By My Side

OST: Billie Ellish — Bad Guy

Парадоксально, но за годы, что Чжань со своими людьми занимался организацией и проведением полулегальных и нелегальных гонок в городе и за его пределами, он успел позабыть то удивительное ощущение всеобщего праздника, которое окутало его сразу же, стоило выбраться из автомобиля и оказаться в шумящем на разные лады человеческом море. А запрет на проведение гонок со стороны властей только придавал происходящему остроту и пикантность. Музыка ревела так громко, что далеко не каждому двигателю удавалось её заглушить. Гости много смеялись, переходили от одной машины к другой, тянули шампанское, а то и что покрепче, а Чжань намётанным взглядом отмечал в толпе лёгких и проворных мальчишек, которые принимали ставки. — Здесь всегда такой рёв? — он немного нахмурился, когда от бесконечного потока басов начали гудеть виски. Вопрос был вполне закономерным, так как до этого Чжань наблюдал за гонками из своего штаба. — Всегда, — Ибо ответил, даже толком не задумавшись, и Чжань сделал вывод, что он здесь явно не в первый раз. А значит, готовился тщательно. — А ты уже участвовал когда-нибудь? — этот вопрос буквально обжигал Чжаню язык, и он позволил себе наконец его задать. Сразу ему не пришло в голову это проверить, а теперь уже было глупо звонить Хайкуаню и отвлекать его от работы. Чжань и так взвалил на своих друзей слишком многое. — Пока не доводилось, — Ибо покачал головой, осмотрелся по сторонам, а потом увлёк Чжаня в сторону, где музыка гремела чуть тише, зато упоительно пахло жареным мясом и пряностями. — Здесь такие расценки, что очень просто остаться без штанов. Как будто здесь одни аристократы. — Однако сегодня ты участвуешь, — Чжань вскинул бровь насмешливо. — Только не говори, что ты взял кредит в банке, чтобы вписаться. Или ты спецагент под прикрытием? — Нет, это мои деньги, — Ибо насторожился, снова выдав себя машинальным жестом, которым полицейский или военный хватается за оружие. — Из той же копилки? — Чжань снова сделал вид, что не заметил этого жеста, предпочтя съехать на любимую тему сорвавшегося свидания. — Из другой, — Ибо нахмурился. — Слушай, я не очень хочу это обсуждать. Всё, что тебе нужно знать, — я ничего не украл и никому не должен. — Уже неплохо, — Чжань решил, что оставит пока без внимания эту глупую отговорку, и сглотнул набежавшую слюну. Запахи еды действовали на все его рецепторы, дразнили и намекали, что было бы неплохо воспользоваться моментом и перекусить наконец. Тем более что за качеством продуктов тщательно следили его люди. Чжань был уверен, что даже в таких мелких вопросах нельзя было допускать халатность и небрежность, в особенности если он хотел как можно дольше сохранить статус своих гонок и не сесть за решётку за их организацию. — Угостить тебя чем-нибудь? — Ибо тут же это заметил и отреагировал, готовясь проявить себя внимательным кавалером. — Я сам могу себя угостить, — Чжань отмахнулся. — Не трать деньги, они тебе ещё пригодятся, я так думаю, — Чжаня уже несло, и он не хотел останавливаться. Может, это поможет ему разобраться, кто такой Ибо, не убивая его? — Ты всегда такой? — неожиданно усталым голосом поинтересовался Ибо. — Какой? — Чжань старался держаться как можно более непринуждённо и независимо. Несомненно, ему безумно понравилось целоваться, но здравый смысл подсказывал, что заходить дальше не стоило. Поэтому теперь он старался перевести их встречу из свидания в нечто более нейтральное и бесперспективное. Чтобы не так паршиво было потом, когда всё закончится. — Дерзкий? — Ибо и сам не был уверен, как правильно охарактеризовать такое поведение Чжаня и дистанцию, которую тот неожиданно начал создавать. — Вроде того, — Чжань понял, что рискует прожечь желудочным соком дыру в своём животе, и решительно направился к симпатичному фургончику, где готовили закуски. — Обычно хуже, тебе ещё повезло. — Ты так думаешь? — Ибо следовал за ним шаг в шаг, как будто Чжань мог в любой момент попытаться сбежать. — Я в этом уверен, — Чжань кивнул. — Выбирай, что ты хочешь, я заплачу, — Ибо поравнялся с ним у витрины, а потом легко оттёр его плечом от прилавка. — Я же сказал, что заплачу сам, — возразил Чжань, которого эти хозяйские замашки Ибо развлекали и напрягали одновременно. Но попытка указать Ибо на его место провалилась. — А я сказал, что у нас свидание, — напомнил Ибо. — И я не позволю тебе его испортить. — Я не хочу тебя расстраивать, но разве твоё свидание не со мной? — насмешливо уточнил Чжань, которому даже интересно стало, где у Ибо предел терпения. Может быть, удалось бы оттолкнуть его и отделаться малой кровью? Хотя бы с его стороны, потому что Чжань уже успел завязнуть по самые уши. — С тобой, — Ибо даже бровью не повёл. — И именно поэтому я прошу тебя по-хорошему: успокойся. Если ты до сих пор обижаешься на меня за тот ужин… — Я не обижаюсь, — Чжань тут же помрачнел. — Очень жаль, — неожиданно отозвался Ибо, а потом пояснил: — Просто если бы ты обижался, я бы понимал, в чём причина такого боевого настроения, и искал бы решение. Извинился бы ещё раз, подумал, как загладить вину. Я бы знал, что тебе не всё равно. Но если ты мне не врёшь, то… я в растерянности, — эта неожиданная откровенность сильно поразила Чжаня, уже приготовившегося к претензиям и возмущениям в духе «да что тебе вообще надо». — Я не вру, — Чжань решил, что этот вопрос стоит прояснить раз и навсегда. — У тебя была уважительная причина, мы поужинали, ты уехал на работу. В конце концов, моё разочарование — это мои проблемы. Я не могу обижаться на всех, кто мои ожидания не оправдывает. — То есть ты признаёшь, что хотел бы поехать со мной в отель? — тут же оживился Ибо, но Чжань поспешил эту его радость потушить: — Хотел. Но больше уже не хочу. Здесь, конечно, пришлось приврать, но сказать правду означало для Чжаня начать объяснять, почему их отношения едва ли возможны. Нет, конечно, Чжань допускал, что и у него со временем может завязаться роман. Но этот роман мог случиться только с человеком его круга, так же, как и он сам, находящимся по ту сторону закона. Он не хотел брать на себя ответственность за разрушение чужой нормальной жизни. А в случае с Ибо он и вовсе не понимал, какую игру тот ведёт и что так тщательно скрывает за нарочито благонравным профилем и образом благодарного сына. — Почему? Что я сделал не так? — Ибо тут же перешёл в наступление, готовый, если понадобится, применить пытки, чтобы добиться от Чжаня внятного ответа. По крайней мере, эта готовность отчётливо читалась в тёмных глазах и нахмуренных бровях. — Какая разница! — Чжань нарочито легкомысленно отмахнулся, обошёл Ибо по широкой дуге и подошёл к прилавку с другой стороны. — Вафли с беконом и луком, пожалуйста. — Вот же!.. — Ибо с досадой цокнул языком, но всё же отошёл в сторону, а потом даже догадался занять свободный столик. Себе он ничего брать не стал и даже не смотрел в сторону фургончика. — А ты разве не голоден? — Чжань старался удерживать тон ровным и даже дружелюбным, чтобы у Ибо не было повода в чём-либо его обвинить. — Уже нет, — складывалось впечатление, что эта тактика плохо работала, поскольку Ибо хмурился всё сильнее и смотрел волком. — Я не понимаю, это дело принципа? Торжествующий феминизм? Или с тебя корона свалится, если я ещё раз за тебя заплачу? — Не свалится, она крепко прибита, — Чжань осторожно потрогал пальцами металлическую подвеску, вплетённую в волосы. — Я просто не хочу быть ничем тебе обязанным. Я не бедствую, знаешь ли, могу себе позволить заплатить за уличную еду. — Я рад за тебя, — сухо отозвался Ибо. — И знаешь, похоже, теперь я буду тебе обязан. Как минимум своим настроением и своим проигрышем. — А при чём здесь я? — искренне удивился Чжань. — Твоё финальное положение в гонке зависит от твоих талантов и технических характеристик твоей машины. Если ты уверен и в том, и в другом, кто тебя остановит? — Я сам, — Ибо прищурился. Под его взглядом Чжань чувствовал себя неуютно, но старался сдерживаться и не реагировать, по крайней мере явно. — Может, ты решишь, что я преувеличиваю, но сейчас мне уже хочется не выиграть, а вписаться в столб на высокой скорости, чтобы всё закончилось быстро. — Ты преувеличиваешь, — тут же возразил Чжань. — Либо у тебя клиническая депрессия, и тогда твоим суицидальным мыслям может помочь профессиональный психиатр. А я не он, я автомеханик, я ковыряюсь в двигателе, меняю резину, могу кузов подрихтовать и покрасить… А, ну бумаги веду в своей мастерской. Чинить головы я не умею. И в то, что тебе вдруг сорвало крышу от любви ко мне, я не верю. — Почему? — Ибо напрягся. — Потому что ты для этого слишком… странный, — Чжань и сам не знал, как выразить словами причины своей уверенности, не раскрыв при этом, что он в курсе наличия у Ибо секретов. — В тебя стреляли… — В мою машину, — поправил Ибо, но Чжань не позволил сбить себя с толку. — Неважно, — Чжань поморщился: он не терпел, когда его перебивали без веской причины, но Ибо не относился к его охране или подчинённым, поэтому одёрнуть его в том же тоне было нельзя. — Ты мог пострадать… И на это явно рассчитывали. Ты должен был хотя бы испугаться. Но тебе как будто плевать на это. И на то, что люди твоего рода занятий работают в офисе с девяти до пяти, а потом до утра следующего дня даже не вспоминают о работе, в то время как ты даже на свидание выбраться не можешь. — А говорил, что не обиделся, — Ибо снова перебил его, привстал, перегнулся через стол и быстро, коротко поцеловал в губы, чтобы отвлечь и поменять тему: — Это хоть вкусно? — Попробуй, — Чжань подцепил лучший, как ему показалось, кусок и протянул Ибо. Тот не подвёл, мягко обхватил вафлю губами, а потом с удовольствием принялся жевать: — Очень вкусно! — Ещё? — Чжаню оставалось только надеяться, что Чжочэн не пасется где-то неподалёку и не провожает взглядом каждый кусок. Ещё не хватало поперхнуться. Получилась бы нелепая смерть. — Тебе ничего не останется, — не слишком убедительно попытался отказаться Ибо. — Ещё куплю, — он махнул рукой и протянул Ибо ещё один кусочек, даже не задумавшись о том, что можно было просто придвинуть к нему второй комплект приборов и тарелку. — Реально очень неплохо. Для завтрака идеально. — Я могу лучше приготовить, — Ибо даже не прожевал до конца, так сильно ему не терпелось это сказать, но у Чжаня тут же возник достойный, как ему показалось, ответ: — Мне даже жаль, что я этого не узнаю. В отеле завтрак готовят специально обученные люди. Или ты собрался пригласить меня в хостел? — Учитывая, как ты рад меня видеть, едва ли я стану ещё раз так унижаться, — Ибо моментально погрустнел и отстранился, скрестил руки на груди и хмуро посмотрел на Чжаня. — Ты даже вид не сделаешь, что тебе приятно находиться рядом со мной? — Мне приятно, — Чжань пожал плечами. — Пока ты не начинаешь на меня давить. Вот сейчас ты давишь. — А ты ведёшь себя как дорогая сучка, — парировал Ибо. — Там, кстати, где-то был павильон с мишленовской кухней и красной икрой. Может, проводить тебя туда, чтобы ты нашёл себе кого-нибудь поинтереснее меня? И посостоятельнее, я заметил, что для тебя это важно. Ты же не просто так постоянно говоришь мне об этом. — Ты всё сказал? — Чжань застыл, буквально примёрз к стулу, на котором сидел, и только медленно разжал пальцы, позволив палочкам звякнуть о край тарелки. — Нет, не всё, — похоже, Ибо решил ни в чём себе не отказывать и опрокинуть на Чжаня всё, что успело у него накопиться за последние дни. — Говорят, кстати, что здесь где-то есть хозяин всего этого великолепия. Не хочешь с ним познакомиться? Ты будешь отлично смотреться в роли первой леди. — Ещё слово — и ты будешь отлично смотреться в роли боксёрской груши, — холодно процедил Чжань, после чего поднялся и, как он был уверен, в последний раз посмотрел на Ибо: — Ты очень ошибся, когда решил, что можешь что-то за меня решать, Ван Ибо. Я желаю тебе удачи в гонке! А если ты всё же решишь разогнаться и протаранить столб, то будь так любезен, сделай это в другом месте и не порти праздник хорошим людям. — Где ты здесь хороших людей нашёл? — искренне удивился Ибо. — Кто здесь хороший? Ты? — Я — нет, — Чжань поморщился. — В любом случае это уже не твоё дело. Счастливо оставаться… — он хотел добавить ещё что-то типа «не звони мне больше, не трать ничьё время», но не успел даже вздохнуть, как оказался в крепком кольце рук. — Подожди! Я не отпущу тебя так! — Отпустишь, — Чжань упёрся ладонями в грудь Ибо и чуть надавил. Пока он не спешил демонстрировать свои реальные навыки по освобождению из захвата, потому что понимал: эффект неожиданности — это лишнее очко в его пользу. Чжань даже в уличной драке всегда оставался практичным и рациональным, признавая за собой способность наворотить дел в состоянии аффекта. — Потом, — неожиданно покладисто согласился Ибо, прежде чем прибегнуть к беспроигрышному приёму: он буквально впился в губы Чжаня поцелуем, и тот резко, практически в одно мгновение, утратил всякое желание сопротивляться. С этим надо было что-то делать. Чжань всерьёз опасался превратиться в раба собственных желаний, потому что эти самые желания сносили ему голову почище дорогого алкоголя и даже наркотиков. Меньше всего ему хотелось утратить свою личность и впасть в зависимость от человека, которого, возможно, даже звали как-то иначе. Чжань не знал о нём ничего. Не имел представления, чем на самом деле живёт этот человек. Может, у него уже был кто-то близкий, а интерес к Чжаню он изображал, преследуя другие цели? Но следовало признать, что целовался Ибо просто мастерски. Если бы в Олимпийских играх, зимних и летних, была такая дисциплина, Ибо был бы в ней бессменным чемпионом с мировым рекордом. Чжань, который до этого считал себя человеком умелым и опытным, вынужден был признать, что ему бы даже подойти к этому пьедесталу не дали. Ибо словно вознамерился продемонстрировать все грани своего таланта разом, потому что Чжань вынужден был признать, что практически не контролирует себя. Ибо отнял весь его воздух, настроил сердечный ритм в своих частотах и явно собирался вытянуть из Чжаня душу, если, конечно, она у него вообще ещё оставалась. Если бы не искажённое гневом лицо Чжочэна, которое промелькнуло перед глазами, когда он смог наконец их открыть, Чжань протрезвел бы ещё нескоро. Но теперь, когда риск раскрыть себя из теоретического стал вполне реальным, Чжань вынужден был вмешаться и удержать ситуацию под контролем. — Хватит! — он кое-как отшатнулся от Ибо, успев, правда, ощутить, как горячие, почти обжигающие губы скользнули по щеке и шее. — Что? — Ибо посмотрел на него таким пьяным взглядом, что Чжаню одновременно стало и страшно, и смешно: надо же, сам поплыл! Может, и было что-то личное, а не только ради галочки для боевого задания? — Ты говорил, что знаешь слово «нет». Ты врал? — прищурился Чжань. — Нет, конечно, — Ибо встряхнул головой, как будто это могло помочь ему скорее вернуться в сознание. — Но ты и не сказал мне «нет». — Я сказал… — напомнил Чжань. — Я запомнил, — похоже, Ибо не хотел, чтобы Чжань снова повторял что-то из своей гневной и пренебрежительной тирады. — Я хочу, чтобы ты тоже меня услышал. Я не слепой, я вижу, что привлекаю тебя, но ещё я неплохо разбираюсь в людях. И тоже могу сказать, что ты та ещё шкатулочка с секретом. Или с секретами. — С какими секретами? — Чжань смог наконец выпутаться из его рук и отойти. Чжочэн всё ещё маячил в поле зрения, и сейчас Чжаню невыносимо хотелось подозвать к себе излишне старательного охранника и отчитать его как школьника, чтобы хоть так спустить пар. Чтобы не сорваться и не обрушить свой гнев на Ибо. — Например, почему ты так упорно стараешься оттолкнуть меня, особенно сегодня. При этом ты не говоришь чётко нет. Ты продолжаешь играть со мной, как будто я мячик на резинке, который можно поймать в ладонь, а можно отшвырнуть к ближайшей стене. Ты знаешь, я не очень терпелив, наверное, ты это заметил… Но с тобой я стараюсь сдерживаться, я хочу понять, что тобой движет. Ты как будто хочешь сблизиться со мной, но потом вдруг резко вспоминаешь, что тебе нельзя… — Почему нельзя? — Чжань прекрасно знал, почему ему нельзя, но это не значило, что он собирался упустить возможность узнать, какие реакции, действия и слова его выдают. — Да откуда я знаю? — Ибо не выдержал и повысил голос, отчего люди, находившиеся к ним близко, начали оборачиваться. — Не ори, — Чжань поморщился. — И вообще, ты разве не должен уже быть на старте? Ты же за этим сюда пришёл, разве нет? — За этим, — согласился Ибо. — А ещё за тем, чтобы побыть с тобой, чтобы показать тебе эту сторону жизни… Чтобы получить твою поддержку. Я был уверен, что ты сможешь меня вдохновить… А сейчас я понимаю, что я ошибся насчёт тебя. Ты сам не знаешь, чего ты хочешь… — Лучше заткнись прямо сейчас, хорошо? — очень мягко, почти ласково попросил Чжань, а потом, когда Ибо отвёл от него взгляд, сделал неуловимый жест, который Чжочэн должен был трактовать однозначно: «Вон отсюда немедленно!». — А какой смысл? — Ибо, похоже, расписался в бесплодности своих попыток заинтересовать Чжаня и словно погас изнутри. Будь это любой другой человек, Чжань бы даже не задумался, а нужно ли ему что-то менять. Ему хватало людей, о которых он заботился и чьё душевное состояние его волновало и тревожило. Все остальные прекрасно могли справиться сами. Но, как оказалось, глуповатое сердце Чжаня уже выдало дополнительный пропуск в глубины себя этому странному и непоследовательному человеку, который так часто говорил одно, а делал другое. И который никак не хотел слышать это «нет», которое разумная часть Чжаня вопила на уровне ультразвука. Впрочем, Чжань и сам не хотел это слышать. Убедившись, что Чжочэн исчез из поля зрения, а рядом больше не обнаруживалось никого из знакомых, Чжань уверенно взял Ибо под руку, наклонился к его уху и зашептал: — Я думаю, я смогу тебя вдохновить. — Как? — может, Ибо ещё и не воспрял духом, но кое-какая надежда у него появилась и тут же зазвучала в голосе. — Ты решил меня пожалеть? — Я решил пожалеть себя, — Чжань фыркнул. — Есть одно место… И это не отель, — он улыбнулся, позволил Ибо обработать информацию и сделать первые выводы. — Там нет моих друзей, там не будет твоей мамы… Там вообще никого и ничего нет, только маленький домик, лес и очень много воды. А, конечно, я должен сказать, что там есть вполне сносная кухня, камин и огромная кровать. — Потрясающе, — Ибо кивнул. — И как это меня касается? — Я приглашу тебя туда, — Чжань решил, что со вступительной частью можно было закончить и перейти к главному. — Но для этого ты должен кое-что сделать. — Что? — с готовностью отозвался Ибо. — Догадайся! — Чжань закатил глаза. — Выиграть гонку? — моментально предположил Ибо. — Было бы неплохо, — Чжань усмехнулся и очень сильно постарался не выказать ни грамма реального сомнения. Ему пришлось приложить немало усилий, потому что всю эту кухню он знал изнутри. И он уже сейчас, задолго до начала, мог сказать, кто выиграет и в каком заезде. Новички и выскочки вроде Ибо редко даже до финиша доезжали. И сейчас Чжаню не помешало бы слегка понизить планку, чтобы отчаянного героя не пришлось собирать с трассы в банку ложкой. — Но знаешь, — он улыбнулся, — я буду щедрым. — При каком условии? — тут же поспешил уточнить Ибо. — Если ты приложишь все усилия и останешься цел и невредим… я повторю своё предложение на финише. Мы договорились? — мысленно Чжань умолял Ибо согласиться и одновременно гнал от себя вполне здравые мысли об отдалённых последствиях такого решения. — Ты так мало веришь в меня? — а наглости, похоже, Ибо было не занимать. Как и отваги пополам со слабоумием. Чжаню захотелось встряхнуть его за плечи, а потом развернуть лицом к шатру, где всё это время располагались его друзья, и выкрикнуть что-то вроде «я знаю это место изнутри, это мои гонки, здесь всё устроено так, как нужно мне…», но Чжань удержался и подавил этот порыв в зародыше. Пусть продолжает думать, что всё возможно, в конце концов, за счёт таких наивных эти гонки и окупают себя. — Я верю в тебя, — Чжань решил попытаться зайти издалека. — Но мне кажется, что это не то место, где легко победить. Тем более с первого раза… — Я подготовился, — вдруг заверил его Ибо, и Чжань почувствовал, как ледяная игла вонзилась в сердце, сбив его с ритма. — Ты что-то сделал с машиной? Она не соответствует регламенту гонок? — Чжань ещё не знал, что от него потребуется, но уже был готов пойти на нарушение правил. — Нет, конечно, — Ибо поморщился. — Я не читтер и не мошенник. Хорошего же ты обо мне мнения, — он даже губы свои, всё ещё зацелованные, сжал плотно, всем своим видом выражая обиду и возмущение. — Я просто… — Чжань попытался объясниться, хоть и не понимал толком, как это сделать. — Что? — Ибо напрягся. — Беспокоюсь, — Чжань решил, что это не лучшее место для вранья. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось из-за твоей же глупости. Это, конечно, незаконные гонки, если появится полиция, всех здесь арестуют… — Чжань собрался сказать ещё, что и организаторы здесь не самые наивные и не позволят играть по чужим правилам, но не успел. — Здесь уже давно полно полиции, — неожиданно усмехнулся Ибо, а Чжань напрягся и машинально сжал пальцы на его локте так, что Ибо выдохнул: — Полегче! Ты мне руку сломаешь. — Откуда ты знаешь про полицию? — хриплым голосом спросил Чжань. — Да просто видел парочку знакомых, — Ибо отвечал так, словно для него это было в порядке вещей. — Только не говори, что ты не знал, что служители закона посещают нелегальные гонки. Да народ даже ставки делает! — Мне интересно, откуда ты это знаешь? Откуда у тебя знакомые в полиции? — тихо поинтересовался Чжань, не представляя, как Ибо выкрутится, но тот в очередной раз его удивил: — Напротив моего офиса полицейский участок. И когда ты каждый день встречаешься с одними и теми же людьми в закусочной… Вы начинаете общаться. Я пару раз слышал, как парни обсуждали гонки и победителей. Кстати, они мне и рассказали, как найти это место, как зарегистрироваться… — Спасибо, что хоть на взнос не скинулись, — Чжань не знал, смеяться ему или плакать. Полицейские подсказали Ибо, как попасть на гонку. Театр абсурда. Если, конечно, Ибо не считал Чжаня полным идиотом, готовым проглотить даже такой бред. — Вообще-то у них была такая идея… — ответил Ибо таким тоном, чтобы невозможно было понять, шутит он или говорит серьёзно. И Чжань дорого дал бы, чтобы знать это наверняка. Чжань заставил себя усмехнуться, хотя сейчас ему было не до смеха. Схема, которая, как ему казалось, была идеально выстроена, на самом деле угрожающе раскачивалась даже от малейшего дуновения ветерка. Чжань словно всё это время строил каменную крепость, имея в распоряжении только карточную колоду. Ему срочно нужно было поговорить со своими друзьями, чтобы принять какое-то решение, но сейчас он не смел даже голову в их сторону повернуть, чтобы случайно не сделать ещё хуже. Откуда он мог знать, что за ними не велась охота? Бравые полицейские ребята не отказались бы от наград и поощрений за поимку его банды и раскрытие всей схемы гонок, из которой можно было вытащить и уклонение от налогов, и нелегальные поставки, и даже весьма прибыльную контрабанду предметов искусства. Стоило им приблизиться к стартовой прямой, как со всех сторон понеслись выкрики: — А мы уже думали, что ты струсил! — Эй! — Ждём только тебя, красавчик! Ибо мельком оглядел свой «ниссан» и бережно погладил его по краю рамы, после чего снова взглянул на Чжаня: — Ты дождёшься меня здесь? — Если не нагрянет полиция… настоящая, — Чжань постарался, чтобы его ответ прозвучал как шутка, пусть и не смешная. — К финишу не побегу, и не проси. — Если нагрянет… Хотя бы возьми трубку, когда я тебе позвоню, — попросил Ибо, а Чжань снова несмешно пошутил: — В камеру? — Чжань, не говори так, — Ибо быстро и больно, как будто укусил, поцеловал его в губы. — Лучше подумай, когда мы поедем в этот твой домик… — Закончи гонку живым — и можем выезжать, — уверенно пообещал Чжань и отступил за черту к другим зрителям, чтобы Ибо мог сесть за руль и начать наконец думать о гонке, а не о постели. С каждой секундой улыбка, которую он старался удерживать на губах, становилась всё более искусственной, потому что Чжань неожиданно ярко понял: у этой ночи не будет продолжения.