Забытый вальс

— Да я там чуть не обоссался с неожиданности! — не унимался Вишня. — Подумать только, ты с гриззерами! — Уймись уже, кретин, а то нас услышат, — ударила его локтём Стеф. Мы все ещё оправлялись от шока за столиком в логове. Стакан бурбона в моих руках ходил в сторону туда-сюда, впрочем, как и у Стефани. Она молча подала мне сигарету, Вишня подал огоньку. Я втянула полные лёгкие дыма. — Не весело, блядь, — угрюмо продолжила я. — Я вообще-то не хотела, чтобы кто-то знал о моём прошлом. — Да как же ты это скрывать могла! Ай, ну все, всё! Харош! — завопил от боли парень. — Всё же рассказать придется, — продолжила Стефани. — Да, время ахуительных историй! — обрадовался Вишня, уже закрываясь от ударов Стеф. — Ну, что ж, повтори бутылочку, Спайк! — крикнула я в сторону бара. — Садитесь поудобнее, время ахуительных историй пришло…

Осень 1982. Балтимор

Двери чёрного хода школы громко захлопнулись. Девочка лет четырнадцати выбежала из здания. Это была я, Сара О’Нил. Как сейчас помню, сбежала с физики, чтобы перевести дух после нервного срыва в туалете. Белая рубашка окрасилась красным, кровь начала стекать с руки, окрашивая пачку сигарет в моей ладони. Я побежала за угол школы, обычно там никого, кроме извращенцев и неудачников типа меня, не водилось. Но в этот день всё пошло наперекосяк. Меня заметили и спалили моё укромное местечко местные хулиганы. — Далеко собралась? — крикнул мне вдогонку один из тех придурков. Его звали Джо. — Подальше от тебя, чепушила, — ответила я, понимая, что меня зажали в углу. Если уже драка неизбежна, то не ссы. — Ой, посмотри на неё, — поддакивал какой-то малолетний ублюдок из-за спины старшеклассников. — Огрыза-ается! Группа громил окружила меня. Джо схватил меня за горло и упёр в стену на уровне своего роста. — Я же тебя предупреждал, сука, что твой поганый рот и привычка совать свой нос в мои дела тебя до добра не доведут. — Серьёзное дельце — толкать дурь девочкам и ебать их, пока те без сознания? — ухмыльнулась я, насколько мне позволило количество кислорода в лёгких. — Сейчас ты отработаешь мои испорченные выходные, блядь, — выплюнул он и крепко схватился за моё бедро. Грязные руки очернили белую кожу. Я стала отбиваться ногами и попала прямо в цель. Громила пригнулся, а я воспользовалась удивлением толпы и побежала что есть мочи. Естественно, бегать по тонким проулкам не очень удобно, но явно лучше, чем по широкой дороге. Я бежала где-то минут десять, пока не споткнулась и не упала. Колени проехались по земле с камнями, от кожи осталось разве что мясо. Я попыталась подняться, но меня уже догнали. Хулиганы еле дыша схватили меня за плечи, поднимая вверх. Джо вышел из строя своей свиты с видом победителя. Он взял меня за подбородок, вынуждая поднять голову. — Горячая… Надеюсь, ты и кувыркаешься с огоньком. Я плюнула ему прямо в рожу, как только он немного наклонился. Джо отпрянул и вытер плевок с лица. Но его репутация уже понемногу начала рушиться. — Ну всё, О’Нил, теперь я от тебя живого места не оставлю, — прорычал он, замахиваясь на меня. Удар пришёлся в челюсть по нижней губе. Могло бы быть лучше, если бы меня не держали за руки. Толпа заулюлюкала, первая кровь всегда раззадоривает. Только Джо замахнулся ещё раз, из бара неподалеку послышались крики: — Эй, мелкие ублюдки, попробуйте пневмат! — а за этим и выстрелы. Кто-то закричал от боли. Меня бросили на дорогу, а сами бросились наутёк. Незнакомцы побежали за хулиганами, но не успели — они успели скрыться. — Смотри! — услышала я из того же бара. Сил уже не было, глаза застилала красная пелена. Чьи-то голоса… беготня вокруг, я не помню, как меня привели в чувства, но нос обжёг запах абсента. Я закашлялась, пока меня кто-то пытался поднять. — Живая! Гром, тащи аптечку! — закричал парень лет двадцати, что держал меня. Я хотела вырваться из рук незнакомцев. — Терпи, боец, не укусим, — наругал меня мужчина лет пятидесяти в чёрной бандане с седой бородой, пока меня несли куда-то. Полностью я пришла в себя уже через несколько минут, когда мои колени обмывали спиртом, а челюсть обжигал лёд. Меня принесли в какой-то незнакомый паб. На вывеске бара было написано «Lama». Я ещё осмотрелась, на сколько позволило сознание. Я лежала на кожаном диване, а меня окружали незнакомы в разноцветных банданах. Тело понемногу начало приходить в чувства, боль окончательно пробудила голову. — Больно же! — закричала я. — Потом хуже будет, на вот, глотни, — ответил тот же мужчина, давая мне бутылку. — Что это? Зачем? — непонимающе посмотрела на предмет я. — Что-то, текила, для анестезии, — ворчливо пробубнил тот. Я выпила глоточек. Осталась ещё треть бутылки. — Пей ещё, так будет меньше боль чувствоваться, — посоветовал какой-то парень в зелёной бандане. Это тот, что поднимал меня… На вид — лет двадцати, невысокий, но крепкий шатен со смуглой кожей и выразительными голубыми глазами. На его плече висел травмат. Парень заметил, что я вытаращилась на него и тут же убрал за спину, как провинившийся школьник, чем и вызвал у меня приступ смеха. — Вижу, тебе понравился Пуля, — заметил мужчина, от чего я тут же перестала смеяться. — Это типа как кличка? — Кличка у собак, а это — второе имя, — поправил Пуля. — Да, Гром? — Именно, — подтвердил он.

* * *

… — Ну, как-то так, — закончила я. — Это всё?! — ошарашенно смотрел на меня Вишня. — Э-эй, Принцесса, ты закончила на самом интересном, так нечестно! Требую продолжения, а то разнесу весь бар от обиды… — Буду держать интригу, чтобы ты и дальше покупал нам выпивку, — ехидно пошутила я, давая Стефани пять. — Эх, говорили мне: никогда не связывайся с женщинами… — А если серьёзно, дальше что? Тем дебилам засадили пули между глаз? — спросила Стеф. — Не совсем, на следующий день они сами их нашли каким-то образом, я не знаю, что с ними делали, но Джо с его дружками не приходили в школу около двух недель. После этого меня не трогали, хотя пытались. Пуля следил за этим и вообще за школой. — А он красивый? Ещё общаетесь с ним? — Эй-эй, тебе меня мало что-ли? — обиделся Вишня, но тут же заулыбался, как чеширский кот, когда Стефани закатила глаза. — Перед отъездом я попрощалась со всеми. Они, конечно, говорили, что будут меня навещать при необходимости и всё такое, но, надеюсь, необходимости не возникнет. — Круто, — подытожил Вишня. — И всё-таки, ты была частью их банды? — В какой-то степени… Скорее, они меня крышевали, — замялась я. — Ну-ну, не скромничай, татуировки просто для крыши не набивают. И какое же у тебя второе имя? — Боец, как не странно, — прощупала место за ухом я. — Кстати, почему Аарон собрал совещание прямо сейчас? — Ну… Мы были, мягко скажем, не в ладах с гриззерами в последнее время, старались лишний раз не нарваться на конфликт. А тут ты… И… Короче, замес какой-то начался, больше я ничего не знаю, — закончил Вишня как-то неохотно. Чую же, что знает. Но все мои мысли начали понемногу слипаться в одну кашу, пока мы не вышли из логова около двух ночи — хоть я и та ещё заноза в заднице, но сейчас лучше не портить отношений с мамой, а то снова отведёт к какому-то горе-психологу. Мы ехали молча, лишь Харлин разрывал ночную тишь рёвом мотора. Только мы, мотоцикл, безлюдные улицы и тёплый свет фонарей. Покидая моих новых знакомых, я спросила с надеждой: — Мы же ещё встретимся? Они улыбнулись мне. Стефани ответила, перекрикивая гул мотора: — У тебя уже нет выбора, крошка. Нити судьбы невозможно разорвать. Мотоцикл тут же скрылся во мраке улицы. Как и я скрылась за дверью моего нового дома.