Amare

Губы Мефодия были горячими и мягкими, что сильно отличалось от визуальных представлений Матвея, а вот поцелуй получался грубым, напористым и мокрым. Кожа под футболкой покрывалась мурашками от чуть шершавых ладоней, натертых многочисленными тренировками на турнике. Лицо Матвея горело от смущения и стыда, а стояк уже рвался наружу. Ещё и чертов Буслаев ёрзал на коленях, создавая постоянное трение и без того возбужденному органу. Немного осмелев, некромаг, не разрывая поцелуя, опустил руки на бедра Мефа и с силой сжал, своим действием добившись сдавленного стона в губы. Животом он ощущал, что Мефодий также возбужден. Лицо Мефа было спокойным, смущение выдавали пылающие кончики ушей и розоватый румянец на скулах. Вряд ли ему доводилось целоваться с парнем, сидя у него на коленях, сжимая бедрами ноги и цепляясь за плечи непослушными пальцами. Буслаев опустил подбородок и облизал припухшие губы. Глаза он поднять так и не смог, лишь вжался лбом в основание шеи Матвея, чувствуя, как горит лицо и места прикосновений прохладных пальцев некромага. Почти невесомо Меф коснулся губами впадинки между ключицами и неожиданно прикусил нежную кожу, оттягивая ее зубами. Багров вздрогнул и откинул голову назад, открывая длинную стройную шею под поцелуи. В то время его руки продолжали «гулять» по телу Мефа, оглаживая напряженные мышцы, двигаясь снизу вверх. Добравшись до волос, он нашел резинку и сдернул, чувствуя, как тяжелые пряди рассыпались по рукам. Мефодий фыркнул, сдувая вырвавшуюся на свободу челку и, наконец, посмотрел в подернутые дымкой рысьи глаза. Он прижался грудью ближе к Матвею, не отрывая взгляда, и запустил между телами руку, нащупывая так рвущийся из штанов орган. Багров не сдержал стона и до крови закусил нижнюю губу, стараясь не кончить только от этого непрямого прикосновения. Тело на коленях изгибалось, прижималось к нему и терлось, стало трудно дышать, захотелось притронуться к себе и довести дело до конца… Матвей передернулся и открыл глаза, шокировано уставившись в потолок. Сон? Мокрый сон с участием Буслаева, черт подери! Не с Иркой, а с Буслаевым! С этим его гибким телом, длинными волосами и по блядски нахальным взглядом. — Черт! Матвей сдался. Он хотел разрядки. Мысли о Мефе из сна едва не заставили кончить без рук. Всего лишь раз, и он сможет об этом забыть. Закрыв глаза, Матвей опустил руку под одеяло.