Questions and Answers / Вопросы и ответы

Энди взяла трубку после третьего гудка. Миранда, несвойственно для себя заранее отрепетировавшая в уме то, что хотела сказать, не теряя времени, перешла к делу. — Я хочу, чтобы мы подробно обсудили характер наших отношений, прежде чем продолжить взаимодействие, — деловито заявила она. — Учитывая историю нашего общения и наши довольно заметные социальные статусы: ты — журналист, я — главный редактор известного издания, это было бы разумным… На другом конце линии послышалось тихое бормотание. — Подождите… кто… Миранда? — А кто бы это должен был быть?.. Нет, это королева Англии. — Обычно Миранде не нужно было представляться собеседнику. Её странным образом раздражало, что ей приходится делать это сейчас. — Конечно, это я! — О, привет! Извините, я просто не узнала номер этого телефона… — У девушки внезапно перехватило дыхание. — Я рада, что вы позвонили… Я имею в виду, вчера вечером всё было просто… — Да! Да, я звоню по поводу вчерашнего вечера, — подтвердила Миранда, почувствовав облегчение от понимания и возможности вернуться в нужное русло. — Как я сказала… — Хм… сейчас не самое подходящее время. Не могли бы вы перезвонить попозже? Миранде никогда не нравилось, следуя заранее намеченному плану действий, оказываться в тупике; однако ей крайне редко доводилось попадать в ситуации, когда она не знала, что делать, и поэтому она сказала первое, что пришло в голову: — Вижу, это не настолько важный для тебя вопрос, чтобы тратить на него время. Вероятно, я неправильно истолковала твои намерения. — Постойте… что? Миранда… — Ты, должно быть, очень занятой человек. Может быть, я поговорю с тобой позже, когда представится такая возможность. — Нет! Миранда… дайте мне минутку… —  голос Энди неожиданно зазвучал издалека, словно направленный в сторону от телефона. Послышался скрип отодвигаемого стула, шелест ткани, приглушённые голоса, торопливые шаги, звук открываемой и закрываемой двери, а затем голоса стали отдаляться. Открылась и закрылась ещё одна дверь, и послышался шум льющейся воды. — Где ты? — спросила Миранда. — В женском туалете. Что случилось? — Энди казалась обеспокоенной. — Вы говорили о непонимании и намерениях, и я хотела убедиться, что всё в порядке. Было несправедливо, что Миранда, похоже, единственная, кто в данный момент чувствовал раздражение. — Значит, вечно занятая Андреа Сакс внезапно обрела возможность говорить? — Я вышла с совещания, чтобы с вами поговорить, — в голосе Энди послышались нетерпеливые нотки. — Миранда, в чём дело? — По сути, всё и так очень просто, но позволь мне объяснить, чтобы даже ты смогла это понять. Я позвонила тебе с намерением обсудить «нас» и «наши отношения», полагая, что этот вопрос может иметь для тебя какое-то значение, но, очевидно, у тебя иные приоритеты. Это всё. — Иные приоритеты?! Миранда, я была на совещании! Неужели вы всерьёз ожидали, что я брошу всё, чем занимаюсь в данный момент, и… о, впрочем, глупый вопрос. Забудьте, что я спросила. Это была знакомая территория: Миранда прекрасно умела противостоять язвительности. Она попыталась взять ситуацию под контроль. — Мне не нравится твой тон, Андреа. — Ну извините меня, Миранда. — Я не потерплю такого отношения ни от кого, и меньше всего от тебя. Если ты пытаешься разозлить меня, у тебя это хорошо получается. — Я?! Я не пытаюсь… это вы… — резкий вдох и пауза. — Ладно, давайте я начну сначала. Привет, Миранда, приятно вас слышать! Вы сказали, что позвонили, чтобы поговорить о наших отношениях? Это здорово! Я очень рада, что вы позвонили поговорить о нас. На самом деле, я бы с удовольствием о нас поговорила. Только не сейчас, потому что я вроде как работаю. Так в чём проблема? Миранда осознала, что на самом деле никакой проблемы нет, а если и есть, то та, должно быть, в ней самой. Правда заключалась в том, что Миранда позвонила Энди при первой же возможности, в момент редкого перерыва в своём плотном графике, потому как искренне сожалела, что вчера вечером позволила ей уйти, и не могла дождаться, чтобы поговорить с ней. Обнаружив, что девушка оказалась не столь благодушно настроенной, как она надеялась, Миранда ощутила странный укол разочарования. Но признание этого почему-то казалось поражением, а Миранда Пристли всегда наносила ответный удар, когда чувствовала себя ущемлённой. — Когда я звоню и говорю, что хочу обсудить «нас», — не сдержалась она, — я не имею в виду, что хочу поговорить об этом позже или на следующей неделе, или когда этого захочешь ты. Я собираюсь обсудить это сейчас. — Миранда, я просто не знаю, что… — нотка разочарования в голосе Энди сменилась чем-то вроде смирения. — Знаете, я на самом деле думала… что после вчерашнего вечера… что-то изменится. Миранда ощутила холодный ком в животе. Она прекрасно сознавала, что не очень-то способна к чуткому общению; именно поэтому, прежде чем позвонить, постаралась сформулировать свою речь. Вне всяких сомнений, её стиль общения сыграл немалую роль в крахе двух браков и разрыве бесчисленного количества дружеских отношений в прошлом. Сейчас же, бесстрастно заметила про себя Миранда, она находилась на грани срыва последних романтических отношений ещё даже до того, как они начались. — Скажите что-нибудь, Миранда. Хоть что-нибудь, — умоляла Энди. Я не хочу тебя отталкивать. — У меня нет слов. В трубке раздался короткий смешок. — Для вас это редкость. И это вы позвонили, чтобы поговорить. — Я потеряла текст речи. Энди вздохнула. — Миранда… Я вас не понимаю. С этим Миранда сталкивалась часто. Её бывшие мужья постоянно говорили об этом. Она никак не могла взять в толк, почему им так трудно понять, о чём она думает — не то чтобы её мыслительный процесс был таким уж сложным. Если существует проблема — решите её; если необходимо что-то сделать — сделайте это; если нужно что-то получить — потребуйте. Данная философия и практическое мышление приводили к превосходным результатам в её работе. И это была единственная известная ей философия, работавшая на неё. — Можете хотя бы сказать мне, почему вы так расстроены? — Я не расстроена, — солгала Миранда. Она вдруг услышала несколько громких глухих ударов, сопровождаемых неразборчивым бормотанием фраз, подозрительно походивших на «упрямая как осёл», «эмоционально незрелая», «неразумная», «оборонительная», и прочих. — Господи, что ты делаешь? — воскликнула Миранда. — О, не обращайте внимания. Я просто в отчаянии бьюсь головой о стену. Ой. — Перестань драматизировать, Андреа. — Я не могу понять, о чём ты думаешь, если ты мне не говоришь! — вырвалось у Энди. — Тебя и так трудно понять при личном общении — по телефону же почти невозможно прочитать твои мысли. — Она вздохнула. — Мы можем увидеться сегодня вечером? Я не могу представить ничего, чего мне бы хотелось больше. — У меня сегодня деловой ужин. И вообще, к чему это приведёт? — Не знаю… Не знаю. Ты хочешь, чтобы у нас что-то получилось или нет? Миранда молчала. — Знаешь что? — раздался в трубке голос Энди. — Я приму это как «да». По моему опыту, ты никогда не колеблешься сказать «нет». Миранда издала тихий вздох облегчения. — Вероятно, ты всё-таки можешь читать мои мысли. Энди рассмеялась искренним счастливым смехом, который наполнил Миранду радостью. — Тогда как насчёт завтрашнего вечера? Я не могу ждать так долго. — Я могу встретиться сегодня вечером после ужина, если ты свободна. Не хочешь зайти ко мне домой, когда я освобожусь? — Я буду ждать столько, сколько потребуется, — очень уверенно сказала Энди. — В какое время ты освободишься? — Я пока не уверена, но могу позвонить тебе, как только узнаю время возвращения домой. Это будет недостаточно быстро. — Звучит неплохо. До тех пор я просто буду ждать. — Прекрасно. Я тебе позвоню. — Отлично! Значит… — Значит, увидимся вечером. — Хорошо, увидимся вечером. Миранда положила трубку и помассировала виски. Что ж. Всё могло бы пойти гораздо хуже.

***

Миранда вышла из ресторана в половине десятого и, прежде чем сесть в машину, позвонила Энди. Она немного удивилась, когда подъехала к своему дому и обнаружила девушку сидящей на ступеньках у входа. Энди тут же вскочила на ноги, а Миранда молча подошла и, отперев дверь, впустила их в дом. Они настороженно смотрели друг на друга в коридоре. После неловкого момента молчания Энди наклонилась вперёд и неуклюже поцеловала Миранду в щёку. — Рада тебя видеть, — сказала она. Неожиданно почувствовав облегчение, Миранда обхватила её рукой и притянула в крепкое, но короткое объятие. — Ты добралась сюда быстрее, чем я ожидала. — Я ждала в ресторане в нескольких кварталах отсюда, — объяснила Энди, следуя за Мирандой вверх по лестнице. — Знаешь, по дороге сюда я чуть не столкнулась с Эмили. Увидела, как подъезжает Рой, и подумала, что в машине ты, но вместо тебя вышла Эмили! Мне пришлось спрятаться за деревом. Надеюсь, она меня не застукала. Было облегчением узнать, что Энди осознаёт необходимость осторожности, но в то же время это также беспокоило Миранду, и причину данного чувства она не могла в точности определить. — О! Кстати, что с Книгой? Я подожду, пока ты её не просмотришь. — Это можно отложить на потом. — Миранда надеялась, что это «потом» не окажется слишком поздно. — Она указала на хозяйственную сумку в руках Энди. — Что это у тебя там? Что-то ещё, что ты забыла вернуть мне вчера вечером? — Очень смешно. Я принесла тебе бутылку шардоне. — Надо же, как заботливо с твоей стороны. — Я подумала, что беседа с тобой будет гораздо приятнее, если ты немного выпьешь. — Хорошо бы алкоголь не оказался дешёвым. — Если он вполне сможет заставить тебя расслабиться, мне всё равно. Миранда повела Энди в кабинет, и они продолжали подшучивать друг над другом, вскользь, но с большой осторожностью. Миранда чувствовала себя будто на автопилоте: её навыки ведения светских бесед и умение давать остроумные ответы, отточенные на сотнях общественных мероприятий, в этот вечер совершенно её подвели. Всё, на что она была способна, — это непродуманные подколы, заставляющие её вздрагивать каждый раз, когда срывались с языка. — Подожди меня здесь, — сказала Миранда, придерживая дверь в кабинет открытой для Энди. — Куда это ты? — Просто проверю, как там девочки. Скажу им, что сегодня весь вечер буду занята в кабинете. — Энди казалась удовлетворённой ответом, и Миранда поднялась по лестнице к спальням дочерей. Сначала она постучала в комнату Кэссиди, услышала «войдите» и открыла дверь. Её дочь свернулась калачиком на кровати, уткнувшись лицом в книжку. — Добрый вечер, Кэссиди, — улыбнулась Миранда. Девочка отложила книгу, и Миранда наклонилась и поцеловала её в лоб. — Чем занимаешься? — Просто читаю. Как прошёл ужин? — Скучно, как всегда. Кэссиди хихикнула. — А где Кэролайн? Лицо девочки потемнело. — Я с ней сейчас не разговариваю. Размолвки двойняшек обычно проходили без особых происшествий, но данное дело Миранда решила урегулировать. — Что случилось? — Она назвала меня толстой, потому что вчера вечером я съела больше пирожных, чем она, но я вовсе не толстая! Я сделала дополнительные упражнения и проплыла пару лишних кругов в бассейне, чтобы это компенсировать, но она продолжает говорить, что мне понадобится ещё неделя на избавление от лишнего веса из-за съеденных мной пирожных! — О, Кэролайн глупенькая. Они ведь были низкокалорийные, — рассеянно произнесла Миранда, поглаживая дочь по голове. Тонны прочитанных книг по воспитанию детей всё же не сделали её подготовленной к решению проблем самоуважения её девочек, принимая во внимание то, что эти книги противоречили собственным представлениям Миранды о культуре тела. Она по-прежнему не до конца разобралась в этом вопросе. — Если ты беспокоишься о лишнем весе, можешь несколько дней посидеть на диете. Хотя я тебя предупреждала, чтобы ты не ела слишком много. — Но, ма-ам! Они были такие вкусные! И поскольку никто из вас не захотел их съесть, я не могла допустить, чтобы они пропали: как же те голодающие дети в Африке? Очевидно, таково было наказание судьбы — её любимая маленькая девочка вырастет мягкосердечным либералом. В последний раз нежно поцеловав Кэссиди в макушку, Миранда пообещала строго поговорить с Кэролайн и как бы невзначай упомянула, что сегодня не стоит беспокоить маму, потому что она будет занята в кабинете. — Я слышала, что ты ей сказала, — сказала Кэролайн, как только Миранда вошла в её комнату. — Ты же знаешь, что она не сможет сбросить эти калории меньше чем за неделю. — Будь повежливее со своей сестрой, — сказала Миранда. — Важно не то, сколько ты весишь, а то, как хорошо ты скрываешь свою фигуру. Кэролайн закатила глаза. — Ну и ладно. — Зачем ты вообще сказала нечто подобное, если едва ли это правда? Слово «толстая» было худшим оскорблением, которое только можно было произнести в этой семье в связи с работой матери — оно могло быть воспринято как страшная обида, последствия которой неминуемо выплеснутся в виде ответного физического насилия. Кэролайн воинственно уставилась в стену перед собой. — Это она начала. — Дорогая… но это не повод. — Я не хочу об этом говорить. — Я не смогу вам помочь, если вы не будете мне рассказывать, — заметила Миранда. Иногда общение с десятилетними детьми казалось ей чем-то невыполнимым. Миранда даже не могла вспомнить, каково это — быть десятилетней девочкой. — Я ложусь спать. Спокойной ночи. — Девочка встала, чтобы чмокнуть Миранду в щёку, а затем вытолкала её из комнаты. — Сегодня вечером не беспокоить тебя в кабинете, верно? — Извинись завтра перед сестрой, — напомнила Миранда, когда Кэролайн закрывала дверь. Ей действительно нужно было проводить с ними больше времени. Миранда никогда не понимала логики разногласий девочек — они всегда ссорились из-за совершенных пустяков. Вернувшись в кабинет, она обнаружила, что Энди сидит в кресле и пьёт из бокала, по-видимому, шардоне. На кофейном столике перед ней стоял ещё один бокал. — Вижу, ты нашла бокалы, — сказала Миранда, беря тот, что предназначался ей, и усаживаясь на диван, стоявший рядом с кофейным столиком под прямым углом к креслу, в котором сидела Энди. — Вполне сносное вино. — Я чувствую себя расслабленной. Пей, пей до дна. Некоторое время они сидели в комфортной тишине. — Итак, — заговорила Энди, — ты хотела поговорить о нас. — Совершенно верно. — Итак, — повторила Энди, — почему ты молчишь? — Что? О. — Миранда рассеянно подняла взгляд. — Я просто… то есть так сказать… — Может, сказать правду будет нормальным. — Ты сегодня хорошо выглядишь. Энди, покраснев, прочистила горло. — Э-э, спасибо. Так что ты так спешила сказать мне сегодня днём? — Ты и я. Вместе. — Миранда с некоторым усилием оторвала взгляд от декольте Энди. — Эта идея… не совсем неприятна. Довольно привлекательна, на самом деле. Энди улыбнулась. — В этом мы с тобой на одной волне. — Однако… — Миранда задумчиво постучала пальцем по бокалу. — Для отношений между нами существуют определённые препятствия, которые я хотела бы рассмотреть, прежде чем мы зайдём слишком далеко — чтобы увидеть, возможно ли их обойти или вовсе избежать, и решить, будут ли эти препятствия превосходить возможные преимущества продолжения отношений. Взвесить затраты против прибыли, так сказать. — Это что, деловое предложение? — Энди подняла бровь. — Миранда, ты иногда такая странная. — Одна очевидная проблема — это несовместимость наших характеров. — Значит, ты осознаёшь свой пылкий нрав? Самосознание — это первый шаг. Мы уже делаем успехи. Миранда бросила на неё быстрый взгляд. Энди в ответ провела языком по губе. Миранда решила продолжить. — Во-вторых, как ты знаешь, у нас обеих довольно заметные личности в этом городе из-за нашей работы — у меня в большей степени, чем у тебя, естественно… — О, конечно… — …но всё же и в твоём случае этого достаточно, чтобы публичные отношения между нами могли бы нанести ущерб как моей, так и твоей карьере. — Разве? Я не вижу, каким образом. — Как ты можешь не видеть этого? Женщины с непониманием смотрели друг на друга. Атмосфера, которая ещё минуту назад казалась приятной, вдруг стала напряжённой. — На самом деле ведь не имеет значения, что думают люди, не так ли? — Энди неловко заёрзала в кресле под пристальным взглядом Миранды. — Это же Нью-Йорк! Здесь девушки бегают трусцой, публично демонстрируя грудь — никто даже глазом не моргнёт при виде двух женщин, которые занимаются сексом посреди улицы. Миранда не могла понять, намеренно ли Энди ведёт себя глупо или нет. — Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь. — Верно, некоторым эта идея не очень нравится, — согласилась Энди, — но поскольку мы с тобой к этим людям не относимся, всё в порядке. Кроме того, не думаю, что это сильно повлияет на нашу карьеру. Миранда продолжала смотреть на Энди так, словно видит её впервые. — Ещё одна проблема — твоя молодость. — Ты имеешь в виду мой возраст? О, ради бога. Посмотри на Калисту Флокхарт и Харрисона Форда, Шона Коннери и Кэтрин Зета-Джонс в «Западне»… о, и говоря о ней, на неё и Майкла Дугласа. И ещё на Эштона Катчера и Деми Мур. — Я не имела в виду разницу в возрасте, хотя это ещё одна проблема. Я подразумевала твой либеральный идеализм, присущий подросткам, и отсутствие житейского опыта. Ты не имеешь представления о том, что такое реальность. Энди выглядела озадаченной. — Хорошо, тогда просвети меня, потому что я в самом деле не могу представить, каким образом это может повлиять на мою карьеру. — Она замерла. — Или ты беспокоишься только о своей карьере? Миранда с трудом заставила себя сохранять спокойствие. — Они пытались отобрать у меня «Подиум» только потому, что я была слишком… Она остановила себя прежде, чем успела продолжить подобную мысль. — …потому что они хотели сократить расходы, пригласив кого-нибудь помоложе. Представь, что они со мной сделают, если узнают, что я развлекаюсь с женщиной вдвое моложе себя. Ты хоть представляешь, что это скажет обо мне — о моих суждениях? — Нет, не могу себе представить, — нахмурилась Энди. — Взрослая, опытная, добившаяся успеха деловая женщина вступает по обоюдному согласию в романтические отношения с другой одержимой карьерой взрослой женщиной — как этого можно стыдиться? — Боже, ты так юна. — Девушка была полна такого явного оптимизма, что Миранде даже больно было на неё смотреть. — Хватит уже быть настолько наивной. Скажи честно: если бы мы прямо сейчас официально вступили в отношения, ты была бы готова рассказать об этом всему миру? — Конечно, почему нет? — ответила Энди. — Почему бы и не рассказать? — Тогда скажи мне, почему ты спряталась от Эмили, когда увидела её возле моего дома, — потребовала Миранда. Энди замялась. — А как насчёт твоих коллег? Твоих друзей? Твоего бывшего парня? Или даже твоих родителей? Тебе будет комфортно сказать им, что человек, с которым ты сейчас встречаешься, родил детей, когда ты ещё училась в средней школе? Ты хотя бы на минуту задумывалась об этом? — Да, задумывалась! О-однажды, — запнулась Энди. — Думаю, всё не настолько плохо, как ты это представляешь, — защищаясь, сказала она. — Не все люди настолько узколобы. — И всё же ты пряталась от Эмили, — заметила Миранда. — Да… но это только потому, что… Ааарр, ты несправедлива, — проворчала Энди. — Хорошо, я признаю, что нелегко взять и рассказать всем о нас. Однако ты говорила о нашей карьере, а я не уверена, что карьера имеет какое-либо отношение к этому. — Она посмотрела Миранде прямо в глаза. — А теперь ты скажи честно: мысль о том, что мы будем вместе, беспокоит тебя больше, чем что-либо другое на свете, не так ли? Миранда потеряла дар речи. Уже не в первый раз она удивлялась, как её, внушающего ужас главного редактора «Подиума», умудряется застигнуть врасплох эта наглая выскочка. — Думаю, что это означает «да», — тихо произнесла Энди. — Но знаешь что, это нормально. Я понимаю. Ты вращаешься в индустрии моды, где имидж значит всё. Я была наивна, полагая иначе. — Она встала и начала расхаживать по комнате. — Ты уходишь? Миранда поймала себя на отчаянной мысли, что если Энди сделает хоть одно движение к выходу, то она может повалить девушку на пол и заставить её подчиниться. Она ни за что не позволит Энди снова уйти из её жизни. Она вдруг вспомнила своих дочерей, находящихся в разных комнатах, рассерженных друг на друга по какой-то пустяковой причине, которая, вероятно, уже вовсе не существовала. Так вот как выглядят со стороны они с Энди? Два человека, спорящих о какой-то ерунде? — Я никуда не уйду, пока не разберусь с этим, — резко остановившись, сказала Энди. — О боже мой! С тобой же невозможно вести диалог. — Если бы ты просто послушала, что я говорю… Энди схватилась за голову и простонала: — Я тебя слушаю! Но ты всё время запутываешь меня, заводя речь обо всех этих беспорядочно всплывающих проблемах. Миранда решила, что ослышалась. — Знаешь что, теперь я задаю вопросы, — неожиданно сказала Энди. — Ты вечно переводишь разговор на какую-нибудь невероятную проблему, едва ли касающуюся темы, в результате мы расходимся во мнениях, и это выглядит так, будто ты намеренно затягиваешь спор, чтобы избежать сути дела. Миранда почувствовала, как её охватывает нетерпение. — Андреа, какая наглость… Как ты смеешь предполагать такое?.. — Нет! Молчи! Энди практически запрыгнула на Миранду и зажала её рот своим. — Что ты… ммм… Миранда разрывалась между желанием оттолкнуть Энди и приятным ощущением своих приглушённых протестов в губы девушки; так что она безуспешно пыталась сделать и то, и другое. — Никаких. Больше. Разговоров. — Поцелуи Энди были настойчивыми и вполне убедительными. В конечном итоге она отстранилась, удовлетворившись тем, что донесла до Миранды свою мысль. Та ошеломлённо наблюдала, как Энди скользнула на диван рядом с ней и пристально посмотрела ей в глаза. — Насколько я понимаю, самое главное препятствие для отношений с тобой заключается в твоей склонности оскорблять собеседника без всякой на то причины. И ты инстинктивно отрываешь голову любому, кто с тобой не согласен. Едва Миранда открыла рот, собираясь возразить, как Энди решительно накрыла её руку своей. — Тшш… тихо. Никаких разговоров. Ты не признаешься в этом, но я весь день прокручивала в голове наши диалоги и почти уверена, что права. Миранда удивилась, ощутив кожей вспотевшую ладонь Энди. Рука девушки слегка дрожала — возможно, от волнения? По её лицу это было невозможно прочитать — оно выглядело абсолютно бесстрастным. Энди не убрала руку. — Ты хочешь, чтобы мы были вместе, верно? Миранда молча кивнула. — Но в то же время эта мысль беспокоит тебя. Миранда снова кивнула. — Потому что мы обе женщины. Миранда покачала головой, пожала плечами, кивнула один раз и снова покачала головой. — Потому что я настолько молода, что гожусь тебе в дочери. Ещё один кивок. — Тебя волнует, что подумают люди. Кивок. — Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь о нас узнал. Миранда не шевельнулась, и Энди уточнила: — Ты не хочешь, чтобы об этом узнал весь мир. Миранда кивнула. — Это всё, что тебя беспокоит? Миранда покачала головой. Энди убрала руку. — Ладно, скажи, в чём проблема. Но постарайся изъясняться просто. Миранда долго молча смотрела на неё. Эта девушка одно время находилась рядом с ней: всегда на подхвате, надёжная и постоянная, она невольно стала свидетелем некоторых моментов её крайней уязвимости, но не осуждала, не жалела и никому не рассказала о них, и за это Миранда была ей благодарна. Но однажды Миранда обернулась и обнаружила, что она ушла. В этот момент знаменитая и невероятно влиятельная Миранда Пристли осознала сразу несколько вещей: насколько эта девушка вошла в её жизнь, до какой степени она привыкла на неё полагаться, и что Энди, уйдя, забрала с собой частичку Миранды. И теперь, когда Энди опять появилась в её жизни, Миранда больше всего боялась, что снова оттолкнет её, просто будучи Мирандой Пристли. — Ты хочешь, чтобы я прочла твои мысли? — спросила Энди. Уголки губ Миранды дрогнули. — Да, это бы не помешало. — Ты невыносима. — Энди всплеснула руками. — Ладно, что бы тебя ни беспокоило, мы разберёмся, когда столкнёмся с этим. Но на данный момент все прочие причины — меня они вообще не волнуют. Она начала считать на пальцах. — То, что мы обе женщины — это для меня довольно ново, но я думаю, что в средней школе была влюблена в учительницу английского, так что произошедшее не такая уж неожиданность. Хотя, признаюсь, меня немного волнует отсутствие у меня, знаешь... реального опыта отношений с женщиной. Тебя не смущает, что у меня его не было? Миранда спокойно смотрела на Энди. — Нет. Тебя смущает, что у меня его тоже нет? — Вовсе нет, — с облегчением ответила Энди. — Что ж, это не такая уж проблема, но, э-э, мы подумаем о ней, когда до этого дойдёт дело. Разница в возрасте — ты самая сексуальная пятидесятилетняя женщина, которую я когда-либо встречала… ну, самая сексуальная женщина старше тридцати… или в действительности, из всех женщин, которых я знаю. Она взяла руку Миранды в свою и запечатлела поцелуй на её ладони. — Если ты опасаешься, что о нас узнают люди, нам не обязательно кому-то рассказывать, пока ты сама этого не захочешь. Наблюдение за выражением лица Энди внезапно вызвало в голове Миранды некоторые воспоминания. Как-то она собиралась сесть в машину, раздавая кучу указаний, и Энди оказалась рядом с ней, уже предугадав всё, что ей было нужно; Миранда вспомнила неожиданное, но приятное осознание того, что Энди готова к тому, чтобы приносить ей домой Книгу. До этого был случай, когда Миранда вошла в свой кабинет и обнаружила, что Энди полностью преобразилась, — и тогда Миранда открыла для себя, что у Энди, вопреки всем ожиданиям, очень красивые ноги. А задолго до этого имело место быть то судьбоносное утро, когда Миранда пришла на работу и Эмили представила ей кандидата, пришедшего на вакансию второго ассистента, с безнадёжным отсутствием стиля и чувства моды, мягкими каштановыми волосами, большими умными глазами и тёплой многообещающей улыбкой. — Похоже, ты всё поняла, — наконец сказала Миранда. Энди улыбнулась и погладила по внутренней стороне её запястья. — Хорошо. Все проблемы решены. Тогда у меня больше нет к тебе вопросов. У тебя ко мне есть какие-нибудь? — Что ты во мне нашла? — напрямую спросила Миранда. — Помимо твоего невероятного обаяния и прекрасного чувства юмора? — Энди сделала вид, что задумалась. — Ну, твоя кожа великолепна. И мне нравится твоя задница. Миранда непростительным образом позволила румянцу залить щёки. — Давай серьёзно, Андреа. — Сегодня я узнала, что ты на удивление неуверенна в себе. Это странно привлекательно. Миранда сердито сверкнула глазами. — А ты вдруг стала ужасно самоуверенна. Энди неожиданно смутилась. — Зная, как ты относишься ко мне — после всего, что было, — я чувствую, будто могу сделать всё что угодно. И после того, что я пережила вчера вечером, не думаю, что что-либо в мире может напугать меня больше. — Она улыбнулась, словно вспомнив что-то. — О, и пара бокалов, выпитых перед тем, как прийти сюда, тоже помогли. Миранда позволила Энди провести ладонями по шее, рукам, бокам. Она уже много лет не чувствовала себя так, словно ей снова шестнадцать. На самом деле это казалось довольно жалким: она была взрослой, зрелой женщиной — им следовало поменяться ролями — Миранда должна была взять инициативу в свои руки, тогда как Энди должна была чувствовать себя робкой, беспомощной и трепещущей изнутри… — Ты меня поцелуешь? — прерывисто дыша, спросила Энди. Миранда кивнула, наклонилась вперёд и сделала именно это. Много позже Энди прошептала: — Мы займёмся любовью? Миранда не потрудилась ответить. Слова были не нужны.