Истории любви с долей грубости от Бакуго

Милая комната в розовых тонах, потрепанный временем комод, хаотично разбросанные по столу учебники и тетрадки, окно с уютным подоконником, на который при желании можно забраться — и Очако так даже иногда делала, когда погода за окном была холодной. В общем, всё, как обычно. Ну, почти. Отличием от обычного утра в доме Урараки был прожженный насквозь матрас. Взрывом. Довольно сильным, так как в образовавшуюся дыру Очако могла преспокойно засунуть голову, и ещё осталось бы место. Ошалело посмотрев на свои руки, от которых приятно пахло карамелью и гарью, девушка резво вскочила со своей пострадавшей кровати и остановилась посередине комнаты, держа ладони перед собой. Одно она заметила сразу — привычные подушечки на кончиках пальцев пропали. Родители девушки, услышав взрыв, испугались и мигом подбежали к ее комнате. Остановившись у двери они, постучав, спросили, все ли хорошо. А в голове Очако крутилось одно: Что за чёрт?

***

Утро в доме Бакуго тоже прошло не как всегда. Во первых, Кацуки ещё ночью заметил с собой что-то неладное, но усталость после тренировок и четкий режим сна не дали ему время на размышления. И утром он об этом пожалел. Сначала он заметил, что кончики пальцев вздулись. И не слабо так. Но не успел он их получше рассмотреть, как взмыл к потолку гостиной, резко ощущая тошноту. — Какого черта ты творишь, сопляк? Это не то, что ожидала увидеть Мицуки, когда услышала маты. Просто подумала, что он опять что-то прожег/сломал, короче — накосячил. А он тут под потолком круги мотает! Да ещё и спуститься не может. — Отьебись! — парень заметил свою мать и, рыкнув, оттолкнулся от потолка ногами обратно вниз. Не помогло, и уже через несколько секунд он опять кружил около люстры. — Не до тебя щас! — Что тут происходит? — в зал зашел Масару, не менее удивленный происходящим. — Все хорошо? — Отгадай, старик! — вся эта ситуация выбешивала Кацуки. А в особенности то, что теперь у него никак не получались взрывы. — Су-у-у-ука! Мицуки подошла к своему сыну и подняла свою руку, чтобы тот за неё ухватился. Скрипя зубами, Кацуки все же принял помощь и обхватил руку обеими кистями. Зря. Секунда — и женщина витает в невесомости со своим сыном, а отец семейства озабоченно ходит под ними, пытаясь опустить на землю. И, стоит заметить, наверху было гораздо громче, ведь та часть семейства на грубость не скупилась. — Что за черт вообще происходит? — даже в такой ситуации, Мицуки удавалось навалять сыну «заслуженные» подзатыльники. — Да я и сам не ебу! — огрызнулся Кацуки и от безысходности сложил руки за головой. Миг — и вес вернулся к ним обоим. По счастливой случайности мать упала прямо в руки Масару, а Кацуки — на диван, так что обошлось без травм. Хотя вся эта история изрядно подпортила нервы каждому.

***

По итогу ни Бакуго, ни Урарака не позавтракали, ограничившись переодеванием в форму. Касаться чего-либо им не хотелось, так как с последствиями дела иметь желания не было никакого. Очако и так придется новую кровать покупать. В общем, они пытались держать дистанцию со всем, чем можно, и делать это так, чтобы никто из окружающих ничего не понял. Дорога в академию прошла без происшествий для обоих, что не могло не радовать. Что-что, а взрыв Урарака объяснять не хотела. Да и Бакуго идея полететь в космос тоже не прельщала. Очако всю дорогу думала о том, что же ей делать. Говорить ли кому-то? Ну, долго скрывать она такое не могла, так как взрывы были поистине неконтролируемы, и ей даже казалось, что чем сильнее она пыталась их предотвратить, тем больше была вероятность, что она все нахрен спалит до угольков. Но кому говорить? Исцеляющей девочке? Это не похоже на болезнь. У неё даже своя причуда — нулевая гравитация — пропала. Она за эту информацию поплатилась расческой, но это того стоило. Друзьям? А что они могут сделать? Тогда сразу к Хатсуме, чтобы сделала ей невзрываемые перчатки. И вот, стоя перед воротами Юэй, Урарака решила пойти к Айзаве в начале урока. Он же все-таки их классный учитель, что-нибудь, да придумает. Может перенаправит к тому, кто может помочь. Ну, а Бакуго сразу решил, что пойдет к сенсею за объяснениями, что за хуйня происходит и какого хуя она происходит именно с ним. И вот, до звонка осталась одна минута, а вокруг учительского стола столпилась группа учеников, выглядящих очень неуверенно. Бакуго, что не держал руки по-обычному в карманах слишком низко надетых брюк, а скрещёнными на запястьях. Урарака, что наоборот скрестила руки и спрятала ладони под пиджаком — в женских юбках карманов не было. Шото просто спокойно всех рассматривал, не выдавая никаких чувств. Мина прикладывала к носу то одну руку, то другую, задумчиво прищурив глазки. Сэро, все ещё в небольшом шоке, осматривал свои нормальные локти, а Джиро напротив, старалась не обращать на них внимание, смотря через зеркальце Момо на свои нормальные уши. — Хули вам тут надо? — неприязненно зыркнул Кацуки. — Думаю то же, что и тебе, Бакуго, — недовольно ответил ему Тодороки, переминаясь с одной ноги, на другую. — Да ну нахер, — ругнулся тот и отвернулся, сжав ладони в кулак. На лице промелькнула жалость, что он не может сейчас взорвать этого двумордого. — Хотите сказать, что вы тоже… — осторожно начала Урарака, но её перебил усталый голос руководителя. — Что за столпотворение? Урок уже начался. Как только Айзава появился в поле зрения учеников, они сразу же активизировались и побежали к нему навстречу. — Айзава-сенсей! У нас проблемы, — начала за всех Мина, но договорить ей не дал Кацуки. — Что за дерьмо и где мои взрывы? — он растолкал всех и встал прямо напротив учителя. — Бакуго, сядь на место, — приказал учитель, и когда тот уже хотел взорваться — образно, по другому он не мог — то посмотрел на него так, что Кацуки рассмотрел во взгляде всю свою жизнь после отчисления, которое мог получить при неповиновении. — И остальные тоже. Я вас выслушаю. Когда все ученики заняли все свои места, Айзава измученно вздохнул, пытаясь вспомнить, как он умудрился устроиться учителем. — Так, как я понимаю, некоторые из вас оказались в неожиданной ситуации, когда вы проснулись, и вместо своей причуды получили чужую. Эти шестеро закивали, в то время как остальные начали озираться по сторонам, смотря на других. — Для начала сразу скажу: это не навсегда, — заверил их Айзава, и Урарака облегченно вздохнула. Нулевая гравитация была менее затратной причудой — она все никак не могла выкинуть из головы прожженный матрас. — Произошло так из-за одной ученицы с общего факультета. Её причуда, то есть обмен чужих причуд, выявилась очень поздно, и все, кто вчера с ней контактировал, получил вот такой подарок. — И насколько это? — с долей страха поинтересовалась Кьека, а потом посмотрела на Ханту и свои локти. Это оказалось жутко неудобно! Ей пришлось надеть одну короткую рубашку, так как остальные никак не подходили, а уже в академии Ханта дал ей свой пиджак. Он хоть и был ей большеват, зато был создан специально для этих локтей. — Около недели, — по всему классу прошел грустный вздох. Целую неделю без своих причуд? Целую неделю без нормальных тренировок? — Может меньше, может больше. — Но не навсегда? — напомнила ему о своих словах Ашидо. — Это пройдет, — сухо ответил учитель. — Ещё вопросы? Ага, — Джиро подняла свою руку, стараясь не двигать локоть. — Что насчет новых форм? Я просто свою не смогла надеть… — Вам будут выданы новые формы, подходящие под ваши новые причуды. Дальше? — Я! — как ни странно, руку поднял Каминари. — Что насчет совместных тренировок? Они ещё не привыкли к новым причудам, — слабо сказано, Денки! — и драться с нами будет не очень честно. — Вместо спаррингов с вами, они будут изучать свои новые причуды, чтобы это мешало как можно меньше в жизни. «Поздно», тихо пробурчала Очако, в который раз вспоминая матрас и удивленные лица папы и мамы. Ну простите, она, оказывается, контактировала с какой-то девчушкой вчера, бывает. На этом моменте вопросы у всех закончились — проще не стало — и Айзава начал урок. Но с его стороны было смело предполагать, что хоть кто-то (кроме Ииды) будет внимательно слушать математику, когда страшно даже просто взять карандаш в руки. Он может взорваться, взлететь, заледенеть или разъесться — и ничего из этого не было приятным. Кьека все никак не могла привыкнуть к этим огромным и громоздким локтям, а мочки ушей Сэро лежали на парте, мешаясь. Не успел прозвенеть звонок, а Бакуго уже стоял у стола Урараки и, упершись обеими руками на него, навис перед девушкой. — Как работает твоя причуда? — он даже не был грубым, а скорее замученным. Летающие вилки, ножи и зубные щетки ну никак не вписывались в обычное утро Кацуки. — Я расскажу тебе, если ты расскажешь мне, как перестать все взрывать, — ох, легок на помине. Не успела она сказать «взрывать», как карандаш в её руках превратился в несколько обугленных кусочков. Это взбесило её ещё больше, и она знала, что делать. Такое уже произошло утром, и она понимала, что если не вырвется из этого бесконечного гнева, то от академии не останется ни-че-го. Но вот на руках опять защекотали взрывы, а она не может никак их остановить. В панике, Урарака осмотрелась, ища место, где принесет наименьший урон. Но не заметила ничего. Потому что была вмиг занята другим. А именно — попыткой понять, почему у нее вдруг загорела от боли щека, а голова повернулась влево. Все в порядке, это просто ей Бакуго дал пощечину. Хотя, стоп. Бакуго дал ей пощечину. Не успела она понять, насколько сильно парень ошалел, Кацуки схватил её за руку — он оттопырил мизинец, убирая риск левитации для Урараки — и вывел прочь из класса. И никто не заметил, как они вышли, так как были заняты другим. Повсюду летали ленты Сэро, которые теперь были у Кьеки, каждого уже несколько раз ударили, как плетью, уши Ханты. Мина заморозила Минету, и теперь под присмотром Тодороки пыталась его отогреть, и даже не спалить. А соблазн был. Бакуго вывел девушку на крышу, где было довольно холодно, но главное — пусто. Ничего, что можно взорвать, ничего, что может взлететь. Ну, кроме них самих, но с этим они как-нибудь справятся. — Ты…ты… ты чего щас сделал? — пошла в наступление Очако, держась за щеку, что не слабо так горела. — Если ты не заметила, то предотвратил твое первое убийство, — рыкнул парень и отвернулся. А ведь и правда, Урарака так была занята этой болью, что ничего не взорвала. — Мне что ли постоянно себя калечить, чтобы предотвращать взрывы? — недовольно проворчала девушка, вспоминая, делал ли Кацуки себе больно. Но нет, больно он делал другим, и чаще всего — Деку. — Ну если хочешь, — хмыкнул Кацуки, — А можешь просто перестать постоянно лыбу давить, как дура. — О чем ты? — ей не нравилось, куда он может клонить, и это было понятно по рукам, которые начали сильно потеть, выпуская нитроглицерин. — Да ты же постоянно злишься, вот и взрываешь все, — нудно начал объяснять Бакуго, закатив глаза. — Будь, блять, честной с собой, и сможешь контролировать взрывы. — Я не лгу себе, — прикусила губу девушка. Подействовало отрезвляюще, так что огня удалось избежать. — Да? — насмешливо спросил Кацуки. — И сколько же вещей ты прожгла за это утро? — Семь, — немного подумав, ответила Урарака. Зато потом сразу добавила: — Но там одно во сне было… — Отмазки свои тупые оставь при себе, — рыкнул парень, состроив недовольную рожу. Перемена не резиновая, а они тут только с ее проблемой три дня заниматься будут! — Просто, блять, признай, что тебя все бесит! — Ничего меня не бесит! — гневно прошипела Урарака. Она выбрала неподходящий тон для этой фразы. — А меня бесит! Бесит то, что я так, блять, и не узнал, как не взлететь на воздух при одном касании! — крикнул Бакуго, пиная несуществующий мусор. — Просто не касайся ничего пятью пальцами одновременно! — крикнула девушка ему в ответ. — А если все-таки взлетело? — это было больше похоже на ссору, чем на разъяснения, но ни одного из них это не волновало. Как говорится, нормально — начать кричать, если тебя не слышат. — Сложи пальцы и скажи отмена! — уже сорванным голосом выкрикнула Очако. — Спасибо! — выпалил Кацуки на последнем дыхании. Да уж, у них проблема с тонами. Зато, это был возможно первый раз в жизни, когда Бакуго кого-то поблагодарил. Теперь на крыше повисла тишина. Ветер нещадно дул, приподнимая юбку Очако — никого из них это не волновало, но ножкам было холодно. Они уже и не знали, что сказать. Вроде бы все разъяснили, причем достаточно громко. — Что мне теперь делать? — тихо напомнила о своей проблеме Урарака. Ей нельзя просто взять и дать два совета: как избежать проблем, и что делать, если всё же произошло. Нет, Очако, разбирайся в своих чувствах, если не хочешь сделать дыру в бюджете семьи. — Я же и правда не лгу… и не злюсь… — Когда именно ты взрывала что-либо? — Кацуки сел на пол и облокотился на решетку, что отделяла их от края крыши. — Первый раз это было во сне, уже утром, — пригладив юбку, Урарака присела рядом с ним и накинула на ноги свой пиджак. — Я прожгла огромную дыру в матрасе и каркасе кровати. И на любимых простынях… — Дальше, — Бакуго пропустил мимо ушей грусть, что сочилась из её слов. Жалость? Пусть она радуется, что он вообще сидит тут с ней и пытается помочь. Услуга за услугу. — Потом… книга. — Очако смешно надула щеки, вспоминая её содержимое. — Я её вчера вечером закончила. Так все глупо закончить! Такое чувство, будто автору было просто лень нормально дописать. — Ты злишься на автора? — это было скорее утверждение. — Да! — воскликнула девушка, ударив по крыше кулачком. Не слабо, но без причуды. — Я ее две недели читала не для такого глупого конца! — Продолжаем, — утомленно перебил её недовольство Кацуки. — Потом… я спустилась вниз… там подушка была. Мне её одна девочка из средней школы подарила. А потом я узнала, что она меня все время за спиной грязью поливала, — вспомнив прошлое, Урарака нахмурилась и быстро сменила тему. — Так, потом я взорвала коробку моти… Продолжить ей не дал смех Бакуго. Недовольно на него зыркнув, Очако несильно ударила парня в плечо, призывая к состраданию. — С ней-то что не то? — спросил Кацуки, вдоволь посмеявшись над этой ситуацией. — Ну… — Урарака попыталась вспомнить. — Мне ее продали за полную стоимость, хотя там было написано, что она по акции. Узнала я об этом уже дома. — Страшно-то как, — хмыкнул Кацуки. — ещё три. — Потом была расческа. Я хотела проверить, работает ли нулевая гравитация. Сработал взрыв. — Две, — можно было бы уже и не продолжать, но Бакуго стало интересно. — Моя тетрадка, — жалостливо всхлипнула Очако. — Теперь придется у кого-то брать и переписывать. — А её нахуя взрывать? — Я мизинцем о тумбочку ударилась! — завыла Урарака, прикидывая, у кого можно взять конспекты. — И последнее. — Я прожгла мой любимый шарфик, — казалось, что это её расстроило сильнее матраса и тетради. — Прямо посередине. Я просто на автобус опоздала. — Новый купишь, — отмахнулся Бакуго и, встав, подытожил: — Сначала ты злилась на автора, потом на старую знакомую, на продавца, на тумбочку и на кондуктора. Ну что ты, конечно же ты не злишься. Все хорошо, все нахуй идеально. И взрывала все ты не потому что тебя все бесило, а «так выходило». — Я не… — хотела отстоять себя Урарака, но ей не дали. — Чем раньше ты поймешь, что с этой причудой тебе не удастся прятать чувства за лыбой натянутой, тем скорее перестанешь все взрывать. — И даже научусь призывать взрывы, когда мне это нужно? — а вот это было интересно. Она бы хотела попробовать себя в роли Бакуго. — Научись сначала их сдерживать, дура круглолицая, — рыкнул парень. И вот, когда ему больше не было сказать, он ей больше ничего не должен, и Кацуки со спокойной душой вышел с крыши обратно в академию. Он сделал то, что хотел — узнал, как пользоваться причудой, — так почему ему так хуево на душе? Потому что эта хомячиха скорее всего сразу, как вернется в класс, улыбнется своей «все хорошо» улыбкой, и в этот же момент взорвет, например, дверь? Ему-то что? Это уже не его проблемы, он сказал ей решение.

***

Впрочем, произошло так, как он и полагал. Стоило Урараке зайти в класс, как прогремел взрыв, и стул Аоямы превратился в ошметки. — О боже! Прости пожалуйста! — сходу начала извиняться Очако. Довольно быстро проблему решила Яойрозу — она создала части стула, сняв рубашку (парней отвернули остальные девочки), и потом собрала их воедино. А Урарака все это время извинялась перед всеми, несмотря на то, что ей уже сто раз сказали «не переживай». Следующий инцидент с Очако произошел на обеде. Какая-то фанатка села за их стол и никак не отставала от Изуку, хоть по нему и было видно, что ещё секунда — и он взорвется. Ну не привык он с девушками общаться, к тому же и незнакомыми. Эта девчушка её так выбесила, что поднос, который она держала, при взрыве не раскололся, а волной отдачи прилетел прямо в затылок нерадивой фанатки. Конечно, Урарака извинилась. Конечно, Тсую заметила, насколько фальшиво у неё это вышло — ее выдали не только руки, все в нитроглицерине. Конечно, она привлекла внимание всех, включая Бакуго. И конечно, по итогу её друзья скинулись и помогли купить новый поднос, так как её еда теперь покоилась на одежде той смелой девушки. Но эту историю Урараке они ещё припомнят, и будут напоминать при каждом удобном случае. От тренировок тех, у кого не своя причуда, разумеется, отстранили и отправили восвояси. Мина пошла с Тодороки пить чай и учить, как контролировать кислоту, Джиро пошла заниматься гитарой, надеясь, что эти огромные локти мешать не будут, а Сэро пошел с Каминари следить за «свиданкой» Ашидо. Она же их подруга, и они хотят знать как можно больше о том, чем ее можно будет подколоть. Очако совершенно не хотела идти домой и видеть утренние разрушения, а потому решила пойти в спортзал и провести время с пользой. К тому же, она читала, что это помогает со злостью, да и Кацуки часто там пропадал. В общем, сто доводов за и ни одного против. Один довод все же нашелся, в виде блондинистого ходячего взрыва без взрывов. Похоже, Бакуго тоже не горел желанием возвращаться домой, и решил истратить все силы на тренировку. Отсутствие нормальной причуды не значит, что ему можно прохлаждаться, хочешь быть номером один — тренируйся всегда и на полную. Спортзал был достаточно большим, чтобы ученики могли спокойно не мешать друг другу, а в такое время, когда у всех были классные занятия, посетителей было так скажем мало. Семь, считая Бакуго и Урараку. И все они распределились по разным секциям, не обращая внимание на остальных. Очако подошла к одному из грузоблочных тренажёров и, присев на него, ухватила перекладину. Тренировалась она усердно, не думая ни о чем, кроме движений. А причуда была на готове, будто выжидала, когда девушка даст слабину. Как бы Урарака не старалась опустошить свою голову, мысли были слишком настырными. Вот она вспомнила обед, лицо той девушки, что чуть не залезала на Мидорию — её друга! Секунда за секундой, Очако больше не тренировалась. Она смотрела прямо перед собой, сжав ладони в кулак, и буравила стену взглядом. Руки понемногу становились все горячей, и проблем было бы не избежать, если бы не Кацуки. Схватив девушку за плечо — та даже не заметила, когда он успел приблизиться, — он потащил её к матам, не обращая внимание ни на удивленные взгляды присутствующих, ни на брыкание Урараки. Не успел он остановиться и отпустить девушку, а ему в лицо прилетел хороший такой хук. От неожиданности он даже блок не успел поставить, и теперь распластался на мате. Впрочем, удивление длилось недолго, и уже через секунд Бакуго стоял перед девушкой в стойке. — Ты хули творишь, щекастая? — это был его «я тебя убью, воскрешу и снова убью» тон, но на Урараку он не имел никакого влияния. — Взаимно! — она размяла правое плечо, которое болело от стальной хватки парня. — Если ты нихуя не делаешь, то будь хоть здесь полезной! — он намекнул на те секунды, когда она, повиновавшись злобе, молча сидела и копила энергию на взрыв. — Это я-то нихуя не делаю? — и снова они в крик. — А ничего, что я каждую секунду слежу, чтобы никого не спалить? — Не поверишь, я знаю! — гнев Бакуго сочился из каждой сказанной буквы. — Я так с пяти лет, напомню, это моя причуда! — И ты можешь это контролировать, а я не хочу! — все уже перестали тренироваться и внимательно следили за громкой парой. — Не хочешь контролировать?! — а ничего, что она ему всю перемену на крыше ныла, как ей плохо без контроля? — Не хочу становиться тобой! Эти слова прозвучали для Кацуки, как нож в спину. Он, конечно, не подарок, но чтобы кто-то так истерично не хотел быть похожим на него — это слишком. Такой злобы Бакуго не чувствовал ещё давно. Зачем он вообще решил ей помочь? Ведь, как всегда, все пошло по пизде. Долг? Он его уже выполнил. Может, он просто не хотел видеть, как его взрывами пользуется кто-то ещё, да ещё и так неумело. Агрессивно пнув мат, парень двинулся прочь из спортзала, одним взглядом испугав зевак так, что они сбежали с глаз долой. А Урарака так и осталась стоять посередине территории для спаррингов, чувствуя, как нежную кожу рук щекочут первые взрывы. И в этот раз она злилась на себя и только на себя.

***

Уже дома, Очако сидела на своем подоконнике с кружкой какао и наблюдала, как маленькие капли дождя бежали по окну вниз. Проанализировав ситуацию — ни о чем другом она думать не могла, как бы Тсую не старалась её развлечь, — девушка поняла, насколько сложной будет эта неделя. И ведь дома не отсидишься, уроки сложные, да и был велик шанс взрыва, а портить еще что-либо она не хотела. Перед ней стоял сложный выбор: либо все равно просидеть дома в заточении, пока на пальцах вновь не появятся подушечки, либо пойти в школу и быть как всегда, надеясь, что прокушенная до крови губа поможет ей сдерживать причуду, или же стать как Бакуго — выплескивать злобу. Ей не был противен Кацуки, и его честность даже впечатляла. Но теперь, зная о действии причуды, она задалась вопросом. А может он такой из-за неё? И она тоже станет такой? Будет вечно грубить, задевать всех, отдаляться? Урарака не хотела этого, но мысль о том, что ей придется держать друзей — дорогих ей друзей — на дистанции, сжимала сердце до физической боли. Как оказалось, большинство чувств очень легко свести к злости. Обида, грусть, ревность, страх. Она это чувствовала чаще, чем замечала, а теперь улыбаться сквозь боль было сложно, ведь чертовы взрывы её выдавали с потрохами. Тебя достало стоять в очереди за сладостями? БУМ! Тебе не нравится, что Изуку и Тенья договорились позаниматься вместе без тебя, так как тебе надо учиться контролировать новую причуду? БУМ! Ты злишься на саму себя, ведь ты нагрубила единственному, кто хоть как-то попытался помочь? БУМ! Взрыв, ещё один, и ещё — пока Урарака не упала в бессилии на пол, даже не пытаясь сдерживать слёзы. Уж что-что, а то, что прятать чувства — глупо, она поняла. Черной от сажи рукой, Очако дотянулась до своего телефона и, найдя нужный номер, написала сообщение: 18:23 Если бы у тебя не было этой причуды, ты бы был таким же честным? Откуда у неё номер Бакуго? Иида. Тенья, как староста класса, имел доступ к номерам всех в классе, чтобы в случае чего иметь возможность позвонить, ну и Урарака их незаметно скопировала. Почему, собственно, и нет? Это может пригодиться, и вот, даже пригодилось.

18:27 Ты блять ещё кто

Ну, а что она ожидала, собственно? 18:27 Я Урарака

18:27 Щекастая? Чё надо

Ну, он хотя бы смог её вспомнить. Щекастая? С этим Урарака сможет смириться. 18:27 Я просто хотела извиниться Не должна была так говорить о тебе

18:27 Похуй Теперь отъебись

18:28 Ты не ответил на вопрос

18:32 Какой еще блять вопрос

18:32 Про честность Ты такой прямолинейный только из-за причуды?

18:33 А что, боишься стать такой же?

Урарака и не знала, что ответить. Это было правдой, и одновременно не было. Она бы хотела так же прямолинейно говорить людям, что они ей не нравятся, пугать нерадивых одним взглядом. Но и терять друзей не хотелось. 18:34 Может быть Не знаю Все так сложно

18:34 Ну если ты не знаешь, то хули ко мне приебалась?

18:35 А я уже получила ответ Ты такой не из-за причуды Просто ты мудила Неизвестно почему, но после того, как она это написала, ей стало гораздо проще. Ну правда, ей никогда не стать такой же, как и он — стаж маловат. Ей нужно всего лишь недельку-другую продержаться без стрессовых ситуаций, а там потом и все вернется на круги своя. Кроме, разумеется, того, что она только что назвала Кацуки Бакуго мудилой.

18:35 Тебе не жить

Ну, раз так, то и останавливаться незачем. 18:35 А что ты мне сделаешь? Зажигалкой подожжешь? Фейерверком ударишь? Или попытаешься отправить в космос?

18:35 Верну свои взрывы и первым же сожгу нахер тебя нашлась блять смелая

18:35 Знаешь с самосожжением я и сама неплохо справляюсь И правда, её комната была теперь похожа на место обитания пиромана.

18:36 Еще одну коробку с моти взорвала?

Она всем нутром почувствовала, как язвительно Кацуки улыбнулся, когда написал это, 18:36 Всего лишь занавески, ножку стола, стул, ну и по мелочи — плакаты, книжки и карандаши И это все еще в дополнение к утру

18:36 Пиздец ты злая Будешь продолжать играть в добренькую подстилку и этим не ограничишься Для начала убери эту тупую натянутую лыбу которую ты давишь из себя каждое ебаное утро Смотреть противно

18:37 Ну прости что у меня такое лицо Не нравится — не смотри

18:37 Да блять не в нем дело Хотя щеки у тебя сверхогромные Просто перестань делать вид будто тебе хорошо, когда тебе хуево

18:37 Много ты знаешь После этого он не отвечал. Да и не за чем. Этот разговор, как ни странно, успокоил Урараку и был их самым спокойным общением за этот день. В реальной жизни, они бы наверняка наорали друг на друга, да так, что потом говорить неделю не смогли, а тут спокойно так обматерили друг друга, и всё. Заснула Урарака ближе к десяти на подоконнике — все равно на кровать переходить смысла не было, и проспала хорошие восемь часов. По утру она даже ничего не спалила, вспоминая моменты, как вчера выплескивала свою злость — и почти всегда на Кацуки. Как оказалось, стыд не имеет для неё ничего общего со злостью, так что обошлось без инцидентов. День, другой, третий. Незаметно для всех, прошла целая неделя, и причуды как были перемешаны, так и остались. «Я же сказал, может больше, может меньше» — ответ учителя, который звучал скорее как «отьебитесь и ждите, сам не знаю, когда это дерьмо пройдет». Ну и делать нечего, только ждать. Очако научилась более-менее успокаиваться, правда для этого пришлось попросить друзей как можно меньше попадаться на глаза. Осталась с ней только Мина — ту не получилось убедить, что Урараку выбешивать опасно. Но по итогу та была даже рада, ведь книги — это, конечно, интересно, но никак не сравнится с королевой сплетен Ашидо. Ей даже лучше стало, когда она ограничила общение Миной, да Бакуго — и то по телефону, так как они уже несколько раз накричались за неделю. Появилось больше времени на учебу, на тренировки, на саму себя. Может быть, Урарака даже стала меньше злиться. А Бакуго как-то наловчился использовать её причуду, и даже несколько раз использовал её на Деку. «Это, конечно, не взрывы, но все равно приятно». И один раз он даже написал Очако о том, что не думал, что тошнота бывает такой бесячей. Девушка приняла это за комплимент — она с ней борется каждый раз, когда использует, а Кацуки ответил, что ему поебать, как она принимает его слова, и вообще ему в душ надо. В этот вечер Мина ночевала у Урараки, и увидев последнее сообщение, сразу начала придумывать, какой же Бакуго в душé. А потом и в дỳше. В общем, девушки весело провели время, раздумывая о Кацуки и, как ни странно, Шото. А потом им пришлось встретить их в школе, и если Мина могла вести себя как обычно — её вообще сложно из себя вывести, — то Урарака сразу залилась краской (а вечером такого не было!) и прикусила губу, предотвращая взрыв. Вроде бы и стыд не имеет ничего общего со злобой — взрывами, а вроде и какого-то черта парта Мины с громким хлопком развалилась в несколько ошметков. Яойрозу была наготове (как и всю неделю), так что недоразумение удалось быстренько замять, но всем стало интересно, что выбесило Урараку. Но, конечно же, никто причину так и не узнал. Еще три дня вечного самоконтроля, и Очако проснулась, поняв, что ей стало холодней. Нет той теплоты, что согревала её эти дни. Она посмотрела на руки — там вновь появились подушечки. Все вернулось на круги своя. Об этом сразу же все узнали в классе, когда Урарака без опаски накинулась на Мину и Тсую, душа в объятьях. Недолго подумав, Ашидо предложила собраться всему классу вместе и отпраздновать возвращение в нормальное состояние. — Наконец мы можем не бояться, что нас кто-то случайно покалечит! — радостно заверещал Минору, вспоминая, насколько плохо быть во льду. — Ну, будут те, кто может покалечить специально, — усмехнулся Киришима, намекая на Кацуки, но продолжить шутку не дала Урарака. — Да вы даже представить не можете, как сложно сдерживать такую причуду! — с негодованием выпалила Очако, злобно зыркая на всех, кто рассмеялся. — Он сдерживается, чтобы случайно вас не убить к черту, а вы тут шутите, что он может сделать это специально? Успокоила девушку тяжелая рука, что упала ей на плечо. — Завались, щекастая, — хмуро процедил Бакуго всё сильнее сжимая Урараку. — Спалю нахер, если не заткнешься. И Очако, так же гневно на него зыркнув, как и на остальных, замолчала. Все равно уже прозвенел звонок, и все разошлись по партам. Но вместо английского большинство подумало о том, какого хера произошло и как это воспринимать.

***

Прошло два дня, и в субботу все договорились встретиться у Яомомо. Родители той не были особо против — они были заняты другим, а поэтому просто сказали, что без алкоголя, сигарет, наркотиков и необдуманных действий. Пришел поистине весь класс, и пока некоторые (Урарака) восхищались богатством дома, другие (Кацуки) искали место, где можно будет отсидеть весь вечер. Мог бы — ушел, но нет! Надо было ему проспорить Киришиме что-то месяц назад на желание (идеальная возможность пожелать, чтобы дерьмоволосый наконец отстал), и проиграть! А Эйджиро, идиот, не смог придумать ничего лучше, чем позвать его на эту тусовку у Яойрозу. По итогу этой «безалкогольной» вечеринки (Каминари и Ханта умудрились притащить две бутылки виски), к ночи все позасыпали в очень разных позах и местах — например, Сэро умудрился заснуть на потолке, приклеив себя к нему своими лентами. А до этого он, по просьбе девушек, приклеил к стене Минету, который так и заснул. Тсую заснула на спине у Мезо — она еще с фестиваля помнила, как на нем удобно. Он и не был против. Как один из немногих, кто отказался пить, Шоджи решил позаботиться об остальных, кто был в состоянии «да мне хорошо-о-о-о». Яойрозу где-то пропала в один момент с Джиро, а Мина куда-то увела трезвого Шото. Не желая смотреть на происходящее дерьмо, Бакуго нашел проход наверх и остался на балконе. Было хоть и холодно, но ветер приятно ласкал лицо, так что парень этого не замечал. Тишину, которой Кацуки так наслаждался, нарушила Очако. Она, будто мстя за тот раз в спортзале, неожиданно появилась у него за спиной и сжала плечо до побеления пальцев. И, в отличие от парня в тот раз, она смогла увернуться. — Все в порядке, это я, — не то чтобы Очако думала, что если бы парень знал, что это была она, то не ударил бы. — Чё надо, — хмыкнув, он отвернулся от девушки и вновь посмотрел на звезды. — Просто захотелось на свежий воздух, а дверь внизу загородила лента Сэро, — объяснила Урарака и оперлась локтями на каменные перила балкона, рядом с парнем. — Балкон большой, — сухо намекнул Кацуки о том, что не прочь остаться один. — Да он больше моей комнаты! — пораженно воскликнула Урарака, не обращая внимание на тон парня. За время общения она научилась игнорировать его вечное ворчание. А ведь он и не был таким большим. — Тебе не холодно? — поинтересовалась Очако, рассматривая руки парня. Стоять на холоде в одной майке — идея не из лучших. — Нормально, — ложь, ветер начал пробирать до самых костей и Бакуго было очень даже ненормально. И Урарака не слепая. А поэтому она сняла со своей шеи шарф — новый, без подпалин, и накинула на парня, укутывая с руками. Так был больший шанс, что он не скинет его в первые же секунды. И, пока он не успел ничего сказать, Очако быстро заверила: — Мне-то точно не холодно! Я ж не вышла в одной майке. И правда, на ней была толстовка, которую Кацуки бы точно отказался принимать. Недовольно цокнув, он все же смирился с недо-заботой и продолжил рассматривать небо, игнорируя девушку. Та постояла еще немного рядом с ним, но по итогу ей стало всё же холодно и она пошла к выходу. Урарака уже хотела открыть балконную дверь, как в комнату кто-то зашёл. Не желая мешать (да и просто быть замеченной), Очако быстро отпрянула и, спрятавшись за колонной, притянула к себе очень недовольного этим Кацуки. А из комнаты донесся пьяный голос Мины: — Я спа-а-а-ать хочу… — заныла Ашидо. — Не удивительно, после того, сколько ты выпила, — безэмоционально и очень трезво ответил ей Тодороки. — Та-а-а-ак в сон клони-и-и-ит, — похоже, она уткнулась ему лицом в грудь, потому что голос был приглушенный. — Сейчас ляжешь. Сюда, давай, — Очако очень не хотелось это слушать, так как это все было очень интимно, но так же ей было интересно. — Можешь меня отпустить. В ответ истеричный смех. — Не хочу-у-у-у, — заканючила Мина. — И что делать? — в его безжизненном голосе проявились нотки непонимания. — Ложись, — Ашидо похлопала около себя. — Не хочу одна лежать. — Хочешь, чтобы я посидел с тобой, пока ты не заснешь? — уточнил Тодороки, присаживаясь на стул около кровати. — Да, — счастливо ответила Мина. От такой «милой» сцены Урараку отвлек голос Кацуки, прозвучавший прямо у уха: — Может он ей еще, блять, и сказку почитает? — Да ладно тебе! — шикнула на него Очако, прислушиваясь. Но больше они ничего не говорили. — И что нам теперь делать? — Пойти мимо них в тепло? — не найдя недостатков в этом плане, Кацуки сразу же решил ему следовать. Но его остановила Урарака. — Нельзя! Представь, как им будет неловко. — Мне плевать, — нашла, чем убедить Бакуго. — А мне нет! — так себе причина. — Значит сигать с третьего этажа? — Кацуки осторожно подошел к краю и посмотрел вниз. Там росли розы, упадешь в них — будет больно. — Я могу сделать нас легче, и тогда можно не переживать за травмы. А на кухне я помню открытое окно, через него и зайдем, — придумала Урарака и теперь стояла, выжидая ответ. — Ну действуй, щекастая, — буркнул парень и запрыгнул на перила. Очако сначала хлопнула его по спине своей пятерней, а потом уже обезвесила себя и спрыгнула за ним. Они вместе приземлились около зарослей роз, и только тогда Урарака сказала «отмена», возвращая им вес. — Получилось! — радостно воскликнула Очако. — А схуяли нет? — пожал плечами парень и пошел к кухне. На следующий день, когда вернулись родители, все уже было убрано совместными усилиями. Одноклассники понемногу разошлись по домам, остались только Очако с Бакуго. — Иди уже домой, — рыкнул Кацуки, недовольно смотря на Урараку. — А ты почему тут? — удивленно спросила девушка. — Ебанный Киришима, — чтобы Бакуго не ушел сразу же, Эйджиро пожелал, чтобы он ушел последний из всех приглашенных. Как бы ей не хотелось узнать больше, спрашивать не хотелось вообще. — Я только телефон найду, — заверила его Очако и пошла осматривать гостиную. Тяжко вздохнув, Кацуки поплелся за ней. Чем быстрее они его найдут, тем быстрее смогут уйти. После неудачного обыска, парень достал свой мобильный и набрал номер девушки. Они внимательно прислушались, но так ничего и не слышали. — Где ты видела его в последний раз? — задал логичный вопрос Бакуго. — Не помню, — грустно вздохнула Урарака, поглаживая свои волосы. — Значит будем искать везде, где ты была, — пробурчал Кацуки тоном, не требующим возражений. И так, мало по малу, они дошли до балкона. И на нем мобильник и нашелся — парил, зацепившись за колонну. Заметив его, Урарака сразу обрадовалась и, обнулив свой вес, поднялась и схватила телефон. — Мы можем идти? — даже сейчас, когда они его нашли, Бакуго был все равно недоволен. — Ага! — кивнула Очако и, все так же используя причуду, спустилась на лужайку. Хмыкнув, Кацуки перемахнул перила и присоединился к ней, используя взрывы для замедления. — Неплохо, щекастая. — Могу ответить тем же, Каччан. И после этого они «играли в догонялки» до автобусной остановки. Точнее, Урарака пыталась остаться в живых, а Бакуго наоборот, сделать так, чтобы её жизнь стала очень недолгой и полной страданий. И плевать, что она, пока бежала, счастливо смеялась, а у него была торжествующая улыбка. И плевать, что когда Бакуго её нагнал, вместо убийства он сжал девушку в тиски — нет, это не было объятиями! При объятиях мышцы не страдают. И плевать, что на следующих выходных они встретились, чтобы потренироваться вместе.