Amare

Хрупкость. Худые озябшие плечи, едва прикрытые тканью тонкой блузы, чуть дрожат. Нежность. Мягкие длинные волосы, скользящие по его руке, вызывают щекотку на огрубевшей коже. Страх. В голубых глазах так и сквозит недоверием. Арей со свистом втянул холодный воздух и с усилием отвернулся от светлой, тактильно ощущая, как ее взгляд тут же смягчился, и напряженная атмосфера стала чуть менее напряженной. Здесь, на верхушке строительных лесов, было довольно холодно, что не удивительно этой промозглой осенью. И Дафна сейчас, как никогда, это ощущала. Когда она пошла за мечником на «серьезный разговор», она не рассчитывала, что они будут лишь серьезно молчать, и ей станет смертельно холодно. Ей было не по себе, и он должно быть это заметил, так как наконец перестал сверлить ее взглядом и даже отошел на пару шагов. - Не трясись, светлая, - хмыкнул мечник. Он полез ручищей в тесную пазуху камзола, что-то там сосредоточенно нашаривая. Немного порыскав, он достал небольшой портсигар, заглянул в него задумчиво и, словно передумав, захлопнул. – Хотел предложить тебе закурить, да вот дамских сигареток не прихватил. Он издевался, и Даф это не нравилось. - Это все? – сухо спросила она, собираясь уйти с гордо поднятой головой. – Так как я не курю и не стану, мне здесь делать нечего. Если конечно в этом заключался серьезный разговор. Арей усмехнулся уголок рта, и усмешка безвозвратно затерялась где-то в запутанной седоватой бороде. Он не знал, как начать этот разговор, и злился – очень сильно злился на эту наивную девчонку справа от себя. С одной стороны он был даже рад, что этот момент настал, но с другой.. - Я пошла. Даф развернулась, уже занося ногу, чтобы слезть, как ее резко дернули обратно. Она не успела возмутиться, как ее с ног до головы замотали в кроваво-красный плащ. Арей смотрел на нее настойчиво, взглядом говоря, что ее никто не отпускал, и разговор еще не состоялся. - Вчера мой шпион прибыл из Тартара с вестями, и одна из них была о тебе. Если тебе это интересно, то лучше бы тебе остаться и выслушать. Дафна нехотя кивнула. Она закуталась в плащ до подбородка и решительно встретилась взглядом с Ареем, готовая слушать. Он выдохнул и, отвернувшись, чтобы не показать своего беспокойства, рассказал ей обо всем: и о том, что она сильно мешает мраку, и о том, что Лигул заметил, как она влияет на Мефодия, и о том, что он задумал с помощью Тухломона довести ее до ручки, отравив ядом мавки. Также он сказал, что она должна уйти сегодня же, не говоря ничего даже Мефодию. Она слушала, вглядываясь в косматый затылок, испытывая одновременно ужас от того, что ее ждет, если она не уйдет, и при этом чувствуя поднимающуюся где-то изнутри благодарность и теплоту по отношению к мечнику. Как бы он ни прятал лицо, как бы ни отворачивался, она, будучи истинным светлым стражем, несмотря на все свои черные перья, видела, как переливается его мрачная аура, то и дело вспыхивая иным цветом, не схожим с темнотой. Арей прервался на полуслове, когда вокруг него с трудом сомкнулись тоненькие руки, а парящие хвосты защекотали шею. Она не стала говорить это слово, которое так и рвалось с ее губ, но он его услышал.