Истории любви с долей грубости от Бакуго

— Кацуки, ты посмотри на это! У неё отдельные иголочки! Урарака начала радостно тыкать рукой в ветвь ели, что росла в парке, пытаясь привлечь внимание давнего друга. — Да, — парню показалось, что к вечеру он только это и сможет говорить. Хотя, на данный момент от него ничего другого и не требовалось. — Они такие маленькие! — не переставала восхищаться девушка. — И тонкие! И похожие! Как бы это не бесило Кацуки, он был рад, что она довольно быстро покончила с изучением его лица. Уж слишком неловко это было, а она будто и не заметила, полностью погруженная рассматриванием его ресниц. — Да, — подал голос парень, чтобы та не подумала его что-нибудь спрашивать. — А на это посмотри! Дерево неровное! — Урарака провела ладонью по стволу. — Я это чувствовала, но видеть — совсем другое! — Да, — в парке кроме них никого не было, все готовились к празднику, так что девушка могла спокойно восклицать. — Хочу в зоопарк! — Очако потрепала парня за браслет на руке. У нее был такой же, красная ниточка, на которой черный камешек. Их она тоже успела тщательно рассмотреть. — Д… иди, — запнулся Кацуки. Если бы он и здесь ответил «да», то она бы раскрыла его «да, я слушаю тебя, да-да». — С тобой хочу! — невинно улыбнулась Урарака, заглядывая парню в лицо. Конечно, она и до этого его видела. Только как что-то бежевое с двумя впадинами вместо глаз. Так она видела всех людей, пока не накопила на коррекцию зрения, и теперь, впервые за восемнадцать лет, она наконец может увидеть всё — в том числе и лицо лучшего друга. Как они стали лучшими друзьями? В семь лет какие-то глупые мальчишки напали на неё, издеваясь над плохим зрением. Она-то дала им отпор, да так, что они потом к ней не подходили, но все равно было до боли обидно. И вот, когда она собирала разбросанные вещи обратно в рюкзак, Очако не смогла сдержать слезы от несправедливости и начала рыдать, сидя прямо на середине улицы и пытаясь на ощупь найти все свое добро. Тогда к ней подошел Кацуки, который видел все, что произошло. — Почему ты плачешь? — уже тогда, в его голосе были нотки грубости. — Я плохо вижу! — девочка размазала кулачками по лицу слезы и сопли, наплевав на вещи. — Только сейчас узнала? — поинтересовался Бакуго, рассматривая потоптанный рюкзак. — Нет, — выдавила та. — Тогда почему плачешь именно сейчас? — взорвался мальчуган. Она отмудохала трех мальчишек старше нее, а теперь еще и ревет? Это им надо плакать, что они такие слабаки! — Потому что… — ответа на это у Очако не было. И правда, чего она разревелась? Она, со своим-то зрением, умудрилась постоять за себя. — Не знаю… — Держи, — Кацуки протянул девочке салфетку. — Утри уже слезы. А то как слабачка. — Я не слабачка! — возмутилась Урарака, но лицо протерла. — Да ну, — ядовито хмыкнул парнишка. — Ну да, ты очень сильно сидишь на середине дороги, усыпанная карандашами и фломастерами, и ревешь. — Я сильная! — отказалась соглашаться с Бакуго девочка и начала бить кулачком об асфальт. — Сильная, сильная, сильная! — Тогда встань уже и хорош ныть, — протянул Кацуки и присел перед ней. Девочка послушно поднялась и заворожено смотрела, как Бакуго быстро собирает её вещи обратно в рюкзачок, а потом встает и протягивает его обратно хозяйке. — Ну вот и все, было бы из-за чего ныть. — Спасибо! — с улыбкой проговорила Очако. — Как тебя зовут? — Не скажу, — грубо бросил мальчик и, отвернувшись, быстро убежал за угол. А Урарака отчетливо запомнила светлые взъерошенные волосы и черную майку с чем-то белым посередине. И когда увидела такого же мальчика на площадке на следующий день, мигом подошла и «прицепилась, как пиявка». И вот, через одиннадцать лет, этот мальчик следует за ней по тропинке в парке и с улыбкой наблюдает, как она восторгается всему самому обычному, как камни, деревья или собачка на поводке. За эти годы столько всего произошло, но одно осталось неизменным — она сильная, но постоянно плачет. И вроде бы кажется, что после стольких лет он должен был привыкнуть к её слезам, но нет! Каждый раз, он, как в первый, пытается понять, что же её расстроило, и если это что-то серьезное, то помогает. И если несерьезное — тоже, но с более неприязненным взглядом. — Пё-ё-ё-ёсик! — ну вот, опять слезы. Ну, хотя бы в этот раз не от грусти, а значит ему не надо что-то делать. — Да, — серьезно, Бакуго, она скоро уже поймет. — Ой! Время! — Урарака посмотрела на наручные часы и испугалась. — Я опоздала к Мине! Они договорились встретиться у Ашидо, чтобы подготовиться к фестивалю в четыре, а уже было четверть пятого. — Иди, — вздохнул Кацуки. А не надо было столько его изучать, вот и время было бы! Но сказать такого ей он не мог — реально обиделась бы. — Встретимся на фестивале! — она уже хотела убежать, но тут парень устало спросил: — А мне точно нужно туда идти? Сначала на лице Урараки был шок, но он очень быстро сменился недовольством. — Там. Же. Будут. Фейерверки! — отчеканила она, держа Бакуго за щеки. — Знаешь, как давно я хотела увидеть салют? — Ну ты иди, — не нашел лучшего ответа парень. — Ты мой лучший друг! — воскликнула Очако. — С тобой хочу. — Там будет вот эта розовая, дерьмоволосый, Деку, да и остальные, — напомнил Кацуки. — Пофиг, — помотала та головой в ответ. — С тобой хочу. И этому тону он противостоять не мог. Обидится, и задабривай её потом вкусняшками. — Ладно, — сдался парень. — Дуй уже к Пинки Пай. — Я тебе напишу, как буду там! — прокричала ему Урарака уже около выхода. Он коротко кивнул, и тогда девушка лучезарно улыбнулась и отправилась бегом к подруге. А Бакуго, хмыкнув, отправился к себе домой. Готовиться к фестивалю.

***

Дорогу до дома Мины, которая теоретически проходилась спокойным шагом за двадцать минут, Очако пробежала за рекордные восемь с половиной. И когда Ашидо открыла дверь, Урарака буквально ввалилась в дом, извиняясь. — Прости, прости, прости! — она сложила руки в мольбе. — Я была с… — Кацуки? — игриво подняла бровь Мина. Она ничуть не злилась. Все знали, что Урарака особой пунктуальностью не отличается. — Да! — кивнула Очако, а потом, заметив похотливый взгляд подруги, испугалась и воскликнула: — Нет! Но красное лицо от Мины не спрячешь. — Да ладно тебе, — Ашидо плюхнулась на диван, и Очако упала за ней. — Да, характером не гож… — У Кацуки нормальный характер! — мигом встала на защиту друга Урарака. — С тобой может и да, — хмыкнула Мина. — Не понимаю, как же вы все-таки общаетесь. — Когда мы наедине, он… другой, — попыталась объяснить Очако, уже в который раз. — Милый? — попыталась угадать розововолосая, уже в который раз. — Он всегда милый! — девушка поняла, что сказала, и в ужасе закрыла рот рукой. — Действительно не понимаю вас, — грустно вздохнула Мина. — Не то что мы с Эйджиро. Я сказала, что он мне нравится, я предложила ему сходить на свидание, и мы с ним вместе. А ты со своим Кацуки какую-то муть ведешь. — Он мой лучший друг! — попыталась защититься Урарака. — И я дорожу нашей дружбой. — Настолько сильно, что не видишь своих чувств, — Очако недовольно посмотрела на подругу. — И его, кстати, тоже. А на этом моменте Урарака просто выпала. Так сильно она не смеялась уже давно. — Его чувств? — она утерла слезы с уголков глаз. — Шутишь? Да я знаю Кацуки с семи лет. Если бы он кого-нибудь полюбил, я была бы первой, кто это узнал бы. — Только если это не ты сама, ведь тогда Бакуго бы сделал все, чтобы ты ни о чем не догадалась, — Ашидо тоже неплохо знала парня. И Урарака задумалась. В её словах есть логика, но на её стороне опыт. Ну уж нет, она не даст какой-то любви, которой может и не быть, разрушить её дружбу! — Давай поговорим об этом как нибудь в другой раз? — попросила Очако. — А сейчас, я хочу наконец увидеть, с кем общалась всё это время! Дай-ка я тебя рассмотрю…

***

— Кацуки! Киришима! Парни обернулись на голос и увидели двух девушек в розовых кимоно. У Мины оно было ядрено-розовым и очень заметным, как впрочем и сама девушка, а Очако надела пастельно-розовое, которое ей безумно шло. Доковыляв до друзей, Ашидо мигом повисла на своем парне (тот совсем не был против), а Урарака уперлась лбом в плечо Кацуки, сходу начиная ныть. — Оно неудо-о-о-обное, — жалобно протянула девушка, трепя парня за рукав. — Так зачем тогда надела? — задал логичный вопрос Бакуго. — Оно краси-и-и-ивое… — Вот и страдай, — хмыкнул Кацуки и повернул голову к небу. Скоро там уже будут фейерверки, а пока, нужно держаться. К ним подошли остальные из их компании. Изуку сказал, что Урараке очень идет платье и поплатился раменом на своей рубашке, который вылил на него Бакуго. Случайно, разумеется. На резонный вопрос как и зачем, Кацуки ответил, что «если бы ты смотрел не куда не надо, а перед собой, то смог бы увернуться». Потом Мина и Киришима отлучились — девушка срочно захотела якитори, за которыми была огромная очередь. Остальные тоже понемногу расходились, договорившись встретиться за десять минут до салюта на вершине холма. И вот Кацуки и Урарака остались наедине. Как бы девушка не пыталась забыть, но разговор с Миной все никак не выходил из её головы. Бакуго заметил её отрешенность и решился спросить, пока не дело дошло до слёз. — Чё с таким грустным лицом ходишь? Мир не такой замечательный, как ты представляла? — Что? — Урарака не сразу поняла, что он это ей сказал. — А, да нет! Все хорошо. Вот это «всё хорошо» бесило Кацуки ещё больше, чем нытье. Если «всё хорошо», значит произошло что-то, что она не хочет принимать и говорить об этом с ним — её лучшим другом! Если «все хорошо», значит она пытается быть сильной и не показывать слабость, что разъедает её изнутри. Вот это «всё хорошо» бесило Кацуки ещё больше, ведь он не мог ей никак помочь. И ему придется лишь ждать, пока она ему все расскажет. — Чё ты там еще хотела увидеть? — Бакуго решил на время сменить тему, чтобы потом вернуться к гребанному «всё хорошо». — Кроме салюта и моего лица. — Та-а-а-ак! — Урарака порылась в маленьком мешочке, что таскала с собой вместо нормальной сумки и достала оттуда свой телефон. — Сейчас найду список. Она вела этот список с восьми лет, когда Бакуго один раз невзначай спросил, что она хотела увидеть больше всего. На первом месте было его лицо, потом лица родителей, её комната, его комната и ещё пунктов так сто. — Кузнечик! — тридцать восьмой пункт. Все до него либо она уже исполнила, либо они были недоступны на фестивале. — Давай чё-нить другое, — хмуро отвернулся парень, посмотрев на прилавки палаток. Он только представил в голове, как бегает по холму и прошерстывает траву для того, чтобы она наконец увидела кузнечика. И делать этого — по крайней мере сейчас — он не хотел. — Ну Ка-а-а-ацуки, — заканючила девушка. — Когда с остальными встретимся, будет тебе кузнечик, — отрезал парень, ткнув девушку пальцем в лоб, чтобы не приставала. — Их припашем на его поиски, я один этого делать не буду. — Что, не справишься? — задорно поинтересовалась Урарака, понимая, что не была бы она подругой с его матерью, и ей бы не жить после таких слов. — Делать мне нехуй, кроме как кузнечиков ловить, — лень была сильнее желания Бакуго быть самым сильным. Тогда девушка недовольно нахмурилась и вновь посмотрела на экран телефона, просматривая список. — Тут все не то… — пожаловалась Очако после десяти минут поисков. — Тогда как насчет увидеть яблоко в карамели? — проговорил парень. Урарака подняла на Кацуки взгляд и увидела, как он держит в руке одно яблоко и протягивает его ей. Когда он успел его купить — неизвестно, зато Очако была готова простить ему любую лень, вгрызаясь в сладость зубами. — Спасибо! — она раньше и не задумывалась, как Бакуго может легко поднять ей настроение. А теперь это только добавилось к разговору с Миной, делая Очако все менее уверенной в том, что Кацуки ей — лучший друг, а не нечто другое. — Нам уже через двенадцать минут встречаться с остальными, — проинформировал парень, взглянув на часы. — Че делать до этого будем? В последних словах Урарака расслышала «ну давай, придумай, это ты хотела, чтобы я пришел». — Давай рассмотрим палатки! — ловко выкрутилась. — Они все такие разные и яркие! Эти двенадцать минут пролетели незаметно, и когда настала пора выдвигаться на встречу, на Кацуки упала сложная миссия: оторвать девушку от прилавка со сладостями. И плевать, что они около него уже пять минут, она готова простоять там вечность, разглядывая самые разные пирожные. — Идём, хомяк, остальные уже ждут, — сделал первую попытку парень, не питая к ней особых надежд. — Ещё минуточку! — отмахнулась Урарака, залипнув на клубничные моти. Они были такими идеальными, что их должны перфекционистам в раю выдавать. — Какую еще минуточку! — возмущенно прошипел парень, взяв Очако за предплечье. — Сама же потом будешь ныть, когда опоздаем. — Ну ты посмотри-и-и-и, — она ткнула пальцем в стекло, что бесстыдно отделяло её от счастья. — Они не только вкусные, но и красивые! — А знаешь, что еще красивое? — мнимо спокойно проговорил Кацуки, а потом взорвался: — гребанные фейерверки, на которые мы опоздаем, если простоим здесь секундой больше! — Что ты раньше не сказал? — испугалась Урарака и, взяв парня за руку, побежала сквозь толпу на вершину холма. Это было сложно, но они успели вовремя. Все встретили их довольным гудением, и уже через минуту все сидели на пледах, считая минуты до одиннадцати. Урарака как бы невзначай осторожно коснулась руки парня, и тогда он, смотря куда-то вдаль, переплел их пальцы. У девушки перехватило дыхание, но потом она подумала, что и друзья так делать могут и успокоилась. — В этот день исполняются все мечты, — счастливо прошептала Очако, с нетерпением рассматривая тёмное небо. — Правда? — поинтересовался Кацуки, а потом, не дожидаясь ответа, притянул девушку к себе и поцеловал. Получилось довольно грубо, но Урарака даже и не заметила, полностью ошеломленная и поглощенная происходящим. А перед ними громыхали фейерверки, с шипением растворяясь в пространстве.