Потерянное прошлое (Серия книг "Тайны Нового мира", книга 2)

Система звезды Сириус, планета Рамерия, материк Тланна, административный округ Замрос, город Иллирион, район Асверк, парк отдыха «Куррайн» (1), 19 день Сумеречного месяца 1929 года по новому стилю, 08.25 по местному времени        — Не понимаю. — констатировал невысокий коренастый менвит, одетый в непримечательный комбинезон серо-зеленого цвета. Он в очередной раз оглянулся по сторонам, словно пытаясь рассмотреть некий скрытый смысл в хаотичной комбинации торговых палаток, тянущихся вдоль временно перекрытой улицы. Стоило отдать должное организаторам очередного торгового дня, который регулярно проводился в первый из двух выходных дней очередной декады — разноцветные торговые палатки, в которых прибывшие из соседствующих с городом домашних хозяйств, рамерийцы представляли на продажу различные товары, разместились строго вровень с тротуарами примыкающей к парку отдыха проезжей части. А потому некая видимость порядка, все же, соблюдалась. Мужчина озадаченно почесал голову, взлохматив соломенного цвета волосы и, не найдя искомого ответа в хаотичной толпе жителей города, беспорядочными толпами сгрудившихся у той или иной палатки, повторил, обращаясь к стоящей рядом супруге. — Я не понимаю. — он указал взглядом сразу на несколько менвитов, отчаянно торгующихся с высоким худощавым арзаком, стоящим за прилавком с выложенными на нем варгусами (2). Стоящая рядом с ним женщина поправила прядь растрепавшихся на ветру светло-золотых волос, и устремила взгляд серебристо-синих глаз в указанную супругом сторону. Очевидно, не найдя в происходящем ничего необычного она повернулась обратно к нахмурившемуся мужчине. — Обычный торговый день в преддверии такого же обычного свободного дня. Это я не понимаю, — улыбнувшись проговорила она, — чего же такого удивительного ты нашел в этом месте, мой супруг? Ну, разве что, выбор фруктов несколько меньше чем неделю назад, но это объяснимо — осень продолжается, а зима — близко. В былые времена, по словам моей матушки, в это время цены были бы выше, но ныне указ Хранителя соблюдается строго. Так что мы вполне можем не беспокоиться — денег, что мы взяли с собой точно хватит, чтобы закупить свежие продукты как на неделю в целом, так и для сегодняшнего ужина с родителями в частности. — Вот как раз это мне и не понятно, Рена-Лой, — вздохнул менвит, — твоя матушка Гелли, безусловно права в том, что раньше цены имели свойство расти, это называлось инфляцией и являлось одним из пороков тогдашнего пути развития нашего общества. Одним из пороков прошлого, — повторил он, — за который мы все вынуждены платить. И от которого мы в полной мере не отказались. Почему? Вот этого я понять не могу. — Да, помню — с едва уловимой досадой проговорил он, что одним из тех, кто убедил Хранителя оставить деньги в качестве временного решения был Кау-Рук. И я прекрасно помню аргументы моего отца, он не раз пытался пояснить их мне еще во время возвращения домой с Беллиоры. — Но у него по сей день не вышло убедить тебя, мой милый Зар-Айн, в необходимости адаптации и постепенного изменения? — улыбнулась женщина. — Чую очередной раунд дискуссии на эту тему сегодня вечером за столом. Стоит, однако, помнить, что твоего отца поддерживает большая часть жите… граждан — вовремя поправилась Рена-Лой. — Знаю. — кивнул менвит, — но это ничего не меняет. Приглядись, — он небрежным жестом обвел торговые ряды, которым, с легкой руки Хранителя, прижилось явно нетипичное для актуального рамерийского словаря название «ярмарка». — Мы ввели строгие меры контроля за ценообразованием, это так. И сейчас цены постоянны. Более того, мы используем опыт, приобретенный нашими родителями на Беллиоре, а потому эти самые цены, как и в государстве нашего тамошнего друга Александра, регулярно снижаются на определенные государственным постановлением, группы товаров (3). Следуя этому опыту мы национализировали производственные предприятия, благодаря чему ключевые услуги социальной сферы — образование, обеспечение жильём, здравоохранение, транспорт, детский и, более того, частично «взрослый» — мужчина криво улыбнулся, — предоставляется гражданам на безоплатной основе (4). Более того, мы творчески этот опыт развили — наша система автоматизированной социальной оценки позволяет наиболее праведно трудящимся гражданам — расширить список предоставляемых на безоплатной основе товаров и услуг, — он поморщился, словно выговоренный термин вызывал у него отвращение. — Но. Деньги. Мы. Оставили. — раздельно проговорил он. — Зачем? — Адаптация — вздохнула его супруга, — ведь деньги, по сути, являются универсальным средством обмена. И они остаются именно средством обмена, а не товаром или универсальным инструментом обогащения — благодаря как контролю ценообразования, так и запрету банковской деятельности, основанной на ссудном проценте. А как бы ты иначе предложил организовать процесс обмена? Ведь не всегда у одного человека есть что предложить другому человеку в обмен на его товар. Я имею ввиду — действительно нужное в определенный момент времени, конкретно сейчас, например. — Она кивнула в сторону ближайшего торговца, — нам прямо сейчас нужны овощи для вечернего ужина. Ты работаешь… — она вовремя умолкла, чтобы избежать разглашения являющейся секретной, информации — а-а-а… в общем там где работаешь, — нашлась она под пристальным взглядом супруга, — и передать продукт своего труда конкретно ему, — очередной кивок в сторону насторожившегося данным обстоятельством арзака, — не можешь. Чисто физически, — улыбнулась женщина, — а если бы и мог, то вряд ли он был бы ему интересен. Но продукт твоего труда хоть существует в материальном виде. Я же ему могу предложить лишь… формулы и теоретические рассуждения и их выводы. В материальном виде результат моей деятельности — создают другие. В то же время, ему могут быть нужны… ну, например сапоги. Которые делают либо на промышленном предприятии, либо в одной из образованных в соответствии с законами Хранителя, этих… артелей, либо в домашней мастерской мастера-одиночки. У завода есть подсобное хозяйство и рабочим свежие продукты достаются в рамках социальных гарантий, прям как на Беллиоре (5). Артели в основном расположены в пригородах, а там приусадебный участок есть у каждого. А мастер-одиночка может просто не нуждаться в продуктах конкретно сейчас. Так где же взять сапоги этому молодому человеку? А нам? Каким образом мы обменяем плоды нашего труда, если у части из нас их вообще руками потрогать нельзя, а для остальных — еще надо найти тех, у кого есть нужный тебе товар, и убедиться в том, что твой товар ему тоже нужен? — несколько путано закончила женщина. — Суть я понял, — задумчиво проговорил менвит, — речь о том, что каждый из нас получает за свой труд эквивалент товара, который он может обменять на материальные ценности в соответствующем месте, без привязки к конкретному производителю. Но в этом-то и проблема. Деньги остаются в обществе, а, следовательно, остается желание ими обладать. Копить их. Хуже того — передавать по наследству… — И что в этом плохого? — удивилась Рена-Лой, — если они продолжают выполнять свою изначальную функцию, то есть быть средством обмена и не более того. Тем более, что сфера их применения постоянно сужается. И рано или поздно, адаптация закончится. — «От каждого — по способностям, каждому — по труду» (6), — продекламировал Зар-Айн известный каждому рамерийскому школьнику постулат нового общества, — верно? — дождавшись утвердительного кивка от супруги, он проговорил, — И деньги в данном случае якобы являются эквивалентом труда. На деле же… во-первых: они являются объектом наследования. Разумный индивид стремится к развитию. А потому трудится эффективно. Вследствие чего, в нашей нынешней общественной системе, у него неизбежно возникнет избыток денег. Который он предсказуемо накопит. И передаст потомству… которому уже не нужно будет трудиться чтобы эти самые блага получать. Зачем? Ведь деньги у него уже есть. На которые он может купить что угодно. Ему нет смысла развивать свои способности, ведь блага он может просто получить, ничего не делая взамен. Обменяв на плоды труда своего предка. И социальный коэффициент тут безсилен, ведь он на сумму имеющихся у наследника денег не влияет никак. — Более того, само по себе обладание заработанными другим деньгами подспудно влечет желание ими воспользоваться — поморщился Зар-Айн, — спаразитировать на чужом труде, ведь риск наказания за подобное преступление минимален. Суди сама, — он кивнул в сторону важно прошествовавшего мимо подростка, с натугой несущего по всей видимости тяжелую сумку — да хотя бы по одежде. Допустим, некто решил украсть комбинезон вот этого парня. Но даже такой тугодум как я знает, что такие галуны к нему делает только мастер Ип-Рог. И отследить вора элементарно. А вот если украсть несколько монет… поди докажи, что это не твои деньги, на них в отличие от галунов Ип-Рога, метки — нет. — Но это мелочь, на самом деле. Главное в другом. Деньги являются универсальным средством обмена. Но кто их печатает? — вопросил мужчина и досадливо отмахнулся, — да, знаю, сейчас этим занимается, упрощенно говоря, правительство под руководством моего отца. Но если к власти придет кто-то другой? Вспомни Гван-Ло. Из средства обмена они станут не только средством накопления и предметом социального неравенства, неравенства возможностей, — уточнил он. — Но и средством контроля. Ибо впоследствии они станут цифровым инструментом обмена, частью системы взаиморасчетов, в которой каждому участнику будет соответствовать определенный счет… который можно будет заблокировать в любой момент. Это не говоря уже о том, что тот, кто эту систему будет контролировать, всегда сможет напечатать и распределить деньги так, чтобы аккумулировать богатства в своих руках. — Но худшее в них то, что они воздействуют на детей, — вернулся к первоначальным доводам Зар-Айн, — и здесь наша социальная система даже более уязвима, чем может показаться. Потому как основные потребности детей, как то кров, безопасность, образование, отдых и здравоохранение — обеспечены за государственный счет. А потому элемент конкуренции, который, к сожалению, все еще является двигателем развития наших детей — он сделал останавливающий жест, — я помню. Не всех, но большинства, и тем не менее — элемент конкуренции фокусируется на вещах вне социальных достижений. Иначе говоря, большинство детей, несмотря на все наши усилия, все еще «меряются» имеющимися у них благами, а не достижениями на ниве развития. Учитывая нашу генетическую склонность к лени, они исходят из тезиса о том, что простейшие методы есть самые лучшие. А чего проще чем просто взять из тумбочки пачку денег… и что-то на них купить. При этом, обязательно что-то такое, чего нет у других. Причины отсутствия при этом не столь важны. Критичен сам факт… превосходства над другими через обладание какой-либо вещью. И все бы ничего, если бы эта вещь была получена благодаря труду. Но нет… — А еще зачастую этими самыми вещами являются товары из Запретного города, — вздохнула его супруга, — и неводмек молодым зазнайкам, что их нет у… некоторых сверстников а еще у их родителей, только лишь потому что глупо такую гадость дома держать. Но боюсь, я все же не совсем понимаю… каким же образом ты намерен осуществлять обмен? — Система распределения — усмехнулся мужчина, — основанная на предварительном планировании, принципе разумной достаточности и обратной связи от каждого участника. Вот например… ты ведь знаешь, сколько нам нужно овощей купить для ужина? И вообще — сколько нам нужно продуктов на неделю? — Само собой, чего уж тут сложного. — улыбнулась Рена-Лой, — это каждая хозяйка знает. — Ну так разве трудно получить обратную связь от всех хозяек нашей страны, свести это в потребность в продуктах из расчета на год, рассчитать определенный запас на случай непредвиденных обстоятельств плюс запланировать обязательный государственный резерв, на случай совсем уж катастрофических событий? Неужели это так трудно при современном уровне развития вычислительной техники? Задача, выполнимая на уровне министерства, — уверен, что твой отец, например, мог бы рассчитать такое, если поставить ему данную задачу. И так можно рассчитать вполне любую сферу нашей жизни. И от потребности вывести количество необходимых ресурсов для обеспечения данной задачи. Количество и типы необходимой техники, а также специалистов, ею управляющих. Ну и далее, просто бороться за улучшение имеющихся показателей, опираясь на обратную связь от населения. — При этом мы исключаем из системы главный её недостаток — жажду стяжательства. На уровне базовых принципов, — пояснил Зар-Айн, — мы меняем принцип «работать ради денег» на «трудиться во имя общего блага и личного развития». — Понимаю, — задумчиво ответила ему супруга, — даже убить ради денег станет невозможным ввиду отсутствия их, как предмета вожделения. Это не говоря о более мелких проблемах вроде зависти, основанной на различиях в материальном достатке — ввиду отсутствия, собственно, существенных различий. Только одними запретами тут не обойдешься — необходимо предложить внятную альтернативу тем, кто готов стремиться к новым свершениям… — Стремиться — ради чего? — усмехнулся Зар-Айн, продолжая рассматривать бурную торговую деятельность своих соотечественников. Он улыбнулся и проговорил, увлекая задумавшуюся над его вопросом супругу в круговерть ярмарочной сутолоки — Неужели тем, кто осознанно выбрал путь развития Расы, Родины и Рода — нужны дополнительные альтернативные стимулы?