will he

часть первая

драко скучно. часы на запястье показывают полседьмого утра, в ушах неприятно, гумозно звенит и он то и дело зевает, едва не прикусывая язык. спросонья знобит и вспотевший от дождя асфальт взблескивает под подошвами туфель. драко хочет спать, а не заселяться в корпус мужского общежития в дурацкой частной школе. парк вокруг школы был пуст и мокр, и его остервенелые наглые шаги долго-долго звенели по лужам гравийной подъездной дорожки. драко скучно. он злится, что ворота не открыли и поэтому водитель не смог довезти его прямо до дверей. он злится, что никто его не встретил и он, в полном непонимании и смятении тащит тяжеленный чемодан, обрызгавший грязью его ноги и пальто, по дебильной гравийной дорожке. почему обязательно было делать это утром. почему не днем, не вечером, почему РАННИМ УТРОМ. отец сказал, что это по-аристократски. драко считал это чистой воды идиотизмом. и продолжал тащить чемодан. еще издалека заметил возле крыльца высокую, невнятную фигуру цвета топленого молока. фигура склеивалась с туманом по цвету и выглядела донельзя бодрой для такого времени. фигура курила. у нее были рыжие волосы и дурацкой формы очки в тонкой оправе. фигура улыбнулась ему слишком солнечно для такой погоды и подошла ближе. обнаружилось, что это был мужчина лет тридцати пяти-сорока, очень худой и лохматый, в шелковой пижаме с динозаврами и в легком летнем пальто цвета топленого молока. это пальто почему-то сподвигло драко на шутку про раскольникова. — в таком виде вам только с топором к процентщице. человек поглядел недоуменно, на пару секунд ошарашенно расширив зрачки в его сторону. потом рассмеялся — опять, — слишком светло для туманного альбиона. — и вам доброе утро, молодой человек. — малфой, — драко протянул ладонь, бросив чемодан на гравий. его рука была смущающе мокрая и холодная, а кожу саднило из-за жесткой ручки, которая ободрала ему весь возможный эпидермис. у человека рука была теплая, солено-прокуренная и сухая. — профессор дамблдор., а вы читали достоевского. — не в оригинале, к сожалению. — по секрету скажу, что я тоже., но только в первый раз, — он усмехнулся, а потом с сожалением покосился на монструозный чемодан, опрокинутый в гравий. — я попрошу мистера филча помочь вам с багажом. хотите чаю? и они зашли в здание, где дамблдор нашел завхоза, который, что-то ворча под нос, ушел на улицу за чемоданом, а потом повел драко пить чай. зеленый. с сахаром, из белых фарфоровых кружек с узором из золотых рыбок. — ну и какой у вас профильный предмет, если не секрет? — физика и прикладная математика. — о, значит, будем часто видеться, — дамблдор хлопнул в ладони как-то ребячески радостно. — я преподаю математику, — пояснил он под несколько недоумевающим взглядом малфоя. — о. все, что драко смог из себя выдавить, а потом, к своему стыду, чудовищно зевнул, прикрыв рот ладонью. — да вы устали, — сочувственно покивал профессор. — думаю, мистер филч уже оттащил ваш чемодан в комнату. вы везунчик — пока что она еще пуста, ваш сосед приедет только на следующей неделе, так что сможете занять лучшую кровать и стол. советую — ближе к окну. здесь не так уж чтобы очень красиво, но иногда, в хорошую погоду, очень даже живописно. — учту, — вежливо улыбаясь, сказал драко. они встали и дамблдор уже прошел чуть вперед, чтобы выйти в коридор, но тут же повернул обратно и рванулся к книжному шкафу. — чуть не забыл! — смешливо, несколько слишком экспрессивно, но все равно приятно, воскликнул он. — книжка. и выудил из шкафа книжку. это был тьюринг, которого драко уже читал, но поблагодарил преподавателя и отговорил его провожать до комнаты. спустя несколько месяцев драко будет нервно хихикать над тем, как ироничен был этот момент и даденная ему литература.

~~~

сосед приезжает через три дня и его зовут блейз. он симпатичный и субтильный, как и сам драко, поэтому они быстро находят общий язык. занятия начинаются еще через три дня и тут драко постигает истинное разочарование: ему слишком легко. и поэтому, как следствие — ужасно скучно. скучно до неприличного. скучно до ужаса. скучно до зубной боли.

~~~

драко зевает. ему скучно. за окном скучное небо. под ногами скучный пол. скучные стены. скучные одноклассники. урок математики еще не начался, но он уже почти засыпает. дамблдор, которого он не видел почти неделю, врывается в помещение каким-то невнятным пятном из пастельных оттенков коричневого и белого. и только его волосы, темно-ярко-рыжие, выбиваются. только его волосы цвета осени светятся непонятным светом и привлекают внимание так, что драко даже становится скучно чуть меньше. — доброе утро, студенты. слишком бодрый и слишком солнечный. аж противно. — сегодня мы с вами займемся геометрией, если нет возражений. возражений не было. — отлично. тогда предлагаю вам открыть учебники на странице номер шесть и взглянуть на задачу номер четыре. 4. плоскость alpha пересекает два шара, имеющих общий центр. площадь сечения меньшего шара этой плоскостью равна 7. плоскость beta, параллельная alpha, касается меньшего шара, а площадь сечения большего шара этой плоскостью равна 5. найдите площадь сечения большего шара плоскостью alpha. ниже на драко смотрел ехидно охуительно сложный чертеж. проблема была в том, что малфой терпеть не мог геометрию. вернее, ему нравилось чертить и рассуждать, но он ненавидел решать задачи. его бесила невозможность выйти за рамки академической упертости, детерминистская мерзость, которой так и сочились страницы учебников. «докажите, что это — треугольник». да в смысле, докажите, это же и дураку ясно. дамблдор тем временем издевательски ровно без линейки и циркуля переносил рисунок на доску. — красными линиями показаны плоскости, секущие шары. зеленые линии — радиусы большего шара, серые — меньшего. расставим буквы, чтобы обозначить необходимые расстояния. и он расставлял все эти альфы, беты и цифры. он держал мел самыми кончиками пальцев, а после того, как закончил, вытер пальцы платком, вынутым из кармана брюк. — итак, вот что мы имеем. он еще раз медленно, вдумчиво прочитал условия. написал на доске дано. снова вытер пальцы платком, положил его на стол. его действия были механичны, математически точны и выверены, тонкие и простые, незамысловатые, но отчего-то цепляющие. как золотую рыбку крючком — хлоп. — с условием и рисунком все ясно? он спрашивал спокойно и даже как-то… нежно. он глядел на них, как на детсадовцев, но совсем без пренебрежения, скорее с каким-то педагогическим восторгом и интересом. не было в его неровном тике пальцем по обложке и искорках в радужках этого высокомерного внимания, присущего людям, глядящим на странных зверьков в зоопарке. скорее, он выглядел как человек, который совсем не знает, чего ждать, и наслаждающийся этим. студенты нестройным хором ответили, что все понятно, и он удовлетворенно покивал. — кто хочет к доске? все притихли и вжались в столы. в классе повисло нерушимое, нервное тихо. дамблдор чуть рассмеялся, лающе и хрипло. драко подумал, что это, наверное, от сигарет. — боитесь? я не буду ставить за это оценку. и дураком или дурой не обзову, не переживайте. просто мне хочется, чтобы вы попробовали справиться с этим без моей помощи. — гриффиндорцев просите, это у них же море по колено, голова не дорога, — пробурчал сидящий рядом с малфоем забини. — кто там? вы? — дамблдор подошел к их столу и глянул на блейза с теми же смешливыми, чуть сумасшедшими искринками. — хотите попробовать? — нет, — отшатнулся блейз. — ну, как хотите, — профессор дурашливо надул губы. через кусок секунды его взгляд упал на драко. — а вы? — спросил он мягко. — не хотите? ничего не понимающий в задаче и в геометрии в целом драко решил, что очень хочет. каждый шаг к доске давался ему с огромным трудом. он чувствовал, что одноклассники смотрят ему в спину, прожигая дыру размером с даблдоровы (огромные в синей радужке) зрачки между лопаток. остановился на кафедре и пока искал мел, лихорадочно вспоминал условия. он решил толкаться от очевидного, от того, что мог вспомнить, пока истерически пытался не подать виду, что вот-вот грохнется в обморок. или в кому. — чтобы определить площадь сечения (которая является окружностью), необходимо знать радиус этой окружности. нам нужно найти длину отрезка db. этот отрезок — катет прямоугольного треугольника dob. прямоугольный он потому, что плоскость beta по условию касается меньшего шара, значит, отрезок eo перпендикулярен ей, и, следовательно, перпендикулярен и плоскости alpha, раз плоскости параллельны. в треугольнике dob известна длина гипотенузы bo — это радиус большего шара R. таким образом, нужно найти do, чтобы воспользоваться теоремой пифагора. драко уронил мел. про себя очень много и очень громко выругался, и пока лазал под стол, чтобы найти кусок, услышал где-то над своей головой: — в правильную сторону, драко! давайте дальше. это он про мел или про задачу? найдя мел и попытавшись встать, пребольно треснулся затылком об столешницу. опять выругался — на этот раз шепотом, вслух. дамблдор покосился на него со смешинкой и ничего не сказал, кроме: — аккуратнее., а драко думал лишь о том, что тот запомнил его имя. потирая затылок, он продолжил рассуждение: — рассмотрим треугольник efo. его гипотенуза — это также R, а один из катетов — eo — это радиус меньшего шара r. тогда ef в квадрате равно R в квадрате минус r в квадрате. и что это дает?.. — замечу, — тактично вклинился дамблдор, заметив смущение драко, — что pi умножить на ef в квадрате — известная нам площадь, равная по условию 5. — а, — понял малфой. — в треугольнике doc do в квадрате плюс dc в квадрате равно r в квадрате. do в квадрате равно r в квадрате минус dc в квадрате. из треугольника dbo выражаем искомый радиус db. db равно R в квадрате минус do в квадрате, тогда db в квадрате равно… ответ: двенадцать. — вдруг сказал драко. — что? — ответ. двенадцать. площадь сечения. — почему? — потому что пять плюс семь равно двенадцать. дамблдор взглянул на него мельком, сначала, как на дурачка, а потом вгляделся. — расписывать не будете? — вы же знаете, что я сам до этого дошел, а не списал или сделал задачу раньше, чтобы впечатлить вас. он забыл про одноклассников. забыл про влажный уже от нервного пота на руках мел. забыл про радиусы, число пи и площади. он смотрел на дамблдора, который улыбался, как человек, увидевший то, что его приятно удивило. — хорошо. можете садиться. я допишу задачу, чтобы вашим одноклассникам стало чуть понятнее, в чем соль. вечером, проверяя электронный дневник, чтобы вспомнить домашнее задание, он увидел, что ему таки поставили оценку. на дате красовалась ярко-красная, жирная A.

~~~

цветы вяли на солнце, потому что у садовника случился инсульт, с которым его благополучно увезли в лондонскую больницу. драко решил, что ему больше всех надо, когда выкрал у завхоза ключи от сарая, нашел лейку и очень по-дурацки вспотев, таскал воду на клумбы. жарило беспощадно — и это в сентябре-то. футболка с десятым доктором и розой прилипла к спине и пребольно елозила шершавыми швами на рукавах по нежной бледной коже на изнанке бицепсов. драко чихал от душного пыльного воздуха, полного запаха подыхающих роз и лилий, но продолжал свой сизифов труд. наверное, ему просто надо было отвлечься от некоторых мыслей, жрущих его слишком уж рьяно последние несколько дней. — здравствуйте, — раздался за его спиной сонно-солнечный низкий баритон. да блять. — здравствуйте, профессор. от него-то драко и пытался отвлечься. дамблдор же, судя по всему, отвлекаться от себя не позволял. — мистер филч заметил пропажу ключей, — как бы между прочим сказал профессор. малфой невольно ойкнул. — я видел, как вы поливаете цветы. сказал ему, что это я взял и попросил вас этим заняться. — спасибо. — только зря вы это делаете, — продолжил он. — они, знаете ли, все равно уже того. он закатил глаза и чуть нагнул голову в сторону, вывалив язык, изображая смерть. — может, мне просто нужно было отвлечься с помощью чего-то… физического. — понимаю, — сказал дамблдор. он ушел, а потом вернулся с секатором. — я люблю лилии, — просто сказал он, и начал срезать цветы. гибкие крепкие стебли хрустели и ломались под лезвиями, брызгая на руки и на все вокруг пахучим зеленым соком. дамблдор подрезал все так, что было даже не заметно, что некоторую часть цветов нагло скоммуниздили. он вручил драко три большие ветки. — зайдите ко мне вечером, я выдам вам вазу.

~~~

— как вам тьюринг? — спросил профессор, когда драко пришел к нему вечером, одурелый уже от запаха лилий, пропитавшего в комнате каждый сантиметр пространства, и очень уставший, с натертыми от рукавов футболки бицепсами. — понравился, — драко вернул ему книжку. они помолчали. — а он был геем, — вставил ни к селу ни к городу малфой. зачем-то. — да, я знаю, — ответил дамблдор. — очень грустная история, мне кажется. я рад, что сейчас общество понимает, какую огромную ошибку совершило в его отношении. — ему ведь дали рыцарство, вроде. посмертно. — да, некоторое время назад. это все равно очень болезненно. — я смотрел фильм с бенедиктом камбербэтчем, — снова брякнул чушь драко, с каждой секундой диалога чувствуя себя все тупее. — хорошая картина. камбербэтч мне нравится еще со времен «шерлока». каким-то невероятным образом разговор закрутился до двух часов ночи. и закончился только потому, что осоловелый драко чуть не уснул за столом, начав клевать носом. профессор добродушно усмехнулся. — батюшки, вот это мы с вами засиделись. провожу вас до гостиной, вы не против? не то попадетесь мистеру филчу. и проводил. и нес в руках обещанную вазу, чуть потертую и не такую яркую, как, наверное, при покупке, но все равно красивую.

~~~

— вы знаете, — неловко набрав слишком много воздуха в легкие, сказал драко. — я хочу быть астрофизиком. напротив — улыбка — опять — слишком — солнечная. и сразу становится теплее. — я уверен, что у вас все выйдет, если вы чего-то захотите. не будете же вы отрицать, что вы очень умный и способный молодой человек. — я… язык споткнулся о зубы. — спасибо. дамблдор, однако, уловил нервную червоточинку в его голосе. — что не так? — ничего. — врете. язык сжался в неудобный липкий сухой комок. — родители… отец… против были бы. они считают это бесперспективным. — почему же? — ученым много не заработаешь, а они хотели бы быть родителями нового цукерберга. — не самый лучший пример для подражания, — хмыкнул дамблдор. малфой позволил себе улыбку. — наверное., но это неважно. важно, что я не хочу быть цукербергом, я хочу быть хокингом. ну или типа того. дамблдор поморщился: терпеть не мог эти привычные слуху и рту драко «типа того», но ничего не сказал. — мне жаль, что ваши родители пока не понимают вас. однако… вы справитесь, драко. он положил тяжелую, горячую руку ему на плечо. — вы будете в порядке.

~~~

цветы пахли до боли в легких удушливо. резко и густо, как кровь или хлорка, но при этом не мерзко, а приятно. блейз чихал и ругался, но не выкидывал их, замечая, как драко смотрит на тонкие, просвечивающие на солнце лепестки придурочно-нежно, до одури болезненно., а драко думал, что эти цветы, эта школа и дамблдор — сущее проклятие. и лучше бы его к чертовой матери оставили на домашнем обучении: не было бы этой жалкой, щенячьей нежности и совершенного отупения при любом внимании в его сторону. дамблдор здоровался с ним в коридорах. дамблдор провожал его до гостиной, когда они забалтывались допоздна в его кабинете. дамблдор угощал его чаем и шоколадом: каким-то очень вкусным, сладким, с липнущей к зубам ореховой нугой. у него были теплые, тяжелые руки и безмерная тактильность. он улыбался непростительно солнечно для местной погоды. у него были рыжие волосы и дурацкие очки в тонкой оправе. на математике драко считает не логарифмы функции, а веснушки на запястье, выглядывающем из-под рукава сорочки. боже. это было ужасно.

часть вторая

на лето драко увез в особняк родителей две книжки от профессора, отличные отметки и дурацкую, вязнущую на зубах сахарную влюбленность. и за лето он не потерял от нее ни кусочка. как будто только наоборот. это было больно. это было глупо. это было… до липнущего к нёбу желудка противно, жалко и бесполезно. у дамблдора было кольцо на безымянном пальце, но не было жены. или мужа. или кого-нибудь. у него была огромная домашняя библиотека в кабинете, аккуратно устроенное рабочее место и разбросанные по полу бумаги и шоколадные обертки. у него были желтые от никотина указательный и средний пальцы на правой руке и шрамик на щеке. у него были синие, синие, синие глаза, книжки алана тьюринга и пижама в динозаврах. драко чувствовал в нем что-то от себя. какую-то общую трещинку, которая их объединяла, но которую он никак не мог вычислить, несмотря на все свои математические успехи. болезненно. гадко. жалко. отец смотрел на ужинах с пренебрежительным равнодушием, мама все чаще плакала, а драко сходил с ума под игом этого спертого воздуха, закостенелого под сто раз переделанной крышей фамильного особняка. родители думали разводиться не в первый раз, но сейчас малфой чувствовал — это — навсегда. и ему не было слишком больно или обидно, он только злился, что с ним ничего не обсуждают. он барахтался в семье, как барахтаются в темной ночной реке новорожденные щенки, и из последних сил держал голову, чтобы не уйти на дно, нахлебавшись воды. мама молчала. отец молчал. они явно что-то решили, но его в курс дела не ставили, а потому было тревожно, страшно и до панических атак тошно. драко молчал в ответ тоже. не говорил ничего про школу, про математику и про книжки, лежащие на его столе. не говорил, что дамблдор дал ему свою почту и они переписывались почти каждый день, принципиально не используя фейсбук. не говорил, что не хочет быть новым цукербергом. не говорил, что ему чертовски осточертело. драко сбегал — в сад, к забини в лондон, просто в лондон: бродить по улицам и забывать хотя бы на пару мгновений о том, кто он такой и что тут делает. так болело меньше. так становилось немножко легче дышать. дамблдора он встретил до идиотского нелепо; как обычно. врезался в него спиной, пока пятился по пустому тротуару в десять вечера. люди разошлись по домам есть ужин и смотреть сериалы, а у него разрядился телефон и совсем не было знакомых в этом районе города. дамблдор был одет непривычно: в джинсы, кроссовки и легкий стильный лонгслив с далеком на левой стороне груди. — уничтожить, — пародируя киборгов, пробормотал драко, когда его поймали и развернули лицом за плечи. профессор улыбнулся: слишком солнечно для сумерек лондона. — а я тебя сразу узнал. по стрижке и по локтям. дамблдор тоже говорил глупости, но у него они выходили очаровательные, бордовые в маково-желтом фонарном свете и совсем непринужденные, естественные и обычные. драко хотел сказать я, кажется, в вас влюблен. — а я вас узнал бы, даже если бы это были не вы. глупость была принужденная и неестественная, но хорошо вписавшаяся в этот вечер. главное, что они друг друга поняли.

~~~

драко из окна наблюдает, как дамблдор душит себя сигаретой. очень хочется выйти и отобрать ее. очень хочется встать рядом и повдыхать этот дым: солено-хлебный, тяжеловесный, оседающий канцерогенами на гортани. дамблдор пах этим дымом, слойками с корицей и чем-то горько-сладким. улыбчивые морщинки возле глаз, синь, в которой можно захлебнуться, выбившиеся из укладки рыжеватые кудри. малфоя можно закинуть как таблетку со вкусом глупого шестнадцатилетки, влюбленного в своего чуткого преподавателя, но дамблдор этого не делает. дамблдор смотрит сочувственно. его преследует запах прошлогодних лилий и каких-то очень уж темных призраков прошлого, и он никому себя не доверяет. в какой-то момент драко понимает, что рассказал ему о себе все, что мог и не мог, но не узнал о профессоре ровно ничего.

~~~

захлебываясь в море истерик, разбив телефон и свои руки, малфой не хочет больше ничего. дамблдор находит его на ступеньках крыльца. восемь вечера, сливовое марево заката склизко обволакивает роговицу. — драко? — да? — что случилось? нихуя хорошего. — ничего. просто плохой день. драко ненавидит весну. весной его день рождения, конец семестра и мерзкая погода. весной дамблдор носит темное пальто в рубчик и длинный-длинный желтый шарф в густо-кирпичную полоску. драко крадет шарф, подбрасывая, правда, свое сердце взамен.