Безумцы

      В спортзале светло и безлюдно. Оно и не странно. Только первые лучи солнца едва коснулись небосвода, когда девушка уверенно переступила порог арендованного Брэндоном просторного помещения.       Пытаясь уловить ритм мелодии, она в который раз старается сделать изящный пируэт. И в который раз провально.       Щеки зардели, на лбу выступила испарина, грудь лихорадочно вздымается, а в ушах стоит невыносимый стук сердца. Трехчасовая пытка танцами оказалась слишком изматывающей. Временно сдавшись, Мишель без сил валится на пыльные маты в углу комнаты. Мышцы с непривычки тянуще ноют, отзываясь волной дискомфорта во всем теле. Она закрывает глаза и со стоном откидывает голову назад. Это будет сложнее, чем ей казалось. — Не стоит так перетруждаться. В твои-то годы… — словно сквозь мутную пелену слышит насмешливый голос, за которым следует несколько оборотов ключа и глухой щелчок дверного замка.       Будто очнувшись ото сна, девушка обеспокоенно вскакивает, резко опуская ткань задравшейся майки, яростно щурит светлые глаза: — Какого чёрта ты здесь делаешь? — внутри всё буквально кипит от нарастающего раздражения. — О, я всего лишь проходил мимо. Услышал чье-то пыхтение, — Тони издевательски ухмыляется. — Дай, думаю, зайду. Знаешь, в детстве родители учили меня помогать старшим. Какой-никакой плюс к карме, — шагает ближе к хореографу, так, что его теплое дыхание почти касается щеки девушки. Ждёт её капитуляции, но Мишель лишь гордо вздергивает подбородок, эффектно выпрямляясь, расправляет хрупкие плечи. — Очень смешно, — она театрально хлопает в ладоши, не сводя с парня пристального взгляда. — После вашего фиаско на конкурсе сможешь с легкостью устроиться в цирк. Уверенна, в карьере клоуна тебе повезёт больше. — Из-за разницы в росте слегка приподнимается на носочках, шипя последние слова уже на ухо сопернику.       Напряжение, повисшее в воздухе, кажется почти осязаемым. Ощущения и чувства обостряются, поднеси спичку — всё вспыхнет. Сгорит дотла, уничтожая любые барьеры. — Твое упрямство даже забавляет, — парень приподнимает руку, ведет костяшкой пальца по скуле, якобы случайно задевая мягкие губы. — Вот только не стоит тешить себя пустыми надеждами. Уж слишком горьким бывает разочарование, красавица…       На мгновение — всего на жалкое мгновение — она прикрывает глаза, теряясь в рваном стуке сердца. Затем, словно опомнившись, резко распахивает пушистые ресницы, отшатываясь: — Выметайся отсюда, — злобно цедит сквозь зубы, из последних сил сдерживаясь, чтобы не влепить ему звонкую пощёчину. — У котёнка появились коготки? Мило. Вот только тебе стоит научиться ими пользоваться, — Тони тихо смеется, от чего у девушки по позвоночнику скользит волна лёгкой дрожи. — Ты много говоришь, Мишель, но ничего не делаешь. Неужели всё так плохо? — наступает, заставляя пятиться назад до тех пор, пока её ягодицы не упираются в высокую напольную колонку. Заводит ладонь ей за спину, нащупав телефон, оценивающе-несмешливым взглядом окидывает небольшой плейлист, выбирая наиболее сносную песню.       Вступительные аккорды робко делают первый шаг. Блондинка же сжимает кулачки, до скрежета стискивает зубы, опешив от его неслыханной наглости. — Думай, что хочешь. Я не собираюсь тебе что-либо доказывать или в чем-то переубеждать, — парирует, похлестываемая своей взбунтовавшейся гордостью. — Это удел таких выпендрёжников, как ты, — дерзко смотрит в бездонные омуты напротив, не без удовольствия отмечая — задела. — Брось, можешь оставить эти речи для своих бездарных дружков, — он обходит её со спины, вставая сзади. — Признай, ты потеряла хватку, Мишель… — выдыхает у самого уха. Непозволительно близко. Настолько, что в следующий момент девушке кажется, она чувствует его губы на своей шее.       Микс из злости, раздражения и чего-то неизвестного, захлестывает её. Стирает последние границы. — Не смей даже заикаться о моей команде, — шипит угрожающе, пытаясь вырваться из его объятий. Тщетно.       Парень лишь небрежно фыркает, в такт набирающей обороты музыке, скользит руками по плавному изгибу талии, чуть задирая тонкую майку. — А ты заставь меня замолчать, — бросает с вызовом, резко разворачивая хореографа лицом к себе так, что их носы практически соприкасаются.       Секунда и голубые глаза вспыхивают, зажигая, казалось давно потухшее пламя. И она отпускает себя. Прикусив губу, поворачивается, вжимаясь ягодицами в его пах. Прогнувшись в пояснице, совершает круговые движения бёдрами, ощущая, как внизу живота разливается предательское тепло.       Тони не теряется. Легко пробегается пальцами по её животу, поднимается к груди, задевая твердые горошинки сосков. Удовлетворенно улыбается, отмечая отсутствие на девушке бюстгальтера. Она же со свистом втягивает воздух сквозь зубы, выдыхает сорвано, так, что это почти похоже на стон. Шлёпает ладонью по руке наглеца, слегка отпрянув и уже в следующий момент оказывается поймана за запястье, притянута почти вплотную к разгоряченному телу партнера.       Их танец больше напоминает схватку, борьбу за власть: воздух вокруг буквально искрится от напряжения. Остаются финальные аккорды, когда парень подхватывает Мишель за талию, заставляя её обхватить его поясницу ногами, прижимает опасно близко и не дав опомниться, настойчиво впивается в податливые губы.       Где-то в голове отчаянно кричит её внутренний голос, призывая к сопротивлению. Это неправильно! Нельзя! Но все сомнения, доводы разума отходят на второй план, становятся лишь безликим фоном, теряясь в потоке угасающей мелодии.       Его язык ловко проникает в чуть приоткрытый рот, сплетается с её собственным. Даже их поцелуй похож на истинное противостояние. Оба упрямы и сдаваться на милость другого не намерены.       Он почти рычит, когда блондинка прикусывает его нижнюю губу, слегка оттягивая, сжимает короткие волосы на затылке, царапая острыми ноготками.       Впечатывает её в стену резким толчком, стаскивая шорты вместе с нижним бельем. Медленно, будто дразня, оглаживает внутреннюю сторону бедра.       Стройные ноги безвольно разъезжаются, впуская его пальцы. И она буквально захлёбывается в ощущениях, до красноватых следов полосует чужие плечи. А от приглушенных стонов начинает першить в горле. — Не сдерживай себя, — грубый приказ, за ним обжигающий шлепок. — Ненавижу тебя… — хрипит, жадно хватая ртом воздух. Наконец, новый жёсткий толчок пальцев выбивает из неё всхлип, наполненный его именем. — Это взаимно.       Сердце грохочет, словно норовясь вырваться из грудной клетки. Она чувствует, как развязывается узел внизу живота, заменяясь тянущим, липким наслаждением, и в комнате становится слишком трудно дышать.       Обмякает в крепких руках, прислоняясь взмокшим лбом к его шее. И не успевает опомниться, когда вновь оказывается прижатой. На этот раз к жестким прохладным матам, так ярко контрастирующим с разгоряченной кожей.       Парень же нависает сверху, хватает за края её майки, с треском снимает через голову, швыряя ненужный клочок ткани куда-то в сторону. Замирает, рассматривая. Она полностью обнаженная, открытая перед ним. Абсолютно беззащитная. И это дурманит, пьянит лучше самого крепкого алкоголя. — Видели бы сейчас твои дружки, как их лидер стонет под вашим главным соперником… — выдыхает хрипло. С наслаждением.       В любой другой ситуации она бы затолкнула в глотку его же слова. Заставила пожалеть. Но не сегодня. И не сейчас. Чувство запретности, неправильности происходящего лишь подогревает ставшее почти болезненным возбуждение. — Чёртов извращенец. Ты можешь просто заткнуться? — огрызается, впиваясь трясущимися ладонями в ремень, замечает, как напрягаются его скулы, когда тонкие пальцы ныряют под белоснежную футболку, касаются голой кожи живота над пряжкой. Судорожно дергая вниз молнию, поначалу прикасается к нему несмело, лишь сильнее распаляя тягучее желание. И только когда его губы обхватывают напряженный сосок, мгновенно прикусывая его почти до боли, хореограф стонет, резко сжимая руку. — Хорошая девочка, продолжай, — влажным языком он скользит от ключицы до груди, заставляя её мелко дрожать.       И она не отказывает себе в удовольствии, крепче сжимает его сквозь ткань боксеров, наслаждаясь сдавленным рыком. Выругавшись, Тони сильнее впечатывает её своим телом в жесткую поверхность, несдержанно толкается в миниатюрную ладонь. Помогает ей избавиться от последней одежды на себе, перекатывается на спину, позволяя Мишель оседлать себя. Кожа к коже. Горячо, жарко, близко…       Подхватывает её за ягодицы, чуть приподнимая, резко опускает, и от растягивающей наполненности звенит внизу живота. Она до побелевших костяшек сжимает руки, жмурится, полностью отдаваясь ощущениям, когда чужая ладонь грубо сдергивает резинку со светлых волос, наматывает щедрую копну вокруг кулака, тянет, вынуждая смотреть в глаза. И девушка подчиняется. Распахивает влажные ресницы, тихо чертыхаясь, с вызовом заглядывает в потемневшие котлованы зрачков напротив. Почувствовав ослабленную хватку, наклоняется, мстит лёгкими укусами, раскрашивая крепкую грудь красными отметинами.       Снова борьба за первенство. Настоящее безумие. Целиком и без остатка они клеймят друг друга обжигающими поцелуями, несдержанными движениями, рваными касаниями. Боль на грани с наслаждением. Он врывается в нее резко, до упора, вышибая из ее лёгких воздух вместе с вскриком. Издевается, двигаясь достаточно быстро и сильно, чтобы подвести ее к грани, но недостаточно, чтобы позволить ей шагнуть за неё. — Не-на-ви-жу, — цедит Мишель по слогам между ритмичными толчками. Царапается.       Ей все равно, что на коже скорее всего останутся следы их сумасшествия, ему плевать на то, какой ценой он выиграет эту битву. И выиграет ли вообще? Определенно нет. Потому что здесь попросту не может быть победителя. Они оба давно проиграли. Проиграли самим себе. Своим инстинктам и желаниям.       Парень вновь входит в неё, жестко, именно так, как ей хочется. Затем ещё раз, от чего хореограф до жжения кусает губу — приближающийся финал кажется слишком ярким, слишком стремительным. Почти задыхается, шагая за грань. И готова поклясться, он перешагнул эту черту с ней.       Оба дышат тяжело, прерывисто, соприкасаясь лбами, разделяя один воздух на двоих. Упрямо молчат. Говорить совсем не хочется. Да и не о чем.       Наконец, прислушавшись, девушка отмечает, что плейлист идёт уже по второму, а то и третьему кругу. Мазнув глазами по окну, сквозь которое пробиваются настырные лучи палящего солнца, неохотно поднимается.       Ничуть не стесняясь своей наготы, она медленно наклоняется, поднимая с пола свои шорты и чужую футболку — её окончательно испорчена. Под пристальным взглядом натягивает на себя, слегка пригладив находящиеся в беспорядке волосы.       И лишь в дверях останавливается: — Слышала, у вас сегодня выступление, — наигранно скользит взглядом к настенным часам. — Через двадцать минут, если я не ошибаюсь, — уже переступив порог, добавляет: — Мой совет тебе на будущее: никогда не стоит недооценивать своих противников, пупсик. — Бросает из-за спины, прежде чем тишину зала прерывают хлопок двери на пару с короткими щелчками поворота ключей в замочной скважине…