Про то, как вредно замалчивать эксперименты
27 июля 2020 г., 19:32
Давно минуло девять часов. Он вновь задерживается.
Лань Ванцзи стоит в дверном проёме цзинши, бесстрастно уставившись в темноту летней ночи. За эти три года, что они вместе, Вэй Ин довольно часто увлекался или на охоте с мелкими, или в своей новой лаборатории, или просто по дороге. И приходил всегда по-разному: с криком, крадучись, через окно, дверь, один раз даже разобрал крышу. Но неизменной оставалась та, первая фраза: «Лань Чжань, я вернулся!».
Он и не задумывался, чего стоили Лань Ванцзи тягучие минуты ожидания, на каждую из которых приходилось несколько сцен из прошлого и бесконечное число вероятностей настоящего. С каждой секундой горький аромат горелой бумаги усиливается, и не всегда Ванцзи успевает вынырнуть из мрачных мыслей до осознания, что этот запах остался там, на постоялом дворе, где сделал свой последний вздох Вэнь Чжао – первый человек, заявивший Лань Чжаню о смерти Вэй Ина. Однако в последние несколько месяцев ожидание приобрело привкус неуверенности. Вэй Ин всегда умел притворяться, но Ванцзи и без «Сопереживания» хорошо слышал его. И неуверенность того с каждым днём пахла орхидеями и камнем всё сильнее, после каждого расставания оставляя на языке кисловатый привкус. Он ведь давно уже забыл, каков уксус на вкус, тогда откуда же берётся это ощущение?
- Я вернулся, Лань Чжань! Соскучился, гэгэ? – Резкий финт, и повисший вниз головой Вэй Ин стремительно прижимается губами к его, позволяя замершему в ожидании сердцу Ванцзи сделать первый, пока болезненный, толчок.
Объятие. Поцелуй. Шаг домой, и деревянная дверь цзинши с негромким стуком задвигается на место. Весь мир, утопающий в облаках, остаётся сам по себе. На двоих же – бочка с водой, поздний ужин и жаркое сплетение тел.
… Но от Вэй Ина по-прежнему пахнет орхидеями. И камнем.
...Три месяца назад, Илин, рынок в небольшом городке
- Смотри, какая прелестная игрушка! Она явно понравилась нашей малышке! - Восторженный голос раздался на всю улицу, и многие оглянувшиеся расплылись в умильных улыбках. Картина молодой пары: отец, мать и дитя, вцепившееся в погремушку-барабан с неимоверно упрямым видом, никого не оставила спокойным. Каменное выражение сохранил лишь один из присутствующих, за что немедленно и получил ладонью по плечу. - Лань Чжань, Лань Чжань! Неужели тебе совсем не нравится эта детка? Что за милая малышка... Как думаешь, Цзинь Лин был таким же надутым? Вэй Ин, хитро улыбаясь, повис на плече Ханьгуан-цзюня, с удивлением отмечая, что способен уловить оттенки его эмоций: от лёгкого восторга до ностальгической грусти. Что ж, признаться по правде, ему и самому давно хотелось малыша… или малышку, у которых глаза были бы столь же чудесного оттенка, как у Лань Чжаня, и они бы так же хмурили брови при обиде или злости, а каждая улыбка была бы ярче сияния жемчуга. Отвернув голову, чтобы скрыть в глазах странную грусть, он жизнерадостно воскликнул, таща Лань Ванцзи через всю улицу к другой палатке: - Посмотри, Лань Чжань, ты только посмотри! Очередная безделушка. Задорный смех. И новая безумная идея. Допустить к Лань Чжаню кого бы то ни было выше его сил. А значит, остаётся только он сам… Кому, как не Лань Ванцзи знать, как не любил Вэй Ин ранние подъёмы. Однако в последние дни он просыпался практически вслед за ним, и стоило Ванцзи ступить за порог, Вэй Ина также след простывал. При этом у него всегда находились логичные объяснения, и Лань Чжань никогда за эти три месяца не старался узнать, что же именно так увлекло и взбудоражило Вэй Усяня, что тот приходил в цзинши только поспать и переспать. До последнего вечера, в который затхлый запах камня и орхидей на коже любимого стал вовсе невыносим. Утро прошло как обычно: поцелуй на день грядущий, утренние тренировка и чтения. А по возвращении в цзинши с небольшой корзинкой в руках Лань Чжань, пусть бы и только-только начался ещё час Змеи, застал лишь давно остывший аромат свежескошенной травы, с которым тесно сплелся так ненавидимый им теперь аромат орхидей. Терпение сломалось, как и корзинка с завтраком. ...Вэй Ин привык достигать невозможного. Однако запах орхидей, заполнивших с его подачи пространство рядом с пещерой, въедался в кожу с каждым днём всё сильнее, времени в лаборатории уходило всё больше, а толку по-прежнему было меньше, чем от розового куста для выращивания винограда. - Вот тьма, - взмах рукой и столик опрокидывается, а листы всполошено рассыпаются кругом. Упрямо прищурив глаза, Старейшина Илин вновь присел на корточки, бережно вытаскивая из кипы листов тройку нужных, а остальные пинком отправил в ещё один полёт. Потерев глаза – освещение в пещере было даже хуже, чем в его прежнем прибежище – Вэй Усянь поднялся на ноги и отправился к развешенному на стене плану, пытаясь понять, что не так. Эх, была бы тут Вэнь Цин… Ничего, он и сам справится. Главное понять, что же именно он упускает. - Молодой господин Вэй! – Звонкий, но слегка хриплый голос заставил задумавшегося мужчину поднять голову. Улыбка мгновенно озарила усталое лицо с запавшими глазами, и хитрый прищур их выдал радость от встречи. В «лабораторию» было запрещено входить посторонним. Эту пещеру помог ему найти Ванцзи, когда Вэй Ин несколько раз подряд едва не разнёс его цзинши в клочья, ставя свои «последний, ну самый-самый последний» эксперименты. На западном склоне одной из гор, в удобном, но труднодостижимом месте, притаилась довольно крупная вытянутая пещерка – в самый раз, чтобы и не тревожить обитателей Облачных Глубин, и проводить «бесчеловечные» опыты. Лань Ванцзи, посетив её единственный раз, убедился в безопасности и удобстве, а дальше Вэй Ин вытолкал оттуда всех и устроил своё логово так, как считал нужным. Все вздохнули с облегчением и дали себе зарок обходить запретное место десятой дорогой. Только мелколани и прибегали изредка погреться на редких лучах солнца перед площадкой у входа в пещеру, да погреть уши – учитель Вэй прекрасно умел обращаться со словами. Неприличными. С той поры единственной, кого он запустил и продолжал пускать в «святая святых», была вот эта слегка конопатая, смешливая полненькая девчушка с заплетенными косами и в совсем простеньком одеянии, которое весьма скоро, впрочем, оказывалось совсем ненужно. - Ну наконец-то, - улыбка Вэй Усяня преобразовалась в хищную, напомнив о всех слухах, ходящих о Старейшине Илин, и мужчина танцующей походкой направился к даме, развязывая тесемки верхнего одеяния. …Лань Сичень, встретившись взглядом со спешащим по дорожкам братом, встревоженно нахмурился и подстроился под его шаг. - Ванцзи? Ты в порядке? – Голос главы клана был тих и спокоен, но, как и в случае с младшеньким, эмоции выдавали глаза. - Да. – Ванцзи резко остановился. – Нет. Ты не заметил ничего странного в поведении Вэй Ина? - Что именно? – Озадачился Лань Хуань, поглаживая Лебин кончиками пальцев. – Одержим? Нарушил только пять правил из десяти? Начал питаться со всеми? Несмотря на непривычно эмоциональный вид Ванцзи, Лань Сичень не удержался от несколько ироничного тона, но резкий отрицательный кивок брата заставил его прикусить язык: - Нет, ничего. Между вами что-то… произошло? – Лань Сичень сочувственно положил на плечо брата руку, но она тут же безвольно упала, когда последний начал движение вперёд. - Он что-то скрывает, - невыразительно произнёс Лань Ванцзи, решительно продолжая путь в прежнем направлении. - Возможно, стоит с ним об этом поговорить? – Предложил Лань Сичень, догоняя брата. – Он… - Не рассказывает. - И ты решил залезть в его обитель, пока он спит? Ванцзи, послушай, это не поможет тебе… - Он уже там. - О! – Кашлянул Сичень, удивлённо глядя на брата. – Хочешь сказать, господин Вэй проснулся столь рано… и уже ушёл? Но ведь сегодня вы должны были… Короткий взмах руки оборвал его на полуслове, и глава Ордена Гусу Лань был вынужден следом за братом ринуться в кусты и осторожно выглянуть из-за них, наблюдая картинку того, как по зачарованной тропе, ведущей к городу у подножия гор, весело поднимается молоденькая девушка. В руках у неё была корзинка, из которой тонким духом тянулся аромат выпечки, а молодое лицо блестело довольством жизнью. Поравнявшись со входом в пещеру, молодая госпожа вежливо поклонилась замершей там же фигуре, получив столь же церемонный поклон в ответ, и скрылась в лаборатории, куда Вэй Усянь в последний раз не пустил даже Ванцзи, заболтав его и утащив купаться в близлежащем источнике! Яростно сверкнув глазами, Ханьгуан-цзюнь продолжил путь, с каждым шагом становясь всё мрачнее. Цзэу-цзюнь, торопливо стряхнув с волос листья, с недоумением оглянулся на кусты, и поспешил за младшим братом. Вэнь Нин – именно он столь учтиво встретил девушку, увидев их, заметно переменился в лице и направился навстречу. - Молодые господа! Сейчас молодой господин Вэй… - Сметённый ударом, он несколько раз перекувыркнулся в воздухе, приземлился на ноги у края поляны и беспомощно проследил за тем, как Лань Сичень и Лань Ванцзи замерли у входа в пещеру, а Цзинь Лин – талант являться в самое неподходящее время он явно унаследовал у родителей – подбежал к Лань Сиченю, протягивая что-то, да так и замер с открытым ртом, уставившись всё туда же. Вглубь пещеры. Вэнь Нин, со вздохом впечатав ладонь в лоб, поспешил к месту позо… действий. Лань Ванцзи судорожно сглотнул, наблюдая, как сидящий в противоположном углу на импровизированном ложе Вэй Ин медленно склоняется над лежащей девушкой, и нежно проводит рукой по животу той, заставляя её выгнуться и прикусить губу. Боль вспыхнула раскалённым клеймом на сердце, и тут же вырвалась криком: - Вэй Ин! – Лань Чжань сжал губы, запирая любые иные слова. И когда любимый развернулся, возбуждённо сверкая глазами и прикусывая нижнюю губу, отшатнулся. Нижнее одеяние и растрепанные волосы, затуманенный взгляд говорили больше любых слов. Побледнев до невозможности, Лань Ванцзи резко вытащил клинок, развернулся, и, оттолкнув брата, воспарил на мече. … - Вэй Ин! – Громкий глубокий голос наполнил пещеру, заставив упомянутого вздрогнуть и чуть не выронить из рук странный предмет. Карандаш же из рук всё же выпал, звонко отсчитав три ступеньки от «кровати» до пола, и там замер, ничуть не раскаиваясь в собственном дезертирстве. Но Вэй Ину уже было не до него. Пронзённый глубоким голосом, как молнией среди неба, он вдруг столь же ясно увидел простую истину, и, сунув полураздетой девушке трубку, скатился по ступеням к бумаге и принялся яростно записывать осознанное. Лишь после этого он энергично поднялся на ноги и, сияя ослепительной улыбкой, повернулся ко входу. Вот только под прицелом горящих яростью глаз он словно бы попал в прошлое этак лет на шестнадцать назад. Переводя взгляд с Лань Сиченя на Цзинь Лина, а после на будто виноватого Вэнь Нина, и вновь по кругу, он смутно забеспокоился. До гениальной головушки вдруг начала доходить странность ситуации, однако взбудораженный успехом исследования, он всё не мог понять, что именно не так. - Как ты мог? – Цзинь Лин изобличительно ткнул в него пальцем и прокричал: - Ты… ты… что я тебе говорил? Нет, конечно, опыты на живых людях в их среде не приветствуются, но в то же время, с чего они взяли, что это был опыт и что девушка живая? Нет, живая, конечно, но кто бы им это сказал?! И… - А где Ханьгуан-цзюнь? – Наконец сообразил Вэй Ин, вспоминая, чей именно голос на него подействовал столь плодотворно. Знал бы, сразу бы всё рассказал, да ещё и опробовал незамедлительно. И не один раз! - Ты ещё смеешь спрашивать? – Спросил, как отрезал, Лань Сичень, отчего Вэй Ин вытаращил глаза. Подобный тон от главы Ордена Гусу Лань доводилось слышать совсем немногим, и, как правило, эти немногие после сего события жили совсем недолго и определенно очень несчастливо. Недоуменно почесав нос стилом, он окинул взглядом всех собравшихся, в глазах которых светилось столь открытое презрение и обида, оглянулся на смущённую женщину, и в мозгу что-то щёлкнуло, как в пояснице при остеохондрозе: - Погодите… Это что вы сейчас подумали? – Ошеломленно пробормотал Вэй Ин, и тут же возмущенно добавил: - Это что ОН сейчас подумал?! По взглядам, которые медленно трансформировались в осмысленно-задумчивые, неудачливый Старейшина Илин и сам понял ответ на свой вопрос, и, со всего маху шлепнув себя по лбу, заорал, оборачиваясь к девушке: - Подожди тут, никуда! Мне последние анализы взять надо, а потом мы тебе заплатим! – Подхватил с пола какой-то лист и бросился сквозь расступившихся зрителей по тропе вниз. - Он упарил в сторону Цайи, - крикнул Лань Сичень, осознавший и устыдившийся, а Вэнь Нин, виновато улыбнувшись Цзинь Лину, которому всё это время продолжал закрывать рот, бросился следом за своим Старейшиной. …«Безголовый чурбан!» – Зло пыхтел Вэй Усянь, перепрыгивая кочки и клокоча от злости. «Бесстыдник» – думал Лань Ванцзи, выписывая на мече немыслимые зигзаги. Здесь, в небе, было легко и свободно выплёскивать эмоции. Боль. Разочарование. Обиду. Страх. И совершенно детскую растерянность, абсолютно неподобающую взрослому человеку. Легко и свободно, совсем как с Вэй Ином… Вот только теперь с Вэй Ином уже больше не будет. «Безмозглое дерево без корней!» - продолжал неистовствовать Вэй Ин, пробираясь через пролесок, чтобы сократить путь. Белое пятно на небе стремительно исчезло за стенами уже близкого города. «Убожество!» – невозмутимо убирая меч в ножны и потерянно оглядываясь, мысленно отрезал Ванцзи, делая несколько широких шагов по направлению к нужной лавке. «У распоследнего мертвеца и то мозгов больше!» – заключил Вэй Ин, торопливо распихивая людей и взбегая в винную лавку, в которую привёл яркий любимый след. Как несложно догадаться, эпитеты обоих были направлены на одну персону. Правда, когда эта «персона» увидела, как предмет обожания сгребает с прилавка кувшины, а другой рукой решительно приобнимает за плечи длинноволосую фигуру, все нелестные эпитеты были направлены уже в иную цель. В два шага оказавшись рядом, Вэй Ин ловко отобрал драгоценные ёмкости от родного тельца и, решительно оттолкнув мешающийся элемент в сторону, ткнул кувшинами в грудь Лань Чжаня: - Вот так ты проводишь время, пока твоя жёнушка повсюду бегает и ищет тебя? – Яростно сверкая глазами и позвякивая «Улыбкой императора», наступал Вэй Ин на невозмутимо наблюдающего за ним Лань Ванцзи, чьё смятенное состояние выдавали лишь покрасневшие мочки ушей. – Она пытается от тебя забеременеть, а что же ты? Нет, вы посмотрите на него, люди добрые! Патетичный взмах рукой Вэй Ина под печальный звон расколовшихся кувшинов обрушил на не ожидавшего такого поворота событий Лань Ванцзи винопад. Глотнув «Улыбки», Ванцзи пошатнулся, уставившись на Вэй Ина широко раскрытыми глазами, и от растерянного выражения любимого лица у последнего защемило сердце: - Ты… Забеременеть? – Удивлённо выдал второй нефрит Ордена Гусу Пьянь, сонно покачиваясь, но явно не желая сдаваться сну до ответа. - Разумеется! И не думай теперь отвертеться! – Грозно сверкнул глазами «жёнушка», торопливо подставляя плечо и зло щёлкая зубами на потянувшуюся откуда-то к Лань Ванцзи ладонь. – Моё! Хозяин, нам комнату! Злобный и непримиримый Старейшина Илин, бережно поддерживая пьяно спящего Ханьгуан-цзюня, скрылся на лестнице на второй этаж, а потерянный и конкретно ошеломленный Сычжуй, смущённо улыбаясь, поправил воротничок и тактически отступил на улицу, под прикрытие дядюшки Вэнь Нина.
