Забытый вальс

Многочисленные факелы и свечи освещали катакомбы, и всё же освещения не хватало; каменные стены словно поглощали свет и тепло огня, оставляя это место в тени и холоде намеренно. И правильно — нога простого человека не должна ступать сюда, ни один людской язык — осквернять не благовейную тишину; кажется, сами высшие силы отрекаются от своего творения, тем самым оставляя в тени свои злодеяния. И злодеяния божьих творений. Где-то в сумраке коридора слышались тяжёлые шаги и чьи-то голоса, явно женские. Один из них — высокий и беспокойно быстрый — срывался на крик: — Можешь… Ты сможешь это сделать, уж я то знаю! Никто другой, кроме тебя, не славится такими грязными заслугами, как ты, Вуазен! — Тише ты, раскудахталась, — зашипел второй, более низкий голос, тоже принадлежавший немолодой женщине, — людей своими руками травите, при этом взаймы у меня беря, а чуть-что — все с потрохами сдадите! Я же сказала тебе — без денег не суйся даже ко мне, будь ты хоть триста раз фаворитка. — А кто тебе сказал, что у меня их нет? За нищенку меня не держи, да веди в своё это капище немедленно! — из-за сумрака наконец-то показались обладательницы голосов. Первым голосом владела женщина лет не больше тридцати с русыми волосами, уложенными в мелкие золотистые завитки. Хоть выглядела статно и одета она была, как на бал, в пышное розовое платье с позолоченными дорожками арабески и нитей корсета, однако, вела себя ничуть не лучше капризного ребёнка; топала ножкой и махала бледными пухлыми ручками, полными мешочками с гонораром для второй леди. Хоть спутница первой дамы не отличалась ни красотой, ни харизмой, да и была ничуть не старше, но выглядела куда более зрелой; её колючие, как терновник, глаза смотрели из-под тяжёлых век и щёк на истеричную клиентку: каждый раз одно и то же! Не сдержав своё раздражение (хотя его женщина и не пыталась утаить), Вуазен вырвала из рук фаворитки мешочки с золотом; проверив каждый на ощупь и примерный вес, она, наконец-то, зашипела: — Если хоть кому-то проболтаешься, Француаза, то закопаю, как собаку. Явно довольная своей маленькой победой Француаза пошла за Вуазен по холодным гранитным плитам, стуча каблучками. Наконец они пришли к просторной комнате, полной десятками свеч и разложенных по полкам склянок. Эти разноцветные баночки, флаконы и даже свечи с сушёными травами были смертью в физическом объекте. Хвори, проклятья, беды и горести, а так же радости, успех, и даже сама жизнь — вот они, содержимое этих стеклянных сосудов. На то она, госпожа Ла-Вуазен, и была известной во всей Франции ведьмой и отравительницей. И лучше бы Француаза не знала, что таит в себе полный тёмной жидкости, стоящий на капище, золотой грааль, и холодный, как дыхание смерти, стоящий посредине зала, стол. Но она знала, ведь недаром была у Вуазен частой гостьей. Знала, и ей это нравилось. Без лишних слов женщина разделась, пока ведунья готовила всё для главного торжества. Немного потрясывало, даже бросало в пот — встреча с самим Тёмным Князем Ада так будоражит; тем более, сущность Божества обросла слухами и домыслами. Как теперь Француаза посмотрит в глаза проповеднику, когда узнает правду? В зал зашли трое: мужчина в чёрной рясе без священного хреста, сама Вуазен и ещё одна женщина — её сводня и помощница. Обряд состоится сейчас. В руках проповедника была большая, обшитая человеческой кожей, книга. Он открыл нужную страницу и начал читать письмена. После неопределённого времени длившейся молитвы он сделал большое кольцо из жезла остролиста, продолжая читать; внезапно свечи в руках сопровождавших женщин потухли, как по щелчку — в комнате стало плохо видно. — Да будет Сатана освобождён из темницы своей и явит свой образ и подобие, ибо призван Тот во Своё имя! — последние слова мужчины заглушил нечеловеческий рёв. Это был Он. Между двумя рогами Дьявола была зажжённая чёрная свеча, от которой остальные зажигали свои потушенные свечи вновь. — Во владения Твои да потеху сия плоть кровь! Во славу и блага мирские! — зашептали находящиеся. Когда в бледное тело фаворитки мёртвой хваткой вцепилась когтистая лапа, она взглянула в глаза Владыке её души и еле шептала через тошнотворную, даже предвкушающую улыбку: — Hail!..

* * *

Сара проснулась посреди той ночи в холодном поту. Безумная тахикардия мешала нормальному дыханию, и пришлось несколько секунд жадно хватать ртом воздух. Одежда неприятно налипла к телу, отчего Сара спротивилась; постель тоже словно поморосило под ледяным дождем. Бросилась к часам — 6:06, а ещё солнце и не думало показываться за горизонтом. — Может, это рассказ Адама разыграл моё воображение?.. Чёрт, лишь бы не обостре… Ой, — в поисках завалявшейся сигареты Сара перерыла весь рюкзак, и внезапно рука наткнулась на странный предмет. Это был тот ловец снов, который ей вчера дала миссис Хилл в лавке. Лишь кожа соприкоснулась с ним, как в висках отдало резкой болью. Мир пошатнулся. Пламя бросилось в глаза, словно хотело их выжечь, но через секунду видение тут же исчезло. Стихия настолько испугала девушку, что та выбросила подарок из рук. Сара не сомкнула глаз до тех пор, пока из собственных раздумий её не вывел будильник. Этот секундный кошмар не только ужаснул; он добавил уверенности в том, что пора бы приоткрыть железный занавес всего происходящего. И первыми зацепками будут: Франция, Вуазен, странные колбы и обряды, цирк, а так же имя — Француаза. И в этом списке, казалось, не стоит искать смысла вовсе. Вообще, какой толк верить глупым снам? Даже если и есть, то наверняка во Франции было много женщин, носящих фамилию Вуазен или имя Француаза. Сара ведь даже не знает, о каком столетии идёт речь, или… Есть? Есть! Бастилия — главная деталь, которая поможет представить хотя бы временные рамки! Девушка невольно посмеивалась от своих намерений; подумать только, бунтарка Сара, которую мало интересовали книги, история, да и учёба в целом, отправляется штурмовать школьную библиотеку в поисках хоть каких-то сведений о бессмертном человеке, что почти наверняка считается мёртвым… Услышал бы её психиатр — запёк бы в психбольницу! Но, похоже, что-то странное происходит сегодня не только с Сарой. — Доча, вставай поскорее, а то завтрак стынет! — за запертой дверью раздался суетливый голос матери. Завтрак? В последний раз мамины брокколи вызвала только желание уносить ноги из дома, но никак не аппетит. Да и после вчерашнего вообще тот факт, что мама встала на ноги — чудо! Несмело зайдя на кухню, Сара потеряла дар речи. На тумбе красовалась маленькая пизанская башенка из блинчиков, щедро сдобренная маслом и медом! Они даже пахнут приятно… Что происходит?! Увидев неоднозначную реакцию дочери на внезапный жест заботы, мама виновато улыбнулась и отвела взгляд:  — Знаешь, вчера я здорово начудила… Прости, крошка, — она издала нервный смешок и сгребла Сару в охапку, словно боясь передумать. Потискала несколько секунд, и с облегчением начала накладывать порцию панкейков. А Сара осталась стоять как вкопанная: она не могла поверить в то, что всё ещё не спит. Может, это такая шутка воображения, и её настоящая мать сейчас осушает многочисленную бутылку минеральной воды? Всё же она присела за стол и решилась отведать предложенное. На удивление, блинчики были неплохи; да, чучуть яичной скорлупы всё же попало на зуб, но он этого же никто не умирал? К тому же, смотря на выжидающий вердикта взгляд мамы было как-то неудобно расстраивать её такими замечаниями… — Нравится? — увидев лёгкий кивок дочери, миссис О’Нил просияла. — Вот и славно! Ещё бы, я старалась, даже пришлось покопаться в книге рецептов. — О которой из книг ты говоришь? — Да неважно, — стушевалась от моего прямого вопроса мама. — Ты ешь быстрее, а то опоздаешь. — Ещё как важно. Ты почти никогда не покупала книг по кулинарии, а высматривала рецепты по телевизору. Ну, или, на крайний случай, брала у подруг. О какой книге, чёрт возьми, идёт речь? Я бы не придала этому большого значения, если бы не одна интересная деталь: единственная книга рецептов, которая могла бы быть в этом доме — это бабушкина. Её не выбросили только из-за моей настырность: я спрятала её в своих вещах. Мама узнала об этом, но никогда не говорила о ней и тем более не прикасалась. — Мам, ты использовала бабушкин сборник рецептов? — я снова спросила, хотя знала ответ. Просто почему-то хотелось услышать это от матери, которая всё больше прятала от меня свои глаза. — Ахах… Да, совсем немного, а что такого? Разве я не могу порадовать дочурку старыми-добрыми бабулиными панкейками? — её смех напоминал скорее задыхающееся от чрезмерной паники животное. — Нет, ты никогда так не делаешь, поэтому и спрашиваю, с чего вдруг… — Просто настроение хорошее — сон приснился… Хороший… И вообще, не задавай глупых вопросов! Вопросов появилось ещё больше, но времени выпытывать ответы не было. Как-никак, школу никто не отменял, да и моё расследование тоже. Жаль только, Стеф не смогу позвонить — пошли бы в школу вместе. Придётся идти одной. Или нет? Идя по тому же избитому колёсами машин и подошвами людей дороге, я услышала оклик сзади: — Эй! Стой! Стефани бежала из-за квартала что есть мочи. Истлевшая листва разлеталась в стороны, будучи согнанной с места её сверкающими ботинками. — Почему трубку не брала?! Я же прозвонила всё утро! — насупилась от обиды она. — Да телефон сломался, придётся новый покупать… — Снова мама кофе пролила на него? — хотела пошутить Стефани, но у неё это не особо хорошо вышло. — Если бы, — мне пришлось улыбнуться. Не клеятся у меня серьёзные разговоры посреди белого дня, но зато было что спросить. — Слушай, а в школе большая библиотека? — Да вроде бы, я кроме хрестоматии ничего и не брала там… Пришло озарение или решила наверстать все пропущенные темы? Если да, тогда сочувствую, — видя мой чересчур заинтересованный вид, Стефани не удержалась от шутки — кто вообще в здравом уме будет интересоваться таким нудным местом? — Да мне надо поискать кое-что по истории: Франции и Сентфора — на всякий случай. — Хэ-эй, по глазам вижу — у тебя дьявольский интерес! Ну-ка выкладывай, что там у тебя происходит. Я рассказала ей о кольце и Адаме, не вдаваясь в детали взаимосвязи скорее из-за незнания (или чересчур близкой взаимосвязи?) и странной старушке. Реакция Стефани не заставила себя ждать — она медленно поднесла тлеющую сигарету к губам, а затем отдёрнулась от неё. После глубокого вздоха она посмотрела мне в глаза и сказала: — Сара, с тобой точно всё хорошо? — Да, это звучит пиздецки бредово, даже абсурдно, но… — я хотела хоть как-то оправдать свои слова, но осеклась: у меня не было никаких доказательств происходящего, а Стеф даже чем-то похожа на Дерека своим отношением к паранормальному. — Хорошо… Начнём по порядку: этот «тёмный рыцарь» явился до или после окончания приёма таблеток? Были ли какие-то отклонения от курса? — ответ отрицательный. — Насколько я помню, у тебя были и раньше чересчур реалистичные галлюцинации, — ответ положительный. — Кто-то ещё видел этого «некто»? — ответ нейтральный: мама слышала нас в комнате однажды ночью. Я накрыла виски ладонями. Картинка начинает складываться в ту же, что я и рисовала изначально. — Думаешь, я всё же схожу с ума? — Следуя ранее указанным фактам, осмелюсь предположить, что это вполне вероятно, но есть одно но: эта старушка вряд ли бы так быстро построилась под твой диагноз, учитывая то, что вы знаете друг о друге практически ничего. О ней ходят слухи, мол после гибели сына совсем из ума выжила, и всё же слухи — это иногда всего лишь слухи, — нельзя было не засмотреться на столь сосредоточенное выражение лица подруги: нервно поджатые губы, застывший в одной точке взгляд, нахмуренные брови — нечасто увидишь Стефани такой серьёзной, хотя и балагуром её уж точно не назовешь. Через пол минуты она заговорила снова. — Хорошо, давай сделаем так: покопаемся всё же в библиотеке, а потом сходим к этой миссис Хилл. Хоть она должна была бы быть ровесницей моей почившей бабули, но доверия этот факт у меня не вызывает… Я не верю во всю эту чертовщину, но ради тебя можно и разочек съехать с катушек. — Ты просто прелесть, — с радости я запрыгала на месте, махая нашими скреплёнными руками туда-сюда. — Не обольщайся: если мы сейчас опоздаем в школу, то чёрта с два свалим с физры в библиотеку. Так что не трать энергию зазря, а давай-ка лучше поторопимся. И пришлось поторопиться, ведь мы услышали оглушающий трезвон звонка, будучи за пару метров от порога школы.

* * *

Зайдя в класс, Сару насторожило сразу несколько вещей: отсутствующий учитель, какафония из доносящихся отовсюду шепотков и смешков, а так же чересчур пристальные, и даже безразличные, косые взгляды друзей в её сторону. В девушку впились два десятка глаз-пиявок, отчего та инстинктивно обернулась; никого за спиной не было, и все одноклассники продолжали буравить её этими пожирающими глазами. Лишь Адель выделялась из толпы окружающей серой массы школьников — она встретилась взглядом с субъектом всеобщего интереса; даже в этой помойке звуковых волн было слышно, как скрипят её зубы — настолько она была разъярёна. Необъяснимость столь странной ситуации сбивала с толку, Сара на миг почувствовала себя загнанным в угол котом посреди питомника. Растерянная, девушка начала осматриваться, дабы найти хоть одного приветливого к ней человека, и это был Люк; парень кивком подозвал её к себе. Она подошла к нему: — Что происходит? — Кто-то пустил слух о том, что ты переспала с Майклом, — быстро зашептал Люк на ухо. Услышав новость до конца, Сара резко обернулась к классу. Майкла сегодня не было. Даже во время урока в классной комнате не утихал шепот — звук шаркающих ног свеженькой сплетни. На перемене ситуация лишь усугубилась: к парте Сары подошла Адель. — После уроков жду тебя за углом школы, сука. И попробуй не прийти — на поломанных ногах припрёшься, — прорычала в лицо Моринг и пулей вылетела из класса вместе со своей улюлюкающей свитой. Люк тут же метнулся следом: — Ни в коем случае не иди туда, я с ней поговорю. За этим жестом доброй воли краем глаза наблюдала Кэнди, а когда Сара заметила это, тут же сунула нос в первую попавшуюся тетрадь. — Кэнди, ты действительно этому веришь? — в этот момент сердце ощутимо заныло. Кэнди пробубнила что-то типа «нет дыма без огня…», но, увидев рассерженную подругу, тут же умолкла. — Да ладно, ты тоже думаешь, что я раздвинула перед Майклом ноги? — бросила камнем эти слова в спину Дерека. — Я почти не видел тебя на вечеринке, поэтому ничего не могу сказать, — со свойственным ему безразличным тоном Дерек произнес. — А ты?! — Сара с жару рявкнула на бедного Бобби, который с опаской сунулся в учебник: — М-мой брат мог пре-преувеличить или выдум-мать, поэтому… — Ну спасибо, Бобби, хоть кто-то в этом помещении имеет мозг, — наигранно поблагодарила его Сара и быстро ушла прочь из кабинета, с оглушительным треском грюкнув дверью. Сейчас главное — просто найти Стеф, покурить вместе и уйти на весь урок в библиотеку. Ведь лучшей возможности не будет — «окна» между уроками попадаются не так часто, как хотелось бы. — Да где же ты?.. — с угрюмым видом Сара носилась по коридорам и школьному двору в поисках подруги, пока не нашла её в зале для занятий по рисованию. Девушка сидела у мольберта с подготовленными материалами, даже украдкой сделала наброски карандашом. Стефани любила рисовать. Правда, хорошие рисунки получались нечасто, и зачастую картина зависела от настроения художницы. Ворвавшаяся в класс Сара вырвала её из столь тонкой живописной идиллии. — Ты чего такая взвинченная? — удивилась столь резкой смене настроения Стефани. — Ещё бы не быть взвинченной, когда мне приписывают интрижку с Тернером! А его как на зло нигде нет… Чёрт, да где эта зажигалка?! — Сара начала вымещать свой гнев на бедном рюкзаке, в котором никогда ничего не найдешь. Всё, что угодно: ручки, плеер, не менее часто страдающий от рук хозяйки дневник и даже чёртов ловец снов — чего только здесь не найдёшь, а зажигалки, когда она нужна, нету! — Прости, может, во время ланча успеем? Просто у меня… Вот, — Стефани развернула к подруге мольберт. На нём были наброски мужского портрета, который показался больно знакомым, как минимум, небрежно начерченными завитками кудрей; вместо глаз посреди лица тянулись затёртые ластиком шрамы от карандаша. — Вишня же нам подарки дарил, верно? Вот и решила сделать такой подарок, если, конечно, до рождества успею… Глаза уже раз пятый перерисовывать, столько бумаги испортила! — Стефани гневно точила карандаш для нового пробного раза и не менее гневно стирала свой набросок, который снова оказался неудачным. — Чёртов Вишня, умудряется бесить меня даже нарисованным! — Ты с самого начала ведёшь неправильно, — Сара вытащила из подставки другой, менее твёрдый карандаш, и принялась сама писать форму, — сейчас покажу. Штрих за штрихом, линия за линией — из-под руки через несколько минут на неё смотрели его глаза; настолько искорки озорства в грифельных зеницах казались живыми, что стало тошно; Сара отложила карандаш. — Ты раньше сторонилась портретов. Видимо, у тебя действительно хорошее настроение, — попыталась она улыбнуться на прощание подруге, но улыбка, наверное, не удалась: Стефани пристыженно прикусила губу то провожая спину подруги, то возвращаясь к оживлённым грифелем глазам парня. Воспоминание о нём встали костью в горле, которое пытаться проглотить было жутко больно. Настроение окончательно испортилось, огненную раздражительность заменила молчаливая тоска. Несмотря на то, что Сара помирилась со Стеф (хотя и ссоры как таковой не было), но Вишня… Как она в глаза ему будет смотреть? А сможет ли?.. Чёрт, почему при одной лишь мысли об этом сердцебиение участилось чуть ли не вдвое? Это так странно, но не было смысла больше отрицать — Саре он нравился. Притом очень сильно: до потных ладошек и мурашек по коже. Но признаться самой себе в чувствах к человеку никак не облегчает положение — лишь отравляло мысли. Если ему нравится Стефани, станет ли Сара мешать их возможным отношениям? Сможет ли подавить в себе первую влюблённость? Кто знает… Сейчас она ведёт себя, как полная дура, и, очевидно, друзья это замечают. Сейчас главное — просто не вызывать подозрений, пока её чувствам не найдется подтверждение. — Сара, просто веди себя как обычно, — убеждала себя девушка, погруженная в свои мысли, что сыграло свою роль. Через несколько метров она врезалась в кого-то. Тельце в жёлтом свитере пошатнулось, а ид его рук выпала ботаническая энциклопедия. — Ну чёрт, будь аккуратнее, а то мне эту книгу ещё в библиотеку сейчас нужно отнести, — чертыхнулся Бобби и спохватился любовно отряхивать книгу от невидимой пыли. — Прости, я случайно… Ты сказал в библиотеку? Если ты ничем не занят, можем сейчас вместе сходить. — С каким пор ты интересуешься библиотеками? — парень поправил на переносице очки в знак удивления. — Мне надо поискать кое-что о Бастилии и Франции в целом, чисто личный интерес, — усмехнулась она, радуясь возможной компании в библиотеке. — Так пойдем? — Мы вообще-то уже здесь, — Бобби с неподдельной настороженностью указал свободной рукой на номер кабинета, возле которого приятели столкнулись; это действительно была библиотека. Войдя в кабинет, в глаза ударила на удивление плохая его освещённость. Книжные полочки, образуя недлинный тёмный коридорчик, были не так набиты книгами, как ожидалось. И как вообще Бобби любит здесь находится? Мало того, что тихо, так ещё и беспросветная тень между рядами! Работника библиотеки на месте не наблюдалось, но и без его всеслышащего уха в помещении было слишком тихо. Ещё бы, оно пустовало. Почти, лишь рыжеволосая девочка была чем-то слишком озадачена, отчего размашисто листала одну и ту же книгу, кажется, раз пятый. Бобби бросил на неё взгляд, и тот был не самый дружелюбный. — Исторический отдел первый слева, пятый шкаф, — машинально сказал он, оставляя Сару стоять в двери, а сам пошел куда-то в совсем другой отдел. В место, куда он направил её, Саре хотелось меньше всего: это был наиболее плохо освещённый и узкий проход. И всё же не теряя решимости она пошла вдоль книжных корешков, пропуская шкафчики один за одним. У пятого шкафа стояла какая-то незнакомая школьница, и она суетливо искала какую-то книжку, держа уже как минимум шесть в охапку в другой руке. — Извини, ты не подскажешь, где я могу найти какой-нибудь учебник по истории Франции? — спросила Сара у незнакомки в надежде, что та поможет ей, и не придется рыться в этом дурдоме. Но девушка повела себя странно: она бросилась вглубь коридора, выпуская чётвертую книгу из рук на пол. — Эй! Ты обронила! — Сара в след позвала странную школьницу вернуться и забрать упущенный том, но та словно испарилась. — Хм, странная какая-то… Пытаясь развидеть хотя бы название книжки, чтобы поставить её на место, Сара вышла на свет. В её руках очень кстати оказался учебник по истории Европы, где отдельные страницы были выделены аккуратными сгибами краешков страниц; полка с другими учебниками или хотя бы брошюрками с упоминанием о Франции пустовала — та девчонка забрала всё! Очевидно, если девушки обе искали один и тот же исторический материал, то было бы здорово получить консультацию у более знающего человека. Оглянувшись, Сара не увидела среди книжных полок больше никого. Она направилась обратно, дабы попросить у той девчонки помощи по этому предмету, но тщетно — даже уперевшись в последний шкаф лбом, Сара не нашла ни странной девушки, ни прохода к другим книжным рядам. Как она могла выйти отсюда тогда, если О’Нил всё это время закрывала собой выход отсюда? Наверное, просто была невнимательная из-за навалившихся на её голову бед и тайн, разгадка которых была посложнее любого судоку… Сара вздрогнула от внезапного шелеста бумаги где-то среди полок — забыла, что она здесь не одна. Бобби стервозно раскрывал филиалы один за одним, а потом резко схлопнул каждый по порядку и поставил на свои места, бурча что-то себе под нос. — Что ищешь? Может, я могу помочь? — девушка заглянула за плечо одноклассника, дабы рассмотреть, над чем он так корпит, и была не удивлена: парень что-то искал в ботаническом справочнике. — Никак не могу найти Красную книгу, — гневно шмыгнул Бобби, ставя последнюю громадную энциклопедию, — а ведь я должен был сделать доклад об гундзонии горной! Наверное, Эйприл опять меня опередила. Эйприл — ученица средней школы, типичная отличница с огромными круглыми очками и косичками, а так же давняя соперница Бобби. Несмотря на то, что средняя школа отделена от нас, эта девчонка частенько опустошает нашу библиотеку с аргументом «а там я уже все прочитала», чем и обрушает на себя гнев уже имеющегося «маленького зануды в очках»; около недели назад Бобби даже сцепился с ней в неравной схватке за углублённый справочник по химии, и так оба загорелись духом соперничества. Проще говоря, эти двое были настолько похожими, что их это ставило лоб в лоб. — А может, вы зря друг с другом цапаетесь. Мне кажется, вы были отличными друзьями и товарищами; а работай вы вместе, так вам цены не было бы! Вот посмотри, — Сара легонько обернула друга в сторону той корпящей над книгой рыжевласки. — Это же Красная книга! — Бобби возмутился слишком громко, отчего Саре пришлось закрыть его рот рукой. — Иди предложи почитать вместе, — парень округлил возмущенный на девушку взгляд, но та быстро успокоила его пыл. — Сам подумай, уж лучше тебя никто ботанику в школе и не знает — вспомни, как учитель не подходил к тебе за советом. А так ты покажешь себя с более мудрой позиции, ведь, может, узнаешь её слабую сторону и, тем самым, обеспечишь успех своего доклада. Боб несколько секунд повозмущался, а потом задумался. — А знаешь, ты права! Я сейчас подойду к ней, да! — он решительно сделал шаг, а затем…попятился обратно. — А что я ей скажу? Коммуникация, можно сказать, моя ахиллесова пята. — Единственное твоё слабое место сейчас — это собственная трусость! Здесь теория бессильна, нужна практика, так что просто поверь в себя хоть немного. Это же не очередной тест, в конце концов! — глядя в эти растерянные глаза через стекла, Сара понимала, что любая контрольная далась бы этому человеку намного лучше, чем общение с девушками, поэтому решила объяснять чуть ли не схематически. — Значит так, распрямись, сделай глубокий вдох, и с лёгкой улыбкой поприветствуй её! Повтори сейчас… Во-от… Да не грозный оскал, а улыбка! У тебя так рожа треснет. Вот, уже лучше. А теперь собери всю свою решимость и вперёд. Сара подтолкнула его в сторону письменного стола, где сидела Эйприл, а сама начала симулировать чтение первой попавшейся книги; как на зло, ей попался справочник на латыни. — П-привет, — Бобби неуверенно помахал девочке, вызвав у нее лёгкое недоумение, — я могу подсесть? Та согласно кивнула, и названные враги сели вместе. Сначала они старались даже не касаться друг друга, словно видели друг в друге какой-нибудь борщевик; Сара начала говорить языком жестов разные ругательства из-за укрытия, подталкивая Бобби к действию. — А ты тоже готовишься к докладу? Вот так совпадение, ха-ха, — лёгкий смешок в конце выдал всю скрытую ранее дрожь в голосе. Ох, чёрт, это приступ астмы, как же не вовремя! Впопыхах Бобби вытащил из кармана баллончик. — Аллергия? — неуверенно пролепетала Эйприл, все ещё боясь даже пошевелиться поблизости от него. — Астма, — кратко ответил тот. — Но аллергия тоже присутствует. Как только тополиный пух начинает разлетаться по всему Сентфору, хоть из дома не выходи. — У меня так же! Всё лето дома из-за этого сижу, — ответила смелее она, найдя первую точку соприкосновения. И так диалог постепенно оживлялся, переходя от темы болезней до любимого клея для экибаны. Дальше сидеть, как партизан, за полками не было смысла — похоже, эти двое теперь нашли общий язык. Сара тайком вышла из библиотеки с глупой улыбкой на лице. Если бы она не сползла оттуда так же быстро, как и появилась…

* * *

Последние уроки прошли так, как и первый — напряжённо и неприятно. На удивление, порадовали комментарии учителей об улучшении успеваемости. Сара мысленно благодарила Адама за те внеурочные занятия, но всё ещё была зла на него за вчерашний обрывистый уход. Да, Адам всегда уходил так же таинственно быстро, как и появлялся, но ещё не уходил от вопроса так грубо! К тому же, именно сегодня они договаривались об уроке по литературе, поэтому девушка размышляла, как так да эдак выудить у этого молчуна объяснение такому поведению. В голову мало что приходило, поэтому было принято решение действовать по ситуации. Когда затрепетал что есть мочи последний на сегодня звонок, дающий амнистию ученикам, Сара не была этому рада; разборки с Адель никак не избежать, а напрашиваться на очередной пустой конфликт не хотелось — агрессия всё чаще не казалась чем-то задорным и совестливым. А дома её сегодня ждало целое расследование! Не было придумано ничего лучше, чем «смотаться» с потасовки. — «Лучшее решение конфликта — это его избежание», — как-то сказал Адам. Всё чаще Сара замечала за собой, что произнесенные им мысли всё чаще имели смысл появляться в её голове. Стефани встретила её на школьном дворе, и побег обошёлся бы благополучно, если бы не его обнаружение. — Куда это мы бежим? — Сару резко дёрнула назад рука разъяренной Адель. Стеф расцепила её хватку и сразу встала в боевую позицию. — Какого чёрта тебе нужно?! — подруга была готова броситься в атаку хоть сию же минуту, если бы не остановившая её рука Сары. Стефани удивилась, но отступила. — Слушай, я не хочу сейчас с тобой сраться из-за чьего-то грязного языка, поэтому давай мы сейчас просто мирно разойдемся до полного выяснения обстоятельств, — ещё месяц назад Сара бы с удовольствием наваляла кому угодно за что угодно, отчего, собственно, и страдала. Сейчас же девушка сама казалась себе чужой, оглядываясь назад. Адель сначала раскрыла рот от изумления, но снова бросилась в словесную атаку: — Ты мне зубы не заговаривай, О’Нил! Мне Майкл сказал, что вы спали! — она не унималась ни на йоту, а лишь распалялась с каждым пожиманием кулаков. — И что? Ты поверишь мне, если я скажу, что он солгал тебе? — устало вздохнула Сара, понимая, что дальше конфликт пойдёт по отработанной цепной реакции. — Нет! С чего бы Майклу мне врать? Хотя… — обходя со всех сторон, змея искала место, куда бы ужалить, — да, наверное, всё же он наврал, ведь максимум парень начал бы встречаться с тобой только ради шутки. Ну, или чтобы затусить с твоей подружкой… Ах, да, как я могла забыть! Ещё не оправилась после субботы, дорогуша? И нанесла удар. Сара с трудом сдерживала булькающую внутри кровавую душевную баню, а сама держала всем весом тела свою боевую подругу, которая уже сняла сумку с плеча и куртку — для удобства. — Адель, хватит, — в какой-то момент никто и не заметил стоящего рядом Люка. Та, довольна собой, уже собиралась уйти, как с полуоборота ей в спину из забитого комом горла прилетели колкие, но меткие слова: — Я-то оправилась, а вот твоё эго конкретно пострадало из-за этого идиота. Со сколькими твоими цепными крысами он шуршал в кустах, а потом, разя за версту духами «подружек», говорил, что был занят? Ты всё никак не смиришься с тем, что была использована с самого начала; бегаешь за ним, как бродяга за прохожим, выклянчивая внимание вместо милостыни. Самой-то себя не жаль? Лицо обожгла пощёчина, отчего Сара отшатнулась — стрела нашла свою ахиллесову пяту. Адель с бешеными криками вцепилась ей в волосы, пытаясь свалить на землю, но не вышло — Люк оттащил её. Прикладывая к онемевшей скуле поверженной подруги прохладную бутылку воды, Стефани всё причитала: — Не надо было тебе меня держать, я бы ей… — Ей и так нехило досталось, а тебе лишние проблемы ни к чему, — Сара улыбалась своим мыслям — в глазах Адель виднелись проблески слёз; один-один. Улыбка стерлась с лица вмиг, как только на горизонте показался директор школы. — Что здесь происходит?! — крикнул он вдалеке приближаясь, отчего половина зевак в панике попытались спрятаться друг за другом. Все смотрели друг на друга: никто не обмолвится и словом против главной звезды школы. — Адель Моринг устроила драку, — Стефани заговорила первой. Директор посмотрел на неё сверху вниз, а так же на лежащую на коленях подруги Сару. Конечно, после совсем недавнего подобного инцидента с самой Стеф тот не поверил ей; спросив у толпы: — Это правда? — он получил ничего в ответ. Через несколько секунд Люк, который всё ещё держал под руки свою испуганную до ужаса сестру, кратко кивнул. — Правда. Лицо Адель побледнело до цвета бумаги; казалось, она свалилась бы прямо среди школьного двора, не держи её Люк. Директор бросил последний взгляд на стороны в этом конфликте: — В последнее время ваша успеваемость значительно улучшилась, да и не только она. То, что вы не ввязались в драку, мисс О’Нил и мисс Лоуренс в том числе, говорит о многом. Ваша рассудительность достойна похвалы. А вас, мисс Моринг, я попрошу пройти в мой кабинет незамедлительно. Хоть Адель всё ещё выглядела очень расстроенной, но, стоит отдать ей должное, девушка быстро собралась с духом и пошла в директорскую с высоко поднятой головой. Люка взяли как свидетеля конфликта. Он, покосив виноватый взгляд на Сару, ушёл прочь вместе с сестрой. — Всё-таки здорово ты её осадила! — не переставая восхищаться Стефани шла по тротуару, как на пружинках — настолько она ликовала. Сара лишь поддакивала время от времени, уткнувшись в камешки щебня под ногами; чувствовалось, как пять минут купленное мороженое таяло от тепла едва припухшей щеки. — И всё-таки, почему ты не дала мне вмешаться? Алё, приём, Земля! — Стефани немного растрясла Сару, что невольно проигнорировала весь монолог. — Ай, не тряси, капает же! — мороженое начало протекать через вафельные рожок прямо Саре на лицо. Стефани быстро достала салфетку и с видом заботливой мамочки вытерла пятно от десерта. — Не дала вмешаться, потому что ты бы из неё бифштекс сделала, ещё и отгребла бы за это! Да и зачем? Всё равно ничего хорошего не получилось бы. — Как-будто мне не впервой. Ты в последнее время поменялась. Это твой Адам на тебя так влияет? Я иногда не узнаю в тебе ту шабашную девчонку, что попала под колёса мотоцикла! Сама серьёзность, только с носа какашку стереть, — Стефани игриво ткнула в запачканный нос Сары салфеткой, и подруги вместе засмеялись. Смех заглушил низкий рёв мотора резко останавливающегося перед ними черного тонированного Porsche 959. Машина сделала такой крутой вираж, что чуть не сбила девушек с ног. Двери водительского места открылись с вандалистской, для такой машины, скоростью и силой.