За горизонт

      Энди сломя голову бежал между деревьев в темноте. Приходилось уворачиваться от веток, но получалось это не всегда, из-за чего порой всё же листва больно хлестала по лицу, на мгновение ослепляя. Но это — последнее, что сейчас могло остановить эндермена или хотя бы немного его волновать. Он пробежал этот маленький лесочек быстро. Когда парень вынесся из него и оставил деревья позади, адреналин уже не бил так сильно, и подросток, чувствуя боль в ногах, снизил скорость, а после и вовсе остановился. В груди саднило, Энди всё никак не мог нормально отдышаться, юношу дико трясло. Ноги сводило от перенапряжения, и хотелось просто свалиться без сил. Но парню ни в коем случае нельзя было останавливаться сейчас. Его будут искать. Множество хорошо обученных и вооружённых до зубов воинов, состоящих на службе у графа, уже вышли из поместья по его душу и сейчас наверняка где-то на хвосте. А потому Энди, собрав все силы в кулак и сцепив зубы, вновь бросился бежать, пусть уже и не так быстро. В ушах зашумел ветер. Радует, что юноша сейчас слышал только его, а не крики стражи. Сейчас главное — покинуть открытое пространство. Здесь он слишком хорошая мишень.       Этот холм не был высок, но всё же с него были видны некоторые окрестности и помимо города. По хорошему счёту, нужно было бежать в какой-нибудь лес, где было проще всего затеряться. Но Энди только оттуда. Сейчас-то парень понимал, что нужно было бежать несколько в другую сторону, чтобы глубже зайти в чащу. Но основной лесной массив теперь оставался за его спиной, а впереди был город да просторные поля. Как же всё плохо складывается! По полю не побежишь, слишком заметно. Придётся спускаться в город. Энди раздражённо сощурился.       Да уж, ну и перспектива. Скрываться в городе, о котором ты совершенно ничего не знаешь, при условии, что ты находишься в чёртовом розыске, а на спине у тебя сумка с Яйцом Дракона! Они ведь с Бертисом даже не узнали название данного поселения у того угрюмого прохожего. Да это же просто бинго счастливчика! Энди даже задумался о том, что лучше бы он тогда, после встречи с разбойничьей шайкой, остался дома. Проблем было бы куда как меньше. Но что уж теперь о том жалеть!       Ладно, ничего. Он совсем недолго посидит в городе. Буквально эту ночь. Потом пойдёт куда-нибудь дальше. На более длительный временной промежуток всё равно оставаться слишком опасно. Эндермен уже перестал бежать, так как побоялся с усталости просто свалиться в траву на полпути, и теперь же просто шёл быстрым шагом. Он крепче сжал руку на рукоятке меча. Да уж, с оружием чувствуешь себя куда увереннее. Энди, рассматривая резьбу рукоятки, невольно задумался об отце.       Всё-таки, мама и Генрих рассказывали о нём непозволительно мало. Впрочем, а знали ли они все подробности его жизни? Наверное, нет. Точно нет. Но что-то было не так с биографией Ариса до его прихода в Березняки. Потому что из головы Энди не выходило выражение лица графа Гортманфорста, когда тот заметил его впервые.       Этот его взгляд… Наверное, именно так встречаешь того, кого не видел уже много лет. Хотя, может быть, подросток себя накручивает? Ну, нет, всё не так просто.       Граф определенно его узнал. Узнал, задери его чёрт. Как? Единственное объяснение — Арис. Всё-таки, Энди от всех знакомых слышал, что на отца он очень похож внешне. Но это же невозможно. Разве они были знакомы? В это верилось с трудом. Да и как могло произойти это знакомство? Даже если и предположить, что при жизни Арис мог до вступления в отряд работать в войсках графа, разве мог Элиаст знать в лицо рядового солдата? Бред какой-то. А зачем этому аристократу тогда он, Энди? Какого чёрта вообще происходит?       Впрочем, это даже не самое главное, о чем задумался подросток. Всё же, жизнь Ариса — дела давно минувших дней, а конспирология только в тупик заводит. Бертис. Вот его парень всё никак не мог выкинуть из головы. Энди просто не верилось, что весь дальнейший путь ему придётся проделать в одиночку. До этого было как-то… Спокойнее, что ли. Они были вдвоём и трудности преодолевали вместе. Теперь же эндермену лишь приходилось гадать, успел ли его друг скрыться от преследования. Сказать, что он переживал — ничего не сказать. И хоть умом парень понимал, что Бертис поступил правильно, отдав ему Яйцо и скрывшись в другом направлении, подросток не мог отделаться от мысли, что ни к чему хорошему это в конечном счёте не приведёт. А вдруг он тогда видел лучшего друга в последний раз? Да нет, бред, просто бред! Эндермен раздражённо мотнул головой. Бертис найдёт способ скрыться, и они через некоторое время вновь встретятся в Березняках, как и договорились. Во всяком случае, подросток очень хотел в это верить. Пока что получалось.       Энди спустился к городу и шмыгнул в какой-то из великого множества переулков. Нужно было зайти в какое-нибудь труднодоступное место и переночевать там. Силы вытекали из измученного тела юноши, и эндермен мечтал скорее где-то присесть и передохнуть.       Увы, ещё около двух часов его желанию не суждено было сбыться. Он петлял по улочкам города, а где-то неподалеку слышались голоса его преследователей. Впрочем, его самого не находили, что не могло не радовать. На городок опустилась тьма, и парня трудно было заметить. В конце концов, Энди обнаружил в конце узкой, неприглядной улочки завал каких-то досок и прочего строительного мусора и засел там. Его не должно было быть видно оттуда, и парень наконец получил возможность хоть немного передохнуть. Сильно болело раненое плечо, вокруг раны на рубашке образовалось тёмное кровавое пятно, ткань противно липла к коже. Энди, скрипя зубами, кое-как перебинтовал руку тканью, которая имелась у него на такие случаи в сумке, хотя это было крайне неудобно делать в его положении. Да и уж очень болезненно это было. Энди, конечно, не настолько часто получал ранения, но он не был уверен, что порез должен саднить так сильно. Он боялся, что из-за этого не сможет заснуть, но усталость оказалась сильнее, и, едва только эндермен закончил бинтовать рану и получше завернулся в плащ, натянув капюшон до предела, он тут же задремал, пусть и не слишком крепко. При любых вскриках стражи Энди в тревоге просыпался, но когда понимал, что опасности для него нет, засыпал вновь. Оставалось надеяться, что сюда из тех, кто вел поиски парня, никто не зайдёт, а какие-нибудь заплутавшие местные просто примут его за бездомного. В какой-то момент возгласы солдат отдалились и утихли, и подросток перестал вздрагивать и оглядываться каждые пять минут, получив возможность отдохнуть как следует.       Когда парень в следующий раз открыл глаза, на улице уже было светло. Солнце давно поднялось и освещало всю округу, но пока что находилось не слишком высоко в небе. Судя по звукам, город уже ожил. Слышались голоса, смех, где-то вдалеке — выкрики торговцев, ржание лошадей, шум какого-то строительства и прочие детали, свойственные, наверное, любым поселениям. Энди поднялся и отряхнул свой плащ от пыли и грязи. Во всяком случае, настолько, насколько это вообще было возможно. После этого подросток натянул капюшон как следует и осторожно направился к выходу из переулка.       Теперь предстояло выйти из города. Его наверняка всё ещё ожесточённо ищут. Энди раздражённо пнул какой-то камушек и мрачно пронаблюдал за тем, как тот скатился во внушительную трещину в фундаменте одного из домов, явно требовавшего ремонта.       Совершенно точно ясно, что Элиаст его искал задолго до того, как Энди с Бертисом его, так сказать, обокрали. Только вот зачем графу понадобился какой-то подросток с деревни, которая даже не на всех картах будет обозначена — непонятно. Зато после произошедшего Энди готов был поспорить, что теперь Элиаст наверняка хочет свернуть ему шею. Возможно даже, лично. И он не остановится, пока не найдёт его. Поэтому в городе оставаться нельзя, надо срочно бежать. Куда только? Энди не был так уж силён в географии, но всё же мог примерно прикинуть, в какой стороне находятся упомянутые Бертисом горы. Только вот в какой части города он сейчас? В темноте и под выкрики стражи Энди не слишком следил за дорогой, так что нужное направление ещё предстояло выяснить. И это пугало подростка. Он, будучи домоседом, редко покидал родную деревню. И за всё время они с Бертом заходили, конечно, в какие-то сёла, но вот в столь крупном поселении они ещё не появлялись. Хотя, разумеется, бывают города и больше, гораздо больше. Но для деревенского Энди любой из них казался чересчур крупным и шумным. Как вообще можно жить в таком месте? Впрочем, наверное, ко всему можно привыкнуть.       Парень побежал по небольшим улочкам, стараясь лишний раз не привлекать внимание прохожих и не выходить в людные места. Стражи пока не было видно, но Энди не сомневался, что она сейчас находится где-то в городе и наверняка достаточно близко. Он слышал, что Байн с тем солдатом говорили о каком-то его портрете, который сделали для розыска, и теперь надеялся, что бо́льшая часть обычных горожан либо данное изображение не запомнила, либо за поимку подростка не назначена какая-нибудь баснословная сумма. Энди фыркнул. Он совершенно точно раньше не встречался с этим графом, а значит Элиаст не мог знать, как он выглядит. Байн. Наверняка он во всём виноват. Иначе как же тогда получилось нарисовать этот чёртов портрет?       Энди шёл по городу несколько часов, постоянно бегая с улицы на улицу, что очень дезориентировало. Постепенно людей становилось больше, как и стражи, от которой эндермен убегал, едва только видел знакомую униформу. Благо, до сей поры его каким-то чудом не заметили. Но подросток с ужасом осознавал, что продвигается, похоже, к центру. Этого ещё не хватало. Но и уйти из города так просто нельзя было, так как Энди не слишком хорошо ориентировался здесь, и просто напролом выйти с другой стороны не получалось, эндермен вечно путался в мелких улочках и чересчур плотно стоящих друг к другу домах, за которыми ничего не было видно. Всё же, в деревне проще, там не встретить домов высотой больше двух этажей. Парень двигался дальше, постоянно оглядываясь и подавляя в себе дурное предчувствие.       Доран, наблюдавший за уходящим куда-то подростком-эндерменом из-за угла одного из домов, удивлённо присвистнул. Парень развернулся и побежал по переулку, чуть не сбив по пути какого-то нищего. В спину ему полетели грязные ругательства, но Доран не слушал их, будучи погружённым в свои мысли. О да, ему определённо будет, что рассказать товарищам. И он поклялся дать Роберту с Логаном по хорошей такой оплеухе, если те в очередной раз ему не поверят.       Энди устало брёл по городу вплоть до вечера, в сотый раз уже потеряв все возможные ориентиры. За это время за ним дважды едва ли не погнались стражники, но у него получалось улизнуть. Спасибо телепортации. Едва его замечали, как юноша тут же перемещался за угол какого-нибудь дома и делал ноги. Есть приходилось на ходу и в достаточно малом количестве, парень всё время был в движении, и идти было сложно, хоть парень уже и привык к длительным переходам с места на место. Но его радовало, что людей на улице становилось всё меньше. Впрочем, вскоре и это стало проблемой.       Следующая улица, куда зашёл Энди, была куда хуже, чем предыдущая. Эндермена встретили мрачные ветхие дома с темными глазницами окон — местами даже без ставней. Этажей в домах в среднем было два-три, но один раз Энди заметил в маленьком окошке на чердаке промелькнувший силуэт, так что, вероятно, кто-то жил и там. Повсюду была грязь. Ощущение, что даже света здесь было меньше, хотя не сказать, что и остальной город по вечерам так уж хорошо освещался, но на других улицах Энди хотя бы замечал редкие фонари, пусть их и было не столь много. С каждой минутой местность погружалась в вечерний мрак всё больше. Когда где-то позади в одном из домов с этажа эдак второго послышались звуки драки и какой-то пьяной ругани, подросток окончательно убедился, что зашёл не в самый хороший район, так что стоит держать меч наготове. В очередной раз засаднила раненая рука. Хотелось развернуться и убежать на другую улицу, но где-то неподалеку послышались голоса. Рисковать и проверять, стража это или нет, не слишком хотелось. Подросток шикнул и в очередной раз завернул за угол, осматриваясь по сторонам.       Прямо на пути парня из какого-то трактира вышли несколько человек, что-то громко обсуждавших между собой. Энди застыл на месте, надеясь, что его не заметят, но его выдало мерцание собственных лиловых глаз в сумерках. Увы, ожидания не оправдались, и незнакомцы заприметили его почти сразу. Подросток опустил взгляд и уверенно двинулся вперёд, намереваясь пройти мимо. В самом деле, чего ему волноваться? Это же не стража. В темноте его, может, и не узнают. Что, мало эндерменов в городе, что ли? Но мужики, явно пребывавшие под градусом, решили так просто не пропускать парня. — Э… Эй! Долговязый! А поди сюда на пару слов, — послышалось сбоку от Энди. «Перебьёшься», — пронеслось в голове у подростка, и он продолжил идти, не сбавляя темп. — Ты чё? Ты чё, это, старших не уважаешь? О-о-от…! Поколение! Остановись, тебе говорю!       Энди кинул быстрый взгляд в сторону говорившего. Так, их трое. И теперь они идут прямо в его сторону, причём довольно быстро даже с учётом их нетрезвого состояния. Не факт, конечно, что его узнали и теперь собираются тащить к графу на растерзание. Но и быть ограбленным не слишком хотелось. Телепортироваться бесполезно: в этом переулке достаточно темно, чтобы видимость впереди была крайне хреновой. А для телепортации нужно как раз-таки разглядеть место, куда собираешься перенестись. Дело дрянь.       Компашка подошла вплотную к эндермену, и подросток поморщился от перегара. Один из мужчин чуть выступил вперёд. — Парень, у тебя табаку не будет, а? — выдал он, бесстрашно глядя на Энди. Благо, хоть подросток был благоразумнее и в лицо мужику не смотрел. — Не курю, — коротко ответил эндермен. Незнакомцы не отступали от него. — В самом деле? Ну что за беда… — Эй, а это не тот, которого искали? Ну, помнишь, нам портрет совали под нос? — шепнул один из мужчин другому. Энди прекрасно это услышал и чуть ускорился. — Да не, вродь не та рожа… — Э-э-э, будто ты запомнил, идиот. — Да блин, все эти… Как их, чертей… Эндермены, да. Схожи меж собой. — А мне кажется, что похож. — Эй, ты! — куда как громче проговорил третий, и Энди понял, что незнакомцы в очередной раз обращаются к нему. Подросток и бровью в их сторону не повёл, продолжив движение. — Эй, да стой же ты! Важный какой, ты гляди!       Энди свернул за угол и кинулся прочь по темному узкому переулочку. Он прекрасно слышал, что за ним, кажется, побежали. Подросток, по правде говоря, надеялся, что те трое бухие настолько, что никуда бежать не смогут. Но, видимо, он просчитался. Парень мысленно понимал, что далеко он не убежит. Эндермен слишком устал за день, плечо оттягивала сумка с Яйцом. Кроме того, его постоянно тормозил мусор под ногами. Энди в темноте вечно спотыкался о какие-то доски да булыжники. О Дракон, да что ж за день-то сегодня!       Во время бега юноша совсем потерял все возможные ориентиры. Спустя короткий промежуток времени парню пришлось-таки остановиться, чтобы перевести дух. Те трое не потеряли его из виду и уже приближались, поэтому эндермен развернулся к ним и вытащил меч из ножен. Он ждал, пока к нему подойдут поближе. Херобрин учил не нападать первым. Его преследователи были уже всего шагах в пятнадцати от него.       Энди вздрогнул когда за его спиной послышался незнакомый мужской голос: — Э, мужики. Вы чё к парню пристали? Заняться нечем в вечер пятницы? Или денег на выпивку больше достать неоткуда?       Подросток обернулся и увидел позади себя какого-то другого эндермена. Незнакомец выглядел лет на тридцать и тоже был вооружен.       Преследователи Энди при виде мужчины, на удивление, достаточно быстро стушевались. Возможно, из-за того, что эндермен не выглядел слабым соперником. Но когда Энди обернулся ещё раз, то понял, что незнакомец был не один. Вместе с ним пришёл ещё какой-то человек. Кажется, немного моложе. Но в темноте было не разобрать. Эндермен же вновь проговорил: — Шуруйте давайте отсюда. Или нам тоже мечи продемонстрировать?       Энди совершенно не ожидал, что такая угроза подействует, но те трое действительно, негромко переругиваясь между собой, стали удаляться. Человек, который подошёл позже эндермена, лишь усмехнулся: — Кажется, Роберт, ты их напугал своим внезапным появлением. — Да они бы не напали, — снисходительно ответил ему эндермен, которого и назвали Робертом. — Ты же видел, у них не было оружия, так что их максимум — толпой выбить дерьмо из кого-то одного.       Энди пропустил момент, когда этот самый Роберт крепко сжал его локоть. — А ты — с нами, — безапелляционно отчеканил мужчина и практически потащил юношу в неизвестном направлении. — Чего? В смысле? Нет, пустите! — заупирался Энди, безуспешно пытаясь вырваться из крепкой хватки эндермена. — Не волнуйся, Роберт тебе ничего плохого не сделает, — заверил его напарник эндермена, но Энди это мало успокоило. Он даже подумал было выхватить меч, но не успел. Всего один поворот спустя его подвели к какому-то дому, не менее старому и требующему ремонта, как и все дома в этом районе, и товарищ Роберта коротко постучал в одну из дверей. Ничего не произошло. Тогда человек проговорил: — Сара! Это свои! Открывай давай!       В доме послышались шаги, заскрипел замок, и за приоткрытой дверью показалась девушка. Тоже эндермен. Она бегло окинула взглядом Энди и, не произнося ни слова, завела всех троих внутрь, запирая за ними дверь на все замки. — Наконец-то! Часа три уже вас жду. — Парень заставил нас побегать, — проворчал эндермен, вталкивая Энди вглубь комнаты. — Да уж, — с усмешкой ответил человек. — Мы весь город обшарили, а он в соседнем переулке находился. Вот точно, мир тесен. А Логан тоже здесь? — Нет, — усмехнулась девушка. — Не вернулся ещё наш коллега. Он расстроится, когда вернётся и поймёт, что вы нашли мальчика совсем неподалёку от этого места. И первее, чем он. — Что происходит? — громко спросил Энди. Он был напряжён, глаза подростка, уже привыкшие к полутьме, бегали по комнате в поисках выхода. Так, помещение небольшое, освещено небольшой свечой, которая вот-вот догорит. В углу самая обычная печь. Мебели немного. Стол, несколько стульев, какие-то скамьи. Справа проход. В ещё одну комнату, судя по всему. Больше Энди особо не успел ничего разглядеть. Он, избегая прямого зрительного контакта и держа ладонь на рукоятке меча, старательно следил за движениями незнакомцев, готовый в любой момент кинуться в драку. Впрочем, кажется, никто из этих троих не собирался сейчас причинять парню вред. — Это тебе стоит пояснить, на кой чёрт ты припёрся в Беас-Фад в то время, как граф тебя разыскивает, — фыркнул Роберт, получше запирая дверь. — Соглашусь с Робертом, — кивнул человек. — Не самое лучшее решение. — Угу. Это если мягко сказать, — не прекращал ворчать эндермен. — Нам тоже небезопасно так просто разгуливать по городу. Нет, Логан, конечно, делает что хочет, но я не могу настолько рисковать. — Всё хорошо. Сюда никто толком не ходит, в этом месте нас не найдут. И ты не переживай так, — усмехнулась девушка, обращаясь на этот раз к подростку. — Вон, чуть ли не трясёшься. Мы не тронем, правда. Смотри, Доран меч убрал уже, — показала она рукой в сторону человека, который действительно отставил оружие в угол. — И мой муж сейчас сделает то же самое. Верно же, Роберт?       Эндермен кивнул и, задержавшись на пару мгновений, всё же поступил так же, как и Доран. Энди стал нервничать чуть меньше, ведь теперь все трое незнакомцев стояли перед ним безоружными, но руку с меча парень не убрал. Мало ли. Все же их трое.       Девушка, названная Сарой, окинула взглядом всех в помещении, стараясь не устанавливать прямой зрительный контакт с Дораном, и продолжила с лёгкой неуверенностью: — Ну, раз все немного успокоились… Я думаю, нам стоит познакомиться. Хотя, тебя уже знаем, Энди. Ну, как, знаем… Имя известно. А вот о нас ты вряд ли что-то слышал. Я — Сара. Это Роберт, супруг мой, — указала девушка в сторону эндермена. — И наш с ним общий друг Доран. — Из-за альтруизма которого мы все сегодня и собрались здесь, — добавил Роберт. — Серьёзно, скажи ему спасибо, что он увидел тебя раньше, чем стража. — Спасибо?.. — отрешённо ответил Энди. Он до сих пор не понимал, что происходит. После знакомства яснее не стало. — А… А зачем я тут нахожусь? Вы меня знаете или… — Парнишка выпал, похоже, — усмехнулся Доран. — Сара, а тут есть что-нибудь пожевать? Я с утра не ел ничего. — А тебе бы только жевать. Вроде, сухари какие-то были. Может, картошка завалялась. Не помню. Сюда давно никто из наших не захаживал. Благо, я печь смогла растопить. Раз уж это получилось сделать, то с голоду не умрём. Ну, при наличии картошки, — пожала плечами девушка, направляясь в соседнюю тёмную комнату, откуда тут же послышался её радостный голос. — Да! Не умрём. Есть картофель. И даже лук. — Отлично, давай помогу донести, — проговорил Роберт, подходя ко входу в комнату. — А парень пусть расскажет-таки, чего он тут забыл. — Да, если память мне не изменяет, Арис жил не слишком близко отсюда, — кивнул Доран. — Подождите, Вы знали Ариса? — встрепенулся Энди и тут же одёрнул себя. Чуть не глянул этому человеку в глаза, ну что за балда! Сейчас бы его от этого Дорана оттаскивать пришлось. — Да, конечно, я потому тебя и узнал, — кивнул собеседник. — Когда случайно заметил на улице, то вообще подумал, что надышался чем-то. Или кукуха окончательно поехала, мол, призрака увидел. Только когда пригляделся, то понял, что ты — сын Кэррола. А потом вспомнил, что на тебя тут розыск идёт. С графом дел иметь не стоит, знаешь ли. Если он лично приказал кого-то найти, то этого кого-то обычно ничего хорошего не ждёт. Особенно, в последнее время. Так что я решил тебе помочь. Так сказать, зуб за зуб, глаз за глаз… Не знаю, правда, уместно ли так говорить в контексте помощи. И знакомых вот своих попросил подсобить мне. Надо было найти тебя, а город-то не маленький. Так что… — Я не совсем понял, — перебил монолог Дорана Энди. — Точнее, я вообще мало что понял. В каком смысле — зуб за зуб? Вы таким образом мстите Элиасту за что-то? Или… Или Вы… — Я? Элиасту? Роб, ты это слышал? — усмехнулся Доран, и вернувшиеся к тому времени Сара и Роберт тоже чуть улыбнулись. — Не-е-ет, я бы никогда не стал связываться с графом. О его сумасшествии такие легенды ходят, ты бы знал. Просто твой отец когда-то спас мне жизнь, и я отплачу тем же. Не хочу, чтобы ты попался Элиасту. — Ох… — только и выдал удивлённый подросток, уставившись в пол. Хотелось бы столько всего теперь разузнать, но он даже не знал, с чего начать расспрашивать. — Так, Доран. Дай Энди немного отдохнуть. Давайте-ка вот, картошку нам почистите оба. Сообразим что-нибудь съедобное на четверых, а потом уже расскажешь парню, что да как. Только не обрывками. А то он, кажется, и без того удивлён, — проговорила Сара. Спорить с девушкой никто не стал.       Через некоторое время, когда все четверо сидели за столом и потихоньку ели ещё горячую картошку, Доран, чуть утолив голод, начал свой рассказ. — Я тогда только примкнул к восстанию. На самом деле, выбора у меня особо не было: моя старшая сестра, земля ей пухом, стала помогать в разработке планов, а я, как сирота, тоже неминуемо влился во всё это. Помнится, ходил такой важный. Конечно, ведь у меня был секрет. Мне даже доверяли какие-то совсем мелкие поручения. Реально мелкие, о них и говорить нечего. Думаю, мне их давали просто чтобы я отстал и не просил больше послать меня на «крутую миссию». Даже вспоминать смешно, — усмехнулся Доран. Впрочем, он быстро стал серьезным. — Правда, однажды я даже при этих обстоятельствах умудрился попасться. Солдаты королевской армии как-то узнали, что я состою в мятежной организации, и решили немного поиздеваться надо мной. Арис как раз вытащил меня тогда из столь дерьмового положения. Заговорил стражникам зубы, отсыпал им деньжат и тем самым сохранил мне, двенадцатилетнему дуралею, жизнь. Потом выяснилось, что члены отряда послали его провернуть такую штуку. Хочется верить, что моё спасение решили организовать, потому что за меня переживали, но, скорее всего, организаторы восстания просто боялись, что я могу что-то выдать, и потому послали разрулить ситуацию того, кому могли доверять. В любом случае, плевать, что они тогда надумали, главное, что я жив, — улыбнулся Доран, сунув в рот маленькую картофелину.       Энди всё это время молча сидел и слушал рассказ мужчины, уткнувшись в тарелку. Парня одолевали смешанные чувства. С одной стороны, его восхищала возможность поговорить с тем, кто знал его отца при жизни, а с другой — юноша все ещё ждал какого-то подвоха. Да и что-то вроде странной обиды появилось в нём из-за мысли, что знает о собственном родственнике он не так много. На кого конкретно, правда, он обижался, Энди так и не понял.       Всё же, подросток подумал, что просто сидеть и молчать не слишком хорошо, будто невежливо, и решил ответить собеседнику, раскручивая его тем самым на дальнейшую беседу. — Вы сказали, что моему отцу в организации доверяли. Он чем-то… Так сказать, прославился в положительном ключе? Уже вызволял кого-то похожим образом? — Давай на ты, — заулыбался ещё больше Доран, будто вспомнив что-то. — Насчёт других заданий, которые он выполнял, я мало чего знаю. Не забывай, я был ребёнком, мне почти ничего не рассказывали. Но сестра говорила, что Арис много помогал ей с картами. Он курировал некоторые действия восставших и связи налаживал всякие. Короче, он бы не делал чего-то столь масштабного, если бы ему не доверяли, это же логично! А ты чего так уставился на меня? Я что-то не то сказал? — поднял брови Доран, успев чуть согнуться, избегая тем самым взгляда Энди, который ошарашенно смотрел на человека, забыв все меры предосторожности. — В смысле — действия курировал?! — выпалил юноша. — Так, Доран. Ты, это, аккуратнее. А то такими темпами Энди в обморок рухнет. Видал его лицо? — проговорил доселе молчавший Роберт. — Скоро станет белее скелетонов. Мне кажется, сам парень не слишком-то много знает. — Да! Судя по тому, что я только что услышал, я вообще ничего не знаю! И меня это крайне беспокоит! — завёлся подросток. — Так, так, спокойно, народ! — воскликнула Сара, чуть подняв руки в неком защитном жесте. — Сдерживаем эмоции. Энди, я так понимаю, для тебя эта информация оказалась… М-м-м… Немного шокирующей. Давай вот как поступим. Скажи, что ты вообще знаешь о своём отце? И будет неплохо, если ты ещё пояснишь, откуда взял информацию. Видишь ли, у Ариса была достаточно короткая, но интересная до безумия жизнь, и кое-что из того, что ты слышал, вполне может оказаться ложью. Которую, возможно, он сам же и распространял. А может, и нет. Давай, начинай. Мы ждём. — Мне рассказывали не очень много, — выдохнув, начал подросток. — Он служил в одном из стрелковых отрядов. Ну, последние три года жизни, по крайней мере… Был женат на моей матери. Ладно, это логично… Принял участие в битвах за равенство, и в последней из них погиб. Отец Бертиса говорил, что Арис спас ему тем самым жизнь. Наверное… Это всё, — проговорил Энди. — Да уж, негусто, — задумчиво проговорил Роберт. — А что за Бертис? — Друг мой лучший, — ответил парень. — Мы с ним от Элиаста убегали как раз. — Хм. И где же он сейчас? — Честно говоря, не знаю, — неуверенно проговорил юноша. — Мы с ним разминулись, когда удирали. — В таком случае, молись Дракону днём и ночью, чтобы твой Бертис успел сбежать, — мрачно произнесла Сара. — Ладно. Возвращаемся к теме разговора. Ты явно знаешь не очень много. Вот, например, ты в курсе какую именно роль сыграл Арис в восстании? — Я всегда думал, что он выступал от стрелкового отряда, — ответил Энди. — Ведь тогда много народа участвовало. Наверное, в каждой деревне найдется хоть один, кто тогда принял участие в восстании. Отец спокойно мог быть одним из таких добровольцев. Ну, мне так казалось… Честно, я как-то никогда не задумывался, что дела могли обстоять иначе… — У тебя хорошее предположение, парень, — кивнул Роберт. — Обоснованное, главное. Мудрым решением было со стороны новоиспечённого короля помиловать восставших после того, как закончилась последняя битва и были приняты некоторые новые законы. Если бы он решил наказать участников мятежа, то, вероятно, ему пришлось бы выкосить половину королевства, — усмехнулся мужчина. — Однако, увы, Энди, ты не прав. Арис, во многом, и был тем, кто организовал всю эту бучу. — Я не понимаю, — ошарашенно бормотал Энди. — Безусловно, это может звучать безумно для тебя. Но это факт. Нет, конечно, формально Арис командиром восстания не был. Если сейчас вдаваться в подробности, с точки зрения иерархии вообще трудно сказать, кто там реально всем руководил. Народу-то было много задействовано. Раньше по стране было много таких мелких объединений, которые пытались бороться с разного рода несправедливостью в конкретном феоде, скажем. И твой отец в таком движении состоял, вокруг которого позже объединились и остальные группы. Но с присоединением новых людей и мобов управлять всей этой толпой отдельным личностям стало трудно. Тем не менее, всё же именно наша группа курировала бо́льшую часть действий, которые всеми остальными массами выполнялись. Периодически и другие ребята из восстания устраивали какой-нибудь замес. Поэтому властям было так трудно установить, кто за всем стоит. Вероятно, будь мятеж чуть меньше, Арис наверняка был известен как один из организаторов. Впрочем, он и так однажды чуть не попался. Его Величество снял все обвинения с участников восстания, как я и сказал, но я уверен, что в некоторых местах Энтич-Мора до сих пор можно найти старенькие объявления о розыске Ариса. — И что он… Реально действия какие-то курировал? — спросил Энди, который до сих пор слабо верил в сказанное. — Ну, да, — проговорил Роберт. — Он многое сделал. Например, составил план действий для третьей из пяти наиболее крупных битв. То сражение прошло почти без потерь, между прочим. А ещё у него всегда язык был подвешен. У Ариса были кое-какие связи, так сказать, в высших кругах общества, и он сумел переговорить с парочкой аристократов, чтобы те нас проспонсировали. Умудрился же их убедить. Что поделать, зубы заговаривать он умел.       При упоминании слова «аристократ» Энди охватило странное чувство. Он никак не мог выкинуть из головы взгляд Элиаста, прожигавший его, когда они столкнулись в поместье графа. Вновь почему-то засаднила раненая рука. Эндермен размял запястье, но от боли в плече это не помогло. По ощущениям, стало только хуже. Всё же, юноша решился задать вопрос, мучивший его. — Я бы хотел кое-что узнать… А мой отец… Он знал Элиаста при жизни? Ведь знал же? — Да, разумеется, — кивнула Сара. — Арис же сначала был в рядах его армии и, думаю, без знакомства с графом у него не было бы тех самых связей в светском обществе, о которых упомянул Роберт. Арис и Элиаст даже неплохо общались, вроде как. — Да, а потом разругались, как собаки, — подытожил Роберт. — Про причины ссоры, помнится, много слухов ходило среди мятежников. И что Элиаст обвинил его в государственной измене, и что сам Арис как-то проштрафился… Кто-то даже уверял меня, что это они из-за девушки чуть не передрались. Но это ерунда, Арис тогда уже был женат. На Матильде же, вроде, да?.. Сам Арис ни слова не говорил, почему ссора произошла. Так что никто не знает реальных причин. — Видать, он графу тогда сильно насолил, раз Элиаст теперь Энди разыскивает. Серьезно, парень, зачем ты ему понадобился? — проговорил Доран. — Мне бы самому знать… — покачал головой юноша, переваривая услышанное. Всё-таки, Бертис был чертовски прав насчёт его отца. — У Элиаста свои тараканы в голове, — фыркнул Роберт. — Не нам в них копаться. Меня больше интересует, за каким хреном Энди вообще в этот город пришёл. Ещё и с другом. И, похоже, они оба уже успели натворить делов, судя по количеству стражи на улицах. Скажи честно, что ты устроил? — с нажимом спросил мужчина, глядя на подростка.       Энди стало крайне неуютно. Рядом со скамьёй, где он сидел, спокойно лежала его сумка, но юноша понимал, что рассказывать о её содержимом малознакомым личностям точно не стоит. Он понял, что вряд ли эти трое врут в своих рассказах об Арисе. Да и если бы они хотели сдать его Элиасту, то давно бы уже это сделали. Но вот столь резкий вопрос в лоб застал парня врасплох, и он просто не смог мгновенно придумать какую-либо убедительную отмазку. — Я бы не хотел говорить подробно… — выдавил подросток. — Просто мы с Бертом кое-что сделали у него в поместье… И это никому бы не понравилось. — Скрываешь, значит? — раздражённо проговорил Роберт. Однако Сара тут же одёрнула его: — Дорогой, у него наверняка свои причины, чтобы не рассказывать всего. Да и чего бы юноша не сотворил, Элиаст начал его искать задолго до этого. Энди, скажи, пожалуйста, а ты знал-то вообще, что граф тебя ищет? — По сути, нет, — ответил Энди, мысленно поблагодарив Сару за то, что она остановила допрос со стороны Роберта. — В пути возникли в какой-то момент подозрения, но окончательно я в этом убедился только когда попал в этот город. Как он ещё раз называется? — Беас-Фад. Один из многих городков во власти графа. Графа, который уже давно мутит что-то не то, — проговорил Роберт, нахмурившись. — Да чокнулся он, говорю же! Давно уже все трындят, что Элиаст умом тронулся, — выпалил Доран. — Эти самые «все» много чего говорят, — усмехнулась Сара. — И чем безумнее слух, тем он популярнее в народе. Хотя, признаться честно, Элиаст мне никогда не нравился. Нет, я не слишком часто виделась с ним… Но мне хватило и нескольких наших встреч. Он уже тогда был странным, а теперь я и не знаю, что творится у него в голове. Зачем только ему какой-то мальчик понадобился?.. — Погоди. Ты виделась с Элиастом? Разговаривала с ним и всё такое? — в очередной раз за вечер удивился Энди. — Но как? Я слышал, он никого не принимает. — Это да. Извини… Я, честно говоря, привыкла, что мою историю знают все наши знакомые, — хихикнула Сара. — Позволь мне разъяснить тебе сначала кое-что. Видишь ли… Происхождение моё изначально достаточно высокое. Моя семья занимает важное место при дворе. Впрочем, я давно уже не часть этой семьи. — Но… Как? — Вот так, — усмехнулся Доран. — Просто кто-то рождается с серебряной ложкой во рту. — Можно и так сказать, думаю, — кивнула девушка. — А вот Роберт был слугой у нас. Простым рабочим. Я начала общаться с ним, потому что с Робертом можно было поговорить о чём угодно. В светском обществе я была сильно ограничена. Мне было всего шестнадцать, никто бы не стал меня слушать всерьёз, да и по этикету мне не положено было разговаривать много. Я же девушка. Меня растили как будущую примерную жену какого-нибудь герцога, которой не положено интересоваться чем-то вроде политики, финансов и других таких тем. Росла как цветок под колбой алхимика. Да, будучи подростком, я чувствовала себя настоящей бунтаркой, общаясь с Робертом. Отец с маменькой ни в коем случае не должны были знать о чём-то подобном. Был бы такой сканда-а-ал… — с лёгкой улыбкой протянула Сара. — Наша такая вот дружба продолжалась достаточно долго. Позже я узнала, что Роберт — один из мятежников. Даже помню, как я испугалась и не хотела его видеть, ведь нам рассказывали про участников восстания лишь самые жуткие вещи. Мол, они чуть ли не детей едят и танцуют на трупах. Простите мою грубость… Впрочем, благодаря Роберту я и пришла в организацию, ведь со временем прониклась идеями мятежа. Роб на многое открыл мне глаза. Многие вещи из моей повседневности перестали меня устраивать, ведь я увидела жизнь с другой её стороны. После этого я начала протестовать более открыто, чем вводила родителей в ужас. В конце концов, после того, как они решили устроить мне брак с женихом, который был раза в два старше меня, я сбежала вместе с Робертом и именно тогда вступила в организацию. А вот свой род я этим поступком, по сути, опозорила. Поэтому теперь я не существую для своей семьи. Для них я лишь неудобное напоминание того, что они не смогли воспитать из меня истинную леди. Впрочем, я их ни в чём не виню и давно уже на них не обижаюсь, — со спокойным выражением лица проговорила Сара, будто только что она рассказала не историю своей жизни, а что-то совсем уж будничное. — Это… Весьма необычная история. Но интересная. Спасибо, что поделилась, — ответил Энди. Сара совсем не производила впечатление бывшей аристократки внешне. Но это на первый взгляд. Всё же, как потом понял подросток, движения девушки были очень плавными и выверенными, а её одежда хоть и выглядела достаточно просто, но всё же хорошо сидела на владелице, была аккуратной и подобранной со вкусом. Но это всё выглядело настолько органично, что нисколько не выбивалось с общей картины. Если бы Энди не узнал о происхождении Сары, он, наверное, сам бы ни за что не догадался. — Да не за что. Я не скрываю этого, — улыбнулась девушка. — Думаю, теперь ты понимаешь, что знаю я личностей достаточно влиятельных, влияющих на судьбы большинства всех нас. С Элиастом моё общение было относительно плотным. Дело в том, что моя кузина Миранда должна была выйти за него замуж. Это был бы выгодный брак, и он бы состоялся, если бы только жизнь Миры не забрал туберкулёз. О, она была так молода… Уже годы прошли, а я до сих пор скучаю, — с грустью промолвила Сара, опустив глаза. Роберт, чуть помедлив, накрыл её руку своей. — Ох… Мои соболезнования, — сочувственно проговорил Энди. Уж он-то прекрасно её понимал. — Спасибо. Но я уже свыклась. Я ведь не верну Миранду с того света, так ведь? Жалею только, что не проводила с ней больше времени, это да… — ответила Сара, переплетая свои пальцы с пальцами Роберта. — А с Элиастом у них была помолвка, когда Мире было двадцать. Самому графу было тогда двадцать два, если не ошибаюсь. А мне — шестнадцать. — И что же? Ну, ты сказала, что тебе не очень понравился Элиаст тогда. Почему? — допытывался Энди. В его ситуации стоило знать всё, чтобы точно быть готовым. — По нескольким причинам, — вздохнула Сара. — Он показался мне надменным, пусть, похоже, и пытался скрыть от нас эту часть его характера. Чего он не скрывал, так это его убеждений о некотором превосходстве мобов над людьми. Впрочем, моих дядю и тётю это не смущало. Половина аристократов придерживалась тех же идей и наверняка придерживаются до сих пор. Мне же такие мысли уже тогда не были близки, так что наше общение сразу не задалось. Тем более, граф в целом достаточно снисходительно относился к женщинам. Не поверишь, и это не всё, — усмехнулась Сара. — Как будто данного списка мало. — Учитывая то, как по-доброму ты обычно ко всем относишься, думаю, надо было прямо-таки постараться, чтобы не понравиться тебе, — хохотнул Доран. — И что же ещё не приглянулось? — Увлечения его, — поджала губы Сара. Нет, конечно, наверное, ничего криминального в этом не было… Да и среди многих аристократов тогда такое было, можно сказать, в моде… Да и не топил Элиаст котят ради этого или ещё что… Но всё же достаточно жутко, учитывая последние слухи. Которые, в отличие от многих других, даже определённые подтверждения имеют. — А что за увлечение-то? — спросил Энди. — Видишь ли, когда я была твоего возраста, в светском обществе все повально начали интересоваться колдовством. Практически каждый пытался попрактиковать что-то. Но это были мелочи вроде гадания на картах, кофейной гуще или свинце… Кто-то, конечно, пытался и столоверчение освоить, но, насколько слышала, неудачно. Разумеется, такие забавы с реальной магией и рядом не стояли. — Да уж, чего только сильные мира сего не придумают, чтобы скрасить скуку, — фыркнул Роберт. — Дорогой, ты, должно быть, устал. Слишком уж много ворчания за вечер, — проворковала Сара, обнимая супруга за плечи. После этого, Роберт, кажется немного расслабился. — Просто не понимаю, зачем испытывать судьбу. Колдовство — это ведь не шутки, можно крайне плохо закончить. В этой области малейшие ошибки могут стоить жизни. — Да ладно тебе бухтеть, Роб! — воскликнул Доран. — Все эти графья, похоже, ничего особенного и не делали. Всё довольно безобидно звучит. Разве в твоей родной деревне девицы не гадали на суженого с помощью зеркала и свечек? Я вот помню такое в наших краях. Да и я сам знаю одного типа, который, вроде как, сам что-то там колдует. Хотя, он травник больше… Но всё же. Нормально живёт. — Я продолжу, если никто не против, — вернулась к теме разговора Сара. — Доран верно сказал, что среди моих знакомых всё было достаточно безобидно. У большинства. Элиаст же… Ну, понимаете, он был чересчур увлечён этой тематикой. Граф с большим удовольствием разговаривал на этот счёт. Коллекционировал какие-то книги и предметы, связанные с магией. И этот энтузиазм у него не пропадал. — И что же дальше? — всё интересовался Энди. — Я потом окончательно погрузилась в дела восстания и сбежала из дома, так что наше общение с Элиастом прервалось. А уж дальше всё совсем завертелось, было множество событий: битвы, всевозможные стычки, смена короля… Уже после всего этого Роберт меня замуж позвал. Дочь потом родилась быстро, сын за ней… В общем, на несколько лет я погрузилась в семейную жизнь, и мне было совсем не до старых знакомств. А потом неизбежно начала замечать изменения в поведении Элиаста. В конце концов, давно живу на его землях, могу сравнить то, что я видела раньше и то, что происходит сейчас. — Да и не только ты, — вздохнул Роберт. — С одной стороны, Элиаст сделал много для того, чтобы нам хорошо жилось на его землях. Это — правда, с которой трудно спорить. А с другой — он явно стал куда более жестоким, чем был раньше. Безусловно, это слухи, но согласись, Энди, такие разговоры совсем уж на пустом месте не появляются. На самом деле, Элиаст и до этого был жёстким, это не новость. Но теперь он что-то совсем свалился в садизм, судя по историям, гуляющим в народе. Есть мнение, причём, весьма уверенное, что граф спутался с каким-то колдуном. — Учитывая то, как он был помешан на подобной магической тематике, это вполне возможно, — проговорила Сара, подперев голову рукой. — С колдовством не шутят. Не знаю, какие дела у графа с этим магом, если он есть, но за всё нужно платить. А ещё я слышала, что колдуны могут влиять на разум другого ради своих целей. Ну, не прямо переделать характер, конечно… Скорее, ярче раскрыть уже существующие черты. И это может приводить к самым отвратным последствиям. Но я не разбираюсь в этом, по правде говоря. — В поместье Гортманфорста я видел какого-то странного человека, — неуверенно проговорил Энди. — Честно, меня он напугал. Не могу это объяснить, просто изначально этот тип показался мне жутким. — Ну, может, как раз-таки этого колдуна и встретил, — усмехнулся Доран. — Ладно, народ. Мне кажется, мы порядком засиделась. И так уже скоро рассветать будет. Давайте ляжем спать, что ли, а следующим вечером постараемся вывести Энди из города. — В соседней комнатушке валялась какая-то одежда. Её довольно много. Можем лечь на ней. Других вариантов всё равно особо нет, лавки эти достаточно узкие, — проговорила Сара.       Ничего лучше никто так и не предложил, поэтому вскоре все четверо действительно расположились на куче старого тряпья настолько удобно, насколько это было вообще возможно. В этом месте явно никто толком не жил. Учитывая слова Роберта о том, что им небезопасно ходить просто так по городу, Энди слабо представлял, чем вся эта компания зарабатывает на жизнь. Следовательно, он не знал, для чего обычно использовалось это помещение, но думать об этом не хотелось.       Энди прикрыл глаза и постарался уснуть. На самом деле, он изначально просто валился с ног от усталости, и был уверен, что провалиться в сон сейчас не составит труда. Увы, юноша ошибался. Первые минуты подросток спокойно лежал, но после у него начала болеть рука. Сначала рана на плече отозвалась лишь неприятным тянущим ощущением, на что можно было просто не обращать внимание. Но спустя краткий промежуток времени рука болела так, словно ежесекундно её резали гарпуном. С одной стороны, Энди, сходя с ума от боли, старался лишний раз не ёрзать, а с другой — оставаться в неподвижном положении было столь же невыносимо. Эндермен, крепко стиснув зубы, поспешил покинуть импровизированную спальню и ушёл на «кухню».       Энди сел за стол, прижимая руку к себе и бессильно шипя. Премерзкие ошущения. Как будто мышцу свело, а сверху ещё и пилой прошлись, выворачивая все мягкие ткани наизнанку. Парень глубоко дышал, стараясь не концентрироваться на боли, и пропустил момент, когда сзади к нему подошёл Роберт. — Ты чего шорохаешься? Что-то случилось? — вполголоса начал мужчина, кинув взгляд на руку Энди, которую юноша все продолжал прижимать к себе. Будто бы это что-то меняло к лучшему в его положении. — Плечо болит очень, — просипел подросток. — Прошу прощения, что разбудил… — Я чутко сплю, так что я бы в любом случае услышал, как ты встаёшь. Показывай, что там, — проговорил Роберт, откинув мантию Энди и глянув на перебинтованную часть руки.       Мужчина пару секунд размышлял над чем-то, глядя на пятна крови на рубашке парня, после чего он поднял глаза и укоризненно посмотрел на эндермена. — То есть ты был ранен и ничего нам не сказал? — Рана меня не беспокоила до этого, — поспешил оправдать себя Энди. — Я и забыть уже успел, если честно. А тут… Прям сильно изводит… И так резко началось, уф… — Так, это не годится. Сейчас перевяжу тебе плечо, — ответил Роберт, потянувшись за своей сумкой. — Кажется, я набирал листья череды. Как знал, что понадобятся, хорошо, что свежие. Нельзя допустить, чтобы заражение пошло.       Мужчина поднял рукав рубашки подростка и стал осторожно разматывать старую повязку. Энди же в это время закусил губу и постарался не издавать лишних звуков, хотя прикосновения эндермена и вызывали отвратные ощущения. Роберт же наконец откинул в сторону использованный бинт и взглянул на рану. Тут Энди заметил, как брови мужчины поползли вверх от удивления. — Ма-а-ать моя женщина… — протянул Роберт, не отрывая глаз от ранения юноши. — Слушай, парень, с твоим плечом что-то не то. Тут, кажется… Гной или… Чёрт, что это вообще?       Энди повернул голову, скосил глаза на рану и нехило испугался. Да уж, смотреть явно было на что. Подросток действительно не совсем понимал, что это с его плечом случилось такое, но рана покрылась за всё время странной тёмной коркой с каким-то фиолетовым отливом. Более того, поверх корки была какая-то слизь такого же тёмного оттенка, но вот на гной эта субстанция похожа не была. Более того, вся эта фиолетовая дрянь, похоже, начала даже расползаться за пределы раны. Если это и было заражение, то такое, о котором Энди в жизни ничего не слышал. И Роберт тоже, судя по взгляду последнего. — Может… Так… Типо, и должно быть? — неуверенно начал подросток, но мужчина мгновенно его оборвал. — Что ты несёшь? Мы с тобой одной расы, и я точно знаю, что так быть не должно. Кровь должна быть цвета крови, а не твоих глаз. Хотя, эта дрянь даже темнее… — И что делать? — Понятия не имею. Первый раз такое вижу. Видимо, ты что-то умудрился подцепить. Я слышал, что гангрена может распространиться на конечность за сутки, но то, что у тебя на руке, на неё не похоже совсем. Да и не знаю я ни одного заболевания, при котором появлялась бы такая корка. Как ты получил это ранение? — Я говорил, что встретил в поместье графа странного человека, — проговорил Энди, стараясь бороться с внутренним комком паники. — Я дрался с ним на мечах, и он успел достать меня клинком. — Это тот, которого мы сегодня колдуном обозвали? — настороженно спросил Роберт. — Ну да… — Тогда ещё хуже. Если мы были правы, и это какая-то такая магия, то я тебе сочувствую. Понятия не имею, чем это может обернуться, — фыркнул мужчина. — Перевяжу тебе рану. Придётся потерпеть, ибо я хочу положить череду, и, вероятно, будет не очень приятно от моих прикосновений. После того, как проснёмся, решим, что с тобой делать. Надеюсь, это не заразно. — Спасибо за помощь, — кивнул Энди и, вновь стиснув зубы, стал терпеливо ждать, пока Роберт перетрёт продолговатые листья череды в кашицу, вытрет непонятную слизь с его плеча, положит на рану получившуюся травяную кашицу и перебинтует руку другим бинтом. Когда мужчина закончил, он, тяжело вздохнув, отправился спать, посоветовав подростку сделать тоже самое. Парень посидел ещё немного на кухне, подождав, пока боль немного отойдёт, и вернулся в «постель». Всё же, рана ещё долго не давала ему покоя, как и дурные мысли, и эндермен ещё около часа бесцельно смотрел на старые, требующие ремонта стены, прежде чем наконец провалиться в тревожный сон.       Стены, стены, стены, камень, кирпичи. Это место его не отпускало. Энди бежал, чувствуя боль в грудной клетке и задыхаясь. Он и подумать не мог о том, чтобы остановиться. Юноша пробегал мимо небольших комнат, кажется, служивших когда-то темницей, а теперь же поросших паутиной. Темнота сочилась из них мерзкой субстанцией, следуя за подростком, опутывая его ноги, хватая за горло, обвивая руки, пытаясь остановить, повалить и затащить прямо внутрь себя, превратив его в блуждающее ничто, обречённое вечно скитаться по этим неприглядным коридорам, не имея цели, не зная времени. И эта зловещая тьма была так близко, так рядом, но всякий раз её щупальца на несколько дюймов не доставали до подростка. Энди крикнул и не услышал собственного крика, мольбы о помощи лишь так же растворились в темноте. Только удушье стало сильнее. А тьма не отступала… Не отступала…       Энди распахнул глаза, тяжело дыша, как после долгого бега. Он уставился в потолок бешеным взглядом и постарался восстановить дыхание. Интересно, а сны могут свести с ума?       Окончательно проснулся Энди из-за негромких разговоров на кухне. Он в очередной раз открыл глаза и понял, что в комнате находится один. Вся остальная троица, похоже, находилась на кухне и что-то бурно обсуждала. Юноша уже догадывался, что. Отбрасывая от себя мысли о дурном и, зараза, реалистичном сновидении, из-за которого было так трудно уснуть по новой, он, одернув рубашку и отметив, что рана, на удивление, сейчас всего лишь немного ныла, направился к остальным.       Трое его вчерашних знакомых сидели всё за тем же столом и взволнованно беседовали между собой. — …нет, с этим правда надо что-то делать. Ты же сам говорил, что этот твой знакомый — травник. Наверняка понимает в медицине больше, чем мы, — говорила Сара. — Нам всем не стоит показываться в тех местах. Наших там не очень любят. Кто его поведёт-то? — Да просто расскажи, как идти, он сообразит. Не маленький уже, чтобы за руку водить, — хмыкнул Роберт. — О, а вот и он, собственно. Как спалось? — проговорил мужчина, заметив Энди в проходе. Сара и Доран, которые сидели спиной к подростку, обернулись. — Не скажу, что хорошо, — устало проговорил Энди, присаживаясь рядом с Робертом. — Да, мы это поняли. Роб уже рассказал насчёт твоей раны. Ну, и дурак же ты, раз не сказал, — покачал головой Доран. — Ты ещё посреди ночи что-то бормотать начал про подземелье какое-то. Благо, недолго хоть. Но я услышал. — Да мне… Ерунда какая-то снилась, — подавленно ответил Энди, стараясь не вспоминать детали странных сновидений. — Простите, что разбудил… Никогда бы не подумал, что начну разговаривать во сне. — Ладно уж, я быстро заснул, — с усмешкой отмахнулся от него Доран. — А я вообще ничего не слышала, — улыбнулась Сара и встала, направившись к Энди. — Видимо, крепко заснула. Ладно, возвращаемся к серьёзному. Нам Роберт тут наговорил, что у тебя с плечом какой-то ужас. Давай-ка мы тебе сейчас повязку сменим и глянем заодно.       И Энди вновь пришлось стискивать зубы и ждать, пока бинт размотают. Вроде бы утихшая боль вновь вернулась от прикосновений девушки к ране. Неужели теперь эта ерунда будет болеть постоянно? — Кажется, за ночь лучше не стало, — мрачно констатировал Роберт, когда бинт убрали с плеча юноши. Доран же в это время скорчил гримасу отвращения, пока Сара непонимающе глянула на супруга. Мужчина, заметив взгляд жены и выражение лица их товарища, лишь хмыкнул. — А вы мне ещё не верили. Я же сказал, что не преувеличиваю.       Энди скосил глаза на рану и удивлённо вскинул брови. Кажется, то самое фиолетовое пятно немного выросло. Корка теперь явно покрывала несколько бо́льшую часть плеча. Парень постарался подавить в себе вновь нарастающее чувство паники и обеспокоенно спросил: — И что же делать? Можно же это как-то вылечить или убрать? — Лично мы можем только руку тебе рубануть, — пожал плечами Роберт. — Но я бы приберёг этот вариант на крайний случай. Впрочем, не факт, что и это поможет, если подобное странное заражение пошло внутрь. А так — пусть Доран расскажет тебе, как идти к этому травнику. Или кто он там… Тем более, если он ещё что-то и шаманит, а это у тебя на руке — действительно колдовство, то мы здесь явно бессильны. — Схожу к травнику, — без колебаний согласился Энди. Он не горел желанием потерять руку. — Вот и отлично, — отозвался Доран. — Очень надеюсь, что товарищ мой смыслит в подобном больше, чем мы. Я проведу тебя к окраине города, а дальше пойдёшь один. Маршрут опишу.       Через некоторое время, когда солнце вновь почти закатилось за горизонт, Энди вышел из странного дома в сопровождении Дорана. Роберт и Сара не пошли за ними. Лишь попрощались да пожелали удачи, а Сара попутно сунула Энди в руки немного картошки в свертке небольшого размера, за что юноша был ей очень благодарен: собственные припасы точно нужно было пополнить. Тем более, если теперь появилась ещё одна цель, к которой нужно было дойти, в виде неизвестного травника.       Энди всё не переставал удивляться тому, как хорошо Доран ориентировался на улицах Беас-Фада. Безусловно, наверное, если бы юноша прожил здесь длительное время, он бы тоже смог без проблем передвигаться по городу, не боясь заблудиться. Но всё же крайне интересно было наблюдать за проводником. Доран мастерски выбирал, похоже, не самый очевидный маршрут, ибо они то и дело заходили в переулки, которые даже не были заметны на первый взгляд. Энди подозревал, что, вероятно, и не все местные на постоянной основе пользовались некоторыми улочками, и в голове подростка до сих пор оставался вопрос насчёт рода деятельности его провожатого. В конце концов, он решился уточнить это у Дорана, который, к слову, был достаточно молчаливым и напряжённым сейчас, что резко контрастировало с его непринуждённым поведением в компании Роберта и Сары. Вероятно, выискивал стражников. Конечно, в том доме-то они все были в относительной безопасности. Собственно, Энди решил нарушить тишину между ними: — Доран… Я как-то не решался спросить… — Кем ты работаешь? Чем зарабатываешь на жизнь? — Хм, — отозвался Доран. — С чего вдруг тебе это интересно? — Странного много. Лично для меня. Ну, к примеру, было упомянуто, что вам нельзя появляться в том городе, куда я должен буду дойти, ибо там «ваших» не любят. Кого — ваших? — Да, нам стоило осторожнее выбирать слова, — вздохнул Доран, чуть замедлившись и поравнявшись с Энди. До этого он шёл впереди. — В любом случае, я не думаю, что тебе действительно стоит об этом знать. — Это что-то незаконное, не так ли? Ты бы не стал скрывать, если бы работал каким-нибудь конюхом или кузнецом. — Да уж, кузнец из меня был бы не очень. Я бы и молот-то не поднял, чего уж говорить о ковке целыми днями, — усмехнулся провожатый. — А вот лошадей люблю. Знаешь, Энди, скажу честно, ты мыслишь в правильном направлении. Мне стоило придумать легенду заранее. Но большего я тебе не скажу, парень. Мало ли, сболтнёшь кому-то. Нас загребут, а потом мы… Ну, огребём… Да и тебе не стоит владеть лишней информацией. Мало ли, каким боком это для тебя выйдет. Так что, если тебе так спокойнее, можешь считать меня конюхом. Лошади потрясающие. — Хорошо. Конюх так конюх, — фыркнул Энди. — Можешь хотя бы сказать, что это за место, в которое ты с Робертом меня привёл? Помещение же явно нежилое. Там только хлам. — Там действительно никто не живёт на постоянной основе, — кивнул Доран. — Это местечко принадлежит одному нашему знакомому. По сути, его используют как временное убежище или хранилище. Там тебя вряд ли стали бы искать, к домику выйти не слишком просто, закоулков много. Соседи там — алкаши запойные, они бы в жизни тебя не узнали, даже если бы встретили. Эти отбросы ничем, кроме выпивки, не интересуются. Да и сам по себе райончик, как ты понял, такой себе. Стража заходить сюда не слишком любит, ибо солдат тут нередко грабили в поисках хорошего оружия или денег. — Вот оно что… Я и правда ни одного стражника там не видел, — задумчиво проговорил Энди. — Ну, я о чём и говорю.       Доран за пару часов вывел подростка из города. Энди облегчённо выдохнул, когда заметил, как редеют дома. Когда они окончательно вышли к окраине, Доран обратился к юноше: — Значит, так. В сам город я тебя не поведу, как ты помнишь. Рассказываю. Городок называется Катэль. Идёшь вот по этой дороге. По правую руку будет поле. По левую луг, там могут одиночные домики попадаться. Не думаю, что жители этих хуторов тебя узнают, но лучше держись от них подальше. На всякий случай, — говорил провожатый. — Просто идёшь по этой большой дороге, на мелкие тропы не сворачиваешь, ничего сложного. Катэль издалека увидишь, понятное дело. За день дойти можно, думаю. Городок этот немного меньше Беас-Фада, но про тебя там знают, так что лишний раз лицом не свети. Как зайдёшь в город, пойдёшь прямо, пока не увидишь таверну одну. Она из тёмного дуба построена, и это единственное здание из такой древесины в том районе, так что точно не пропустишь. Вот эту таверну обогни и направо. На пьяниц только не нарвись, как в прошлый раз, — усмехнулся Доран. — Короче, потом идёшь по улице до тупика и сворачиваешь налево. И идёшь, пока не увидишь домик. Он чуть поодаль стоит от остальных. Выглядит он достаточно интересно, так что ты поймёшь, что пришёл по адресу. Самого травника зовут Калваг. Он человек, как и я. Когда найдёшь его, скажешь, что ты от Дорана Отто. Калваг — мой должник с недавнего времени. Он намёк поймёт и платы не возьмёт с тебя. Ну, надеюсь. — Хорошо, спасибо, — ответил Энди, стараясь запомнить услышанное и не упустить деталей. — Я всё понял. — Вот и славно! Тогда бывай, — проговорил Доран, хлопнув парня по здоровому плечу. — Удачи. Надеюсь, ещё увидимся, но постарайся лишний раз не забредать на территории графа. Не знаю, зачем ты там ему понадобился, но не думаю, что ты захочешь это проверять. — Хорошо. Спасибо за помощь, — кивнул подросток. Он проследил за тем, как Доран скрылся за домами Беас-Фада. Плечо вновь дало о себе знать неприятным тянущим ощущением. Вздохнув, парень пошёл по дороге, стараясь гнать от себя дурные мысли.

***

— Если ты продолжишь мне твердить, что не знаешь, куда направился твой товарищ, — спокойно и как-то приторно мягко говорил Элиаст. — Я с тебя шкуру спущу. В прямом смысле слова. Или, может быть, я бы заставил лошадь потоптаться по тебе. М? Что думаешь? Что тебе больше нравится? Думаю, ты понимаешь, что я не шучу. Ты — самоубийца, раз сунулся ко мне в поместье. Или надеялся скрыться? Очень глупо, парень, очень, — с улыбкой посмеивался эндермен, сжимая горло Бертиса, перекрывая тому доступ к воздуху. — И прекращай ныть, тебе это не поможет. — Меня будут искать, — кое-как прохрипел скелетон и тут же пожалел об этом, ведь Элиаст ещё сильнее сдавил его шею. — Да что ты? — откровенно смеясь, ответил граф. — Напомни, как давно ты ушёл из дома? Что-то не вижу, что тебя кинулись возвращать назад. Видать, не особо-то ты и нужен, — проговорил Элиаст, лишь шире улыбнувшись, когда Бертис в очередной раз всхлипнул. — Ах, и да. Хочу тебя расстроить, парень. У меня достаточно средств, чтобы иметь возможность прямо сейчас свернуть тебе шею, а после закопать где-нибудь в саду. И мне ничего за это не будет, понимаешь? Потому что, в отличие от меня, ты — никто.       Бертис обессиленно прикрыл глаза. Элиаст вечером стащил его куда-то в подвал, оставил в небольшом пустом помещении, а после ушёл, видимо, чтобы поспать, но вернулся ранним утром и уже долгое допрашивал его о самых разных вещах: откуда у них Сердце Моря, кто объяснил, как им пользоваться, как давно они находятся в этих краях, куда собирались идти после… Множество вопросов, на которые скелетон не собирался давать ответов. «Буду всё терпеть. Ничего не скажу и всё, хоть ты тресни», — решил парень с самого начала.       Увы, его уверенность разбилась, когда Элиаст от слов приступил к делу. Удары графа были сильными, чёткими и жутко болезненными. Бертис ничего не рассказывал и честно пытался уворачиваться, но толку от этих жалких дёрганий было ноль. Связанные руки уже затекали, сам парень лежал на полу, и едва только он пытался хотя бы сесть, эндермен пинком отбрасывал его назад на спину. Похоже, аристократу вообще не нужно было прикладывать для этого усилий. Бертис был слишком лёгким. Порой подростку казалось, что ещё несколько ударов — и он отбросит коньки. Очень кружилась голова, очертания предметов вокруг расплывались, и парень боялся, что если его продолжат швырять в стену, то его череп расколется. На местах ударов появились тёмные, почти чёрные гематомы. Подросток лишний раз не шевелился. Делать это было крайне больно, резь в животе и боках сводила с ума, а этот аристократ ещё и целился туда, куда уже бил прежде. Бертис даже будто бы слышал пару раз хруст, но не мог понять, то ли это взаправду его кости, то ли ему уже просто это мерещится.       По ощущениям, это продолжалось несколько часов. Возможно. А может и нет. Ведь в этой камере не было ничего такого, с помощью чего можно было бы определить время, так что чёрт знает, сколько длились мучения. Подросток спустя некоторое время осознал, что граф, не получив ответов на свои вопросы, в общем-то, перестал его допрашивать в привычном понимании этого слова, то есть вытаскивать из измученного подростка нужные сведения. Теперь граф просто насмехался над парнем и попутно угрожал ему. Издевательства не кончались. Бертис с горечью и ужасом понимал, что Элиасту, в общем-то, информация от него не нужна. О всё том же Энди, граф, похоже, и без скелетона знает достаточно. Аристократу просто нравилось выбивать из парня дурь. И — видит Дракон — у него это прекрасно получалось. Этот психопат бил расчётливо, с точностью палача, причиняя подростку боль, но не убивая его. Скелетону лишь оставалось лежать на холодном каменном полу, сжимаясь в комок, с каждым ударом срываясь на крик, переходящий в жалкий хрип, и молясь, чтобы это поскорее закончилось. Юноша периодически ощущал, что сознание вот-вот покинет его, но Элиаст всякий раз вовремя останавливался, не добивая его. Он, чёрт возьми, каким-то образом чувствовал грань, которую не стоит переходить.       Шестое чувство?       …Опыт?       Грёбаный садист.       Бертис пропустил тот момент, когда граф ушёл, оставив его одного. Парень лишь услышал, как сдвинулся дверной засов снаружи. Скелетона скрючило от боли по всему телу, но он всё равно старался по очереди немного пошевелить каждой конечностью, чтобы понять, ничего ли у него не повреждено. Похоже, ему в некотором смысле повезло. Хотя вот нога, и без того повреждённая в джунглях, просто отнималась, и Бертис был уверен, что теперь она не восстановится ещё дольше. Подросток даже не был уверен, что сможет нормально ходить в ближайшее время, а проверять сейчас эту гипотезу не собирался: слишком больно. Бок сильно болел. И правая рука. Шевелить ею было больно, и оставалось надеяться, что она не повреждена. Подросток с трудом отполз в один из углов, будто бы это могло его спасти, и прикрыл глаза. Потрясно. Он помрёт здесь, и его родители даже не узнают ничего о его судьбе. Ведь действительно. Он всего лишь парнишка из маленькой деревни. Такие, как он, исчезают повсеместно по самым разным причинам, а они с Энди ещё и сами ушли. Если Элиаст и решит расправиться над ним, то графу ничего не будет стоить скрыть этот поступок.       Наверное, Бертис бы так и продолжил лежать, если бы не услышал спустя какое-то время шаги в коридоре. Подросток приподнялся на полу и кое-как постарался сесть. Его движения сопровождались дикой болью, но скелетон, сцепив зубы, молча уставился на дверь, помотав головой, чтобы убрать о воротник остатки слёз.       Дверь открылась, и Бертис с некоторым удивлением увидел на пороге Беренгара. Мужчина хмуро глянул на подростка и прошёл внутрь, прикрыв дверь за собой. В проёме лишь на мгновение мелькнула фигура Элиаста, но в саму комнатушку граф входить не стал, оставив подростка наедине с колдуном. Свет в помещение проникал лишь через небольшое окошко под потолком, и в полумраке фигура похитителя Яйца Дракона будто бы казалась выше. Бертиса передёрнуло от ощущения пристального взгляда на себе, и он опустил голову. «Интересно, то, что пришёл именно Беренгар — это хорошо или плохо?» — пронеслось в голове у парня, прежде чем вошедший начал диалог. — И снова здравствуй, — проговорил Беренгар в некой презрительной, но удивительно спокойной манере. Бертис вскинул брови. Он почти не узнавал колдуна. В их последнюю встречу он чуть ли не рвал на себе волосы, желая, вероятно, придушить подростка за то, что они с Энди сделали. Сейчас же ледяное спокойствие мужчины напрягало и вызывало дрожь, как и интонация его голоса. Элиаст вёл себя иначе. Он с улыбкой рассказывал подростку, что того ждёт, будничным тоном что-то говорил, а после — наносил чёткий, сильный удар. Но в одном они с колдуном были схожи: невозможно было по их поведению определить, что они сделают всего спустя мгновение. — Расскажи-ка мне… Как там тебя? — Бертис. — Не важно. Расскажи мне кое-что о своём дружке. — Я не знаю точно, куда он пошёл, — сразу же обозначил свою позицию скелетон, но Беренгар только отмахнулся от него. — Как раз-таки это можешь и не говорить, — усмехнулся колдун. — Рано или поздно этот эндермен вернётся сам. Если, конечно, хочет жить. Я не совсем об этом.       Бертис озадаченно глянул на Беренгара. В каком смысле — сам? — Ты же наверняка давно знаешь своего друга, — продолжал мужчина. — Вспомни, при нём какие-то необычные предметы были? Или у него дома, может быть?       Бертис в смятении наклонил голову в сторону. Парень не был готов к подобным расспросам и не понимал, зачем это нужно вообще. Да и какие необычные вещи могли быть у Энди? Скелетон бы запомнил. Из интересного был только меч, пожалуй. Кто бы не преподнёс Арису этот клинок при жизни, этот некто определенно знал толк в оружии. Да и в красоте тоже. — Я не совсем понимаю, о чём может идти речь, — покачал головой подросток, с опаской оглядываясь на колдуна. — А ты подумай лучше, — фыркнул мужчина. — Сделай хоть что-то полезное, прежде чем один аристократ с алкогольной зависимостью добьёт тебя окончательно. — Попрошу проявить немного больше уважения к моей персоне! — донеслось из-за двери, и Бертиса тут же тряхнуло от знакомого голоса графа. — Я всё прекрасно слышу! — А я знаю, что ты слышишь, — ядовито усмехнулся Беренгар. — Но на правду не обижаются.       Из-за двери, на удивление, ничего не ответили. Колдун, помолчав некоторое время, лишь хмыкнул и вновь повернулся к юноше. Бертис под его пристальным взглядом внезапно почувствовал, как его с головы до ног пробрал холод. Это было настолько внезапно, что его аж скрючило от неприятных ощущений. Глаза же Беренгара будто бы начали меняться. В темноте трудно было понять, что именно с ними происходило, но они словно начали темнеть. Хотя, возможно, это лишь галлюцинация. Мозг плывёт из-за истязаний. — У твоего товарища были какие-то украшения? Кольца? Кольца были у него необычные? Или хоть какие-то? — наседал на подростка Беренгар, а Бертис только лишь сильнее пытался сжаться в комок, чтобы хоть как-то согреться. Но это не помогало. Холод как будто бы исходил изнутри его тела. Какие же мерзкие ощущения. — Н-нет… — только лишь и выдавил из себя скелетон, после чего совсем поник.       Беренгар раздражённо цыкнул, развернулся и вышел из комнатушки. Едва мужчина покинул помещение, непонятный холод тут же исчез, да так резко, что Бертиса от перепада температур чуть не стошнило. Подросток сполз на пол и слёзы из-за боли по всему телу вновь хлынули из его глаз. Хоть подросток и понимал, что этим делает только хуже, он ничего не мог поделать. Тем не менее, несмотря на ужасные ощущения, он прекрасно слышал разговор Элиаста и Беренгара. — Я продолжу наращивать мощь Кристалла в ближайшие дни, раз уж сейчас мой план приостановился. А где-то через недельку переберусь к себе. Там, так сказать, аура получше. Этого с собой возьму. Как и тебя. — Мне обязательно ехать в эту полуразваленную крепость? Разве ты там один не справишься? — Ага, чтобы ты тут совсем себе мозги пропил? Ты же меры не знаешь. А я не заискиваю перед тобой, как это делают остальные твои подчинённые из-за страха сдохнуть. В отличие от них, я могу оттащить тебя от бутылки. — Право, хватит драматизировать. Не настолько со мной всё плохо. — Себе ври сколько хочешь, а мне не надо. Не ты первый, кто говорит мне нечто подобное, и думаю, не ты последний. Я жил ещё тогда, когда это поместье принадлежало твоему прадеду, так что уж точно знаю больше, чем ты, граф. Короче. Поедешь со мной. Мало ли, ты мне там понадобишься. Как я буду связываться с тобой? Голубей я не держу, они рядом со мной дохнут. Обычной почтой не получится, это глушь, да и не пойдет никто из простых смертных туда по доброй воле. Сам знаешь, что трындят местные по поводу моего скромного жилища, — проговорил Беренгар, и Бертис готов был поклясться, что на последних словах колдун заулыбался. — Хотя, местных там почти не осталось. Многие уехали подальше. — Хорошо, — ответил Элиаст, и в его голосе скользнули недовольные нотки. — Поеду. Значит, через неделю? — Да. Может, позже. В окрестностях деревни ничего? — Нет, пока не нашли чего-то похожего на то, что ты описывал. А что же поиски того эндермена? — А что с ними? — Ну, если ты отправишься в крепость, то… — Он вернётся. Рано или поздно. Где бы я ни находился, он вернётся ко мне. Но если твои солдаты найдут его быстрее, то это будет плюсом. А скелетона с собой возьмём, как знать, может, он что и вспомнит. Или расколется. А если нет — его проблемы. Мне нужен второй, а этот… Ну, он в целом хилый какой-то. Наверняка на работах в крепости бы подох. Впрочем, он, кажись, был и так травмированным. Хромоту было заметно у него, помню. Так что для меня он бесполезен. Но есть шанс, что его отец сломается и что-то расскажет, если увидит, как ты ломаешь его сыну рёбра.       Бертис похолодел на последней реплике колдуна, и ему очень хотелось думать, что он сейчас ослышался. Отец что, тоже здесь? Нет, нет, этого быть не может! Откуда? Но юноша понимал, что ему не послышалось. Он услышал, как Беренгар и Элиаст, негромко переговариваясь, удаляются от комнатушки, где он находился. Подросток плакал и никак не мог успокоиться, совершенно не представляя, что же теперь будет дальше и что вообще происходит. Что ж, для него — явно ничего хорошего.

***

      Матильда устало облокотилась спиной к стене. В комнатушке, где её держали с того момента, как её чуть не убил водой Беренгар, был ужасно спёртый воздух, и вдохнуть полной грудью было сложно. Женщина сильно ослабла за последнее время. Болезненное состояние, с которым Матильда, как ей казалось, распрощалась за время жизни в доме семьи О’Келли, вновь начало возвращаться к ней. Кажется, несколько раз поднималась температура. Но хуже всего была моральная боль. Атмосфера одиночества тяготила и буквально сводила с ума. Всё, чем женщина могла заниматься в помещении, где из предметов мебели была только одна скамья, так это сидеть в раздумьях, глядя то в стену, то в потолок. Можно было, конечно, попробовать дотянуться до маленького окошечка под потолком на противоположной стене от входа — единственного источника света. Хотя так можно было сказать с натяжкой. Женщина находилась в подвале, и снаружи окошко, вероятно, было на таком низком уровне, что, наверное, не всегда и заметишь. А в её случае оно находилось достаточно высоко. Логично, что света в таком случае проникало немного. Можно было чётко прочувствовать, как спустя некоторое время пребывания здесь начинает натурально ехать крыша. Кроме того, кажется, не так давно Матильда слышала чьи-то крики, но она уже ни в чём не была уверена. Может, это ей просто кажется. Хоть бы так.       Периодически Беренгар приходил к ней. Он вновь и вновь спрашивал о каком-то кольце, о котором женщина решительно ничего не знала. Точнее, она так думала. На самом деле, спустя некоторое время пребывания в этой тюрьме Матильда уже не была столь уверена, что не было никакого кольца. Может, оно действительно имелось у Ариса. Просто возможно оно было с ним всегда, стало частью его обыденного образа, из-за чего просто не воспринималось как отдельный предмет или как отличительная особенность погибшего эндермена. Потом женщина понимала, что все эти мысли — какой-то бред на фоне заключения и длительных допросов. А потом сомневалась и в этом выводе, и все начиналось по кругу. Во всяком случае, Беренгар больше не пытался причинить ей физический вред. Может, испугался за болезненное состояние женщины, из-за которого она могла не пережить новую встречу с водой. А может, Элиаст запретил. Кажется, он ругался со своим коллегой на этот счёт. Хотя, столь повышенное внимание со стороны эндермена не слишком радовало.       В очередной раз кто-то зазвенел замком. Матильда интуитивно сжалась. На пороге вместо Беренгара стоял сам граф, и женщина подавила желание закатить глаза. Впрочем, её беспокойство никуда не делось. — И снова здравствуй, — с улыбкой обратился к ней Элиаст, и Матильда только сейчас заметила несколько пятен крови на его рукавах. Интересно, граф специально решил заявиться к ней именно в таком виде? Обычно он всегда очень аккуратно одет, и было трудно поверить, что эндермен поленился сменить рубашку. — Добрый день, — поздоровалась в ответ женщина. Она всегда старалась оставаться вежливой с её пленителями. Что касаемо графа, то от него она вообще не знала, чего ожидать. — Как твои дела, м? Здоровье? Я наслышан про некую твою болезнь от Байна. Впрочем, свинозомби часто врут, — всё с той же улыбкой продолжал Элиаст, опершись о косяк двери. — Чувствую себя нормально, — коротко ответила Матильда. — Действительно? Неужели мне правда наврали? Какая жалость. — Нет. Просто сейчас нет симптомов, которые были тогда. Разве только кашель меня одолевает, если Вас интересуют подробности, — проговорила женщина, напрягая скрещенные на груди руки. — Но я не понимаю, зачем Вам нужно знать это. — Причины тебя не касаются, — усмехнулся Элиаст. — Впрочем, одну ты и так знаешь. Но да ладно. Я вообще пришёл с интересным известием для тебя.       Матильда ждала, что граф сразу начнет говорить по делу, но эндермен замолчал, пристально глядя на неё, словно ожидая ответной реакции. Потому женщина коротко уточнила, мысленно готовясь к чему угодно: — Каким же? — Знаешь, дорогая Матильда, я очень ценю свою безопасность, — начал Элиаст. — Уверен, ты на моём месте тоже стала бы параноиком. Хм, а на тебя когда-нибудь нападал наёмник? На меня вот трижды. А яд? Сколько раз тебя пытались отравить? — Нисколько, граф, — покачала головой Матильда. — Ни разу. — Да, верно, — довольно живо ответил Элиаст, внезапно шагнув в комнату и закрыв за собой дверь, заставив теперь пленницу серьезно переживать о своей судьбе в ближайшие минуты. — Такую красавицу травить незачем. Она же ничего не знает и ничего не сможет сделать, даже если захочет. И всё же, ты явно понимаешь, что любому существу необходимо чувство защищённости. — Я понимаю, — кивнула Матильда, на самом деле всё ещё не понимая, к чему конкретно граф ведёт. — Ты всё осознаёшь, — проговорил Элиаст, и в его голосе зазвучали угрожающие нотки. — Тогда ты должна понять, почему парочка моих стражников сейчас кормят червей, закопанные в саду. Я очень не люблю, когда в мой дом проникают посторонние, поэтому я решил, что будет правильно перерезать глотки тем, кто без проблем позволил попасть двум подросткам в моё поместье.       Матильда с ужасом глянула на Элиаста, прекрасно осознавая, что это не пустые слова. Смутная догадка появилась в её голове. Граф же продолжил. — Кажется, ты немного удивлена. Я был поражён не меньше, когда эти юноши без особых усилий проникли в мой дом, обокрали меня, забрав ценнейшую вещь, а затем попытались скрыться. И, что ещё интереснее, одним из них оказался твой сын. Вот же фокус! Мои солдаты искали парня, тот командир-скелетон из стрелкового отряда искал его, а Энди пришёл сам. Как же тесен мир. — Мой сын пропал. Как он мог оказаться здесь? — не слишком задумываясь, выпалила Матильда. — Вероятно, смог. Бегал у меня тут по крыше. Весьма ловко бегал, стоит признать. — По какой крыше? Это ложь. Это определённо ложь. Зачем Вам говорить о таком? — качала головой Матильда, сдерживая слёзы. В реальность сказанного Элиастом трудно было поверить. — Поверь, Матильда, если бы я решил тебе наврать, я бы придумал что-то чуть более изобретательное, — хмыкнул Элиаст. — Но я понимаю твои эмоции. Конечно, более трёх месяцев не видеть сына. И потому я приношу свои извинения. Мои солдаты, похоже, настоящие лопухи, как бы грубо это ни звучало. До сих пор юношу не нашли, скрывается где-то. А потому я не могу помочь тебе увидеться с сыном. Пока что. Однако… — остановился Элиаст, наблюдая за реакцией Матильды.       Женщина неотрывно смотрела на графа, ожидая, что он скажет дальше. Она до сих пор не понимала, врёт эндермен или нет, но что-то подсказывало, что нет. Впрочем, Матильда не была склонна доверять одной лишь своей интуиции. Ненадёжный источник. — Однако, когда они сбегали из моего поместья, его дружку-скелетону повезло чуть меньше, и он попался, — продолжил Элиаст. Он заулыбался сильнее и тронул рукав с капельками крови на нём. — Мы… Весьма неплохо провели время. Ты сильно обижаешь меня своим неверием, дорогая Матильда. Могу привести сюда этого скелетона, чтобы ты убедилась, что твои сомнения насчёт правдивости моих слов беспочвенны. Могу даже ударить его для наглядности. О, или пальцы ему отрезать. Что думаешь, Матильда? Как в ваших краях наказывают тех, кто был пойман на воровстве? При короле Эремоне парнишка сразу лишился бы головы, но времена уже не те, так что можно отделаться лишь рукой. А что бы ты сделала? — Не мне судить, как и кого карать за преступления, — оборвала его Матильда. — Мне сложно представить, с какой целью мальчики решили обокрасть Вас. Я не знаю их цели, но в любом случае, что же такого они стащили, что теперь Вы мучаете одного из них? — Поверь, моя дорогая, ты даже представить себе не можешь, насколько ценна та вещь, которую украли эти два оборванца, — с нотками угрозы проговорил Элиаст. — Но тут ещё важен сам факт произошедшего. Видимо, ты вырастила преступника. Что ж, яблоко от яблони… — Хорошо. Может быть, я ошиблась в некоторых моментах воспитания, но и у Вас не было права устраивать самосуд над Бертисом, если он, конечно, действительно здесь, — максимально сдерживая себя, ответила женщина. — О, так ты всё ещё не веришь? Подожди, мне тогда правда надо принести тебе пару его пальцев, — хмыкнул Элиаст, шагнув к выходу. — Нет! — запротестовала Матильда, бросаясь было в сторону графа, но быстро себя останавливая. Не хватало ещё, чтобы он посчитал это нападением. — Мальчик наверняка и так натерпелся!       Элиаст коротко засмеялся и вновь повернулся к собеседнице. — Так бы сразу. Ещё не натерпелся, моя дорогая. Планов у меня на него много. Так что можешь сделать ставку, сколько он продержится. А потом сравнишь со своим сыном. — Что Вы собираетесь сделать с моим ребёнком? — дрогнувшим голосом спросила Матильда. — Не знаю, пока не придумал, — усмехнулся Элиаст. — Вариантов много, но всё на усмотрение моего друга. Быть может, парень будет ему более полезен, нежели ты. Всё-таки, давно ищем, и надеюсь, это оправдано. — Что же это за кольцо, ради которого Вы не одну жизнь готовы сломать? — севшим голосом проговорила женщина. — И откуда у нашей семьи такое могло бы взяться? — Это не ты у меня должна спрашивать, а я у твоего покойного мужа, — с неожиданной злобой ответил граф. — Любил же он передряги при жизни, да? Видимо, просто обожал. — Пожалуйста, не надо о нём, — помотала головой Матильда. — Арис давно мёртв. — Да, действительно, — кивнул Элиаст, неожиданно вновь вернув будничную интонацию голоса. — О мёртвых либо хорошо, либо… Впрочем, лучше просто хорошо. Готовься именно так говорить об Энди и о его дружке. Ненавижу воров. — всё с той же улыбкой проговорил граф, направившись к выходу из комнаты. — Что Вам от меня нужно? — неожиданно громко для самой себя выпалила Матильда. — Что за вопрос? — усмехнулся Элиаст, остановившись и развернувшись к собеседнице вполоборота с улыбкой, не сулившей ничего хорошего. — Ты же прекрасно знаешь, что. Или ты соглашаешься?       Матильда тут же прижалась к одной из стен и, наверное, чуть не вырастила на себе иголки ежа от злости: — Я выцарапаю Вам глаза, если попытаетесь меня тронуть. — Какая ты кровожадная, — засмеялся Элиаст. — И как мило, что у нас есть общие интересы. Но я в любом случае трону и не только. Просто подержу тебя тут ещё немного, пока твоё самообладание не треснет, дорогая. — Я говорила не о чём-то подобном! — всё с той же злобой ответила Матильда. — Для чего Вы мне сейчас рассказали обо всём? Об Энди, о Бертисе? Об их поступке? Просто решили поиздеваться, ведь так? Я же не скажу чего-то нового после этого. Так зачем? — Умерь пыл, милая. Мне просто было скучно. Мои коллеги заняты. Тот скелетон быстро умрёт, если не сделать небольшой перерыв в нашем общении, и я пока вынужден оставить его в покое, — бодро ответил ей граф. — Так что решил поболтать с тобой. Тем более, смотреть на то, как быстро сменяются эмоции на твоём очаровательном личике — одно удовольствие.