All We`ve Got Left

      Проснувшись, Джон чувствовал себя так, словно по нему пробежал табун диких мустангов. Болело теперь не только плечо, но и всё тело. Во рту снова было сухо, но сил на то, чтобы встать и отыскать флягу с водой просто не было. Хотелось вырубиться и не просыпаться минимум сутки, но у организма было своё мнение на этот счёт. Как он и предполагал, выпивка помогла ненадолго, и большую часть ночи мужчина провёл в бреду и лишь ближе к рассвету смог вновь забыться.       Когда мужчина кое-как открыл глаза и упёрся взглядом в потолок палатки, то увидел, что наступило утро. Или даже день. Дождь по-прежнему тарабанил по натянутой ткани, отбивая всякое желание двигаться. Раз его до сих пор не разбудили, то лагерь пока никто не сворачивает, а значит, можно попробовать подремать ещё немного. Спустя несколько минут Марстон снова забылся беспокойной полудремой, всё ещё отдалённо слыша шум дождя и ветра, чавканье грязи под чьими-то сапогами и глухие раскаты грома. Но даже такой сон был куда более приятен, чем то, что творилось с ним ночью под лихорадкой.       Во второй раз он проснулся уже от того, что кто-то осторожно трясёт его здоровое плечо. Хотелось просто-напросто пристрелить нарушителя спокойствия, но тело слишком ослабло даже для того, чтобы потянуться к оружию. Идея притвориться спящим тоже не спасла, поэтому осталось лишь через силу разлепить веки и взглянуть на того, кто продолжал настойчиво будить его. — Чего надо? — злобно буркнул Джон, увидев перед собой Артура, чьё лицо, казалось, стало ещё бледнее, чем вчера.       Смотреть на него такого было неприятно и Марстон поспешил отвести взгляд, ощущая волну жгучей неприязни к самому себе. В любой день или момент он может лишиться последнего близкого для себя человека, но вместо того, чтобы проявить хоть каплю беспокойства или заботы он просто воротит нос, будто ему плевать.       «Чёртов трус».       Может, Артур и не смог спасти Эбигейл с Джеком, но в отличие от самого Джона, он хотя бы попытался сделать что-то для его семьи. И всё ещё пытается не дать своему непутёвому брату потерять себя окончательно. — Нам пора собираться, — безэмоционально произнёс Морган, убирая руку от Джона. Обвёл взглядом палатку, не задерживаясь на чём-то конкретном, потом снова переключил внимание на Марстона. — Как твоё плечо? — Нормально, — еле слышно прохрипел в ответ Джон, прекрасно зная, что весь его вид говорит об обратном. Благо, Морган решил не вдаваться в подробности. — Ладно, — Артур кивнул больше самому себе, чем собеседнику, очевидно, думая о чём-то своём. — Собирайся, мы уезжаем, — пробормотал он прежде, чем вылезти из палатки на свежий воздух.       Дождь вроде бы прекратился, оставив после себя характерный запах влажной земли и прелой листвы, но солнце так и не показалось из-за тяжёлых серых туч. Время было давно за полдень, но из-за погоды складывалось впечатление, что настал вечер и пора готовиться ко сну. В последние дни, если Морган не был на каком-нибудь деле, он просто спал весь день, не в силах делать что-либо ещё. Чаще где-нибудь в дикой местности подальше от Бивер Холлоу, где всё давно шло под откос, а он не мог ни на что повлиять. Слушать звонкое щебетание птиц, треск костра, шум ветра в кронах деревьев было куда приятнее, чем вечную грызню товарищей по банде или пьяный бред Пирсона, что давно плюнул на свои обязанности лагерного повара. Артур его не осуждал, но сам забываться в алкоголе не горел желанием.       Настроения в рядах индейцев были ничем не лучше, но Морган не намерен был лезть в их дела, если только его самого об этом не попросят. Просто молча следовал за этими людьми, не зная куда и зачем. Чарльз говорил что-то о Канаде, о других племенах, к которым можно попробовать примкнуть.       Артуру было всё равно.       Следующие несколько дней слились в один: всё светлое время суток они ехали верхом, иногда делая небольшие привалы, на ночь разбивали лагерь подальше от крупных поселений, а с утра продолжали путь. Пару раз они с Джоном, как единственные белые мужчины в их группе, выбирались в город за припасами и медикаментами. Хотя в основном Марстон брал инициативу на себя, так как самочувствие Артура оставляло желать лучшего. Отлёживаться в палатке Морган отказывался, не желая отпускать младшего одного, вслух мотивируя это тем, что с не до конца зажившим пулевым ранением от Джона будет мало толку. Да и награды за их головы никто не отменял, поэтому приходилось постоянно быть начеку. В ответ на это мужчина лишь фыркал, но не возражал. Марстон и в своём привычном состоянии притягивал неприятности, а с тем, что свалилось на него в последние дни — он являл собой динамитную шашку с зажжённым фитилём. Он был пугающе молчалив и задумчив, почти не притрагивался к алкоголю, словно замышлял что-то, чем не желал ни с кем делиться. На все попытки завести диалог отвечал сдержанно, но односложно. И лишь на короткое мгновение в тёмных глазах можно было разглядеть нечто тревожное, что Джон тщательно прятал ото всех и даже самого себя.       Смертельно хотелось курить, но ощущать, как и без того измученные лёгкие горят огнём — хотелось гораздо меньше. Из всего, что мог сейчас себе позволить Морган, вреда не приносил ему только сон и странно пахнущие травяные отвары. Чтобы хоть как-то занять себя, мужчина бездумно поглаживал мощную шею лошади, что одолжили ему индейцы, и еле слышно что-то приговаривал. Животное не противилось, тем более, что Артур недавно угостил его кубиком сахара. — Артур?       Мужчина едва ли не вздрогнул от того, как незаметно подошёл к нему Чарльз. Обернулся через плечо, встречаясь взглядом со Смитом, и облегчённо выдохнул.       «Совсем плохой стал». — Чарльз, — Морган кивнул подошедшему и повернулся полностью, убирая ладонь от конской шеи. Животное разочарованно фыркнуло и, опустив голову к земле, принялось щипать редкую траву. — Падающий Дождь хотел поговорить с тобой насчёт… — темнокожий мужчина замялся, подбирая слова, — …твоего состояния.       Артур глухо усмехнулся, поправляя шляпу на голове. О чём, собственно, тут можно было говорить? Да, несколько дней назад вождь сказал, что желает помочь, но он уже сделал достаточно, позволив им с Джоном путешествовать вместе с его народом, пока… Морган сам не знал, что именно «пока». Костлявая могла забрать его в любой день, подсознательно он этого ждал. Он вымотан морально и ещё больше — физически. Он пришёл к смирению уже давно, чтобы сейчас строить какие-либо иллюзии насчёт своей дальнейшей судьбы. За Джона было всё ещё страшно, но рано или поздно ему бы пришлось двигаться дальше самому. Им бы только поговорить по-человечески хотя бы напоследок. Но в последнее время между мужчинами словно выросла невидимая стена, держащая их на расстоянии друг от друга. Как в первые дни после возвращения Марстона из своего годового загула. Сейчас это казалось чем-то глупым и незначительным. — Моего состояния? — всё же переспросил Морган, решив, что, возможно, он что-то не так понял. — Да, — Смит утвердительно кивнул. — Племена коренных жителей иногда практикуют свои нестандартные методы лечения тяжёлых болезней. Сам я свидетелем не был, но не раз слышал, что шаманам удавалось буквально вытягивать людей с того света.       Это бред какой-то. Индейский вождь убедил местного шамана помочь ему с помощью… Ритуала? Должно быть, Артур уже умер или сильно бредит. И дело было не только в том, что Морган не привык верить в чудеса, а ещё и в том, что он просто не заслуживал даже призрачного шанса на спасение. Он уже просрал свою попытку на искупление, и на этом, пожалуй, можно было ставить жирную точку. — Парящему Орлу это не особо помогло, — саркастически пробубнил мужчина, отводя взгляд. Он сам не мог понять, почему ему не нравился этот разговор, словно ему предлагали не помощь, а пытки. — Не дури, — Чарльз неодобрительно нахмурился. — Сына вождя убила пуля, с ней невозможно договориться. — А с туберкулёзом, стало быть, можно? — непроизвольно рявкнул Морган, сразу стыдясь своего резкого тона. Но Смита, похоже, это не смутило. — Ты ничего не потеряешь, если позволишь другим людям позаботиться о тебе.       Чарльз Смит нравился Артуру своим спокойствием, рассудительностью и какой-то несвойственной для бандита теплотой к ближнему окружению. С самого момента его присоединения к банде, Моргану казалось, что Смит среди них был самым порядочным, насколько это слово вообще было применимо к человеку вне закона.       Конечно, сам Артур был привязан к банде, заботился о её членах, как мог, но открыто проявлять светлые стороны своего характера отчего-то не любил. Исключением был разве что Джек. Рядом с этим мальцом мужчина словно становился другим человеком, ещё не успевшим разочароваться в жизни и озлобиться на весь мир. Чаще улыбался, по-доброму шутил, без капли яда или доли сарказма.       Смерть мальчика и его матери стала последним гвоздем в крышке гроба его желания жить.       Отстранённое и молчаливое поведение Марстона лишь усиливало апатию, но иного ожидать и не стоило. Да, из Джона вышел хреновый семьянин, но именно в тот самый момент у него не было возможности что-то предпринять, в отличие от Артура, что успел мысленно похоронить друга.       Артур до сих пор ощущал себя словно в дурном сне, от которого он не может проснуться. Но что с этим делать, мужчина не имел ни малейшего понятия. Потерянное состояние и абсолютная беспомощность раздражали, не давая мыслить адекватно. Но с Падающим Дождём всё же следовало поговорить, хотя бы из уважения к нему. — Я последний, о ком здесь нужно заботиться, Чарльз, — выдохнул Морган, провожая взглядом стаю птиц высоко в небе. — Но поговорю с вождём, раз он настаивает.       Чарльз удовлетворённо кивнул прежде, чем развернуться и уйти по своим делам, оставляя Артура наедине со своими мыслями. Мужчина кинул взгляд на лошадь, словно та могла поддержать его мудрым советом, потёр в задумчивости шею и направился к лагерю. Цепляя по пути взглядом их с Джоном палатки, он успел заметить сгорбленную спину Марстона возле костра. Очевидно, мужчина только проснулся и собирался позавтракать: подкинул веток в огонь, залил кофейник, раскрыл консервы. Рана на его плече немного затянулась и такая мелкая рутина стала даваться ему значительно легче. Артур с тихой грустью вспомнил те времена, когда и на нём всё заживало, как на собаке. Сейчас даже старые ранения и ушибы, словно сговорившись, решили напомнить о себе, отдавая тупой болью то здесь, то там. Хотелось плюнуть на всё, заползти в палатку и дать уставшему телу хоть немного покоя. Смерть во сне была как никогда желанна.       На людей в лагере Морган старался не смотреть. На него, вроде бы, никто не обращал особого внимания, но мужчина будто бы кожей ощущал редкие настороженные взгляды, брошенные исподтишка. Недоверие и осторожность были более, чем оправданы. Не желая мельтешить перед глазами индейцев дольше необходимого, Артур быстро отыскал взглядом Падающего Дождя, что сидел возле своей палатки, раскуривая трубку, и ускоренным шагом направился к нему. Заметив идущего к нему мужчину, вождь приветственно кивнул и взглядом указал на место рядом с собой. — Чарльз передал, вы хотели меня видеть, — кивнув в ответ, Морган опустился на деревянный ящик и облокотился о колени. — И я рад, что вы решили прийти, мистер Морган, — выпустив облачко белесого дыма, Падающий Дождь чуть сощурился от ярких утренних лучей. — Полагаю, вы уже знаете причину. — Да, — отозвался Артур, чуть помедлив. — Но не вижу в этом смысла. Я прожил дурную жизнь и… — он набрал в лёгкие воздуха и тяжело выдохнул, — счастливый конец мне вряд ли светит. — Я ожидал, что вы скажете нечто подобное. Тем не менее, вы всё ещё здесь и всё ещё живы. Мой сын решил умереть за вас.       На этих словах Морган до боли стиснул челюсть, чтобы подавить полный негодования вздох. Это неправильно. Все эти бессмысленные смерти: Парящий Орёл, Эби, Джек… Если наверху в небе кто-то и был, то он издевался над ним самым жестоким образом. Возможно, в наказание за всё ему приходится наблюдать за тем, как уходят из жизни хорошие люди. Жизни скольких людей оборвал он сам? Сколько из них того по-настоящему заслуживали?       От резкой боли в висках Артур зажмурился, потирая пальцами переносицу. — Я не могу ничего обещать, мистер Морган, — продолжил вождь, как ни в чём ни бывало. — Этот метод… Применялся нашими предками довольно часто раньше. До того, как сюда прибыли чужаки. Но мы, как и прежде, сохраняем свои знания и применяем, когда обычная медицина бессильна. Однако это и опасно тоже. Духи-помощники могут как спасти, так и убить больного. — Духи? — Морган отнял руку от лица и слегка выгнул бровь в удивлении.       Он не раз слышал, что коренное население Америки верит во всевозможных духов и божеств, но сам был далёк от каких-либо верований в принципе. И уж тем более, мужчина не думал, что каким-то образом будет вовлечён в индейский ритуал.       С одной стороны, сердце вопреки воле хозяина начало цепляться даже за такой абсурдный шанс спастись, с другой — что-то внутри всё ещё по-инерции протестовало. — Вакатан, — спокойно произнёс Падающий Дождь в ответ на вопросительное выражение Артура. — Отец всех духов присылает своих помощников по просьбе шамана. Больного отводят на ночь в шатёр, построенный специально вдали от поселений: в лесу или горах. Шаман читает молитвы и общается с духами. К утру болезнь либо отступает, либо убивает свою жертву окончательно.       Успевший смириться со своей участью, Морган вдруг ощутил волну сильного жара, прокатившегося от шеи к пояснице. Знакомое ощущение, когда в момент опасности тело получает мощную порцию адреналина для решающего рывка, от которого зависела жизнь. Первобытный инстинкт самосохранения, посылающий к чертям все попытки самобичевания и всё смирение.       И хоть всё, сказанное индейским вождём по-прежнему звучало чересчур странно и ирреально, на смену спонтанному воодушевлению пришёл и страх. Ведь предложенный путь к спасению с тем же успехом мог оказаться прямой дорогой на Тот Свет. Окончательной и бесповоротной. — Я… Я не знаю, что мне сказать, вождь, — честно признался Артур, опустив взгляд к своим сапогам. — Это всё… Звучит, как минимум, странно для меня.       Сердце предательски пропустило удар от вновь проснувшегося желания жить. Всё же осознавать неизбежность конца своего пути было куда проще, чем пребывать в неопределённости. — Боитесь? — Я не… — тяжёлый вздох и затяжная пауза. — Да. Странно, наверное, но да. — Это нормально. Все боятся, мистер Морган, даже те, кто не раз оказывался на грани жизни и смерти.       Весь день для Джона проходил максимально бесполезно. Хотелось занять себя хоть чем-нибудь, чтобы не погружаться в омут невесёлых мыслей, но всё вокруг словно было против мужчины и его желаний. Лагерь, по всей видимости, сегодня никуда двигаться не собирался. Люди были заняты какой-то мелкой повседневной рутиной: кто-то пас скот с лошадьми, кто-то изготавливал новые стрелы для луков, женщины присматривали за неугомонными детьми, норовивших улизнуть от зоркого родительского взгляда, кто-то стоял в карауле.       Морган с самого утра куда-то ушёл в компании своей лошади. Лишь потом, разогревая еду на костре, Марстон краем глаза выцепил знакомый силуэт проходящий мимо их палаток. Всякий раз, когда Артур попадал в поле зрения, Джона охватывало странное чувство, которое он не мог охарактеризовать парой слов. Всё внутри смешалось в странный коктейль из противоречивых эмоций, в то время, как сам Джон так и не решался открыть рот, чтобы заговорить. Он не был слепым и отлично видел, что день ото дня Моргану не становится лучше. Каждое утро начиналось с того, что Марстон просто лежал в своей палатке и прислушивался. И всякий раз, услышав возню возле кострища, знакомое кряхтение и покашливание, он позволял себе облегчённо вздохнуть.       Тишина грозила стать приговором в один не прекрасный день.       Думать о том, что этот день не так уж и далёк — не хотелось.       Не взирая на боль в плече, при любой возможности Джон отправлялся на охоту, в город, если таковой был поблизости, на прогулку с лошадьми или же стоял в карауле. Выматывал себя, как только мог, чтобы сил и времени на какие-либо размышления просто не оставалось. В последнее время Артур перестал увязываться с ним, и Марстон не знал, радоваться этому или огорчаться. Со старшим хотелось поговорить, но вместо этого Джон лишь скользил вороватым взглядом по усталому лицу друга, не смея издать ни звука, а затем уходил по своим делам.       Сегодня же рана разболелась как никогда сильно, делая невозможными любые вылазки из лагеря. Погода стремительно портилась, принося с собой холодные пронизывающие ветра и мелкий моросящий дождь. Всё, что позволил себе сделать Джон за весь день — это принести пару вёдер воды для скота из небольшой речушки неподалёку, после чего его тело решило наказать его режущей болью от плеча до кончиков пальцев ног. Поняв, что на сегодня его лимит исчерпан, Марстон вернулся в свою палатку, где проспал практически до вечера.       И снова его сон был нарушен чьей-то рукой, что настойчиво трясла его здоровое плечо.       Крепко сквернословя сквозь зубы, Джон отлепил голову от спальника и невидящим взглядом уставился перед собой. — Какого хрена? — Вылазь, Марстон, потом поспишь. Поговорить надо.       Знакомый угрюмый голос и очертания, плохо различимые в полумраке. Когда Джон продрал глаза и принял сидячее положение, Морган выбрался из палатки, очевидно, ожидая, что младший последует за ним.       Внутри всё как-то неприятно сжалось от дурного предчувствия. Все последние дни оба мужчины провели в непонятном безмолвии, изредка обмениваясь лишь парой-тройкой слов. То, что Артуру вдруг понадобилось поговорить, наводило не на слишком приятные мысли. Что-то случилось? Ему совсем плохо? Что за внезапная срочность?       Выбравшись на свежий воздух, Марстон тут же поёжился от вечерней прохлады и поспешил устроиться возле костра. От резкого пробуждения мужчина чувствовал себя безвольным пыльным мешком. Тело слушалось плохо, а голова отказывалась соображать, однако тревога уже успела прочно засесть в сознании. — Это не могло подождать до утра? — хриплым после сна голосом произнёс Джон, искоса глядя на Моргана сквозь яркое пламя. — Завтра для меня может не настать, так что, да, — как можно более буднично отозвался Артур, но в его голосе можно было уловить смесь раздражения с волнением.       Сонливость как рукой сняло. С одной стороны, Джон и без того отлично знал, в каком состоянии его друг, но внутренний голос вкрадчиво нашёптывал, что сейчас мужчина говорит о чём-то более конкретном. — Я уезжаю, Джон, и, возможно, не вернусь, так что… — Морган шумно вдохнул прежде, чем до Джона дошёл смысл сказанного. — Что ты имеешь в виду? — воскликнул Марстон, едва не подорвавшись со своего места. — Куда ты собрался?       Он ощущал себя крайне глупо. Ведь он сам сторонился Артура все эти дни, не в силах выдавить из себя ни слова, хотя всё внутри кричало о том, что с каждым днём времени остаётся всё меньше. И что самое паршивое, Джон всё ещё хотел скрыться, прекратить этот разговор и вернуться к череде бессмысленных, неотличимых друг от друга дней. Было стыдно за свой страх, но ничего поделать с собой Марстон не мог, ощущая себя беспомощным, как никогда прежде. — Падающий Дождь предложил мне помощь, — спокойно ответил старший. — У индейцев есть свои… Способы лечения тяжёлых болезней. Возможно, это мой последний шанс. — Тогда почему… — чуя подвох, осторожно начал Джон, но был тут же прерван: — Потому что я могу и не выжить. Это может, как спасти мне жизнь, так и убить.       И снова молчание. Треск костра, свист ветра в почти уже облетевших кронах деревьев, храп лошадей — всё это теперь резало слух в томительном ожидании продолжения разговора. Это всё слишком внезапно и слишком странно, чтобы быть правдой. — Что-нибудь скажешь? — первый не выдержал затянувшейся паузы Артур. — Я не… — слова находились с трудом и это раздражало. — Что они будут с тобой делать?       В ответ Морган только покачал головой. — Понятия не имею. Так или иначе, мне выбирать не приходится. Мы уедем в горы на ночь и за это время мне либо станет легче, либо… — Ты хочешь сказать, — возмущению Джона не было предела, — что спокойно пойдёшь на убой, даже не зная, что именно тебя ждёт? Ты в своём уме? — Что ты мне предлагаешь, Джонни? — почти взревел Артур, выглядя при этом больше растерянным, чем разозлённым. Опасения Марстона были ему понятны, но мужчине с головой хватало своих собственных волнений, чтобы ещё и Джона успокаивать. — Я устал, охренеть как устал ждать смерти. Так что я буду рад любому исходу.       Джон хотел что-то возразить, но вместо слов из его рта вырвался какой-то жалкий болезненный стон. Артур был прав во всём, но Марстон отказывался принимать это. Кое-как пересилив себя, Джон встретился взглядом с мужчиной напротив. Было страшно в полной мере осознавать, что он может видеть это лицо в последний раз. Морган и впрямь выглядел уставшим, но в его глазах плескалась какая-то мрачная решительность.       Впрочем, всё ведь может обернуться наилучшим образом?       Джону доводилось слышать байки об индейских шаманах и их загадочных ритуалах, но он никогда не воспринимал это всерьёз. Сейчас он был готов уверовать в кого угодно, лишь бы это возымело нужный эффект. Морган был последним дорогим ему человеком, смерть которого убьёт что-то внутри самого Джона, поэтому он был готов ухватиться даже за такой абсурдный, на первый взгляд, шанс. — Меня не особо обрадует, если ты сдохнешь, Морган, — выдавил Марстон, еле отлепив язык от нёба.       Артур как-то нервно хмыкнул на это. — Сейчас растаю. Ты все эти дни даже в глаза мне не мог смотреть, чего сейчас-то раскис?       Джон до скрипа зубов сжал челюсть.       «Язвить удумал, старый придурок». — Пошёл ты, — зашипел Марстон, словно рассерженный дикий кот. — Ты сам не особо щедр на откровения. Предпочитаешь свою дурацкую тетрадку живым людям, какие ко мне претензии?       Джон не мог точно сказать, что за эмоции скользнули по лицу Моргана буквально на мгновение. Ничего не сказав в ответ, он поднялся с корточек и прошёл к своей палатке. Марстон наблюдал за действиями мужчины с замершим от тревоги сердцем, мысленно давая себе подзатыльник за свой длинный язык. Все их распри и пререкания, быть может, скоро не будут иметь никакого значения. Но вместо того, чтобы окликнуть Артура, забрать свои слова назад, он продолжал осоловело смотреть, как тот ищет что-то среди своих немногочисленных вещей и, наконец найдя, возвращается к костру. Краем глаза Джон заметил, что в правой руке Морган держал свою бессменную сумку, без которой не обходилось ни одно путешествие. По большому счёту, это и всё, что у него осталось после побега из Бивер Холлоу. — Что это, чёрт возьми, значит, Морган? — всё ещё ничего не понимая, Джон поднялся на ноги, на сей раз глядя старшему прямо в глаза, но тот оставался совершенно нечитаем. Сердце предательски ускорило темп в предчувствии чего-то неотвратимого. — Держи, — в одно ловкое движение Артур перекинул ремень сумки через плечо потерянного Марстона. — Прибереги, пока меня не будет, — в следующую секунду мужчина снял шляпу со своей головы и устроил на голове младшего. — Ну, а если я… — Артур! — возмущённо воскликнул Джон, понимая, к чему клонит мужчина.       Широкая ладонь опустилась на здоровое плечо и пару раз ободряюще похлопала. —…если я не вернусь, то, Бога ради, не наделай глупостей и не вляпайся в очередное дерьмо. Просто будь уже мужиком, твою мать.       Убрав руку от Джона, что остался стоять на месте, как вкопанный, мужчина прошёл к своей кобыле и быстро взобрался в седло. — Артур! — снова позвал Марстон, не в силах сдвинуться с места.       Выпрямившись в седле и крепче взявшись за поводья, Морган кинул выжидающий взгляд на младшего мужчину, больше напоминавшего сейчас побитого щенка, которого выставили на улицу под ледяной дождь. Судя по ярким всполохам зарниц и тяжёлым низким тучам, дождя сегодня не миновать. — Ты мой брат, — одними губами произнёс Джон, но Морган услышал.       Новая вспышка и громкий раскат совсем близко. Был бы Артур суеверен, точно принял бы это за знамение. — Я знаю, — почти шёпотом отозвался мужчина, трогая кобылу с места. — Знаю.