Not Everyone/Не все

Ноябрь 2006 года (Месяцы после Парижа: 1) Миранда швырнула очки на стол. – И что теперь? – она злобно огрызнулась на испуганное, похожее на мышку существо перед ней. – Н-ну… – Конечно, не торопись, Эмили. То, что ты должна сказать, очевидно, чрезвычайно важно для меня, что это стоит того, чтобы тратить весь мой вечер на ожидание этого. Она заметила, как побледнело лицо девушки. – Я ... это твои адвокаты, Миранда, они звонят уже в двенадцатый раз, они ... они сказали, что тебе очень важно поговорить с ними сегодня вечером, – выдавила она, запинаясь. – Я же велела, чтобы ты с этим разобралась. Я что, заикаюсь? – Нет! Нет, конечно ... – Убирайся, – тихо приказала Миранда, возвращаясь к своему столу и придвигая к себе какую-то бумагу. Девочка пискнула, как маленькая мышка, которой она и была, и юркнула обратно к своему столу. Невыносимо. – Что ты делаешь, Эмили? – Сказала Миранда достаточно громко, чтобы ее услышали в приемной. – Я ... – начала было девушка. – Ради всего святого! Вставай, идиотка! – она услышала, как прошипела настоящая Эмили. Несчастное существо в мгновение ока вернулось в дверной проем. – Я же велела: "Убирайся", – повторила Миранда, прежде чем вернуться к работе. 5…4…3…2 — — Но, Миранда, я ... Миранда подняла руку, чтобы заставить девушку замолчать, не потрудившись поднять глаза. — Эмили, — бесстрастно позвала она. — Да, Миранда? — Появилась в дверях Эмили в рекордно короткий срок, учитывая ее травму. — Разберись с ней, — Миранда сделала паузу, поднимая глаза и оглядывая девушку, которая все еще стояла в ее кабинете, похожая на выброшенную из аквариума рыбку. — Конечно, Миранда, — ответила первая помощница, хватая девушку за руку и уводя ее с глаз долой. Миранда вздохнула и откинулась на спинку стула, пытаясь расслабиться. На этой неделе желание разрушения было непреодолимым. Ну, не только на этой неделе. Если быть до конца честной, то после Парижа она пребывала в ужасном настроении. Когда Неделя моды закончилась, она была вынуждена немедленно вернуться в Нью-Йорк. С тех пор не было ни одного момента покоя. Это были и бесконечные звонки от ее адвокатов, и ярость двух маленьких рыжих девочек, которые считали нужным наказывать ее на каждом шагу за внезапный натиск внимания прессы и злобные насмешки со стороны своих одноклассников. В довершение всего Эмили опять не смогла найти ни одной компетентной помощницы. Тот факт, что она уволила первую замену сразу же, просто потому, что девушка была одета в лазурную блузку, не имел значения. Следующие две, включая сегодняшнее недоразумение, были результатом явной попытки Эмили нанять женщин, которые никоим образом не походили на сбежавшую ассистентку, и отсутствие мозгов у англичанки начинало раздражать ее. Эмили серьезно испытывала ее терпение, и, несмотря на ее преданность, Миранда хотела, чтобы она ушла. Она хотела, чтобы эта глава была закрыта навсегда. Она устало потерла глаза и посмотрела на часы. Было почти девять вечера. Еще час, и она сможет избежать очередного вечера истерик и обвиняющих взглядов. Это было бесхребетно, использовать работу как предлог, чтобы избежать ее темпераментных детей, но постоянный шквал со всех сторон ее жизни начал брать свое. Она была измучена. По крайней мере, работа была чем-то, что она могла контролировать. Зазвонил телефон, выводя ее из задумчивости. — Эмили, — позвала она, раздраженная тем, что ее прервали. Когда ответа не последовало, она зарычала и подняла трубку сама. — Что? — спросила она. — Миранда? — спросил мужской голос в трубке. — Нет, королева клятой Англии, — фыркнула она в ответ. Она выходила из-под контроля и знала это. К его чести, он даже не сбился. — Конечно, мои извинения, — продолжил он прямо. — Я не хотел вас беспокоить, я надеялся застать Эмили до того, как она уйдет домой. Мы получили запрос на рекомендацию для ... Энди Сакс? Она числится вашей второй помощницей, но у нас нет никаких записей о ее отставке. Миранда точно знала, почему не было никаких записей, учитывая, что именно эта записка была надежно заперта в письменном столе в ее домашнем кабинете. — Куда? — Спросила Миранда. — «Зеркало Нью-йорка». — Положение? — Младший репортер. — Я сама разберусь, — бросила Миранда, прежде чем повесить трубку с большей силой, чем намеревалась вначале. Андреа. Она не могла поверить в такую наглость девушки. Любой, у кого есть хоть капля мозгов, отказался бы от этой строчки в своем резюме и просто притворился бы, что большую часть года путешествовал по Европе с рюкзаком за плечами. Но нет. О нет, святая Андреа всегда будет полностью откровенной со своим работодателем. Если, конечно, она не решит сбежать от него, тогда она просто прибегнет к единственной ничтожной записке, достойной отставки. Не все. Миранда готова была на все, лишь бы стереть эти два слова из своей памяти. Но они, казалось, навсегда укоренились там, появляясь в самые неподходящие моменты и заставляя ее сомневаться в каждом язвительном замечании и своекорыстном решении. Это приводило в бешенство. Ей был 51 год, и она никогда не задавалась вопросом о себе или своих действиях, и уж точно не собиралась начинать это делать сейчас. Однако после Парижа все пошло наперекосяк. Она чувствовала себя не в своей тарелке и отказывалась искать первопричину всего этого. Если бы она не знала лучше, то всерьез подумала бы, что у нее давно назревает нервный срыв. Она протянула руку через стол и схватила лист бумаги и ручку. "Из всех ассистентов, которые у меня когда-либо были," - писала она, - "Андреа Сакс стала для меня самым большим разочарованием". Она подумывала о том, чтобы оставить это так, пока не услышала, как Эмили возвращается, бормоча проклятия, и образы чересчур бодрой брюнетки, берущей на себя каждый брошенный ей вызов и превосходящей зов долга, заполнили ее память. Она недовольно зарычала и быстро набросала последнюю строчку: "Если вы не наймете ее, то вы идиот". Она закончила писать своей подписью внизу и осознанием того, что, вероятно, будет сожалеть об этом каждый день до конца своей жизни. Затем резко встала из-за стола и прошествовала в приемную, застав Эмили врасплох от какого-то сна наяву. — Факс? — потребовала она. Эмили уставилась на нее, как на сумасшедшую, а потом указала за пустующий теперь стол второй помощницы. — Дай мне прямой номер факса Грега как-его-там из "Зеркала", — приказала она, нетерпеливо постукивая ногой, пока Эмили вытаскивала свой список контактов и искала номер. Миранда яростно набрала цифры, прежде чем ударить "отправить" с такой силой, что задребезжал хлипкий стол, на котором стоял аппарат. Она подождала подтверждения, что письмо отправлено, прежде чем подойти к шредеру и засунуть бумагу в него. Положив руки по обе стороны от гудящей машины, она закрыла глаза, борясь с нарастающей головной болью. — Иди домой, Эмили, я подожду Книгу сегодня вечером. — Миранда, ты ... — Иди, — приказала она, — сейчас же. Она почувствовала, что ее дыхание становится затрудненным, и крепче зажмурилась. И только когда она услышала знакомый звук лифта, она наконец позволила тяжести последнего месяца опуститься на ее грудь. Когда на ее ладонь упала случайная слеза, она резко открыла глаза и шмыгнула носом, выпрямив спину и подняв подбородок. Это было нелепое проявление слабости, тем более в офисе. Она упрекнула себя, стряхивая с себя минутную слабость и возвращаясь к своему столу. Она считала, что ей повезло, что никто не наткнулся на ее маленькое представление. Кроме Найджела был только один сотрудник, который видел ее в образе меньшем, чем неукротимая Миранда Пристли... Нет-нет. Мы не будем об этом, приказала она себе, начиная собирать свои вещи. Было совершенно очевидно, что сегодня ей не удастся сделать ничего полезного. Голова ее шла кругом, она надела пальто и выключила свет. Обрывки ночных разговоров в ее кабинете, ироничные шутки, которыми они обменивались на заднем сиденье машины, непрошено вторгались в ее мысли. Она сделала все возможное, чтобы отбросить любые мысли об этой глупой девчонке, но больше не могла игнорировать реальность. Последние четыре недели были ужасными не только из-за развода, попытки изгнания, заметно более холодного поведения Найджела или даже отношения близнецов. Был еще один элемент, на который она рассчитывала, что он будет рядом с ней непоколебимо в своей поддержке, когда все остальное рухнет. И отсутствие этого элемента в конце концов поставило ее на колени. Это была она. Андреа Элизабет Сакс погубила ее.