание сожалением о содеянном? — спросил генерал Сюаньчжэнь. — Нет, я не раскаиваюсь, — ответил Лю Гуанъюй, — но у меня больше нет причин упорствовать. Я верну тела их настоящим хозяевам и покину небеса. — Значит, путешествие в мире смертных продолжится? — просиял Шу Цзяоян. — Хвала небесам, — выдохнул Янь Ди, поймав улыбку Лю Гуанъюя. Боги войны переглядывались между собой. После поражения Цзюнь У трон небесного императора так и остался пустовать, все решения со скрипом принимались путём долгих обсуждений в зале Тысячи лет мудрости. Никто не осмеливался взять на себя ответственность вынести приговор Лю Гуанъюю лично. — Вы обманули нас однажды. Почему мы должны поверить вам на этот раз? — сказал Черновод. — Я не могу передавать технику манипуляции душами в руки призраков, но здесь есть ученик моей школы, которого я обучу всему необходимому. Его Высочество Иньюй будет творить заклинание вместе со мной. Инь Юй почувствовал на себе тяжёлый оценивающий взгляд Черновода. — Хорошо. Сотни лет службы под началом Собирателя цветов под кровавым дождём оставили о нём положительное впечатление в призрачном мире, хах? В сопровождении небесных стражей все участники сражения отправились к небесным вратам. Со стороны их молчаливая процессия выглядела торжественно и печально как ритуальное шествие, ознаменовавшее конец эпохи. В этот момент на небесах только птицы с сияющим огнём оперением переговаривались между собой переливчатыми трелями. Их голоса развеивали навалившееся ощущение, что время неожиданно остановилось. Когда перед подрагивающей от дыхания зеркальной границей между небесами и землёй Инь Юй бросил взгляд на своих спутников, фигура Черновода стаяла подобно ледяной глыбе и превратилась в тонкий ручей, исчезнувший в промежутках между ровными рядами камней. Трое богов древности и трое их преемников плавно опустились перед воротами монастыря Туньчжи, ослепив почти задремавших стражников божественным светом. Хотя Инь Юй стоял прямо за Лю Гуанъюем и не видел остальных, он догадывался, кто не счёл нужным прятать сияние духовной энергии. В конечном счёте непосредственность Цюань Ичжэня сыграла им на руку. Совет старейшин не знал ни о произошедшем на небесах, ни о манипуляциях Лю Гуанъюя с проклятыми оковами, поэтому был готов предоставить им залы для тренировок, доступ ко всем свиткам в библиотеке и печать-пропуск в самое благоприятное место для медитации на территории школы. Разумеется, никто из «шести богов, спустившихся на землю нести мудрость дао для совершенствующихся» также не собирался рассказывать истинную причину их появления в монастыре. Инь Юй словно вернулся на несколько сотен лет назад во времена своего обучения. Его окружили эскизы заклинаний, черновики техник и записи Лю Гуанъюя, самые старые из которых были написаны стилем, отличным от привычного. Инь Юй не узнавал иероглифы, и, даже когда Лю Гуанъюй зачитывал их вслух, порой просил его повторить. Когда-то на таком витиеватом иносказательном языке свободно разговаривали все жители центральной равнины от торговца рисом до советника императора. Инь Юю вспомнилось, как его учитель цитировал слова древних мудрецов прерывистым и скрипучим от прогрессирующего к старости воспаления связок голосом. Потоки прошлого и настоящего перегружали разум Инь Юя. В виске начинала пульсировать боль, мешающая сосредоточиться на обучении. Он вышел во внутренний двор, чтобы освежиться мельчайшими каплями воды, летящими от фонтана, и юные воспитанники школы окружили его, наперебой спрашивая, сможет ли он показать им пару приёмов обращения с мечом. Сможет… — Если вы готовы смотреть прямо сейчас и не пропустите свои собственные тренировки. Представьте, что границы этой дорожки — стены, и вы не можете замахнуться мечом в полную силу, не задевая их… Несколько раз взяв на себя нелёгкий труд наставника боевых искусств, Инь Юй переоделся в одежды клана, надеясь, что заурядная внешность позволит ему затеряться среди старших заклинателей. Но его всё равно узнавали. Желание прогнать плывущие перед глазами магические формулы и в спокойствии побродить по собственным мыслям стало превращаться в эфемерную мечту. Однако Инь Юю было некуда убежать от осознания, насколько внимание льстило ему. Когда он скованно улыбался молодым заклинателям школы Туньчжи, краем глаза замечал, что руки Цюань Ичжэня непроизвольно сжимались. Пусть чувства Цюань Ичжэня переросли в нечто большее, чем привязанность ребёнка к своему опекуну, в нём до сих пор был жив диковатый кудрявый мальчик, готовый соперничать с каждым за внимание шисюна. Инь Юй так и не нашёл подходящего случая сказать Цюань Ичжэню, что в детстве заботился о нём не только из чувства долга. Всё равно слова не смогли бы передать щекочущее грудь тепло, когда он расчёсывал пушистые кудри, или тянущую боль в животе при виде ран на юном теле. Да и после всего, что между ними произошло, это прозвучало бы как успокоительная ложь. Оставшись в одиночестве посреди большой спальни, где горели четыре неяркие свечи, Инь Юй предавался своим ностальгическим воспоминаниям о своём клане и вдруг осознал, что чего-то ждёт. Цюань Ичжэнь не так часто приходил к нему в комнату ночью. По крайней мере не каждый день. Но Инь Юй всегда это предчувствовал и заранее доставал припрятанный среди пузырьков с чернилами свёрток со сладостями. Юный Цюань Ичжэнь мгновенно съедал большую часть лакомства, потом вдруг замирал с виноватым выражением лица и протягивал Инь Юю кусочек, зажатый в ладони. Они оба засыпали с липкими пальцами, улыбаясь каждый своим мыслям. Инь Юй сглотнул появившийся во рту вкус хрустящего кисловатого теста с мёдом. Цюань Ичжэнь действительно пришёл. Замер на пороге, вслушиваясь в тишину, будто ожидал, что его прогонят, и, встретившись с мягким взглядом Инь Юя, подошёл к кровати. Из-за того, что Цюань Ичжэнь был в чужом теле, они оба чувствовали себя неловко и легли, отвернувшись друг от друга. — Шисюн, завтра ты снова будешь заниматься этой заклинательской техникой? Сердце Инь Юя дрогнуло. Он не был настолько наивен, чтобы полагать, будто всё время, что они с Лю Гуанъюем готовились к перемещению душ, Цюань Ичжэнь из простого любопытства крутился рядом с ними. Но даже не понять, что для ритуала было всё готово… Ичжэнь, в самом деле… — Нет. Я уже освоил азы и накопил достаточно духовных сил, — ответил Инь Юй,— завтра вечером мы закончим заклинание. Совсем скоро он будет целиком захвачен блеском янтарных глаз. Инь Юй как никто ждал возвращения Цюань Ичжэня, так почему при мысли об этом в животе начинало покалывать от тревоги? — Хорошо. Инь Юй почувствовал, как матрас под ним задрожал. Цюань Ичжэнь начал шуршать простынями и ворочаться, будто никак не мог выбрать удобную позу. От его резких движений голова Инь Юя подпрыгивала на подушке. Во внутреннем дворе уже потушили основные фонари и кто-то из соседней комнаты закрыл на ночь ставни, а Цюань Ичжэнь продолжал ёрзать по своей половине кровати и теребить край Чунье. — Не волнуйся, — как можно мягче сказал Инь Юй. Забота о чужом состоянии заслонила собой его собственные страхи. Он аккуратно пододвинулся к Цюань Ичжэню, ощущая, как от места, где их спины соприкасались, по всему телу растекается тёплая волна. Шорохи прекратились. Цюань Ичжэнь прижался к Инь Юю в ответ и замер. На несколько мгновений не было слышно даже его дыхания, только спина немного подрагивала, пока он пытался удобнее уложить руки. Если они останутся лежать так, им скоро станет жарко, но Инь Юй не собирался отстраняться. Тепло мягко обволакивало его сердце, тело расслабилось, а на лице непроизвольно расцвела улыбка. К вечеру следующего дня, как и обещал Инь Юй, в голубоватом свете дюжин магических кругов оковы рассыпались в прах, а души вернулись в свои тела. Повелитель Ветров, Янь Ди, Шу Цзяоян пришли в себя до наступления темноты. Их голоса всё сильнее и сильнее отдалялись от комнаты у самого верха пагоды, где Инь Юй остался сторожить сон Цюань Ичжэня. Подавленные нежностью прошлой ночи тревожные ощущения в животе вернулись, с новой силой заставляя внутренности скручиваться и натыкаться на большие невидимые иглы. Инь Юй так и не сомкнул глаз. Его волнение оказалось ничем иным как страхом перед чувствами. Последнее препятствие между ними рухнуло, и теперь бежать было некуда. Он наблюдал за размеренным дыханием Цюань Ичжэня и пытался понять, какие картины тот рисовал в своих мечтах, когда думал о нём? Как представлял себе их любовь? Инь Юй не был уверен, сможет ли дать Цюань Ичжэню то, что тот заслуживал. Если они сблизятся, Цюань Ичжэнь, вероятно, быстро поймёт, насколько обыкновенным человеком его шисюн, и… Горло Инь Юя сдавило от тошнотворной боли. При мысли о том, что Цюань Ичжэнь перестанет с обожанием смотреть на него, сияя, как маленькое солнышко, ему хотелось вырвать себе сердце и перестать чувствовать. Связь с Цюань Ичжэнем была его плотью, прошлое — кожей, покрытой шрамами, а кровью… кровью была любовь. Солнце всё ещё не встало, но в комнате стало чуть светлее, и глаз бога войны уже был способен увидеть различие. Из десятка свеч гореть осталось только две, и от запаха расплавленного воска стало душновато. Инь Юй тяжело вздохнул и поднялся с кровати, чтобы приоткрыть ставни, затем сел обратно, разглядывая лицо Цюань Ичжэня. Ну сколько можно было спать… Будто Цюань Ичжэнь бессознательно провоцировал его сделать что-то неправильное, на что он никогда бы не осмелился. Инь Юй действительно хотел этого. Хотел… прикоснуться к нему. Инь Юй положил ладонь на щеку Цюань Ичжэня. Кожа под его пальцами была нежная, покрытая лёгким пухом. Над верхней губой росли более тёмные и грубые волоски, которые совсем не кололись: Цюань Ичжэнь всегда гладко выбривал их. Мизинец Инь Юя утопал в мягких кудрях, щекочущих его кожу. Ощущения были настолько приятными, что тёплое чувство перебороло сдержанность Инь Юя. Он полностью погрузился в них. Его ладонь скользнула по шее, где под тонкой кожей пульсировала кровь, огладила свободное от доспеха плечо и руку под широким гладким рукавом. Внешняя сторона ладони Цюань Ичжэня была шершавой: кожа обветрилась, на ней более явно проступили небольшие белые шрамы. Инь Юй машинально провёл по ней несколько кругов, будто его подушечки пальцев могли сгладить мелкие трещинки. И тогда Цюань Ичжэнь наконец открыл глаза. — Шисюн? Вместо облегчения Инь Юй почувствовал, как его волнение стало только сильнее. Их лица были слишком близко, и рука Цюань Ичжэня вот-вот ляжет ему на затылок, чтобы притянуть его ближе. Это… не должно было произойти так. Они даже не успели нормально поговорить. Потом. Потом, когда все мысли придут в порядок… — Ты слишком долго спал, — Инь Юй спрятал своё смятение за натянутой улыбкой и поспешно встал с кровати, — нам давно пора идти. На лице Цюань Ичжэня отразилась эмоция, кинжалом воткнувшаяся в самую чувствительную часть души Инь Юя. Ноги стали в два раза тяжелее, будто помимо тела тащили на себе вес вины. Инь Юй поспешил выйти из комнаты и с застывшим на лице замешательством уставился на молодых учеников клана Туньчжи, толпившихся за дверью. — Шисюн! Кудрявый гэгэ уже очнулся? — спросил самый смелый из них. — У вас скоро занятия, — стараясь придать своему голосу строгости, сказал Инь Юй, — наставник будет недоволен. — Мы просто хотели узнать, в порядке ли он. — Он… — Инь Юй с трудом подавил желание посмотреть на Цюань Ичжэня, — в порядке. Вы можете идти. Может быть, он зря отослал юношей прочь. Стоило ему остаться с Цюань Ичжэнем наедине, напряжённое молчание стало просто невыносимым. Всё ещё избегая взгляда, от которого грудь словно пронзал ядовитый клинок, он обратил внимание на вид за орнаментом деревянных перил. Перед его глазами расстилалась Королевская столица, освещаемая первыми слабыми лучами солнца и редкими бумажными фонарями. Влажный утренний воздух казался холодным и царапал ноздри. Инь Юй на мгновение закрыл глаза, чтобы сделать глубокий вдох и успокоить эмоции, но грудь превратилась в камень, потому что в этот момент пара рук робко обняла его сзади. — Шисюн, ты больше не уйдёшь? Ты ведь останешься рядом? — тихо спросил Цюань Ичжэнь, крепче прижимая Инь Юя к себе. Хотя это прозвучало как мольба испуганного ребёнка, Инь Юй сразу понял суть этого вопроса, отчего пейзаж перед его глазами заволокло белым туманом. Цюань Ичжэнь хотел услышать от него, будут ли они теперь вместе… как Собиратель Цветов и Его Высочество… как возлюбленные. Ладонь Цюань Ичжэня давила на грудь в том самом месте, где сердце Инь Юя бешено колотилось. Бушующие внутри эмоции были слишком запутанными, от них становилось горячо, как при лихорадке. Инь Юю хотелось разложить их по своим местам, как кисти для каллиграфии, чтобы всё стало понятно и привычно. Но… на это ему не дали времени. Инь Юй медленно повернулся к Цюань Ичжэню лицом. — Ичжэнь… — он прикоснулся к краю вьющейся чёлки с нежной и немного грустной улыбкой. «Не все могут говорить такие вещи прямо, как ты». Лицо Цюань Ичжэня с каждым мгновением становилось всё печальнее. Свет, льющийся из глубин его янтарных глаз, тускнел. Если солнце вдруг потухнет, мир станет холодным, потеряет краски. Исчезнет. Руки Инь Юя задрожали. Внутри что-то сломалось, разлетелось на мелкие куски и наполнило разум оглушительным грохотом. Словно удар отколовшейся каменной плиты, его поразила злость на самого себя. Сколько ещё он будет своими метаниями приносить шиди боль? Его несовершенства не имели значения. Если Инь Юй действительно мог сделать Цюань Ичжэня счастливым, то они будут вместе, пока оба любят, пока оба дышат. Инь Юй опустил руку на затылок Цюань Ичжэня, нежно коснувшись его лица и тонких волосков у уха. Он был не способен говорить, вместо звуков его голосовые связки выдавали только болезненный спазм. «Если ты уже знаешь, что это значит, то поймёшь меня?» — мысленно спросил Инь Юй и медленно наклонился к губам Цюань Ичжэня, закрывая глаза. Цюань Ичжэнь вздрогнул, его подбородок затрясся. — Шисюн… — прошептал он прямо в рот Инь Юю. Как сладко. Инь Юй коснулся кончиком языка раскрытых ему навстречу губ. Цюань Ичжэнь неуверенно ответил, порезавшись о верхние зубы Инь Юя. Его рваный вздох опалил лицо. «Не нужно бояться. Дай мне почувствовать тебя. Скорее». Только это желание выжило в пламени, охватившем тело Инь Юя. Они были так нестерпимо близко, сливались дыханием и делили жар, обжигающий щёки. Даже этого казалось ничтожно мало. Больше… Почувствовав, что его спину крепче сжимают руки Цюань Ичжэня, Инь Юй дал их ртам наконец полностью слиться в поцелуе. Милая растерянность Цюань Ичжэня продлилась недолго. Когда он «заимствовал у Инь Юя духовные силы», в его сознании, похоже, было лишь смутное понимание о том, как это делается. Он чересчур старательно крутил языком и проникал слишком глубоко. И сейчас, перехватывая инициативу, Цюань Ичжэнь делал так же. Их зубы столкнулись вновь. Инь Юй вздрогнул. Что такое разорвать поцелуй, когда влечение превысило все разумные и неразумные пределы? Это оставить себя без глотка воды посреди пустыни, это отрезать себе руку, тянущуюся к бьющему из знойных песков источнику, это… было сложно пережить. — Ичжэнь, ты… — дыхание Инь Юя сбилось, горло высохло, не давая внятно выговаривать слова, — ты хочешь проглотить меня? Румянец на лице Цюань Ичжэня стал ещё гуще. Он виновато прикусил губу и что-то неразборчиво промычал в ответ. — Всё в порядке… Просто будь немного… нежнее, — поспешно добавил Инь Юй. Цюань Ичжэнь кивнул. Вблизи его обожающий взгляд не был похож на тот, который Инь Юй привык наблюдать во времена их обучения. В нём смешался опыт пройденной боли, решимость и в то же время готовность уступить. Одно дело видеть, как взрослеют люди, но наблюдать взросление чувств было столь волнительно, что Инь Юй на мгновение забылся. И ещё, оказывается, Цюань Ичжэнь мог целовать нежно, позволяя Инь Юю отвечать настолько медленно, насколько он хотел, и смаковать вкус его губ. Инь Юй слегка прогнулся в спине, помогая Цюань Ичжэню притянуть его ещё ближе, но вместо наслаждения его тело пронзила резкая боль. Духовная энергия, до этого приятно наполнявшая его меридианы, словно взорвалась вместе с яркой вспышкой. Помутившимся от боли рассудком Инь Юй осознал, что слышит высокий свистящий звук, похожий на удары молнии. И били они прямо в его тело! Кровь вскипела. Кожа раскалилась. Инь Юй машинально схватился за Цюань Ичжэня, но мощная сила затянула его в пространство, где его органы чувств оказались отрезаны от окружающего мира. Он смутно осознал, что летит куда-то вверх. В ушах звенело. Боль стала накатывать волнами, и Инь Юй ощутил, что с каждым её приходом его меридианы вибрируют и словно расширяются, впуская всё больше духовной энергии. Это происходило совсем не так, как в прошлый раз. Несколько сотен лет назад его внутренности не выжигало молнией, в голову не бил ослепительный свет, разрывающий сознание на части, поэтому Инь Юй не сразу понял, что с ним произошло. Его постигла небесная кара. По его ощущениям трансформация тела длилась чуть ли не вечность, но, когда к нему вернулось зрение, он всё ещё мог разглядеть растерянное лицо Цюань Ичжэня, прищурившегося от света, в паре чжанов под собой и юных учеников клана Туньчжи, которые виновато подглядывали за происходящим из-за выступов на стене. Не похоже, чтобы они вообще уходили. Наверное, Инь Юй должен был рассердиться или смутиться, если бы поток духовной энергии не поднимал его всё выше, к воротам небесной столицы. Перед глазами показалась круглая мозаика с белым лотосом, украшающая площадь у небесных ворот. Под звон колокола Инь Юй рухнул на колени прямо в том месте, где светлый ряд камешков переходил в тёмный. Ему стоило больших усилий подняться на ноги. Мышцы ещё подрагивали от боли, руки едва заметно тряслись. Тело будто перековали заново. Духовная энергия теперь легко собиралась в нём и так же легко могла выйти наружу при любом неловком движении. Это было не так удобно, как могло показаться на первый взгляд. Эффективность медитаций действительно должна была резко возрасти, но какое-то время Инь Юю придётся тренироваться, чтобы не тратить на пустяки больше сил чем нужно. Прямо сейчас, когда он подумал о тяжести в теле после небесной кары, его ступни оторвались на несколько чи от земли. Полёт без меча — это же гигантские траты сил! Так можно было спустить весь запас за раз. На этом перемены не заканчивались. Энергия инь, которую он заметил во время медитации в гостинице, теперь соседствовала в его теле наравне с ян. Инь Юй мысленно приказал ей собраться у себя на ладони. Фиолетовый туман из его пальцев немедленно сформировался в лепестки персика. Изящные и, как мог предположить Инь Юй, смертоносные. Значит ли это, что небеса признали его как бога из призрачного мира? Что ж, кого, как не человека, прошедшего через смерть после сотен лет службы призракам. До тошноты логично. В личную духовную сеть для верующих посыпались молитвы. Часть от людей из западной страны, язык которых Инь Юй не понимал, часть от заклинателей из клана Туньчжи. Сила, мужество, успехи в самосовершенствовании — обычные вещи, которые просят у бога войны. Только, подождите, что ещё за покровитель влюблённых? Откуда это взялось?.. О, нет… Лицо Инь Юя начало стремительно краснеть. Он закрыл его ладонью и обречённо рассмеялся. Понятно, что о нём будут говорить на небесах. Подробности вознесения всегда были любимой темой для сплетен, а тут даже не требовалось далеко ходить. Небеса жестоко пошутили над ним, посылая небесную кару во время поцелуя. — Это достойно быть одной из прекраснейших картин, — донёсся до Инь Юя голос незнакомого небесного чиновника, стоявшего недалеко от ворот. В такие моменты обострённые чувства бога войны были особенно некстати. — «Любовь, затмевающая восходящее солнце». Разве не хорошее название? — поддержал его спутник. Прекратите. Чьи-то торопливые шаги прервали разговор. Инь Юй повернул голову и увидел как среди толпы мелькает копна каштановых кудрей. Цюань Ичжэнь спешил к нему, на ходу поправляя выбившиеся из причёски волосы, которые щекотали лицо и норовили залезть в рот. На нём не было ни доспеха, ни украшений, лицо всё ещё горело румянцем, а губы припухли. У Инь Юя не было сил думать о том, как это всё выглядело со стороны. Он просто обрадовался, что больше не должен был переживать это в одиночку. В глазах Цюань Ичжэня смешались восторг и обида. Когда он подошёл ближе, долгое время мялся, завороженно разглядывая тёплую улыбку Инь Юя, пока наконец на одном дыхании не выпалил: — Шисюн, почему ты снова убегаешь от меня?