All We`ve Got Left

— Джон, успокойся, пожалуйста. Возвращаться туда сейчас — чистой воды самоубийство! — Ты мне говоришь успокоиться?! Из-за этого сукиного сына мы лишились всего! Я лишился семьи...       Голоса двух спорящих мужчин, возня людей, вынужденных покинуть насиженное место, тревожный топот лошадей — всё смешалось в однородный гул, заставляющий виски болезненно пульсировать. Гипнотизируя бездумным взглядом мутную дымящуюся жижу на дне железной кружки, Артур Морган боролся с одним единственным желанием: умереть прямо здесь и сейчас. Каких-то несколько часов назад он был уверен, что не доживёт до сегодняшнего утра — сознание всё чаще ускользало от мужчины в кроваво-красную пелену, что застилала глаза во время очередного приступа. — Мне жаль, Джон, — низкий и спокойный голос Чарльза резко контрастировал с голосом Джона, что, судя по всему, находился на грани истерики. — Эбигейл с Джеком ты не вернёшь. Но ты нужен здесь. Ты нужен ему.       На этих словах Морган хотел усмехнуться, но получилось лишь скривиться в болезненной гримасе. В голове будто бы разорвалась динамитная шашка, мешая соображать. Джон ему и правда был нужен сейчас. И лишь затем, чтобы убедиться, что он возьмёт себя в руки и не наделает глупостей на горячую голову. Оставлять его одного в этот момент было чертовски страшно. Страшно было сообщать вести о гибели его жены и сына, понимая, что сам облажался и не успел вмешаться. Страшно было видеть, как жизнь стремительно и бесповоротно покидает молодую девушку и ребёнка, что так опрометчиво кинулся защищать мать и схватил пулю сей же момент.       В воспоминаниях Артура в который раз возник образ Эбигейл и Джека. Казалось, всё рухнуло в тот миг, когда девушка и ребёнок перестали дышать, застыв с выражением абсолютного неверия на лице. Неверия, что всё закончилось вот так.       «Мне не было нужды убивать их, мистер Морган. Мёртвые заложники бесполезны. Но мальчик оказался слишком бойким. Досадная случайность».       Да, это была досадная случайность — агент Милтон и впрямь не планировал, что четырёхлетний пацан попытается отобрать у него оружие и пристрелить.       Что ж, в одном Морган точно останется с Датчем солидарен до конца: законники те ещё лицемеры. В смерти мальчика и его матери агент видел лишь потерю инструмента для шантажа — ничего более. И от этого было до сих пор тошно и мерзко.       Артур редко чего-то по-настоящему боялся. Но сейчас страх крепко держал мужчину в своих ледяных объятиях, не давая возможности даже пошевелиться или что-то сказать, чтобы утешить друга. Морган слишком хорошо помнил себя самого много лет назад, когда практически был на его месте. Смерть близких людей сделала его озлобленным, жестоким и безжалостным. В первую очередь по отношению к самому себе. Меньше всего Артур хотел, чтобы Джон повторил его судьбу, но, видя бушующую ярость в глубине тёмных глаз, он не мог его осуждать. Не сейчас. Будь у самого Моргана хоть немного сил — он бы с радостью выбил всю дурь из предателя, разрушившего изнутри их семью. — Он тоже сегодня потерял кого-то из родных? — голос Падающего Дождя прозвучал совсем рядом, вырывая мужчину из оцепенения. Индейский вождь не спеша обошёл деревянный ящик, на котором сидел Артур, и встал рядом, сцепив руки за спиной. — Мы все сегодня кого-то потеряли, — глухо прохрипел Морган и, чуть поморщившись, сделал глоток из кружки. Резкий травяной запах ударил по ноздрям, но, к удивлению мужчины, отвар немного успокоил горло, вечно саднящее от кашля. Голова всё ещё ныла, но гул в ушах стал немного тише. — Как вы? — Мой сын был уверен, что смерть в бою приносит славу, — задумчиво произнёс вождь, обводя взглядом временный лагерь. — Но в итоге у нас даже не осталось времени похоронить его со всеми почестями. Как подобает сыну вождя.       Несмотря на всю суматоху Артур не смог позволить себе оставить тела женщины с ребёнком гнить среди прочих трупов в помещении старого склада. Он и без того достаточно подвёл их, чтобы теперь просто бросить. Морган сам был одной ногой в могиле, а всё, что он хотел сделать, прежде чем достойно уйти, пошло крахом. Сэди Адлер помогла вывезти тела из Ван Хорна в отдалённое место и похоронить их более-менее по-человечески. Затем Артур попрощался с женщиной, попросив спасать себя в первую очередь и оставить разборки с предателем ему. Она и так сделала больше, чем должна была. — Он спас мне жизнь, — пробормотал Морган, медленно цедя отвар. — Хотелось бы верить, что не напрасно. — Почему вы считаете, что это может быть напрасно?       Пожилой индеец едва заметно улыбнулся, слегка наклонив голову. Артур мог лишь поразиться стойкости духа этого человека. Потерять сына, быть практически изгнанным со своей родной земли чужаками и быть не в состоянии дать отпор, но при этом пытаться вести душеспасительные беседы с тем, кто меньше всего этого заслуживает. Морган явно многое упустил в этой жизни.       Вопрос поставил мужчину в тупик. Парящий Орёл, хоть и был безрассуден, но обмен его жизни на жалкую угасающую жизнь бандита — неравноценен и бессмысленен. Сын вождя боролся с несправедливостью по отношению к своему народу и, возможно, тем самым подписал им приговор. И себе заодно.       Что же Артур? Винить в своей судьбе ему было некого, разве что себя самого. И тот единственный раз, когда он хотел поступить правильно — закончился почти провалом. «Почти» это стало тогда, когда Джон Марстон буквально воскрес из мёртвых, появившись в лагере банды в тот момент, когда бывшие товарищи наставили друг на друга оружие. Тяжело дышащий, в ссадинах, с простреленным плечом, но живой.       И теперь он не отпускал Моргана на Тот Свет, вцепившись железной хваткой, как утопающий хватается за своё единственное спасение. — Джон, погоди...       Измученные лёгкие горели огнём, отказываясь брать кислород. Голову мужчины будто сдавило стальным обручем, а перед глазами мельтешили тёмные пятна. Артур в очередной раз рефлекторно ухватился за пылевик Джона, чтобы не свалиться с единственной лошади, что осталась у них на двоих, после того, как жеребец Моргана пал от пуль преследователей.       Непонятно как им удалось оторваться от Пинкертонов, прочёсывающих окрестности, словно натасканные гончие, но расслабляться было рано, поэтому Марстон гнал коня прочь от опасности, практически не щадя животное, что уже было всё в пене. Несколько раз Артур чуть не терял сознание от нехватки воздуха, но кое-как держался, чтобы Джон смог убраться подальше, не отвлекаясь на его проблемы. Но теперь мужчина чувствовал, что может просто не совладать со своим ослабшим телом и рухнуть на землю, что проносилась под копытами жеребца с чудовищной скоростью. — Джон... — Даже не думай подыхать, Морган!       Коня Джон всё же притормозил. Обернулся через плечо, обеспокоенно глядя на старшего мужчину, что сейчас больше походил на бледную тень самого себя. В глазах Марстона Артур успел разглядеть практически животный страх вперемешку с отчаянием и какой-то ледяной решимостью. К своему ужасу Морган понимал, что его смерть будет для Джона последней каплей после потери семьи и распада банды. Того Джона Марстона, которого всю жизнь знал Артур может просто не стать. — Я в порядке, — соврал Морган по-инерции. — Просто дай пару минут. Лошадь тоже пусть отдохнёт. — Оно и видно, — рыкнул Джон себе под нос, выбираясь из седла. — Ни хрена ты не в порядке.       Спорить Артур не стал. Молча слез с коня, прошёл к ближайшему дереву и привалился спиной к шершавому стволу, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Внезапно воцарившаяся тишина казалась ирреальной, словно всё происходило во сне. Из оставшихся звуков было лишь тяжёлое дыхание коня, которого гнали без передышки будто бы вечность, да собственный пульс в ушах, постепенно приходящий в норму. Словно и не было ни череды смертей, ни предательства, ни безумия Датча — ничего. Только предрассветная мгла, которая скоро растает в первых лучах солнца.       Отыскав в сумке полупустую флягу, Морган поднёс её к пересохшим губам и сделал несколько глотков, чтобы немного смягчить содранное горло. В чудеса мужчина не привык верить, но рецепт индейцев и правда ощутимо облегчал его состояние на какое-то время. Быть может, прописанные врачом в Сэн-Дэни покой и чистый воздух позволят выиграть ещё немного времени у Смерти. Бросить Джона одного на растерзание тому кошмару, что свалился на них в последние дни — Артур не мог этого допустить. Конечно, Марстон уже далеко не ребёнок, которого следует опекать, но то, через что им обоим сейчас приходится проходить, способно сломать кого угодно. Когда несколько лет назад Артур лишился Элизы и Исаака, у него всё ещё оставалась банда, семья, которая вырастила его и не дала пропасть. Сейчас же от жизни как у него, так и у Джона — остались они сами. Не станет одного — не станет и другого. От осознания этого факта хотелось буквально рвать волосы на голове, но вместо этого Артур просто молча наблюдал за Джоном, который будто бы находился в каком-то своём личном вакууме.       Марстон сидел на холодной земле и курил, глядя пустым взглядом куда-то перед собой. Адреналин от перестрелки и погони схлынул, уступая место опустошённости и подавленности. Хотелось подойти, приободрить словом или действием, но Артур отлично понимал, что любые попытки утешить не возымеют должного эффекта. Им нужно найти место, где можно будет отдохнуть и продумать свои дальнейшие действия. Идти особо некуда, а с одной лошадью, да и с состоянием Моргана они не уйдут далеко. — Эй, Марстон, — тихо позвал Артур, поёжившись от утренней прохлады, когда его уставший разум всё же посетила одна мысль. Джон молча повернул голову в его сторону, дав понять, что слышит. — Мы можем попробовать нагнать Чарльза и других индейцев. Он собирался помочь им покинуть резервацию после той заварушки на нефтяных приисках. — Ты знаешь, куда они собирались направиться? — безэмоционально прохрипел Марстон, гася недокуренную сигарету о землю и поднимаясь на ноги. — Нет, — признался старший, глядя на стремительно светлеющий клочок неба над головой.       Где-то совсем рядом послышался щебет первых ранних птиц, возвещая о наступлении утра. — У них была ночь на сборы. Думаю, если они выдвинутся с рассветом, то мы успеем пересечься. Едва ли целое племя будет двигаться быстро.       Джон молча опустил взгляд к своим сапогам, очевидно, размышляя над предложением. Вариантов у них на самом деле не так много, а точнее, нет совсем. Держаться рядом с людьми, которых знаешь и которым доверяешь, было единственным верным решением в их ситуации. По крайней мере, первое время — Артур не решался загадывать слишком далеко. — Тогда тащи свою задницу сюда, Морган — нам лучше бы поторопиться. — Я надеялся помочь Джону с семьёй убраться подальше, — мужчина допил содержимое кружки и потянулся, разминая затёкшую спину. — В итоге его жена и ребёнок мертвы, а я ничего не смог с этим сделать. — Полагаю, он не хотел бы потерять ещё и вас. — Тут я тоже бессилен, увы. — Не торопите события, мистер Морган. Вы всё ещё живы и всё ещё нужны вашему другу. Вы не один раз помогали мне, так что я постараюсь помочь вам. Отчасти ради моего собственного сына.       Артур потерянно моргнул, размышляя над словами вождя. Нет, он точно что-то упускает — возможно, дело было в банальной усталости пережитом стрессе, но прямо сейчас мужчина плохо соображал. Он был лишь немо благодарен людям, что позволили ему с Джоном остаться рядом с ними на какое-то время. Быть может, лично Артур не был в ответе за их беды, но даже косвенная вина не позволяла расслабиться и принять всё, как должное. О какой ещё помощи говорит Падающий Дождь? — Вам сейчас лучше поспать и набраться сил, — продолжил вождь, видя, в каком состоянии находится его собеседник. — Мне нужно будет кое с кем поговорить завтра — потом мы решим, что делать дальше. А пока отдохните.       На этих словах индеец оставил Артура одного в полнейшей растерянности. Видимо, ему правда нужен крепкий сон. Тяжело поднявшись с ящика, мужчина спрятал теперь уже пустую кружку в сумку и отыскал взглядом свою палатку. Ночевать среди коренных американцев было немного странно, особенно после того, что случилось с бандой. Раньше он бы не придал значения их проблемам, но сейчас Морган был словно не в своей тарелке от того, что вынужден искать временный приют рядом со всеми этими людьми, положение которых было ничуть не лучше его.       Палатка Джона, как и палатка Артура стояли немного особняком ото всех остальных людей в лагере. Раненное плечо Марстона обработали и перевязали, но его левая рука была сейчас практически бесполезна, так что пришлось обратиться за помощью к Чарльзу, чтобы устроиться на ночлег. Сам мужчина сидел возле костра, бездумно помешивая угли длинной веткой. Ещё с детства, если Джон нервничал или был чем-то очень сильно разозлён, он старался переключить своё внимание на какую-то мелкую рутину: чистил оружие, гулял с лошадьми или метал ножи в стволы деревьев. С простреленным плечом вариантов было не особо много. Но вместо привычного в подобных ситуациях раздражения лицо Марстона выражало лишь сильнейшую усталость.       Приближение осени ощущалось в ночах, что раз за разом становились всё прохладнее. Плотнее запахнув куртку, Артур растёр ладонями плечи, надеясь, что в его дискомфорте виноват холодный воздух, а не начинающаяся лихорадка, что в последнее время стала частым явлением. Грузно опустившись на расстеленную шкуру какого-то животного рядом с Джоном, Морган бросил на младшего короткий взгляд, сам не зная, что ожидал увидеть. Надо бы что-то сказать, только вот нечего. Сам Артур был пока ещё живым напоминанием о том, что всему, что Марстону было когда-то дорого, пришёл конец или вот-вот придёт. Стоило бы просто сразу пойти в палатку и не мельтешить перед глазами подавленного мужчины, но что-то крепко держало Моргана на месте, не давая уйти. Возможно, дело было в уютном пламени костра, что дарило мягкое тепло и какое-то подобие успокоения. Или же Артур просто боялся оставлять Джона наедине со своими мыслями — это никогда не доводило до добра. — Ты знаешь, Датч ведь просто бросил меня умирать, — еле слышно прохрипел Марстон, не поворачивая головы к Артуру. — Первые несколько минут от боли я почти не мог шевелиться, но, клянусь, он видел, что я жив. И просто ушёл. — Он сказал мне, что ты не выжил. И точно так же бросил меня на заводе Корнуолла. Если бы не Парящий Орёл, меня бы уже не было в живых.       Ветка в руках Джона звонко хрустнула и надломилась от того, с какой силой её сжал мужчина. Артур вновь опасливо глянул на Марстона, что злобно зашипел, очевидно, загнав занозу в палец. Джон всегда имел взрывной характер, но сейчас причин для ярости было через край — спорить с этим было бы глупо. Возможно, из него вышел дерьмовый муж и отец, но и Эбигейл, и Джек так или иначе были частью их большой семьи, которой не стало в один день из-за одной лживой твари. Морган всё ещё с содроганием вспоминал, как человек, заменивший ему отца, и глазом не повёл, когда Мика застрелил Сьюзан Гримшоу. Женщину, что верила в их лидера даже в самые худшие времена. Это всё ещё походило на кошмарный сон.       Глаза закрывались против воли хозяина, Морган был готов отрубиться прямо здесь, не добравшись до палатки. Пламя костра расплывалось перед глазами, превращаясь в яркое жёлто-оранжевое пятно. Краем уха Артур услышал, как завозился Джон: нервно откинул ветку в сторону и тут же глухо замычал от резкой боли в раненом плече. Потом затих, обратив внимание на то, что мужчина рядом с ним практически заснул в сидячем положении. — Эй, — Артур почти вздрогнул, когда на его плечо легла чужая ладонь. — Ты как?       С огромным усилием разлепив веки, Морган повернулся к Джону, что теперь смотрел ему прямо в глаза. И в его взгляде не осталось ни следа недавней ярости или злости — только какой-то почти детский испуг, словно перед Артуром сидел не взрослый мужчина, а малец, потерявший родителей в толпе. Примерно так он выглядел, когда его буквально вырвали из лап смерти будущие наставники. Потерянный, сбитый с толку, абсолютно не понимающий, что ему делать дальше. А ещё в тот день, когда Артур узнал, что Джон не умеет плавать, мужчина смог лицезреть буквально всю палитру эмоций младшего: от внезапной паники до кипящего гнева. — Эй, завязывай дуться уже, малыш Джонни. А то совсем, как девчонка! В лагере всем расскажу, во умора будет.       Артур еле заставил себя прекратить хохотать, глядя на то, как худощавое, насквозь мокрое существо, отдалённо напоминающее Джона Марстона, злобно смотрит на него сквозь длинные тёмные пряди, налипшие на раскрасневшееся лицо. Ещё каких-то пару минут назад глаза подростка выражали неподдельный ужас от внезапного падения в небольшое озерцо, близ которого был разбит их лагерь, а сам Джон в панике беспомощно барахтался, поднимая кучу мелких брызг и пугая лошадей.       Артур давно обратил внимание на то, что Марстон никогда не заходил в водоёмы глубже, чем по пояс и отмахивался от любых дурачеств в воде со стороны старшего или предложений поплавать. Мысль о том, что Джон просто напросто не умеет держаться на плаву, вызывала у Моргана смесь неверия и желания самым подлым образом проверить свои догадки. И теперь, стоя на берегу и глядя на отборно сквернословящего подростка, Артур не скрывал довольной и ехидной ухмылки, чем злил младшего ещё сильнее. — Кто бы говорил что-то про девчонок, Морган! — кое-как стянув с себя мокрую рубашку, Марстон принялся её отжимать, всё ещё стоя по колено в воде. Несмотря на середину июля водоём, скрытый от солнца тенью от крон деревьев, был достаточно прохладным, отчего тело Джона вмиг покрылось мелкими мурашками. — Целыми днями что-то строчишь в своём дневнике — очень по-мужски! — Прикусил бы ты язык, мелкий паршивец, — предупредительно рыкнул Артур, нахмурившись. — Ты первый начал! — Первый начал истерить, оказавшись в воде? — Пошёл ты, Морган!       Слабо улыбнувшись на свои воспоминания, Морган глухо хмыкнул. — Эй, ты чего? — растерянность сменила недавний страх на лице Джона. Артур был рад даже этому. Осознавать, что Марстон боится за его бесполезную шкуру — было неприятно. Да и говорить о своём состоянии он не хотел — всё и так слишком очевидно. — Да вспомнил вот, — мужчина задумчиво почесал отросшую щетину на подбородке и покачал головой, — как пытался тебя плавать научить. Забавное было время.       В ответ на это Джон лишь закатил глаза, убирая руку от Моргана и облокачиваясь о свои согнутые колени. — Раньше мне всё время казалось, что ты хочешь меня убить и выдать это за несчастный случай, — еле слышно промычал Марстон, видимо, тоже вспоминая что-то из минувших дней. — Почему ты вдруг вспомнил это?       Артур лишь пожал плечами, не собираясь посвящать младшего в свои размышления. В последнее время он много чего вспоминал: хорошего или плохого. О том, как всё началось для него и о том, как всё должно было закончиться. С завершающей главой его жизни вышел явный промах, и мужчина теперь понятия не имел, что ему делать. Он прекрасно умел исполнять поручения бывшего лидера, но никогда не был хорош в планировании. По крайней мере, в планировании собственной жизни.       Тело и сознание настойчиво требовали сна и Артур, вяло пожелав Марстону доброй ночи, кое-как перебрался в свою палатку и упал на расстеленный спальник. Мир опасно кружился, словно мужчина перебрал крепкого спиртного, но сильно задумываться над причинами такого состояния Морган не хотел. Нужно просто воспользоваться моментом, пока отвар из трав приглушает боль в груди, и хорошенько выспаться. И, может даже, встретить новый день с ясными мыслями.       Медленно проваливаясь в объятия сна, мужчина вполуха слушал уютный треск костра снаружи, шелест сухих листьев, подгоняемых прохладным ветром и редкие болезненные стоны Марстона, что остался сидеть в одиночестве. Если не думать о недавних событиях, то можно было бы подумать, что всё по-старому: утром Морган будет разбужен строгим голосом мисс Гримшоу, отчитывающей девушек за оставленную грязную посуду, умоется холодной водой из бочки, выпьет кружку горячего кофе и, быть может, на весь день пропадёт где-нибудь на охоте. Вернётся к вечеру уставший, грязный, в царапинах и ссадинах, но с упитанной тушей крупной дичи на крупе лошади, чем обязательно вызовет одобрение Пирсона и остальных членов банды, что соскучились по свежему мясу. Уставший разум наконец позволил мужчине принять желаемое за действительное, отпуская его в царство Морфея.       Когда из палатки Моргана послышалось спокойное сопение, иногда прерываемое редкими всхрапываниями, Джон понял, насколько сильно устал он сам, но уходить отчего-то не спешил. Наблюдал издалека за людьми в лагере, что готовились ко сну, выцепил взглядом Чарльза, который, по всей видимости, должен был стоять в дозоре этой ночью.       Рана в плече разнылась не на шутку, неприятно пульсируя под повязкой, тело пробрал лёгкий озноб, заставляя Марстона поёжиться и плотнее запахнуть грязный пылевик.       «Только не это».       У него поднимался жар, а это означало, что ночь предстояла долгая. Можно приглушить своё состояние каким-нибудь тоником, но этого хватит от силы на несколько часов. Потом Джон будет до рассвета ворочаться со спины на здоровый бок, балансируя где-то на грани сна и яви. Во рту как-то резко пересохло и Марстон, пересилив ломоту во всём теле, поднялся с насиженного места, чтобы подойти к своему дремлющему неподалёку жеребцу и отыскать в седельной сумке каким-то чудом уцелевшую бутыль самогона. Жажду не утолит, но на время отвлечёт от паршивого состояния. Откупорив крышку, мужчина плюхнулся обратно на землю, где сидел до этого.       Хватило пары глотков, чтобы сознание начало заволакивать вязким туманом. Загипнотизированный пляшущим в костре пламенем, Джон слушал далёкое уханье совы, шорох от возни каких-то ночных животных, стараясь не обращать внимание на собственный пульс, что с каждой минутой будто бы становился всё громче. Думать о том, что произошло, о том, что его ждало, что ждало Артура — не хотелось совершенно. Прошлого уже не вернёшь, а будущее представлялось столь же зыбким, как и надежда хоть на что-то хорошее. Если он вновь уйдёт в мысли о случившемся — точно совершит какую-нибудь глупость.       «Эбигейл с Джеком ты не вернёшь. Но ты нужен здесь. Ты нужен ему».       Взгляд вновь зацепился за палатку, где спал Морган. В ночь их побега из Бивер Холлоу на мужчину было страшно смотреть: некогда крепкое тело будто высохло, широкая грудь опала, под распухшими глазами залегли тёмные круги, скулы ввалились, отчего лицо стало напоминать туго обтянутый кожей череп. И всё это за катастрофически короткое время. Артур не распространялся особо о своей болезни — даже в самом паршивом состоянии он не любил жаловаться и как-то демонстрировать слабость. Впервые Джон заметил неладное спустя несколько дней после освобождения из тюрьмы, когда над их лагерем словно нависла чёрная тяжёлая туча, мечущая гром и молнии каждую секунду. Артур всё время держался поодаль от остальных, чаще дремал где-нибудь в тени раскидистого дерева, надвинув шляпу на лицо, или писал что-то в своём дневнике, выглядя при этом чертовски уставшим. Марстон ещё из детства прекрасно помнил, что спрашивать старшего брата о его проблемах — затея заведомо провальная, а поэтому всё, что он мог делать, это кидать тревожные взгляды на мужчину, ожидая, что однажды ответ явится сам.       И явился.       Джон не был знатоком в болезнях, но кровь на ладонях и губах Моргана после тяжёлого приступа кашля говорила сама за себя. Артур поспешно вытер ладонь о штаны, прочистил горло, промычал под нос своё привычное «я в порядке», в то время, как у Джона внутри всё похолодело, но сам он так ничего и не сказал, до боли кусая нижнюю губу. Марстон слышал, что туберкулёз не щадил никого, сжигая человека изнутри за считанные месяцы, а их образ жизни явно не добавлял Артуру здоровья. Да, вся их жизнь была связана с постоянным риском умереть от пули, ножа или когтей дикого животного, но ничто из этого не пугало так, как беспомощное ожидание неминуемого конца.       Сам не заметив, как допил последние капли спиртного, Джон с сожалением глянул на пустую бутылку в своей здоровой руке. Рана всё ещё болела, но теперь эту боль было легче игнорировать. В воздухе витал запах приближающегося дождя, а горизонт то и дело освещали яркие всполохи зарниц, поэтому остатками здравого рассудка Марстон принял решение всё же перебраться в палатку, хотя тело было не против заснуть прямо возле костра. Заснул он достаточно быстро, но среди ночи был разбужен разбушевавшейся непогодой и усилившейся лихорадкой. Обычно шум дождя расслаблял и успокаивал мужчину, но сейчас больному сознанию казалось, что снаружи, как минимум, бушует торнадо, что вот-вот снесёт палатку и его заодно. Несколько раз Джон забывался тревожным сном и просыпался от очередного раската грома, сотрясшего землю под спальником. Лишь к рассвету организм будто бы сжалился над ним и дал возможность провалиться в глубокий сон без сновидений.