1: санса
28 июля 2020 г., 22:11
Примечания:
Желающих стать бетой данной работы прошу писать мне в сообщения. Работа не слишком большая.
Санса сидела на стуле в конце стола, смотря на присутствующих с терпением, которое она могла себе позволить только лишь потому, что ей было не все равно на людей вокруг нее. Действительно, ей было до них дело. Это не было заседанием Малого совета, не обязательно; Джона не было нигде видно, как и нескольких других советчиков, но Давос сказал, что ему и Сэму было необходимо кое-что сказать, и, видя, что Бриенн тоже была здесь, Санса почувствовала, что этот разговор, по их мнению, мог потребовать кого-то рядом для ее успокоения.
— Ваше Величество, мы пытаемся... — начал Давос, оглядываясь на Сэма, который ерзал на своем стуле. — Просто это дело, которое, мы подумали, нам стоит донести до вашего сведения.
Санса напряглась: выпрямила спину, положила локти на ручки деревянного стула рядом с ней, уронила голову вперед. У нее было крадущееся подозрение, что она уже знала, о чем шла речь, но она знала, что что бы не сошло с их уст, она могла бы чувствовать себя лучше, если бы смогла продержать гордо через все.
Жизнь после войн была мирной, тот вид нормы, что Санса едва могла помнить из детства. После того, как Джон отказался от своего притязания по отношению к Дейенерис и во имя независимости Севера, они были оставленный в относительном покое. В это было сложно поверить и сложнее к этому привыкнуть. Санса, казалось, находилась в постоянном ожидании новой войны, но прошел уже практически год и вещи налаживались. Жизнь налаживалась.
— Пожалуйста, просто уже скажите. Сэм? — спросила она, наклоняя голову в сторону. Она улыбнулась, пытаясь дать понять, что не будет злиться, и он, казалось, был немного успокоен этим.
— Вам приходит множество свитков, просящих... ну, вашу руку, Ваше Величество.
— Чего они могут хотеть от Давоса? — спросила она с шаловливым изгибом губ, прекрасная зная, о чем он говорил. Она настолько устала от этого разговора, устала от его скрытых смыслов и от того, как она, казалось, все никак не может это подавить.
Санса увидела, как Бриенн скрыла легкую улыбку, пока Сэм вновь замешкался.
— Вашу руку в браке.
Санса промычала, не добавляя ни слова в огонь, пока она осматривала двух мужчин. У нее не было цели что-либо добавить в разговор, когда она почувствовала, будто была в данной позиции уже миллион раз. Не было практически ничего, чего она уже им не говорила.
— Дело в том, — начал Давос, — что мы получили много свитков, запрашивающих вашу руку для брака, но так же есть много разговоров между лордами и знаменосцами.
— Арья мой мастер над шептунами, — начала Санса. — Ничего подобного я от нее не слышала.
— Тогда попросите ее подтвердить, — сказал Давос. — Возможно, она не хотела поднимать эту тему по неизвестной мне причине, но они переживают за вашу позицию. Их страх легитимен. Дейенерис все еще на троне, Ваше Величество, и, хоть она и отдала вам Север, люди до сих пор помнят годы волнений. Сколько Старков было убито и потеряно? Они хотят знать, что будет с ними после вас. Свадьба может ослабить их переживания.
— Он не был отдан нам. Мы сражались за него. Мы вернули себе свой дом, — сказала Санса, тряся головой, думая о временах, когда все было легче. Все было темнее, да, но там была и простота. Они хотели одну вещь больше другой. Они сражались за это, и их решения были прямыми: победить или проиграть. Теперь принятие решений было словно хождение по льду, вера в то, что один шаг мимо не приведет ее к падению.
Сансе это вполне нравилось. Это держало ее разум наготове, это делало жизнь безопаснее, когда шаги мимо касались починок, и хранении еды, и соседних земель. Ее мысли вернулись к Джону, как они часто делали. Она думала о том, как он тогда выглядел. Бесспорно живой и с энергетикой, по которой она иногда скучала. Однако, если кто и заслуживал покоя, так это он. Она была рада, что он нашел некое его подобие.
— Не думайте, что я забыл, — сказал Давос. — Я практически умер ради этого. Я люблю эти земли как свои родные, и теперь они таковыми я являются, однако брак нельзя избегать вечно. Вы не обязаны торопиться с принятием решения. Вы — королева, вы создаете правила, но, может, пришло время начать искать женихов. У меня были похожие разговоры с Джендри касательно Штормового Предела, и я могу сказать ему то же самое...
— Джендри? — спросила Санса. Ей в голову пришел новый и, возможно, последний Баратеон. После того, как Арья и Джон с другими вернулись домой, она вспомнила его, сидящего одного в холле с кружкой эля перед ним. Была поздняя ночь, луна, нервирующее яркая, заливалась в комнату через несколько окон. Это заставляло его выглядеть уставшим и похожим на инопланетянина.
— Я думала, тебе будет проще спать, зная, что все, наконец, дома в безопасности, — сказала тогда Санса.
Он подскочил, не услышав ее. Он сел прямо, контролируя выражение своего лица, и она решила, что его гримаса должна была быть улыбкой.
— Извините, Ваше Величество, я вас не слышал. Я не должен...
— Джендри, — начала она. Она пригладила свою одежду, понимая, что на ней была ночнушка и она не собиралась ни с кем встречаться. Она села напротив него на скамейку. — Ты и я оба ждали здесь несколько лун. Просто потому что я официально королева, не значит, что ты должен звать меня Ваше Величество в личном разговоре.
Он кивнул.
— Прости, я... — он покачал головой. — Я знаю, что это глупо, но я не был уверен, что у них правда получится это сделать. Джону и Арье удается пережить все. И Давосу тоже, так что я подозревал, что они вернуться, но то, что Дейенерис захватит столицу? Я по-прежнему лорд. Настоящий Баратеон.
— Звучит так, будто ты не очень этому рад, — ответила Санса.
Его глаза были больше сконцентрированы на кружке, нежели чем на ней, но не то, чтобы она возражала.
— Я всегда хотел иметь семью, <i>действительно принадлежать кому-то, понимаешь? Но мой отец мертв, а мать умерла много лет назад, и это ничего толком не значит, не так ли? Какой-то высокий титул, когда у тебя никого нет? Я еще не готов выйти туда и быть этим человеком, оставить всех людей, который мне важны, здесь.
Санса вздохнула. Мысль покинуть Винтерфелл для нее ощущалось как оставить часть себя позади, и она полагала, Джендри теперь имел право чувствовать то же. Тут были люди, до которых ему было дело. У него была жизнь, которую он начал строить, и было сложно это оставить. Она протянула руку через стол и взяла его руку в свою. Он взглянул испугано, не ожидая этого.
— Как королева Севера я постановляю, что ты можешь оставаться столько, сколько пожелаешь, — она улыбнулась, нечто маленькое и озорное, и это казалось кирпичом для дружбы, которая лишь продолжит расти. — У тебя есть здесь семья, Джендри. Мы не выгоним тебя. </i>
Напротив нее в настоящем Давос кивнул.
— Да, Ваше Величество. У него было много предложений о дочерях и приданых. Он герой войны и лорд, а к тому же люди любят его. Они хотят, чтобы он пришел и занял свое место как настоящий лорд, и я вызовусь сказать, что этого же хочет и южная королева.
В этот момент Сэм наклонился вперед на стол, стараясь вновь вернуться в разговор.
— Да, Ваше Величество, это тоже там есть.
— Что именно это? — спросила она.
— Королева Дейенерис отправила слово, — продолжил он. Перед ним лежали свитки, и Санса сдерживала желание потянуться и забрать их у него из рук, чтобы прочесть. — Она бы почувствовала себя более комфортно, если бы вы также начали формировать союзы. У нее есть, ну, идеи о том, что может нарушить спокойствие между двумя нациями в отношении вашей будущей помолвки.
— Значит так оно? — спросила Санса.
— Ее также волнует то, что лорд Баратеон находится здесь так долго, пока Штормовыми Землями управляют вместо него, — продолжил Сэм с кивком, давая ей понять, что он закончил.
Мысль о необходимости отослать Джендри, хоть и в его собственный замок и земли, вызывала боль у Сансы в груди. Было очевидно, почему он оставался. Конечно, на это было больше одной причины, но было сложно игнорировать ту вещь, которая являлась главной. Она была низкой и маленькой и, казалось, была за каждым углом. У Сансы было подозрение, что он ждал так долго с надеждой, что когда он уедет, то она, возможно, сделает это с ним.
— Оу, — сказала она, в то время как к ней пришла мысль — быстро и резко, как к ней приходили лишь по-настоящему хорошие или по-настоящему плохие идеи. Она надеялась, что это было первое, а не последнее. — Мне надо об этом подумать. Вы дали мне много всего, что надо взвесить. Я благодарю вас обоих.
Она встала, кланяясь на прощание, прежде чем в спешке покинуть комнату с одной рукой на юбке.
***
— Ты, прости, что? — спросил Джендри, его лицо сморщено. Он откинулся назад, опираясь об стол в своей кузнице, протягиваясь за стаканом воды и делая большой глоток. — Извини, предположил, что с глотком воды твои слова, быть может, начнут иметь смысл, но как оказалось, ты все еще сумасшедшая. — Ты называешь свою королеву сумасшедшей? — спросила она с поднятой бровью. Он закатил глаза. — Ладно, но мы можем решить обе наши проблемы. Я не предлагаю нам по правде стать мужем и женой, но если мы сымитируем помолвку на некоторое время, пока мы планируем следующие шаги... — Я не знатного происхождения с рождения, так что поправь меня, если я неправ, но разве помолвка не крупное заявление? Я не слышал, чтобы люди своевольно отказывались от этого. Санса встала прямо. — Ты не ошибаешься, однако я могу работать вокруг этого, Джендри. Нам не надо что-либо анонсировать. Вещи сами по себе распространяются из уст в уста, и если мы доведем слово до Дейенерис, то подавим ее желания как выдать меня замуж, так и отправить тебя в Штормовой Предел... Лицо Джендри искривилось в нечто комическое с тем, как он думал. — Ты правда думаешь, это может сработать? — Я думаю, это лучше, чем развлекать всех мужчин, желающих стать моим мужем ради становления королем. Я думаю, это лучше, чем твоя необходимость быстрее вернуться в Штормовой Предел, когда у тебя есть незаконченные дела здесь. Он поднял бровь. — И что именно, по нашему мнению, мои незаконченные дела подумают об этом решении? Я могу быть достаточно глуп, когда дело касается отношений, очевидно, но у меня есть чувство, что это не поможет добиться ее. Санса пожала плечами, не будучи уверенной, что ответить на это. — Возможно, это вызовет в ней ревность? Она прийдет в себя, и ты женишься на той сестре Старк, которую ты действительно хочешь. — Джон не будет этому рад, — сказал Джендри. — Джона радует очень мало вещей, — сказала она. — У него нет ни права, ни голоса на то, с кем я обручаюсь, а с кем нет. Джендри, сощурившись, на нее посмотрел, а затем покачал головой и встал в полный рост. Он был достаточно высок, и Сансе пришлось наклонять голову вверх. — Ему будет не все равно, знаешь. Он переживает о тебе. Но не так, как мне бы хотелось, подумала она, но сейчас было не время для этих мыслей. Для них в принципе никогда не было подходящего времени, потому что было не важно, что ее сердце, казалось, расширяется для Джона. Он не был ее, и никогда не будет, и это была проблема. Санса не могла освободиться от мысли, что ничего никогда не будет так правильно, как ощущение его рук вокруг нее, когда он вернулся домой, обнимая ее крепко и говоря без слов, что все будет в порядке. — Тебе не пришлось бы разбираться со всеми этими свитками и свадебными предложениями, — сказала Санса. — Не было бы это удовольствием хотя бы ненадолго? Он покачал головой. — У меня есть чувство, что это плохая идея, — он пробежал рукой через свои отрастающие волосы, сквозь свою короткую бороду, затем позволил ей упасть. — Полагаю, правильно будет продолжить быть идиотом, если я таковым уже столько времени был. Санса улыбнулась, протягиваясь к нему и сжимая его руку. В груди у нее было сильное чувство, что это, вероятно, ужасная идея, но в последнее время у нее было мало того, чем можно было бы занять разум. Быть может, ужасная идея станет неплохим развлечением.***
Почти как всегда Санса увидела свою сестру прежде, чем услышала ее. Арья была хороша в вальсировании через холлы и земли без того, чтобы единая душа замечала ее присутствие, и это помогало Сансе следить за сплетнями, блуждающими в замке. — Ты и Джендри помолвлены? — спросила Арья с поднятой бровью. Санса шла через двор, чтобы поговорить с Сэмом о старых записях о хранилище зерна, когда она появилась перед ней. Арья выглядела собранно как обычно в своих брюках и рубашке, волосы были убраны назад в косу, которая теперь могла доставать до вершины ее спины. Слово путешествовало быстро и даже быстрее, чем Санса ожидала. Хватило лишь одного слегка громкого разговора с Бриенн и упоминания возле кухни, чтобы стало очевидно, что другие скучали в мирное время, возможно, также, как и Санса иногда. Слухи здесь расползались, словно лесной пожар, и Санса не была бы удивлена, если бы оказалось, что большинство замка говорило о них двоих. Санса продолжила идти. — Где ты такое услышала? — спросила она. Арья шла позади нее, и Санса продолжала прокладывать им путь в сторону библиотеки. Они поднялись по лестнице. — Ты не отрицаешь этого. — Ничто еще не официально, — сказала Санса, оставляя слова неясными. Арья была великолепной лгуньей, и она так же легко могла видеть сквозь ложь. Сансе казалось, что она может быть одной из нескольких людей, кто мог бы ее иногда обдурить, и, вероятно, единственной, кто мог видеть ее насквозь. Годы, что Санса провела с манипуляторами — Серсея, Маргери, Мизинец — научили ее многому. Санса поняла, что наилегчайшими способом лгать было этого не делать. Ты находишь щепотку правды, настолько маленькую, какой она только может быть, а затем выстраиваешь свои слова вокруг этого. — Было ли бы тебе не все равно, если бы это было правдой? — спросила Санса. Они резко остановились на мосте над боевым ярдом, и она повернулась, чтобы посмотреть на спарринг Подрика и Бриенн. Подрик поднял взгляд и заметил их двух, дружески махнув рукой, и Бриенн двинулась вперед, чтобы ударить его бортом меча. Он вернул свое внимание к ней, и они продолжили свое дело в суматохе движений. — Я не могу контролировать, что он делает, — сказала она резким тоном. Санса повернулась, чтобы взглянуть на сестру, и она могла поклясться, что увидела мельчайшее движение на ее лице. — Я удивлена, что он так долго ждал, прежде чем взять свой замок. Я не могу поверить, что королева Дейенерис это разрешила, честно говоря. — Она не разрешала, — сказала Санса. Теперь была ее очередь заставить сестру посмотреть на нее. — Хотя бы пока. Дейенерис хочет, чтобы он вернулся в Штормовой Предел. Я боюсь, она немного переживает из-за того, что Баратеоны и Страки объединяют силы для атаки против Таргариенов в повторение истории. — Поэтому ты делаешь это? Выходишь за него? — спросила Арья. — Как это может сработать, если у вас двоих есть разные земли, которыми надо управлять? — Ничто еще не официально, — повторила Санса. Слова были словно ее спасательный круг. — Дейенерис предпочтет, чтобы я вышла за кого-то с южной кровью. Это обеспечит мир. — Ты не должна быть обязана в принципе выходить замуж, — проворчала Арья. Санса вздохнула. В некоторых дни они мечтала о том, что ей больше никогда не пришлось вступать в брак. Она прошла через такую жестокость в руках мужчин, и она не находила ничего утешительного в том, чтобы быть прикованной к другому на остаток своей жизни. Хотя иногда она не могла перестать думать о будущем, которое она когда-то хотела больше всего. Семья. Дом. Дети, бегающие вокруг, и добрый, ласковый мужчина, который бы любил ее, рядом. Она хотела бы что-то близкое к тому, что было у ее родителей до того, как все разрушилось. Когда она думала о счастливом будущем, она не могла ничего с собой поделать, представляя лицо Джона и его крепкое присутствие. Быть может, для него она могла бы убрать в сторону страхи и встретить будущее, которое они все никак не могла отпустить, несмотря на то что весь мир говорил ей, что она этого не получит. Но проблема была в том, что он не хотел того же. — Править не значит получать все, чего мы хотим, — вместо этого сказала Санса. Это было не более, чем детская глупость, правда. Было сложно изложить эти мысли ее сестре, насколько бы они не сближались, так что она хранила все в себе. — Это значит делать то, что лучше для людей. Люди бояться того, что случиться, если их королева падет. Я боюсь того, что случиться с ними, если мы продолжим толкать Дейенерис. — Я никогда не позволю ей что-либо сделать с тобой, Джоном или Браном. Не с нашим домом или нашими людьми, — глаза Арьи были наполнены огнем, когда она посмотрела на Сансу, и это заставило Сансу чувствовать пульсацию заботы, и любви, и безопасности. — Я готова снова взяться за список ради этого. Санса одарила Арью улыбкой, наполненной благодарностью. — Если что-то случиться с помолвкой, то теоретически ему и мне потребуется время на то, чтобы решить логику сказанного предложения и последствия брака. Но, так как ничто не официально, мы пока можем быть свободны от обсуждения этих условий. Арья помычала, очевидно, в ярости от смутности слов и еще большей смутности намерений. Она осталась там, смотрела сражение на ярде под ней, когда Санса попрощалась и улетела по своим обязанностям.***
Большинство ночей Санса самостоятельно расчесывала свои волосы. Было сложно смотреть на служанку, держащую в руках расческу, позволять ей тянуть свои волосы и думать о тех вечерах, когда это делала ее мать. Будучи королевой, ей все же нравилось время от времени приводить других женщин в свое пространство. Это часто влекло за собой хорошие бессмысленные разговоры, и это был отличный способ следить за жизнью людей Винтерфелла и Севера. Честно говоря, лимит того, сколько политических разговоров Санса могла выдержать, был низок. Ей со временем стала нравиться ее обычная служанка, девушка Кара с круглыми глазами и темными волосами; когда та приходила по ночами, и они сидели в тишине или болтали о мелочах. Санса, казалось, опускала вес своей короны и становилась той женщиной, что была под ней. — Я сегодня слышала самую странную вещь, — начала Кара, голос полон невинности. — И что это может быть? — спросила она, хотя и была практически полностью уверена, что она знала, куда их разговор шел. Кара встретилась с ее взглядом в зеркале, и Санса подняла бровь. — Что ж, лорд Баратеон достаточно красив, не так ли? Санса засмеялась, прежде чем она смогла придумать хороший ответ. Кара выглядела запутавшейся и непоколебимой ее реакцией одновременно. По большей части это не делало ничего, кроме как увеличивать ее любопытство. — Он достаточно крупный, не правда ли? — подумала вслух Санса. Очень жаль, что он никогда ей не нравился. Она никогда не замечала в себе увлеченности большими и неуклюжими мужчинами. Это не размер, что помогал ей чувствовать себя безопасно рядом с кем-то, а знание того, что они к ней испытывали: доверие, уважение, нечто близкое к любви. — Скажем, что объективно он достаточно красив. — Объективно, да? — спросила Кара с лукавой улыбкой. Прежде чем она смогла закончить свою мысль, раздался стук в дверь. Санса ждала на своем месте, пока Кара пошла открыть дверь, и на пороге стоял Джон. Его рот был открыт в готовности выпалить какой-то ответ, но Санса сжалилась над ним и упростила задачу. — Впусти его, Кара. Ты свободна на сегодня. Кара кивнула и сделала реверанс, прежде чем выйти из комнаты, и с закрытой за ней дверью они остались там наедине с трещащим огня. Было очевидно, что что-то давило на него у двери, но Санса не могла упростить для него все. Он выглядел красиво сегодня, хотя не то, чтобы это было иначе в другие дни, но свет от камина и отдых, который он получил за несколько лун, шел ему на пользу. — Извиняюсь за поздний час. Санса наконец встала и подошла к огню. Она могла слышать его шаги позади, и когда она повернулась, то была удивлена тому, как близко он был. Он был в нескольких шага, но выглядел настолько открытым сегодня. В последнее время все, связанное с Джоном, приходило и уходил волнами. Некоторыми ночами он выглядел невероятно раскрепощенным, готовым на честность и неуязвимость таким образом, которому они все еще учились. В другие — казалось, будто сталкиваешься со стеной: слишком высокой, чтобы перелезть, слишком толстой, чтобы через нее пробиться. Но даже в эти ночи ей казалось, что она не может уйти. Она оставалась рядом с ним и чувствовала, словно она была закрытой комнатой, не зная точно, было ли безопасно отдать ключ. — Думаю, я смогу найти в себе силы простить тебя, — сказала она с мягкой улыбкой. — Ты хотел обсудить что-то конкретное? — Сэм поговорил со мной, — сказал он, затем сделал глубокий вдох и упал на стул. Санса села на другой, поворачивая свое тело так, что бы она могла полностью его видеть. — Он выглядит обеспокоенным количество предложений руки и сердца и постоянными отклонениями. Он также обеспокоен Дейенерис. — Что в ней его беспокоит? — спросила Санса. Джон покачал головой. — Она хочет, чтобы ты вышла за кого-то, кого выберет она, думая, что так у тебя меньше шансов пойти на нее с боем, полагаю. Она хочет, чтобы я приехал. — Зачем? — задала она вопрос, наклоняясь вперед. Ее распущенные волосы выпали у нее с плеч и закрыли ей лицо. — Ты и она ни то, чтобы состоите в хороших отношениях, Санса, — сказал он. Он провел рукой через свои волосы. — Я думаю, несмотря на все, она все еще переживает, что ты хочешь захватить то, что она считает своим. Брак может успокоить ее страхи. — Нет, — закатила она глаза. — Я спрашиваю, зачем она хочет, чтобы ты приехал. — Оу, — он вздохнул, и показалось, что это разговор давался ему проще. — Она думает, что если я буду чаще приезжать, то это поможет умиротворить бунты. Я также думаю, ей есть дело до меня и моего статуса холостяка, и того, что я могу с этим сделать. Санса зажевала губу, чувствуя нервное движение, пока она осмысляла его слова. Ей хотелось умолять его не делать этого. Она хотела, чтоб ему никогда больше не пришлось покидать Север, и ей казалось, они достигли этого с прекращением войн. Дейенерис была счастлива заполучить свои королевства, и она смягчилась достаточно, чтобы договориться с Джоном о Севере. — Ты хочешь управлять противоположным мне королевством? — спросила тогда Дейенерис. — Нет, — ответил Джон. — Я останусь Сноу. Я приму любое имя, что ты мне дашь, откажусь от своего притязания, если ты отдашь Север Сансе. Это подарить нам мир. То, как он сказал ее имя, останется у Сансы в голове и сердце до ее последнего дня в этом мире. Это было мягко, убедительно и, хоть компромисс дался не легко, в конце концов они его получили. Он, наконец, сделал то, что она думала, он оставил ее делать в одиночку: они сражались за свой дом против нее. — Ей не стоит беспокоиться о том, за кого я выйду, — сказала Санса. Глаза Джона устремились на нее, но она не могла найти в себе силы, смотреть на него. Вместо этого она сосредоточила свой взгляд на огне. — Можешь передать ей, что она одобрит мой выбор, и Север не создаст никаких проблем. Она не смела смотреть не него, пока ложь слетала с ее губ. Больше, чем что-либо, она хотела быть честной с ним. Но правда была в том, что он никогда не полюбит ее так, как бы она хотела, чтобы он ее любил. Он никогда не сможет получить не руку и назвать ее женой. Тем не менее она не могла терпеть мысль о том, чтобы его отпустить. На какой ужасной золотой середине они существовали. Наконец, она набралась смелости повернуть свое лицо к его. Его брови были нахмурены, а его глаза искали ее, будто так он мог увидеть некий ответ. Джон был умен в своем смысле, но в этот момент она была рада, что он никогда не был проницателен. В некоторые моменты, когда она смотрела на него, она думала, что он был настолько красив, что ее сердце было готово разбиться на пополам. Красив снаружи, красив внутри и весь ее. Хотя не совсем ее, но он все таки выбрал Север. Он выбрал Винтерфелл и их семью. Он выбрал отказаться от имени и личности, чтобы сохранить ее мечту живой, и как она могла не любить не за это? Как она могла не надеяться, несмотря на ее разум, что это означало взаимную любовь? — Санса, я не понимаю. — Можешь спроси у Арьи, — сказала Санса. Она не понимала, почему не могла просто сказать это. Когда они с Джендри придумали этот план, это казалось не более, чем шуткой, и даже когда она говорила с Арьей об этом решение, это чувство сохранялось. Напротив Джона это добавило ей веса на плечи. — Вы помолвлены? — спросил Джон. Его плечи упали. — Мне надо, чтобы ты сказала. Она выпрямила спину, чувствуя себя королевой, которой было необходимо что-то доказать. — Старк и Баратеон, отец и Роберт однажды договорились. Они свяжут наши семьи однажды и навсегда. — Джендри? — спросил Джон, голос полный недоверия. — Что, но Арья... Джендри? Санса пожала плечами. — Ничто еще не официально, — она попыталась представить, что будет, если она это сделает, действительно выйдет за Джендри, и все последствия этого. Это было сложно представить. Она решила, что в каком-то крохотном смысле они могли бы быть счастливы, но они не любили друг друга. Не в таком смысле, по крайней мере. Он сглотнул, и на секунду весь воздух в комнате словно пропал. Санса смотрела на Джона, и Джон смотрел на Сансу. Было столько слов, которые ни один из них никогда не говорил, и Санса даже представить не могла, какие это были слова. Затем он прокашлялся и отвернулся, но это оставило вкус на ее языке. — Он хороший парень, — сказал он. — Я уверен, вы будете счастливы. — Быть может, — ответила Санса. Она знала, что слова звучали не так уверенно, как ей стоило бы постараться их сказать, но врать Джону было сложно. Так было всегда. Когда Джон уходил, она чувствовала его взгляд на себе, пока он не закрыл дверь. Она постаралась не вчитываться в это. Она не могла посметь.***
— Ты нравишься Арье, — сказала Санса. Она ела яблоко, оперевшись о стол в кузнице, в то время, как Джендри делал какие-то наброски на листе бумаги. Его линии были быстрыми и случайными, было сложно следить. — Пожалуйста, прекрати, — начал он, сжимая переносицу. — Разве у тебя нет каких-нибудь королевских дел, которыми надо заняться? — Именно это я и делаю, — сказала она. Когда он посмотрел на нее, она пожала плечами. — Что? Ты думаешь, я просто наслаждаюсь твоей компанией? О нет, я просто напросто пытаюсь продать наше соглашение. — Я начинаю чувствовать себя шлюхой, — ответил Джендри. Санса вновь пожала плечами, ее волосы раздувало вокруг нее, и она ощущала, как жар кузницы вызывал пот на ее брови. Некоторые из мужчин, работающих рядом, смотрели на нее, пока она вновь кусала яблоко, но она не обращала на них внимания. — Что конкретно я из этого получаю? — Арья, кажется, очень ревнует, если я могу так сказать, — Санса опять подумала о том, как дернулось лицо у Арьи. — Ты можешь использовать это для своей выгоду. — Ты знаешь, Санса, она не хочет меня. Она меня отвергла. Санса вспомнила то, как Джендри однажды рассказал ей о том, что делала Арье предложение, и как в предвкушении он не смог себя контролировать и увидел, как его мечты разбились об пол. С этой ночи прошло уже достаточно времени, но, должно быть, это все еще ранило. Она понимала, мысленно возвращаясь к тому моменту, когда Мизинец шептал ей о Джоне и его Драконьей Королеве. Было тяжело слышать, что человек, которого ты любишь, любит кого-то другого сильне. Было тяжело, когда они смотрели на тебя, а затем отворачивались. — Это было другое время, — напомнила ему она. Она теперь поворачивала свое тело, двигаясь ближе к нему. — Ты высказал ей все неправильно. — Я знаю, — сказал он. — Я знаю, кто она такая, поэтому я ее люблю, но я только все вернул. Она лишь сейчас, наконец, начала открываться вновь для дружбы, и я не могу этим рисковать. Я не хочу ее потерять. Тебе прийдется, когда ты уедешь, подумала она, но это была жестокая мысль, которую она никогда не скажет вслух. Она старалась сохранять более позитивное настроение. Если они не могла найти любовь в порядке, тогда, она подумала, порядок был недостаточный, честно. — Тогда не теряй. Этот договор должен был быть для нас обоих, не так ли? Может, это поможет ей признать свои чувства. — Это то, что ты пытаешься сделать с Джоном? — спросил Джендри, наклонив голову. — Нет, потому что Джон не думает и никогда не будет думать обо мне так, — фыркнула она на взгляд, которым ее одарил Джендри: пристальный, сомневающийся. — Что? — Он посмотрел на меня через весь двор этим утром. Это был полный и абсолютный взгляд. Я клюнусь, он мог сжечь меня заживо. — Ты, вероятно, спутал его дурное настроение со взглядами. Может быть непросто найти отличия. — Ты смешна, — продолжил он. — Ты могла просто попросить его быть твоим фальшивым женихом, это спасло бы нас обоих от проблем. — Тогда тебе пришлось бы вернуться в Штормовой Предел одному, ты этого хочешь? Ты можешь отправиться туда, когда пожелаешь. Можешь жениться на красивой женщине, которая одарит тебя красивыми наследниками. Его тело напряглось, и Сансе стало его жаль. Она не могла представить, какого это потерять семью после всех своих страданий. Север мало значит без тех, кого она любила рядом. — Я хочу лишь ее, — сказал он, мотая головой. — Это все, что я когда-либо хотел. — Тогда, быть может, она возьмет тебя, — сказала Санса с пожатием плеч. — Возможно, хватит лишь пары толчков в нужном направлении. Улыбка, которая появилась на лице у Джендри в тот момент, — широкая, озорная, полная чего-то, что Санса могла только гадать — напомнила ей, что она однажды посчитала это плохой идеей. Волнение в ее животе и груди предупредили ее о том, что, вероятно, она была права.
