Истории любви с долей грубости от Бакуго

— Расскажешь потом, как пройдет свидание! — закричал Хатсу на весь дом с жутко довольной улыбкой. — Заткнись, мелкий! — зашипела девушка, остановившись на последней ступеньке. Может, они его не услышали? Стук чашки о стол, очень глубокий вздох. Услышали. — Хоши, — хмурясь, грозно позвал девушку Кацуки. На ватных ногах, девочка поправила сумку на плече и осторожно двинулась в гостиную. Не желая упустить такую драму, маленький сорванец двинулся за ней, бежа прямо по воздуху. Хоши уселась на край одного из кресел, держа взгляд на полу. Бакуго и Очако сидели в обнимку на бежевом диване, а Хатсу упал на другое кресло, залезая на него с ногами. — Свидание? — максимально нейтрально процедил отец, поглаживая макушку супруги. Та подмигнула Хоши, мол, не переживай, если что пойдет не так, есть кому успокоить Кацуки. — Д-да, — тихо ответила девушка, искренне презирая себя. Она же сильная, так какого черта ей так страшно посмотреть Бакуго в глаза? Потому что он сильнее? Нет, потому что он её отец. — Ты не говорила, что пойдешь на свидание, — Очако осторожно встала с Кацуки и приняла более ровное сидячее положение. — Она и не говорила, что пойдет не на свидание, — задорно парировал Хатсу, на что получил от папы грозный взгляд. Любого другого на его месте бы это испугало, ну или хотя бы заставило почувствовать себя неуютно, но не его. Он же сын Бакуго Кацуки, он не должен бояться! Да еще и того, с кем прожил всю жизнь. — Не возникай, мелкий, — шикнула на него девушка, не признавая братскую любовь. — И с кем? — начал допрашивать Кацуки, с каждой секундой выглядя все грубее. Кто осмелился потянуть руки в сторону его дочурки? Бессмертный, или же бесстрашный. Скорее всего — тупой. — С другом, — уклончиво заявила девочка, наконец посмотрев папе в глаза. И даже не отвела взгляд, когда заметила, насколько пронзительно он на неё смотрел. — Каким? — хер он отпустит её, пока не узнает на сто процентов, что это хороший человек. — Уверена, что прекрасным, — с улыбкой пролепетала Очако и запустила руку в волосы мужа, взъерошивая их еще больше. — Имя, фамилия, — не унимался Кацуки. — Да ладно тебе! — спрыгнула с кресла Хоши, недовольно складывая руки на груди. — Мне уже семнадцать, имею право ходить на свидания. К тому же, неужели ты думаешь, что я пойду с каким нибудь уродом? — Внешность обманчива! — так же подпрыгнул Бакуго, непроизвольно скопировав её стойку. Гены. — А я и не про внешность! — вскрикнула та, надменно поднимая голову. Кацуки хотел что-то добавить, но на телефон Хоши пришло сначала одно сообщение, потом второе, и это привлекло внимание абсолютно всех, присутствующих в комнате. С фантастической скоростью, девушка достала из кармана джинс мобильник и проверила уведомления. С каждой секундой, её лицо становилось все несчастней. Простояв три секунды, просто смотря на экран, девушка невольно вздрогнула и, спрятав телефон обратно в карман, с нечеловеческим усилием посмотрела опять на отца. Он выглядел жутко недовольным и выжидал ответа. — Уже… уже не важно, — с напускным безразличием пробормотала Хоши и, не дожидаясь ответа, схватила свою сумку и побежала наверх. Хлопнула дверь её комнаты, проскрипел замок, который она повесила себе когда-то сама — похоже, свидание отменилось. — Хатсу, милый, — вздохнув, Урарака встала на ноги и повернулась в сторону лестницы. — Что ты знаешь? — Только то, что на свидание она бы все равно не пошла, — неопределенно ответил мальчик, ежась в кресле. Он понимал, что все все равно так закончится, но все равно было обидно за вроде умную сестру. — Так, герой, не темнить, — грубо отчеканил Кацуки. — Четко поясни ситуацию и что ты натворил. В том, что Хатсу приложил к этому руку, Бакуго не сомневался. Но раз он это сделал, то причины должны быть серьезными. — Да я ничего особенного и не сделал! — поднял руки над головой парень, будто бы сдаваясь. — Просто… тот парень — тот ещё мудила. В другой ситуации, ему бы за это хорошо так влетело, но он быстро продолжил, так что зациклиться на этом у родителей не получилось. — Поясни, — попросила Очако, понимая, что Хатсу не мог такого сказать без твердых оснований. А тот, будто нехотя вздохнув, поудобней уместился на своем личном кресле и начал рассказ: — Дело такое. Этот парень пользуется своей причудой, чтобы пользоваться девушками. Он втирается в доверие, пока они в одной компании, а потом приглашает на свиданку, и бум! Ты спишь, детка. — И Хоши попалась? — недовольно рыкнул Бакуго. — Нет, — начал защищать сестру парень. — Но он прошел созданный тобой тест, да еще и Хоши там его своими методами перепроверила. И он был чист. — Но ты его раскрыл? — заинтересованно похлопав глазами, поинтересовалась Урарака. — Конечно, я же гений, — хмыкнул Хатсу, с горделивой улыбкой поправляя волосы. — А теперь говори, что ты натворил, — не разделяя интерес супруги, приказал Бакуго. — Ну, как только я понял, кто он и что творит, решил защитить вроде умную, но такую беззащитную сестренку. Во-первых, я сделал так, чтобы он переключился с Хоши на другую девушку — мою сообщницу. Я рассказал ей, с кем она общается, так что она понимала, что происходит. Мало-помалу, этот гандон перешел на неё, оставив Хоши, но не до конца. Он совершенно случайно забыл, что у него на это время встреча с Хоши, и пригласил ту девчонку. Так же я сказал Мини-шиме, что тот же самый парк — идеальное место для встречи с лучшей подругой Хоши, и этот идиот всего лишь поблагодарил. Сейчас, он написал Хоши, что встреча отменяется, а подруга случайным образом увидела его с какой-то другой бабой, и, разумеется, сразу же сказала об этом ей. — И что с парнем? — Кацуки знал, что Хатсу не может вот так просто кого-то отпустить. — Думаю, — он посмотрел на часы, будто все расписано по минутам, — что сейчас он едет в машине полиции, пойманный с поличным. — Думаю, что сейчас ты получишь наказание, — нахмурился Кацуки. — За что?! — удивленно вскочил с кресла парень. — За то, что действовал сам, когда мог рассказать нам, — объяснила Урарака, тоже недовольная такой самовольностью. — Я рассказал полиции! — возмутился Хатсу. — Мы же договорились, что ты не рыпаешься, пока не закончишь учебу! — взорвался Бакуго. — Это опасно. — Ты можешь пострадать из-за своего ума, — согласилась Очако. — Да-да, непризнанный гений — горе в семье, — грустно вздохнул Хатсу, обратно садясь на кресло. — Ты признан, милый. Мы знаем, что ты очень умный и хорошо манипулируешь людьми, — с любовью провела по его волосам Очако. — Но на данный момент пользоваться этим опасно. Тебе могут попытаться навредить. Парень закатил глаза, когда разговор уже в сотый раз завернул на эту тему. — Я просто хотел защитить сестру, — выпалил парень и отвернулся, пряча глаза, в уголках которых начали появляться слезинки. — Надо её как-то приободрить, — вздохнула Урарака, обнимая своего сына. — Она и этому парню доверилась с такими усилиями, что вы и представить не можете. А теперь… — Хатсу так и не закончил фразу, да и не за чем было. Кацуки неприязненно хмыкнул и, ничего не говоря, пошел по лестнице наверх. Дверь комнаты Хоши была закрыта, так что ему пришлось постучаться. — Хоши! Открой, это я. — Всё хорошо, я в порядке! — ответила ломким голосом девушка через секунду. Что, мать, что дочь. Это «в порядке» Бакуго ненавидел всей душой, как и то, что его девочки пытаются быть сильными — и начинают ему лгать. Доверие, почему они ему не доверяют? Понимают же, что он поможет, и все равно пытаются пройти все в одиночку. Бесит, просто нахер вымораживает. — Я не спросил как ты, я попросил открыть дверь, — на удивление спокойно проговорил Кацуки, пока в воображении он уже спалил этот кусок дерева. — Я не хочу, — последнее слово перешло во всхлип, который ударил Бакуго прямо в сердце. Его бедная моти плачет, а он стоит тут за дверью, и нихрена не может. — Что ты выбираешь, я выбиваю дверь или захожу через окно? — Кацуки все-таки герой, его хрен остановишь. Может, не потому что он герой, а потому что он упертый, как баран. — Идешь обратно в гостиную! — выпалила Хоши. Похоже, упорство ей от него передалось. — Значит, окно, — тратить деньги на новую дверь не хотелось. К тому же, она потом все равно опять повесит какой-нибудь замок, не зря же дружит с отпрыском Хатсуме. Быстро спустившись, тупо спрыгнув с лестницы, Кацуки вышел на улицу через окно кухни, что была как раз под комнатой Хоши, и взрывом поднялся на один этаж. Схватившись за оконную раму, он посмотрел внутрь. Девушка сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, и плакала в подушку. Заметив отца, она удивленно — хотя, скорее недовольно, — посмотрела на него и нехотя встала. — Окно открой, — приказным тоном попросил Бакуго. — Не хочу! — крича, отказала Хоши. — Я в порядке! Похоже, Кацуки придется поддерживать её в такой позе. Ну и пытаться не упасть вниз. — Ладно, значит так поговорим, — рыкнул отец и перехватил раму поудобней. — Ты доверилась не тому человеку… — Да знаю я! Дура я, идиотка! — заревела Хоши, падая на пол. — Просто оставьте меня в покое! — Никакая ты не дура! — возразил Кацуки. — И я не договорил. Ты доверилась не тому человеку — и это не твоя вина! Все делают ошибки. — Я специально проверила его несколько раз, а по итогу облажалась! — Потому что жизнь — дерьмо! — взревел Бакуго, упираясь лбом в стекло. — Потому что бывают люди настолько отвратительными, что ты даже не понимаешь этого, пока они сами не признаются. Бывают те, кто и не догадываются о своей мерзости, и бывают те, кто прекрасно осведомлен о том, что мудак. — Как я могу теперь кому либо вообще доверять? — потерянно посмотрела на отца Хоши, ища у него ответ. — Как и всегда — со сложностями, — ответила из-за двери Очако. — Доверять очень сложно и опасно, нужно всего лишь найти тех, кто этого достоин. И ты их знаешь. — Мини-шима, Сандока, Тенсей — все твои друзья, ты можешь им доверять, — влился в разговор Хатсу. — Ну и мы, родня твоя. — Поэтому открой уже это гребанное окно, моти, — буркнул Кацуки. Просидев на полу ещё несколько секунд, Хоши все же встала и на ватных ногах подошла к окну. Еще секунда — и Бакуго спрыгнул на пол её комнаты, сходу загребая в объятья. — Все хорошо, моти, все хорошо, — прошептал ей на ухо Кацуки, и девушка разрыдалась. Через минуту в комнату залетели Хатсу с Очако, и устроили общие обнимашки на кровати. Младший рассказал сестре о том, что сделал (получив тычок за то, что не сказал ей об этом сразу — не хотел её в это втягивать), Урарака заказала еды — им всем пришлось уговорить на это Кацуки, что стоит похвалы. Весь вечер они провели вместе, а на утро вновь занялись делами — работой и школой.

***

— Па-а-ап, я на свидание! — прокричала Хоши, надевая кроссовки. — С кем? — он мигом отбросил газету и вышел в прихожую. Так, это мы уже проходили, если окажется опять какой то придурок, то не видать ей белого света. — Ты его знаешь, — улыбнулась та, поправляя спортивную форму. Свидание? Кацуки хотел спросить имя бессмертного, как в дверь постучали, и с другой стороны донесся знакомый голос: — Я и сам могу открыть дверь, но все же будет приличней, если это сделаете вы. — Тенсей! — закричал Хатсу, пулей прилетев из гостиной, и сразу же открыл дверь. — Открыли? Жаль, я уже отмычку достал, — он покрутил в руке странный прибор. — Да она у тебя всегда наготове, — хмыкнула Хоши, но так же и улыбнулась. Тенсей. Тенсей Хатсуме. Сын Мэй и этого соевого. С его дочуркой? Ну, этого он мигом найдет, если он говна наделает. — Здрасте, мистер Бакуго. А миссис Бакуго дома? Давно ее не видел, — он по-хозяйски разулся и прошел в гостиную. — Она отсыпается после ночной смены, — ответил ему Хатсу, смотря на него, как на божество. — Жа-а-алко, — протянул парень, но не перестал улыбаться. — Ну ладно, все равно ещё вернусь. — Зачем? — грубо поинтересовался Кацуки. — Как это зачем? Чтобы Хоши вернуть. Думаю, мы сможем договориться до одиннадцати? — Чтоб в десять была дома. На минуту опоздаете — запру дома, — пригрозил Бакуго. Но Тенсей был как раз из тех людей, кого он напугать не мог. — А может десять тридцать и тортик? — он лучезарно улыбнулся, вызвав смех и у Хатсу, и у Хоши. — Кто-то сказал тортик? — с лестницы показалась заспанная Очако. — О, миссис Бакуго! — воскликнул гость и направился к ней. — Доброе утро, а я за Хоши. Можно же вернуть её в одиннадцать? — Эй! — недовольно рыкнул Кацуки, сердито скрещая руки на груди. — Конечно! — мило согласилась Урарака, подмигивая мужу. Только вот… Остальную часть фразы она сказала Тенсею на ушко, так что никто их не услышал. Но лицо у парня было до жути испуганное, когда он выпрямился. То, что он не боится Кацуки не означает, что он не боится Очако. — Не беспокойтесь, мисс. Я… я позабочусь обо всем. — Я в этом не сомневаюсь, — пролепетала женщина, скрываясь в объятьях мужа. Хоши начала знаками показывать Тенсею на выход, и он понял. — Ну, мы, наверное, пойдем… — Сто… — попытался воспротивиться Кацуки, но Урарака заткнула его, припечатав лицом в плечо. — Одиннадцать, так одиннадцать! — весело пролепетала Хоши, надевая куртку. — Оча… — Кацуки и забыл, насколько же у него сильная жена. — И тортик принесем! — пообещал Тенсей, а потом, нагнувшись, прошептал Хатсу на ухо: — и с тобой про инженерию побазарим, я только новую игрушку сделал. После этого казалось, что мелкий от радости умрет на месте. Еще несколько секунд Урарака держала мужа в тисках, и вырваться он смог в тот же момент, как захлопнулась дверь. — Все будет хорошо, Кацуки. Это же Тенсей. — Не аргумент, — фыркнул Бакуго, вытирая рот от шерсти свитера, в который его впечатала горячо любимая жена. — Я ему доверяю, — посмотрела ему в глаза Очако. И пусть он на это попробует сказать «не аргумент», будет с потолка пыль собирать до их прихода.

***

— Хэй, а что тебе сказала мама? — поинтересовалась Хоши, смело хватая парня за руку. Он, сплетя их пальцы, улыбнулся и ответил: — Сказала, что чем выше в атмосферу, тем холоднее.