Pura et vera dilectio. Чистая и истинная любовь -2.

      Ещё раз осмотрев свои теперь уже бывшие апартаменты придирчивым взглядом, Нарцисса, повелев эльфу перенести оставшиеся вещи в свой новый дом, направилась к главной лестнице, ведущей в холл, откуда слышались мужские голоса - двоих она узнала, остальные казались смутно знакомыми. На первых ступенях женщина остановилась, чтобы взять себя в руки и полностью успокоиться, и величественным неспешным шагом направилась вниз. Но у подножия лестницы она вновь застыла, оценивая ситуацию. Северус и Люциус, разделенные невысоким стеклянным столиком, практически не обращая на окружающих внимания, громко спорили. На прозрачной столешнице стоял небольшой ящик с логотипом знакомой фирмы. Недовольно сморщив носик от того, насколько чужеродно это смотрелось, леди заметила в комнате ещё двух мужчин. Ближе к дверям, но дальше от спорщиков, стоял молодой человек с чуть вьющимися рыжими, как огонёк, волосами. Выше среднего роста, жилистый и в простецком костюме-тройке тёмно-синего цвета. Другой — крупный, широкоплечий, почти двухметровый, короткостриженый в тёмно-синих брюках странного покроя и чёрной майке с принтом оскаленного волка. При взгляде на них создавалось впечатление, что эти двое искренне поддерживают каждое колкое высказывание зельевара, попутно наслаждаясь разворачиваемой ссорой. Хозяин мэнора изредка недовольно зыркал на ненужных свидетелей, впрочем, безрезультатно, поскольку те демонстрировали готовность оставаться до окончания ссоры.       Ещё раз присмотревшись к гостям Нарцисса узнала их, но всё же невольно ощетинилась: не очень-то ее лиса жаловала оборотней-волков на своей территории. Наконец-таки мужчины заметили стоявшую на лестнице прекрасную леди и, смолкнув, склонились в поклоне, отдавая дань традициям и этикету. -Мистер Джереми, мистер Беллоуз-Ульв, рада вновь видеть вас в Малфой-мэноре. — мягкий голос Нарциссы был подобен горному снегу и ранней капели, отчего представители фирмы немного зависли. Та, не придавая значения их реакции, спустилась и продолжила недовольно, — Вижу, вы всё же доставили долгожданный подарок Гарольда для лорда Малфоя. Жаль, что вы несколько задержались… Очень жаль… но, всё же, благодарю. -Мы рады вас видеть, леди Малфой. Увы, исполнение заказа вызвало некоторые трудности, особенно в это время, — рослый оборотень, придерживая под локоть своего шебутного мужа, кивком указал на посылку, что была обвешана разными защитными и стазисными чарами. — Этот цветок очень хрупкий. Постарайтесь не потревожить заклинания, пока не удостоверитесь, что всё готово к его размещению. -Мне жаль, леди Нарцисса, что подобное чудо достанется этому... «Отелло», — не удержался от высказывания недовольный Лаки Джереми, бросив брезгливый взгляд на лорда Малфоя, готового зарычать на присутствующих, но удерживающегося из-за правил этикета. — И я очень рад, что моё солнышко Гарольд вырвался из-под гнёта старшего мужа, который не ставит малыша ни во что. Прощайте. Подхватив под руку Владлена, рыжий оборотень быстро направился к выходу, чтобы, на мгновение замерев, повернуться к молчаливому, но всё замечающему Северусу. -Мистер Снейп-Принц, у меня просьба, не позволяйте мистеру Малфою узнать суть подарка, а лучше заберите его себе. Думаю, что у вас-то он точно не пострадает. -Я постараюсь… — чуть заметно кивнув в ответ, несмотря на громкое возмущение друга, зельевар продолжил, — Думаю, вам будет интересно узнать, что Гарольд намерен покинуть Англию на некоторое время в моём сопровождении. И у вас появится возможность с ним пообщаться. -Северус, почему ты?! - удивлённый и разгневанный рык со стороны Люциуса, что попытался рвануть в сторону друга, но был остановлен заклинанием оглушения Нарциссы и Силенциум от Северуса. -Он нам этого не сообщил… — Лаки даже не обратил внимания на эти манёвры, он с лёгкой тревогой переглянулся с мужем. — Отписался недавно лишь о том, что стал драконом и всё у него хорошо. Пожалуй, я ещё раз напишу, может, он примет нас… Может быть… получится попасть к нему и передать этот подарок? Всё равно, он больше не актуален для лорда Малфоя. Рыжий Лаки, развернувшись, попытался сделать несколько шагов к ящику, когда был вынужден остановиться. -Не смейте трогать...! -Не стоит...! -Моё...! Как ни странно, но возражали синхронно трое, и удивительно, что Люциус Малфой крикнул «Моё». Он, на несколько секунд замерев (видимо, шокированный собственной реакцией), кинулся к посылке, чтобы, прижав ту к груди, ринуться вглубь коридора. Оставшиеся пытались осмыслить метаморфозы хозяина дома. То он рычал и возмущался, то, как профессиональный вор, покинул место преступления, захватив трофей. -Всего доброго, — вежливо попрощался Владлен, первым осознав, что произошло, и, чуть растянув губы в ухмылке, потянул за собой растерянного, но недовольного рыжика. Молча переглянувшись, леди и зельвар направились за спешно удаляющимся лордом. -Люциус, нам надо поговорить! — первая ворвалась в кабинет леди Нарцисса чтобы тут же накинуться. — Надеюсь, ты успел просмотреть свою утреннюю корреспонденцию? -Нарси, мне сейчас не до того, — отмахнулся тот, установив ящик на стол, и подошёл к большому натюрморту, чтобы снять ту со стены. Открывшийся опутанный охранными заклятиями тайник-сейф при первых пассах белокурого мага нежно зазвенел, как будто приветствуя хозяина. — Давай о твоих проблемах и тратах поговорим в другой раз. Как я понял, ты решила таким способом рассказать мне, какая же я сволочь… Знаю, ты уже не раз мне это сообщала за прошедшие несколько дней…. Хотя раньше не была стер... Северус, не смей трогать! -Что же ты, Люциус, так заволновался? — усмехнулся друг, но не мешкая окутал заклинаниями злополучную коробку, и та через мгновение очутилась в надёжных руках мастера-зельевара. — Тебе должно быть уже всё равно, в чём заключается подарок Гарольда, а мне интересно, из-за чего пострадал парень. -Северус, не смей… — тихий и безнадёжный шёпот раздался в ответ. Растерянный и печальный взгляд серых глаз невольно заставил Нарциссу и Северуса замереть в неверии и присесть. — Я не понимаю себя… Не понимаю… Казалось, лорд Малфой бредит. Он пытался что-то добавить, будто силился поверить, что высказанное вслух станет понятным и логичным. Не удержавшись на трясущихся от нервного напряжения ногах, мужчина опустился по стеночке на пол и замер, смотря в никуда невидящим взглядом. Некоторое время спустя его руки стали трястись ещё сильнее, а взгляд - блуждать по комнате, практически не замечая никого и ничего. -Я думал, что если он мне изменил и я с ним развёлся, будет все, как и прежде. — Взгляд останавливается на Северусе, что крепко держит посылку. — Думал, я вновь буду с тобой, и мы изредка будем находить для утех паренька, неважно какого, главное, чтобы тот не походил на него… Но ты на меня уже не смотришь как прежде, мальчиков много, а тяги никакой. Уже несколько раз пробовал за эти дни. — Длинные пальцы запутываются в светлых волосах, и Люциус отчаянно дёргает их, как будто хотел вырвать с корнем в надежде, что боль отрезвит и ситуация изменится и станет такой, как хотелось бы ему, а не Судьбе-злодейке. — Даже нашёл во Французском борделе, представляешь, двух юнцов, похожих на тебя и на него… Я был в шоке и даже поддался порыву провести с ними одну ночь. Увы, это была лишь подделка, которой не хватало вашей магии, тел, страсти, покорности и в то же время любви, счастья и радости в глазах… Мерлин, как я устал самого себя убеждать, что всё просто замечательно… А вы своими нотациями и укоряющими взглядами лишь мешаете мне жить… -Ты просто привык слышать, но не понимать наших слов и действий. Ты же Малфой. — Нарцисса, подойдя ближе, прикоснулась губами ко лбу бывшего мужа и, несколько раз проведя рукой по взлохмаченной голове, отошла. — Выслушай нас, а затем взгляни на всё с другой стороны… Теперь у тебя нет жены, сегодня с утра я закончила оформление развода, так что я не стану препятствием. Северус, как я поняла, с Гарольдом через три дня отправляется в долгое путешествие за пределы Англии. Так что, и они тебе не помеха. Предлагаю тебе воспользоваться возможностью провести сутки в одиночестве и всё обдумать. А затем можешь просмотреть мои и Северуса воспоминания, которые мы оставим. И лишь после этого, придя к какому-то выводу, ты сам решишь, стоит ли открывать подарок Гарольда. Может, ты захочешь открыть его раньше, и он станет ответом на все твои вопросы... Если нет, тогда отдай его Северусу… Знай, тебе придётся принять очень серьёзное решение, которое полностью изменит жизнь не только тебе…, но и ещё двум... Я только надеюсь, что, независимо от того, что ты надумаешь, ты обретёшь своё счастье, каким бы оно ни было. Прощай, Люциус, будем видеться у детей и внуков. До встречи, Северус, и, передавай привет Гарольду. Шелестя подолом платья, она ушла, оставив нежный поцелуй, запах духов и последнее слово за собой. Отныне леди Нарцисса вновь Блэк, и она более не стремилась доказывать свою точку зрения мужу. Несколько минут в кабинете стояла тишина, за которой последовал тихий стон и шёпот Люциуса. -Северус, оставь меня в покое, — лицо прячется в ладонях. — Вы все чего-то требуете от меня, не соизволив хотя бы на миг понять, «примерить» хотя бы на полчаса мою "маску" и всё, что к ней прилагается. Я устал от всего этого… -Люциус, прекращай свою театральщину, — зельевар легко ухмыльнулся и посмотрел на бывшего любовника. В это миг, глядя на «раскисшего» аристократа, Северус пытался понять, что же его раньше привлекало в этом маге. Да, красив даже сейчас, тело ещё реагирует на протяжение бывшего любовника, но… что-то всё же угасло в их чувствах. Решив поговорить с Люциусом более спокойно, маг посчитал таким образом попробовать открыть для себя откровения прошлых отношений к Люциусу и понять, что и когда изменилось. -Знаешь, сейчас, глядя на тебя, я задаю себе вопрос, что же было в тебе такого прежде, из-за чего я любил, и что произошло, что вызывает брезгливость при взгляде на тебя теперь? -Я уже не так молод, слаб, калека, расклеился, стал груб и холоден, и ты нашёл кого-то лучше, чем я. — Перечислил Малфой, смотря в сторону. Он будто снова и снова пытался убедить не только Северуса, но и себя самого, что именно в этом причина, почему его все покидают. -Ты так это уверенно говоришь, что хочется врезать по морде за такую «правду». — Отложив в сторону посылку, зельевар подошёл ближе и, присев на корточки, чтобы посмотреть прямо в глаза Люциусу, продолжил, — Мы были оба молоды, по-своему красивы, нас в первую очередь соединила страсть, а уж потом уважение и любовь. Ты мне нравился таким уверенным, степенным, в меру добрым, жёстким, умным, изворотливым. Во время секса ты всегда дарил всю свою страсть и с радостью принимал мои чувства. Мне казалось, что у меня самый идеальный любовник и друг, которому будет, не жаль подарить своё сердце. Ты меня восхищал, в особенности твоё умение мягко и ненавязчиво указывать правильный ответ или направление. Да, мы не раз и не два ссорились, спорили, расходились, но в то же время у нас всё складывалось… хм, придётся повторить… идеально. Когда появился Гарольд, ты первым заметил в нём нечто, что привлекло сначала тебя, а уж потом ты заставил меня увидеть в парне то, что так тебя заворожило. Ты же первым дал мне понять, что Гарольд идеально впишется в наш любовный дуэт, и я постепенно стал воспринимать парня нашим третьим. Мы оба мечтали, что по достижении им возраста согласия, он тут же окажется меж нами. Ты помнишь это? Ведь тогда я ещё получал «подарочки» от Дамблдора, что ещё года два приходилось вычищать из своих апартаментов. Кстати, они также являлись причинами для ссор, и моё категоричное неприятие было вызвано их воздействием, и только во вторую очередь, твоей скоропалительной и навязанной женитьбой. Так что обвинять Гарольда в нашем разрыве более, чем странно. Впоследствии я стал, в какой-то мере, вашей тенью. Гарольд, сначала видел во мне своего бывшего учителя, готового не только дать совет, но и помочь в сложных ситуациях. Кроме того, постепенно, я стал его требовательным клиентом, но и в некоторые дни и другом с которым можно, пока лишь пооткровенничать но видеть в дальнейшем что-то большее. С тобой же, я, хоть и оставался холодно-вежливым и пресекал сексуальные поползновения, но искал прочие доступные точки соприкосновения. Ждал, когда наладится жизнь у тебя с Гарольдом, и можно было бы остаться вашим другом. На многое я не рассчитывал, хотя очень тянуло всё изменить к выгоде для себя. Но по мере взросления Гарольда, ты резко стал меняться. Ты всегда был строг к нему, всегда демонстрировал его ненужность, но в то же время гонял по самым лучшим школам мира, дабы Гарольд не посрамил род Малфоев, радовался его победам, крал его любовь, даря лишь краткие встречи и звёзды экстаза. И тут же спускал с небес холодными фразами и приказами. Я, до сих пор удивлён, как он смог тебя такого полюбить… Время шло, и юный супруг вырос в прекрасного юношу: Мастер артефактологии и Рун, Подмастерье чароплёта, знаток зельеварения, дуэлинга, и ещё по мелочам. Всё это привлекало многих, но не тебя, ведь ты верил, что Гарольд, хоть временно, но уже был и будет твоим. Ну, достаточно говорить о нём, пора обратить внимание на старшего мужа, Люциуса Малфоя. Так вот, тот стал: злее, капризней, требовательнее, не упуская шанса «поиграть» на стороне. Холод с каждым годом сковывал твоё сердце, и лишь мысль о том, что младший скоро покинет род Малфоев, вынуждала хоть как-то сохранять видимость чувств. Ранение, старение, секреты Гарольда и Нарциссы, его встречи с разными людьми и шепотки за спиной вызывали всплески эмоций, не давая полностью превратиться в ледяную статую. Но... опять проскальзывает пресловутое «но» в моих словах, доказывая, что не всё столь мрачно и не подлежит исправлению. Ты, мой друг, не заметил, как Гарольд в тебя влюбился, что его любовь задела твои чувства, не заметил, как всякий раз, когда полагал, что тебя никто не видит, с нежностью и лаской вспоминаешь моменты вашей совместной жизни. Или, пока Гарольд спал, ты проникал в его комнату, чтобы урвать поцелуй, ощутить его дыхание, увидеть его облик в лунном свете. Но в какой-то момент ты решил бороться с собой. Ты попытался уверить себя, что младший скоро станет совершеннолетним, что избавившись от него, ты вновь сможешь завоевать сердце зельевара, то есть моё. То, что произошло на этом «празднике» подсказало мне, что пружина эмоций всё же лопнула, и пострадал Гарольд. Тот, кто всегда и во всём был верен своему старшему мужу и, конечно же, любил… Ты, наверняка, не знал, что после того, как его ты так «поздравил», ему пришлось в спешке отправиться в банк, чтобы воспользоваться ритуалом воззвания крови. Так вот, гоблин дал мне понять, что, если бы не его вмешательство, то в нашем мире появился бы Жнец. Как, по-твоему, долго ли мир оставался бы прежним, и много ли исчезло бы магов и магических существ, если столь могущественное существо полно злости? Разглядывая удивлённого, шокированного и, определённо, напуганного Люциуса, Северус, встав и вернувшись к посылке, решил завершить свой длинный монолог, так сказать, на немного позитивной ноте. Как будто рядом находился некто, ненавязчиво успокаивая. -Я предполагаю, что там находится, но совсем не уверен, что ты достоин этого… Сегодня многие предлагали не оставлять тебе подарок, но я всё же надеюсь, что за эти несколько дней ты не только пересмотришь свои действия, но и сможешь найти правильное решение. - Север, но я тоже прав… — растерянность и обида сквозили в словах белокурого мага. -Дурак ты просто, Люциус, дурак… — тихое в ответ, а пальцы уже чертят отменяющие заклинания. — Тебя любили, ты сам любил, тебя желали, и ты желал, но ты сумел растоптать хрупкость любви… А сможешь ли её склеить, чтобы не осталось шрамов? За несколькими слоями бумажных обёрток появился полупрозрачный ларец с резной крышкой. Та под лёгким магическим воздействием открылась, позволяя зельевару увидеть светящийся голубым стазисный щит, похожий на стеклянную сферу. Внутри находился большой ярко-зелёный лист, посредине которого расположился белоснежный цветок, а на лепестках золотистыми кельтскими рунами, были выложены имена. Удивление, неверие, радость, всё это промелькнуло в выражении лица и глаз зельевара, но посмотрев на поднимающегося с пола аристократа, маг захлопнул крышку... -У тебя есть всего три дня, — и, не глядя на Люциуса, стремительно растворился в полутёмных коридорах Малфой-мэнора.