Девять мелких, один глубокий - равно...

      — Как думаешь, папа сильно расстроится? — Покусал губку А-Тао, робко касаясь гранитных осколков пальцем и, осмелев, слегка потыкал им в кучу камней.       — Не трогай, острые, — немедленно отозвался его брат, и, схватив за руку, потянул подальше, настороженно оглядываясь и прижимая к себе «орудие преступления». — Не знаю…       — Но па говорил, что ему эта Стена всё равно не нравится! — Воскликнул А-Тао, торопливо хватаясь за руку старшего уже сам и крепко её сжимая, заглянул в золотистые — совсем как у папы — глаза. Сам он блестел глазками, как у па — такие же «тёмные и хитрые», как когда-то сказал дедушка Лань его папе. Нет, А-Тао не подслушивал, просто так получилось. — Дедушка точно расстроится…       Вот дедушка-то всегда ссылался на эту Стену с правилами, которых было почти пять тысяч! Ещё их нужно было учить и писать, и па как-то по секрету рассказал, что раньше переписывал некоторые из них по сто раз, когда учился в Ордене Гусу Лань. Правда, почему и чему он учился здесь, не поняли ни А-Юн, ни А-Тао, но не сомневались в том, что чему-то очень интересному, ведь папы так улыбались, когда рассказывали!       — Мы починим, — упрямо сжал губы А-Юн и остановился, оглядываясь. Тут, с возвышения, вид на гору камней был ещё более внушительный. Лань Цзыкай провёл рукой по лбу, машинально поправляя ленту — жуть какая неудобная! — и горестно вздохнул: — А ведь мы только три дня как приехали!       Сколько себя А-Юн помнил, они постоянно были в движении: что папа, что па извечно пропадали на Ночных охотах, куда иногда брали даже их. Правда, па рассказывал, что первые два года они жили в Облачных глубинах, но когда пришло время «постигать все шесть искусств и другие припарки», собрались и отправились по тропе совершенствования вместе с детьми. Так Лань Цзыкай и Лань Цзыюэ стали учиться ремеслу заклинателя, каллиграфии и другим наукам и искусствам у родителей. Кроме того, они часто оставались с дядей Вэнь Нином и братцем Юанем, иногда к ним присоединялся и братец Лин, который позволял играть со своей Феей. В обитель тлена же они прибывали редко, только по необходимости или, как сейчас, на праздник.       Сегодня им исполнялось пять лет*, и отцы обещали, что после официального праздника в Гусу Лань они посетят не только Ланьлин Цзинь, но и остальные великие Ордена!       — А ведь мы должны были хорошо себя вести в Гусу, — задумчиво почесал нос А-Тао, и они, переглянувшись, бросились бежать.       Когда в дверях показалась страдальческая мордашка с тёмными глазами, Вэнь Нин как раз заканчивал приготовления последних блюд. Глядя на то, как медленно приближаются племянники, он тяжело вздохнул и отставил в сторону горшочек со специями.       — Вы вновь отрастили Лань Цзинъи кроличьи ушки? Скормили Яблочку и вторую магнолию Учителя? Подложили в общий котёл сычуаньского перца? Организовали нашествие лягушек на утренние занятия?       — Мы подкладывали не сычуаньский перец! Там… другое было, — попытался защититься Тао, а Юн смущённо опустил взгляд. — И вкусно же получилось! Точно лучше, чем эта гадость с травкой!       — Вы здесь три дня всего, — пытаясь говорить всё так же строго, Вэнь Нин кивнул Лань Сычжую, помогавшему с готовкой и сейчас давившемуся смехом за сковородкой. Вэнь Нин и сам еле удерживался от смеха, вспоминая все перечисленные и не перечисленные случаи, особенно то, какое лицо сделалось у Лань Циженя, когда он ощупал свою бородку и понял, что она стала короче раза в два. — А у вашего дедушки уже глаз дёргается.       — Дедушка добрый, он… — начал было А-Тао, но тут же осёкся и поник, а А-Юн, неловко поправив сползающую ленту, совсем по взрослому вздохнув, и, поглядев на Вэнь Нина и Лань Сычжуя, прикрыл глаза, выпаливая: — А он Стену Послушания очень любил?       Глядя на то, как А-Тао слегка вжал голову в плечи, Вэнь Нин и Лань Сычжуй беспомощно переглянулись.       Лань Хуань был благодарен Вэй Ину за многое, но, пожалуй, двух вещей хватило бы ему, чтобы идти ему навстречу в любом вопросе: счастье брата и… Вэнь Нин. Теперь же к этому списку добавились ещё два существа, которые привносили хаоса поболе, чем сам Вэй Усянь, но при этом обладали удивительной способностью растапливать самые чёрствые сердца. Однако сейчас, глядя на то, как мнётся Вэнь Нин, жалостливо поглядывая на него сквозь пряди волос, Лань Сичень предчувствовал: одной этой способностью отделаться не удастся.       — Что случилось? — Отведя кончиками пальцев прядки с дорогого лица, Цзэу-цзюнь позволил себе лёгкую фривольность — легчайшими прикосновениями очертил овал лица, коснулся подушечкой большого пальца податливо приоткрывшихся губ. Из-за распорядка они могли не видеться неделями, и Лань Сичень иногда ловил себя на неподобающих почтенному заклинателю мыслях об уединении.       — Так получилось, что молодые господа Лань-Вэй решили попрактиковаться в игре на подаренных им инструментах…       Вэнь Нин робко улыбался ему, глядя с прежней щемящей нежностью, и Лань Сичень заставил себя прикрыть глаза, сосредотачиваясь на сказанном. Нахмурился.       — С их силами это может быть опасно, — подозревая, что может услышать, раз уж маленькие пройдохи послали к нему дядюшку Нина — обычно они так не заморачивались, являясь с повинной сами, Лань Хуань принялся раздумывать, во что выльется ремонт. Если пострадали внешние стены — не страшно, давно пора обновить и их, и защитный контур, пострадай жилые помещения, он бы уже узнал об этом, но вот если детям хватило смелости и находчивости забраться в Башню…       — Они поняли это, когда вместо призыва сущности… немного сломали… Стену Послушания.       Лань Сичень вздрогнул, открывая глаза и впиваясь взглядом в почти мужа. Тот не был склонен к розыгрышам, и впервые за всё время знакомства Лань Хуань об этом сожалел. Вот у Ванцзи всегда в таких ситуациях есть возможность понадеяться на шутку…       — О Старейшина Илин, — обречённо вздохнул глава Ордена и, мягко улыбнувшись встревоженному Вэнь Нину, коснулся его виска поцелуем. От ответного поцелуя и крепкого пожатия руки сердце привычно трепыхнулось, и заклинатель расправил плечи, переплетая пальцы с чужими:       — Облачным глубинам иногда нужен и проблеск солнца.       — Вы тут три дня, и уже столько разрушений! Три бочки, Лань Ванцзи! Четыре стола! Колокол! Что дальше? — Лань Цижень поджал губы и, широко взмахнув рукавами, заложил руки за спину. — Я сам учил тебя, Лань Ванцзи, и кому, как не мне, знать, что ты прекрасный заклинатель. Но стезя воспитателя и учителя — не столь легка, и… Вэй Ин привычно отключился от разговора, давя в себе желание прислониться плечом к мужу и зевнуть.       — Почему ты не сказал, что бочки и один стол были разрушены тобой, а, Лань Чжань? — Весело подначил он после, закладывая руки за спину и, забежав вперёд, лукаво заглянул супругу в лицо: старик наконец выдохся и, махнув на них рукой, взял очередное обещание подумать над тем, чтобы оставить мальчишек в Облачных глубинах.       — Вэй Ин, — укоризненно поглядел на него второй нефрит Ордена Гусу Лань и подхватил под локоть, помогая избежать столкновения с очередным косяком на пути.       — Хорошо, когда есть дети, правда? — Стоило дверям цзинши захлопнуться за ними, как Вэй Ин бесстыже притёрся к супругу, заставляя Ванцзи покраснеть ушами. Сколько бы лет ни проходило, но эта реакция по-прежнему вызывала в Вэй Усяне самые разные эмоции — от нежности до всё ускоряющегося тока крови по венам. — Можно свалить свои небольшие шалости на них…       — Вэй Ин!       — Лань Юн! — Возмущённый мальчишеский крик заставил Вэй Ина отпрянуть от губ супруга и перевести взгляд на дверной проём, в который влетел раскрасневшийся, запыхавшийся ребёнок. Следом за ним забежал внутрь, захлопнув дверь, и их младший сын. Впрочем, разница между ними не так сильно бросалась в глаза на первый момент: рождённые в один день, одинаково рослые не по возрасту, мальчишки отличались только цветом глаз. Но для них с Лань Ванцзи оба были совершенно разными и абсолютно любимыми. И отдавать их на воспитание кому-то, даже самому заслуженному, они уж точно не собирались. Сами всему научат, и хорошему, и не очень.       — Ладно, не всегда хорошо, — вздохнул Вэй Усянь, отодвигаясь от мужа и пытаясь взять себя в руки, сурово уставился на сыновей. — Между прочим, мы только что получили нагоняй от вашего дедушки! — И, заметив, как виновато переглянулись дети, прищурился: — Таак, и что ещё вы натворили?       — Н-ничего, — невинно-невинно улыбнулся А-Тао, вжимая голову в плечи и заламывая бровки — знал, как последнее действует на па.       Выдохнув и стараясь не улыбаться, Вэй Ин всё же прижался плечом к молча переводящему взгляд с сына на сына супругу и, вздымая руку, как только что Лань Цижень, строго заявил:       — Лань-Вэй Цзыюэ, не вешай лапшу мне на уши, мой опыт экспериментов, разрушений и отговорок больше вашего в сотни раз! Нет, в тысячи!       — И даже больше, чем правил на Стене? — Вдруг выдал Лань Юн и хлопнул глазками. Вэй Ин удивлённо вскинул бровь: обычно мимика была присуща младшенькому, в то время как А-Юн с гордостью носил звание «невозмутимая маска два». И уж если даже непробиваемый старший начал ехидничать…       — Больше, — ответил за него Лань Чжань, и, определившись, остановил взгляд на Юне.       Впрочем, стоило тому открыть рот, чтобы начать рассказ, как Тао навалился ему на плечо и выдохнул, зажмурившись:       — А Стены больше нет!       Вэй Ин, переведя взгляд на Лань Ванцзи и увидев в его глазах такое же неприкрытое удивление, нащупал за спиной стол и, попятившись, уселся прямо на него.       — Как нет? — Не мог не спросить он, видя, как поблескивают глаза сыновей.       — Мы не хотели так! — Снова не давая старшему брату и рта открыть, выпалил Тао-Тао, и глаза его заблестели ещё сильнее — явный признак приближающихся слёз. — Мы решили попробовать подарки дяди и дедушки, но ты сам говорил, что нужно избегать использовать силу в Облачных глубинах…       — И мы решили, что нужно подальше, — продолжил А-Юн и шмыгнул носом.       — Но нам нельзя выходить за границы, а нефритовый жетон… — Тао осёкся и, закашлявшись, кинул панический взгляд на брата.       — У нас не было, — невозмутимо кивнул Юн.       — Да! И мы решили, что потренируемся у ворот, — заключил Тао, и они дружно вздохнули.       Сурово нахмурившись, Лань Ванцзи молча кивнул на дверь и Вэй Ин, кашлянув, тоже подскочил со стола:       — Так что-что вы там натренировали?       Груда обломков, встретившая их тишиной и тихим шелестом скатывающихся камешков, всем видом намекала, что легко никому не будет.       — По крайней мере, — неуверенно начал Вэй Усянь и потыкал пальцем в завалы. Правда, его руку мгновенно перехватил Ванцзи, который степенно обходил её по кругу, и покачал головой. — Осколки вот остались… экскурсии можно водить!       — Вэй Ин! — Прогремело за их спинами, и он скорчил сложную рожицу, чтобы тут же обернуться с невинной улыбкой.       — Тут! — Взглядом, которым окатил его Лань Цижень, можно было морозить горные пики и двигать моря, но Старейшину Илин, отца двоих оболтусов, такое уже не пугало.       — Тебе смешно? — Вскричал чуть ли не бегом примчавшийся дядя Лань и вцепился в бородку обеими руками, уставившись на то, что осталось от Стены Послушания.       — Всё равно туда правила уже не помещались! — Выдал Вэй Ин и улыбнулся, прижимая к себе виновато шмыгающего носом А-Тао. А-Юн, как и подобает заклинателю, стоял с прямой спиной и невозмутимым выражением на детском личике, правда, вцепившись в одеяния папы.       — Вэй Ин прав, — с мягкой улыбкой вступил в диалог Лань Сичень, до этого переводивший взгляд с Вэнь Нина и Лань Сычжуя на брата с мужем и детьми, и обратно. Судя по всему, в курс дела его ввести успели. — А гостям скажем, что у нас… реконструкция.       — Мы возведём новую Стену, — решительно произнёс Лань Ванцзи, а Вэй Ин страдальчески вздохнул: «И будет она больше и краше». Впрочем, если он будет одним из создателей… Старейшина Илин мгновенно оживился.       Судя по взгляду Лань Циженя, тот уже готов был возопить «Не допущу!», но сработал жетон, и мужчина, глубоко вдохнув и кинув на внуков пристальный взгляд, расправил плечи и степенно направился к главным залам — пришло время встречать и размещать званных гостей.       — Думаю, будет лучше, если это пока побудет на хранении у ваших родителей, — мягко улыбаясь, Лань Сичень подошёл ближе, протягивая брату изящно исполненную эрху, а Вэнь Нин синхронным движением вручил Вэй Усяню хулусы. Лань Сичень, наклонившись, потрепал младшего племянника, жмущегося к ноге Вэй Ина, по длинным растрепавшимся волосам и покачал головой: — Сила — это не игрушка, и повезло, что пострадал только камень.       — Мы обсудим это, брат, — благодарно кивнул Ванцзи, крепче перехватывая инструмент сына и беря ребёнка за руку. Посмотрел на мужа, и Вэй Усянь довольно кивнул, также ухватывая сына за ладошку.       — Сегодня важный день, и не только из-за падения Стены, — Вэй Ин тихо посмеялся и кивнул: — Спасибо за подарки, жаль, что вам же от них и пришлось пострадать.       И, когда Лань Хуань отошёл на приличное расстояние, он, оглядевшись, носком подопнул кучу и, проказливо хихикнув на тяжёлый взгляд супруга, присел на корточки перед детьми:       — Знаете, сколько я мечтал увидеть эти обломки? — Глядя на то, как вскинулись сыновья, тихо фыркнул: — Сейчас расскажу…       — Нет, мне уже пять! — Смеясь, Вэй Тао показал ладошку с растопыренными пальцами и смущённо уткнулся в шею па. Конечно, он не так уж смущался, но почему-то это сильно действовало на взрослых — а если им так доставляет удовольствие его смущение, то зачем же лишать их возможности умильно повизжать? Так они совсем добреют и обязательно вручают им с Юн-гэ что-то на память. Иногда — сладкие пирожки или локвы, но иногда перепадали и настоящие сокровища! Например, дядя Хуайсан подарил им аж два веера, когда приезжал в гости к дяде Сиченю!       — Что за прелесть! — Умилилась заклинательница и немедленно потянулась за кошельком. Вэй Ин только тонко ухмыльнулся, пряча на мгновение лицо в волосах младшенького. Он-то прекрасно знал, что Лань Тао сейчас тщательно строит глазки, но портить игру ребёнку? Да ни в жизнь.       Он огляделся, вдыхая полной грудью тёплый влажный воздух, наполненный фруктовыми ароматами и повернул голову к Лань Ванцзи, не мешая сыну получать свою денежку и благодарить за неё.       — Больше пяти лет прошло, как мы были здесь в последний раз, — Вэй Усянь покачал головой, опуская взгляд на вертящего головой А-Юна, который смотрел на окружающее с таким невозмутимым лицом, что оно казалось маской — белой, прекрасной, но не живой. Этим он так напоминал Лань Чжаня, создавая вокруг себя атмосферу холода и отстранённости! — И больше двадцати, как… всё произошло.       Лань Ванцзи сделал шаг ближе и коснулся плечом плеча, даря молчаливую поддержку.       — А тут бабушка Юй жила, да? — Оживлённо воскликнул Лань Цзыюэ, сжимая в руке мешочек с травами от ушедшей уже заклинательницы, и, легко помахивая им, принялся засыпать вопросами: — А мы поедем красть лотосы? А дядя Чэн подарит нам щенка? А мы увидим тётю? А это правда, что ты пускал змеев дальше всех, а нам можно будет попробовать?       Конечно, Лань Цзыкай не спрашивал ничего, но, скосив взгляд, Вэй Ин отметил сверкающие живым любопытством глаза и посмеялся про себя: ну до чего же похож! Переглянувшись с Лань Чжанем, который, кажется, точно также думал о А-Тао, Вэй Ин тряхнул головой и прижал тыльную сторону руки ко лбу:       — Тао-Тао, у меня от твоих вопросов начинает гудеть в голове, потише, и сможешь испытать на себе все прелести Юньмэна! Мы в одном из самых прекрасных мест! А пока бегите вперёд, смотрите, там продают погремушки-барабаны, вертушки… и, о, бабочки! Подарим А-Юаню ещё одну? Папа купит!       Глядя, как мелькают маленькие ножки по дорожке, Вэй Ин улыбнулся. Дом — там, где твоё сердце, твои люди, но это не мешало иногда чувствовать тоску по любимым некогда местам.       — Он по ней очень скучает? — А-Тао практически вплотную прижался к А-Юну, пытаясь удержаться в тени очередного моста, пока над ними проходила очередная двойка заклинателей, патрулировавших границы. А-Юн только кивнул, крепко вцепляясь в перекладину. Дело осложнялось тем, что им приходилось ещё и удерживать свои музыкальные инструменты, которые тоже были совсем не лёгкими.       — Ушли, — пискнул Тао, подтягиваясь и выползая на мостик. Отложив хулусы, он помог Юну вытащить эрху, и братья, оглядевшись, бросились бежать к храму.       Так как добрались они в Пристань Лотоса уже ближе к вечеру, первым делом дядя Чэн позволил им посетить бабушку с дедушкой и тётю в храме. В Гусу был такой же, и там тоже были дедушка с бабушкой, но со стороны папы. Папа редко рассказывал о них, но они знали, что те — великие и прославленные заклинатели. Па же очень часто говорил про бабушек и дедушек: они знали, что бабушка Цансэ Саньжэнь была одной из учениц великой Баошань Саньжэнь, которую уважал даже дедушка Лань; знали, что их папа такой же сильный, как дедушка Вэй Чанцзэ (и думали, что гораздо сильнее!); знали также, что бабушка Юй Цзыюань и дедушка Цзян Фэнмянь были героями далёкой войны и спасли их па и дядю Чэна, пожертвовав собой.       А вот про шицзе их па и дяди Чэна они знали мало, и большую часть услышали лишь сегодня, когда, уложив их спать в положенные десять вечера, заклинатели собрались вместе. Несмотря на то, что А-Юн упорно пытался заснуть, Тао привычно уже пригрозил ему попасть в неприятности без него, и брат помог выяснить удивительное!       Мама Лин-гэ и таинственная сестра па — один и тот же человек! И па, и Цзинь Лин, и даже дядя Чэн (которого, признаться, они немного побаивались) очень по ней скучали. Слушая рассказы о самоотверженной, мудрой, красивой, сильной и умной тёте, даже А-Тао еле удержался от всхлипа, особенно увидев красные глаза па и грустный взгляд папы.       Переглянувшись, они решили: берём!       И вот теперь стояли в храме, держась за руки и вчитываясь в надписи — папа учил очень интересно, и они уже хорошо читали и писали, даже Учитель был доволен.       — Здравствуйте, бабушка, дедушка, — синхронно поклонились они и шёпотом добавили: — Здравствуй, тётушка.       — Простите за то, что тревожим, но па очень скучает, — Тао со вздохом вытянул перед собой руку с хулусы.       Сложный инструмент — куда сложнее флейты па! — был тяжёл и лишь благодаря постоянным тренировкам он удерживал его на весу. Отличия от Чэньцин были значительны, но чувство своего инструмента было просто восхитительно! Тао кинул взгляд на брата и хихикнул: он, удерживая эрху, задумчиво смотрел на смычок: до этого они оба тренировались по очереди то на гуцине, то на флейте, но этот подарок озадачил их обоих.       — Придумал, как назовёшь? — Весело поинтересовался А-Тао, пробегаясь пальцами по своему инструменту.       — Тайпин*, — улыбнулся А-Юн, мгновенно став похожим на того ребёнка, каковым и являлся: — А ты?       Тао фыркнул, закатывая глаза, но тут же разулыбался проказливо:       — Яньмо*! — И, показав брату язык, кивнул вперёд: — Сперва как обычно?       Кивнув, Лань Юн вновь улыбнулся и направил взгляд вперёд.       — Глава клана! Глава клана! — Двери широко распахнулись, и в малый зал ворвался запыхавшийся ученик Ордена. — Глава Цзян, в храме зафиксирован призыв сущности!       — Что?! — Взревел Цзян Чэн, мгновенно взвиваясь в воздух.       Вэй Ин и Лань Ванцзи, переглянувшись, также поднялись с места, и уже в следующий момент сорвались вслед за Цзян Чэном.       — А-Чэн, — Цзян Яньли — ошибки быть не могло! — стояла у самого центра храма и легко улыбалась. — А-Сянь!       Вэй Ин, чувствуя, как перехватывает дыхание, сморгнул слёзы и уставился на двух сидящих друг напротив друга детей, которые упрямо не отрывались от легчайшей игры на инструментах.       — Что это такое?!       — Цзян Чэн, я…       — Прекратите ссориться! — Нахмурилась Цзян Яньли и тут же светло улыбнулась, кратко кивая на детей: — У тебя прекрасные дети, А-Сянь, их любовь и стремление к совершению невозможного совсем как у тебя, и они столь же упорны и сильны, как доблестный Ханьгуан-цзюнь. Я счастлива, что ты всё же сумел найти свой дом, А-Сянь. А-Чэн, мы любим тебя, найди уже девушку, а ещё лучше — Вэнь Цин, не злись на А-Сяня, я никогда не винила его, и мы с Цзинь Цзысюанем вновь вместе. У меня немного времени, спасибо, А-Чэн, что вырастил малыша Лин-Лина, спасибо, А-Сянь, что помог ему…       Вэй Ин медленно опустился на колени, глядя на постепенно тускнеющую девушку, что продолжала улыбаться всё так же ярко, и скорее почувствовал, как рядом точно также опустились Цзян Чэн и Лань Ванцзи.       — Шицзе, — сипло прошептал он, протягивая руку. — Шицзе…       — Это я, А-Сянь, — тихо засмеялась она и аккуратно приблизилась, опустилась напротив и подалась вперёд, обволакивая холодком объятий его и брата. — Мы видим вас, мы всегда вместе, ведь мы — семья.       — Мама! — Крик расколол установившуюся тишину, и на мужчин со спины налетел ещё один. — Мама!       — Цзинь Лин, — Цзян Яньли слегка отклонилась назад, подняла ладони, жадно вглядываясь в лицо сына. — Сынок…       — Мама, — неверяще прошептал Цзинь Лин, точно также поднимая ладони и прикасаясь к призрачным. — Ты здесь…       — Мы с отцом любим тебя, А-Лин, — женщина вдруг подалась вперёд, пытаясь обнять как можно крепче, и тут же отлетела в сторону и улыбнулась ярко-ярко в последний раз: — Помните, что вы — се…       Мелодия резко оборвалась, и Цзян Яньли медленно растворилась, оставив четверых совершенно оглушённых мужчин и двух замерших под их перекрёстными взглядами детей. Впрочем, последние, продолжая удерживать в руках инструменты, начали заваливаться на бок — вновь разноцветные глаза закатились, и из цицяо полилась кровь.       — Папа, а сделай суп со свиными рёбрышками? — Грустно заглядывая в глаза Ванцзи, А-Тао висел на одной его руке и выпрашивал любимое лакомство брата. Самому ему больше нравились обычные семена лотоса, которые так ловко умел чистить па, но ведь А-Юн так хочет суп! — Пожааалуйста!       — Пожалуйста, — тихо повторил за братом А-Юн, прижимаясь щекой к плечу отца и широко зевая.       Лань Ванцзи перевёл взгляд на мужа, и уголок его губ слегка приподнялся: Вэй Ин, сонно потирая глаза, по мостику приближался к ним, сидящим у входа в цзинши. Увидев их, он просиял и, в два шага преодолев расстояние, плюхнулся на колени и обнял всех троих. События недельной давности до сих пор стояли у него перед глазами, как и залитые слезами лица Цзян Чэна и Цзинь Лина. Тогда, кинувшись к детям и убедившись, что те в порядке, хоть и в очередной раз вычерпали силы до донышка, он лишь после короткого поцелуя в волосы от Ванцзи осознал, что и его щёки совершенно мокрые и солёные. Лань Чжань раньше него понял, что ему необходимо. Разговор с шиди и племянником вышел тяжёлый, и вот как семь дней они собирались вместе, пытаясь создать то, чего были лишены долгие годы — доверие.       — Цзян Яньли даже сейчас помогает нам, — тихо выдохнул он и широко улыбнулся второму человеку, кто всегда был на его стороне и действительно понимал.       — Таак, что выпрашиваем? — Ткнулся он носом во вкусно пахнущие костром и озером волосы сына и вновь вскинул взгляд на супруга, обмирая от той безмерной нежности, что угадывалась в каждой чёрточке любимого лица.       — Суп из корней лотоса…       — со свиными…       — Рёбрышками? — Вэй Ин вытаращил глаза, насмешив детей, и умоляюще подался ближе к Ванцзи: — Лань Чжань, Чжань-гэ, пожааалуйста!       Лань Ванцзи улыбнулся чуть шире и на мгновение согласно прикрыл глаза. Ответом ему был тройной вопль и лёгкое «землетрясение» вокруг, когда обрадованные Вэй Ин и дети пустились в пляс.       Позже, наевшиеся, сонные, А-Юн и А-Тао, уложенные в кровать и прослушавшие ещё одну сказку про выбор своего пути, почти заснув, вдруг встрепенулись и, приподнявшись на локтях, уставились на начавших красться к выходу родителей.       — Па, папа, — тихо позвал А-Юн.       — Вы помните, что обещали…       — Показать другие места…       — И ещё гору Луаньцзан!       Переглянувшись, Лань Ванцзи и Вэй Усянь также синхронно развернулись к детям, и Вэй Ин, усмехаясь, начал:       — Мы с папой…       — Помним, — Лань Ванцзи слегка улыбнулся, склоняя голову набок.       — А вам стоит помнить, что с собой мы возьмём…       — Тех, кто идёт по своему пути.       Вэй Ин удивлённо взглянул на супруга, но с готовностью кивнул, и, видя, как оживились сыновья, погрозил пальцем:       — А ещё тех, кто слушается и вовремя ложится спать!       — Тогда ты, па, не поедешь, — хихикнул А-Тао и спрятался под одеяло от праведного гнева смеющегося родителя.       — Спокойной ночи, Юн-Юн, Тао-Тао, — ещё раз поправляя одеяло, Вэй Ин мягко потрепал сыновей по макушкам.       — Паап, пааа, — совершенно сонно вдруг протянул А-Юн, но закончил вновь А-Тао: — А можно нам тоже сестрёнку?       Только закашлявшийся Лань Ванцзи помешал Вэй Усяню подавиться воздухом.       — Мы… подумаем, — выдавил Вэй Ин и строго добавил: — Если вы уже угомонитесь, иначе мы хорошо подумать не сможем!       — Так что думаешь, Лань Чжань? — Стоило закрыться дверям за их спинами, как Вэй Ин резко развернулся, закидывая руки супругу на шею и прижимаясь всем телом. Подхваченный на руки, он уткнулся ему в плечо, мелко трясясь от смеха: — Видел бы ты своё лицо, Лань Чжань! Ты всё ещё смущаешься, правда? Особенно когда подобное спрашивают твои дети…       — Молчи, — сурово сжимая зубы и полыхая кончиками ушей, Ванцзи донёс его до их комнат и, захлопнув дверь, опустил Вэй Усяня на кровать, но тот оплёл его руками и ногами, горячо выдыхая ему в губы.       — Здесь уже нарисованы символы тишины, неужели ты боишься, что услышат? А даже если и услышат, мы всегда можем сказать, что делать сестрёнку — это сложное задание даже для таких прославленных и мудрых заклинателей, как их родители, и нам нужно много времени, чтобы хорошенько-хорошенько потрудиться над…       Болтая, Вэй Ин привычно провокационно потирался всем собой о мужа, с наслаждением замечая, как каменеют его мышцы. Лань Ванцзи вновь попытался подняться, и Вэй Усянь вдруг выпустил его из объятий, начиная подниматься с кровати:       — Лань Чжань-Лань Чжань, ты прав, такое дело требует дополнительной подготов…       Договорить ему не дали. В конце концов, каждодневная практика — залог успеха в любом деле. Особенно таком важном, как семья.

(никогда не)конец

_____________________________________________________________________ * По восточноазиатскскому счёту возраста ребёнку от рождения начисляется один год жизни, и человеку прибавляются годы каждое прохождение Нового года по лунному календарю. Т.е. по сути мальчишкам было лишь четыре года на тот момент.) Мальчик — старший — тёмные волосы, серьёзное лицо Вэй Ина и золотистые глазки Лань Ванцзи. Лань (Вэй) Цзыкай (Zi kai) 子凯 — 子 дитя, ребенок 凯 победная песнь. Детское имя Лань (Вэй) Юн (Yong) 邕 — гармония, мир и спокойствие. Официальное имя показывает, что «ребенок подобен победе: D (над Лань Цижэнем, миром заклинателей и самой природой)». Детское — как стремление и возможность этого ребёнка и жить в миру, и устанавливать его для остальных ;) Меч: Вэйминь 伟民 (Wei min) — приносящий величие людям. Музыкальный инструмент. Эрху Тайпин 太平 (Taiping) — великое спокойствие. Так, чэнъюй 太平盛世 «Тай пин шэн ши» означает мирное спокойное время. Мальчик — младший — тёмные волосы, смешливое лицо Лань Ванцзи и тёмные глазки Вэй Ина. Лань Вэй Цзыюэ 子越 (Zi yue) 子 дитя, ребенок 越 преодолевать; выходить за (нормы, рамки, правила); нарушать (границы, лимит); превосходить. Детское имя Лань Вэй Tao 淘 (Tao) — буквально значит быть непоседливым/проказливым :) (В описании говорится, что такие детки не забрасывают учебу, активные, смелые и всегда помогают другим). Официальное имя показывает, что это дитя всегда будет и стремиться к невозможному, и превосходить в этом остальных на выбранном поприще. Детское — что он тот ещё проказник, но положительного настроя! :) Прям в папочку. Меч: Вэйшен (Wei Sheng) 伟生 — рожденный великим. Музыкальный инструмент. Хулусы Яньмо (Yan mo) 淹没 — затонуть, утопить, погрузиться в воду или в переносном смысле «заглушить» (например, слова). «Как вариант, что ему не страшны чужие пересуды и он всегда сможет заглушить их слова своей музыкой (и наглостью :))) За имена мальчишек, их мечей и инструментов — спасибо всем, кто участвовал и подкидывал идеи, и, конечно, особая любовь ув. Arucchi, прекрасному человеку, знающему таинственный китайский язык *-* Без неё многое было бы просто невозможно ღღღ