Not Everyone/Не все

Леди-дракон, Ледяная королева, стерва на каблуках, Дьявол в "Прада". Энди мысленно повторяла эти прозвища, выходя из лифта и быстро шагая по коридору двенадцатого этажа отеля "Плаза ", роясь в сумочке в поисках ключа от номера. Она все еще чувствовала пьянящую смесь духов Миранды и кожи обивки ее автомобиля. Это были запахи, которые, независимо от того, в каком городе она не находилась, преследовали ее. Выйдя из машины, она почувствовала себя свободной. Газеты были правы насчет Миранды с самого начала. Никогда еще Энди не видела, чтобы кто-то так бессердечно вторгался в чужие мечты. Потерянное выражение лица Найджела будет преследовать ее еще несколько дней. – Ты сделала то же самое с Эмили, – вспомнила она спокойный голос Миранды, отодвинула его на задворки сознания и направилась в свой номер. Похоже, этим утром тут пронесся ураган, но у нее было мало времени, чтобы тратить его впустую, если только она не хотела встретиться лицом к лицу с самим дьяволом, когда бежала с места преступления. Она двигалась быстро, умело разделяя одежду, позаимствованную из Шкафа, и ту, что получила на этой неделе, на отдельные чемоданы. Она схватила один подходящий для дороги наряд и бросила его на кровать, прежде чем метнуться в ванную комнату и небрежно бросить свои вещи оттуда в сумку с туалетными принадлежностями, остановившись только для того, чтобы мельком взглянуть на себя в зеркало. Она выглядела на грани безумия. Ее лицо пылало, а глаза были широко распахнуты и горели. Она только что покончила с собой, но должна была признать, что чувствует себя более живой, чем за все последние месяцы. Живой и напуганной. Страх вернул ее к действию, теперь все было немного проще, ведь у нее была только одна задача: выбраться из Парижа и подальше от Миранды-гребаной-мать ее-Пристли. Она схватила свою ручную кладь и бросила туда сумку с туалетными принадлежностями, запасной наряд и нижнее белье. Потом бросила быстрый взгляд на то, что было на ней надето, и задумалась, не велит ли Миранда арестовать ее и раздеть прямо в аэропорту имени Шарля де Голля. Все на ее теле принадлежало "Подиуму", вплоть до ее греховно великолепного нижнего белья forest green I. D. Sarrieri. Во всем ее долбанном номере не было почти ничего, что принадлежало бы исключительно ей. Она продала душу дьяволу, и ей было невыносимо думать, что, возможно, Нейт был прав с самого начала. Что ж, что сделано, то сделано. Она бросила сумку на кровать и подошла к письменному столу. Она открыла свой Макбук , опять же принадлежавший "Подиуму", и подчистила свои личные файлы, прежде чем бросить взгляд на часы. До возвращения Миранды после ланча оставалось совсем немного времени, и она скорее проглотит горсть бритвенных лезвий, чем столкнется с ней в вестибюле. Энди выдвинула ящик письменного стола и вытащила оттуда лист фирменной гостиничной бумаги. Она быстро нацарапала записку, в которой объясняла содержимое багажа, и добавила просьбу передать Эмили ее парижский улов. Она не могла вернуть ей поездку в Париж, но это было, по крайней мере, начало извинений. Она сложила записку и нацарапала имя Найджела на лицевой стороне, прежде чем взять другой листок бумаги, предназначенный исключительно для Миранды. Ее мысли вернулись к женщине, о которой шла речь, и она решила, что достаточно будет чего-нибудь короткого и грубого: Миранда, Не все. А. Она быстро написала, не обращая внимания на дрожь в руке, бросила ручку и оставила записку лежать там же, на столе. Затем быстро оглядела комнату, удовлетворенная тем, что сделала все возможное, прежде чем двинуться к двери, машинально поправляя край кровати, на которой не спала, и поднимая свою сумку. Уже в дверях Энди оглянулась, чтобы в последний раз насладиться роскошью, прежде чем повернуться спиной к своей жизни в качестве помощницы Миранды Пристли.

***

Миранда Пристли, главный редактор журнала "Подиум" и королева всего, что связано с модой от улиц Нью-Йорка до подиумов Парижа, была в ярости. О, она часто раздражалась, иногда злилась, но ярость? Она никогда не бывала в ярости. Она прошла по коридору прямо к апартаментам некоей Андреа Сакс, крепко сжимая в кулаке ключ от номера. Подойдя к двери, она постучала. Начнем с простого. – Андреа, немедленно открой дверь! Не получив ответа, она выждала целых три секунды, прежде чем агрессивно взмахнуть карточкой, но встретила красный огонек и все еще запертую дверь. Миранда глубоко вздохнула, сосчитала до пяти и подавила желание вышибить дверь. Она снова провела карточкой, на этот раз медленнее, и когда услышала желаемый щелчок, толкнула ручку, войдя без единого слова и позволив двери закрыться за ней. Комната была безукоризненно чистой, как и работа, выполненная этой конкретной помощницей еще два часа назад. Кроме того, она была пуста, если не считать двух больших чемоданов, которые стояли на видном месте в центре номера. Этого она никак не ожидала. Она подошла к столу и заметила ноутбук с эмблемой "Подиума", записку с именем Найджела на ней и еще одну, рядом , с ее именем, написанным четко вверху страницы. Она взяла листок бумаги, и ее глаза сузились, когда она прочитала содержание. Не все. Из всего того, что она бросила девушке в машине, именно это замечание окончательно толкнуло Андреа на край пропасти. Не забеги в Starbucks, и не капризно меняющиеся заказы на обед. Не телефонные звонки в четыре часа ночи, не требования невозможных перелетов, не даже "Гарри Поттер". Нет, это она только намекнула, что Андреа Сакс – идеалистка, умная, толстая девушка, с немыслимыми моральными высотами, может быть чем-то на нее похожа. Миранда не заметила, что подходит к кровати и садится на нее, все еще глядя на слова на бумаге. Андреа ушла. Скорее всего, она сейчас едет на такси в аэропорт. Если бы Миранда знала эту упрямую двадцатилетку, как она думала, то она вполне могла бы помчаться обратно в Нью-Йорк, дать Эмили полную и основательную задачу очистить ее стол, прежде чем Миранда хотя бы шагнет назад в город. Господи, к тому времени, как она вернется в офис, за столом второй помощницы наверняка будет сидеть какая-нибудь новая идиотка с глазами лани. Что-то неуправляемое зашевелилось в груди Миранды, когда она смяла бумагу в руке. Смех клокотал у нее в горле. Это был не веселый звук, а скорее что-то темное, пронизанное огромной дозой горечи. Казалось бы, она зашла так далеко, но не может даже заплатить кому-то, чтобы он остался рядом с ней. Она сунула руку в сумочку, достала телефон и набрала номер Эмили. Эта идиотка сломала ногу, а значит, осталась совершенно бесполезной для нее. Когда Эмили ответила, Миранда не дала ей возможности заговорить. – Позвони в парижский "Подиум" и попроси прислать мне ассистентку на оставшуюся часть недели. Немедленно, – отрезала она, прежде чем закончить разговор. Сделав глубокий вдох, она поднялась на ноги, не обращая внимания на боль в икрах, вызванную стремительным бегом по отелю. Она аккуратно сложила скомканное письмо, расправила плечи и собралась с духом, прежде чем выйти из номера и вернуться в свой люкс. В конце концов, у нее были еще дела.

***

Эмили откинулась на спинку стула, ошеломленная, убирая телефон от уха. Она не могла в это поверить. Честно говоря, она не думала, что у Андреа Сакс, из всех людей, хватит смелости сделать что-то настолько безумное. Она вздрогнула, задев пострадавшую ногу столом, прежде чем потянуться, ища папку с телефонами отдела кадров. Миранда вернется в понедельник и будь она проклята, если позволит ей вернуться и увидеть пустой стол возле ее офиса. Твою ж мать. Она была уверена, что у Андреа просто случился какой-то временный нервный срыв, когда та позвонила, болтая что-то о поездке в аэропорт или о том, что находится в аэропорту. 24/7 с Мирандой может помутить рассудок даже самых здравомыслящих людей. Она застонала и уронила голову на руки. Как ни горька ей была ситуация с Парижем, она не сомневалась, что Андреа "не делай ничего дурного" Сакс облегчает ей жизнь. Гораздо упрощает. Теперь ей предстояло провести несколько недель, а может быть, и месяцев, работая допоздна и с удвоенной нагрузкой. – Хрень собачья! – она выругалась, ударив кулаками по столу. Затем быстро огляделась, понимая, что в любом случае здесь нет никого, кто мог бы засвидетельствовать ее маленькую вспышку гнева. Она была единственной идиоткой, которой хватило глупости явиться в офис раньше девяти, пока все старшие сотрудники были в отъезде. Она набрала номер "Подиума" Парижа и просмотрела список, ища кого-нибудь, кто был бы готов пожертвовать ассистентом в кратчайшие сроки. Голос Миранды звучал определенно убийственно. Что сделала Андреа? Она оставила записку. Фантастика. Добавьте это к документам о разводе, и она могла бы просто отрубить себе голову и предложить ее демону на блюде, потому что работать на нее было так невыносимо. Как по команде, ее сотовый зазвонил снова, и она посмотрела на идентификатор вызывающего абонента. – Я люблю свою работу, я люблю свою работу, я люблю свою работу, – пробормотала Эмили, поднимая телефон к уху. – Привет, Миранда, – ответила она, откинув голову назад и закрыв глаза, гадая, что же такого она сделала в прошлой жизни, чтобы заслужить все это.

***

– Ты уже слышал? – Тихо прошептала Серена на ухо Найджелу, когда они стояли в центре номера Миранды и смотрели, как она отрывает куски от временной ассистентки, присланной "Подиумом" Парижа. Девушка пробыла в комнате всего пять минут, а Миранда уже успела обнаружить ряд, казалось бы, непростительных ошибок. Найджел слегка покачал головой, давая ей знак продолжать. – Это было перед ланчем, – еле слышно продолжала Серена. – Андреа бросила ее на площади Конкорд, среди папарацци, ни больше, ни меньше. Найджел с трудом подавил желание ухмыльнуться. Это было язвительно и мелочно, но он чувствовал, что заслужил это право после сегодняшнего дня. – Эмили сказала, что она, должно быть, сразу же вернулась в отель, взяла свои вещи и улетела первым же рейсом. Она оставила всю свою одежду и записку. Найджел заметил, что губы юной француженки, стоявшей перед Мирандой, задрожали. Он вздохнул и поднял телефон, чтобы набрать номер Эмили. – Ходят слухи, – тихо продолжила Серена, пока он ждал, пока Эмили возьмет трубку, – что она даже бросила свой телефон в фонтан... Найджел поднял руку, чтобы остановить Серену. – Эмили? – сказал он. – Завтра нам тут понадобится новая девушка. Последняя оставшаяся помощница Миранды выругалась в трубку, а арт-директор наблюдал, как дрожащие губы переходят в полномасштабные рыдания. Затем худенькая блондинка развернулась и выбежала в ближайшую дверь, Миранда закатила глаза при виде этого зрелища. – Нам нужна новая девушка прямо сейчас, – вздохнул он, прежде чем захлопнуть телефон. Миранда подняла голову, и их взгляды встретились. Ее взгляд говорил сам за себя. Если он искал извинений за ее нынешнее поведение или за то, что она сделала днем раньше, ему придется ждать очень долго. Найджел отвернулся, покачал головой и опустился на ближайший диван. Тяжесть его карьеры внезапно навалилась на плечи, и он был измучен. Было мало удовлетворения от того, что верная маленькая Энди Сакс только что сожгла свои мечты о карьере журналиста. Он надеялся, что это не было вызвано каким-то ошибочным чувством справедливости исключительно из-за его пострадавших интересов. Никто не уходил от Миранды Пристли и не оставался в живых, чтобы рассказать эту историю на улицах Нью-Йорка. Независимо от причин ее ухода, он мало что сможет сделать для нее, если Миранда решит вычеркнуть девушку из всех изданий на восточном побережье. Не говоря уже о западных, северных и южных. Девушке повезет, если она найдет работу в Цинциннати, если Миранда решит ее уничтожить. Он почувствовал, как рядом с ним что-то шевельнулось, когда Серена села, возвращая его в настоящее. – Эмили готовит замену, – сообщил он Миранде, кивком головы указывая на дверь и доставая из сумки свои записи, а сама дьяволица уселась перед ними. Миранда недовольно фыркнула, прежде чем вернуться к работе. – Завтра, – просто ответила она, махнув рукой, в то время как он придвинул к себе исключительно хорошо организованную папку, любезно предоставленную ему некой Энди Сакс. Итак, все как обычно. Найджел начинал думать, что Энди Сакс, возможно, самая умная из них.

***

Вернувшись вечером в свой номер, Миранда заперла дверь и направилась прямо к буфету, где стояла початая бутылка виски. Она схватила бутылку и бокал, прежде чем направиться к балкону, сбросив на ходу свои четырех с половиной дюймовые каблуки. Она открыла дверь ногой и направилась к одному из стульев, налив себе почти полный бокал, прежде чем поставить бутылку на столик и сесть. На улице было совсем не тепло. Но ей было все равно. Это был день из ада. Ну, второй день подряд из ада, если учесть вчерашний маленький сюрприз Стивена. Как там говорят? Плохие вещи всегда приходят по трое? Если завтра ее дочери тоже решат встать и уйти, вот тогда она действительно останется одна. Она видела выражение глаз Найджела сегодня днем. Он был единственным человеком, которого она считала другом среди своих сверстников, и она очень сомневалась, что он назовет ее так же прямо сейчас, если вообще когда-нибудь назовет. Он надеялся, и она это знала. Она не только лишила его положения, которое он по праву заслуживал, но и растоптала его гордость. Она была слишком занята исполнением своего плана, чтобы даже подумать о том, чтобы предупредить его. Он прекрасно справился с этим, подумала она, поднося бокал к губам. В любом случае, оглядываясь назад, она должна была предупредить его. Это было бы вполне возможно сделать. Она должна была попросить Андреа сделать это. Девушка доказала, что ей можно доверять. Ну, до сегодняшнего дня так и было. Ну и бардак. Она построила империю, достигла величия, которого удавалось достичь очень немногим женщинам ее поколения, и все же, несмотря на весь ее тяжкий труд, мир все еще считал ее достойной наказания. В то время как ее коллеги хвастались любящими женами и счастливыми детьми, к которым можно вернуться домой, она шла к своему третьему разводу, и снова главной причиной всего этого была ее работа. Почему мужчины продолжали успешно строить свою профессиональную и личную жизнь, не опасаясь обвинений за жесткие решения и личные жертвы, в то время как она была распята таблоидами и представлена монстром? За каждым великим мужчиной стоит великая женщина, напомнила она себе. А не наоборот. Сегодняшний день был бы воспринят ими как стратегическая победа. Для нее это просто закрепило ее статус злобной, мстительной "Ледяной королевы". Господи, как же она ненавидела это прозвище! В любом случае, она не будет извиняться за свои действия. Она отказывалась идти в ногу с безвкусными ожиданиями всех остальных. Она не уступит. Никто не знал, что она сделала, чтобы попасть туда, где сейчас находилась, какие жертвы ей пришлось принести. Она проклинала Стивена и его ужасный выбор времени, но больше всего она проклинала эту глупую девчонку, которая каким-то образом умудрилась повернуть ее мир вокруг своей оси больше, чем кто-либо до нее. Она была полностью права в своих действиях. Она делала то, что сделал бы любой в ее положении, чтобы защитить свои средства к существованию, и все же Андреа сидела там и осуждала ее. Она почувствовала, как праведный гнев затопил ее вены, и сжала бокал так, что побелели костяшки пальцев. Миранда достала из кармана сотовый телефон и набрала знакомый быстрый номер. Звонок снова переключился на голосовую почту, и она в отчаянии отбросила телефон в сторону. Когда он с грохотом покатился по столу, она почувствовала, как ее гнев нарастает. Да как она смеет, подумала Миранда. Она была всего лишь глупой двадцатилетней девчонкой, чей нелепый оптимизм в мгновение ока рухнет под тяжестью реального мира. Редактор со стуком поставила бокал на стол и встала, подойдя к перилам своего балкона, чтобы посмотреть на горизонт Парижа. Свет из ее пятизвездочного люкса освещал темноту. – Все хотят быть нами, – повторила она Парижу вслух. Когда она посмотрела налево, темные окна соседнего номера, казалось, насмехались над ней. Не все.